Fools who play it cool

I'm having trouble breathing You're sitting on my chest I sure could use the rest Leave me

Телохранителя Сабуро Арасаки впервые в жизни мучила бессонница. Нет. Бывшего телохранителя Сабуро Арасаки впервые в жизни мучила бессонница. Спустя столько месяцев ему каждый раз приходилось формулировать мысль дважды: как привык и как было правильно. Закостенелые привычки умирают долго, а старого пса не обучишь новым трюкам. Это было не последней причиной того, что ночь за ночью Горо лежал в своей кровати и незрячими глазами смотрел в потолок. После недель недосыпа состояние на границе между сном и явью стало почти привычным, и мысли лениво проплывали перед его внутренним взором, неостановимые в своем чудовищном танце. Когда тишина угрожала раздавить его, Горо вставал и выходил на личную веранду, чтобы увидеть побережье Такамацу, но красота его родины, раньше столь дорогая его сердцу, больше не могла успокоить мечущийся разум. Всю свою жизнь с тех пор, как он выбрал этот путь, Горо не испытывал проблем со сном. Он не знал, что такое бессонница, приучив себя, как всякий военный, засыпать по команде в любом положении и любом месте и просыпаться так же — мгновенно стряхивать с себя хрупкую пелену дремоты и собираться за считанные секунды. И уже несколько десятилетий он не видел снов. Сейчас же, в те короткие часы, когда его измученное сознание сдавалось под напором усталости, он барахтался от одного липкого, лихорадочного сна к другому. Сюжеты повторялись раз за разом, иногда причудливо переплетаясь, и каждый раз, распахнув глаза в предрассветную тьму, он с трудом успокаивал сбившееся дыхание. Ночь за ночью перед его глазами Сабуро Арасака умирал и возрождался, сбрасывая старую кожу. Знакомые старческие черты ложились поверх лица его сына посмертной маской, и он без конца повторял Горо двоякие мудрости, которые когда-то так занимали его неокрепший разум, готовый носиться за красивым изречением, точно несмышленый щенок за бабочкой. В другие ночи Вайолет, прекраснее, чем когда-либо прежде, засыпала перед его мысленным взором в море фиалок, чтобы никогда не проснуться. И в худших его снах неведомая тьма обвивала её хрупкое тело с оглушительным хрустом костей и имплантов, и Ви, без протеста и сожалений, обращала на Горо взгляд своих фиолетовых глаз и рассыпалась прахом к его ногам. Эти сны стали самой страшной его тайной. Они предавали его, не давая отрицать, что что-то в нём неуловимо изменилось. И хотя он отчаянно искал путь назад, мост, по которому его провела Вайолет Росс, обрушился за его спиной. Легче было не спать вовсе, чем снова ощущать, как земля уходит из-под ног. Очень скоро он перестал обращать внимание на угрожающие оповещения, захватившие его интерфейс. Зашкаливающий кортизол, неровный сердечный ритм, критический недостаток сна — ничего нового и все лишь последствия, а не первопричины. Каждый день его жизни превратился в битву, в которую он никогда не собирался вступать и потому оказался к ней не готов. Его одолевали сомнения, которые на протяжении всей жизни ему было так легко держать на берегу. Их было не заглушить стимуляторами, не угомонить сбросом прошивки. Голос, так похожий на Ви, неизменно бередил его мысли. Он замечал за собой, что каждое поручение в новой должности этот голос оценивал и обдумывал, ища двойное дно, дополнительный смысл во всяком слове. Всего на долю секунды, одно хрупкое мгновение прежде, чем старые привычки брали свое, и он покорно, добросовестно исполнял любую задачу. Но Горо слишком хорошо знал цену лишней секунды. Его лицо не выдавало смятения, не подводили безупречная выправка и сдержанность манер, но внутри всё коротило от осознания, что битва была проиграна в момент, когда он позволил себе доверять Вайолет Росс. Наверное, это легко можно было бы прекратить. Он пытался, не единожды. Призывал на помощь всю свою волю, что многие годы была прочнее титана, надежнее любого корпоративного импланта. Изматывал тело и дух. Изводил себя тренировками, сражаясь с незримыми тенями в своем сознании до изнеможения. В редкие свободные дни он облачался в кэйкоги и брал катану в руки ещё до рассвета — и не выпускал, пока его тренировочный зал не накрывало лиловыми сумерками. Плелся в душ, возвращался в спальню, открывая шкаф, чтобы сменить одежду, — и каждый раз застывал на бесчисленные минуты. Из глубины гардероба на него неизменно глядел белый костюм с отпечатком её ладони — размытые очертания маленькой руки, черные от застарелой крови. Её руки — прямо над его сердцем, точно она вырвала его и не потрудилась замести следы. Можно было бы отдать костюм в химчистку или, в конце концов, выбросить его: белому не суждено было стать его цветом. Но всякий раз как он тянул руку, у него не хватало решимости даже прикоснуться. Горо разражался проклятиями и задвигал дверцу с той необъяснимой злостью, что безошибочно выдавала бессилие. В эти моменты он ненавидел себя больше, чем когда-либо. Презирал всем существом, до последней клетки крови и винтика в имплантах. Иногда он даже вспоминал сказку, что рассказал ей — и приходилось признать, что она оказалась пророческой: кицунэ из Найт-Сити стала проклятием инугами семьи Арасака. Она отравила его, поселилась непрошенным голосом в его голове и пустила корни на высушенной почве, которую он еще считал своей душой. Ви развращала его веру в собственную правоту, обращая в пепел все, что он считал достойным и справедливым. Он вершил правосудие от имени семьи Арасака на протяжении десятилетий, но ни разу до этого момента не чувствовал вины за содеянное. Ни одно убийство не бередило его душу так, как неспособность спасти Ви. Как её собственный выбор уйти и основания для него. Он мог бы возненавидеть её за это, посчитать слабой или глупой, отделить её той чертой, что всегда лежала между ним и противниками «Арасаки». Но в отличие от всех них, когда-то она была на стороне корпорации — пока не сменила её, увидев в корпоративных потёмках что-то, что навсегда отвратило её от этого пути. И теперь он сам вглядывался во тьму и не мог отвести глаз. Всё на свете подчиняется законам гравитации. Планеты плывут по своим орбитам, следуя её призыву, всё, до последней пылинки в безвоздушной бездне, отвечает на её зов, не смея ослушаться. Всю свою жизнь Горо посвятил неспешному и предсказуемому обороту вокруг семьи Арасака и избегал малейшего шанса сойти с пути, намеренно отсекая привязанности и обязательства, способные изменить его курс. Но Ви не спрашивала его разрешения. Умышленно или нет, она подошла слишком близко, и её гравитация лишила его ориентиров. Её притяжение казалось жестоким в своей неотвратимости. Но гравитационный манёвр завершен, и он остался один, лишенный всякой опоры. В самый тёмный час он заглядывал в не слишком многословный диалог с Ви. Она ответила на его предложение не сразу, и он уже думал, что молчание будет её окончательным решением. Пока в один день, спустя несколько недель, не включился её маячок, передававший слишком знакомую ему точку на карте Найт-Сити — Уотсон, Мегабашня H10. Не зная, какой вывод сделать из этих очевидных координат, Горо дал ей возможность объясниться, и через пару дней с незнакомого номера пришло единственное текстовое сообщение, которое он от неё получил. Она будет ждать его, когда маячок войдет в сеть четыре раза из одной и той же точки. Он дал себе время обдумать, почему она скрывает свое имя, почему не вышла на прямой разговор и почему больше не зовет его с собой, хотя ответ был очевиден настолько, что кислотой разливался в груди. Она уважала его решение, даже если была с ним не согласна, и продолжала защищать его, даже когда он не смог защитить её. Проще говоря, принимала его со всем дерьмом. Грубо и неэлегантно, но такова была правда. Уродливая, несвоевременная правда, которой он чувствовал себя недостойным. И Горо был бы трусом, если бы не признался самому себе, что утопает в ней. Это было слишком много для такого человека, как он. Как он однажды сказал Ви, у подобных ему либо всё в порядке, либо они мертвы. В такой жизни нет места привязанностям, нет места дому, где кто-то ждёт. Долгие годы эта мысль была комфортным укрытием, надежным доспехом сознательного одиночества. Но что, если… Каждая незаконченная мысль — новая трещина в его броне, в ментальных стенах, что он годами выстраивал вокруг себя. В мгновения слабости Горо обращался к излюбленному способу укрепления духа и перечитывал собственноручно собранные сборники цитат и изречений, многие из которых, как ни смеялась над этим Ви, были из бусидо. И хотя они не изменились и каждый иероглиф оставался на своем месте, приходилось признать, что изменился он сам. Слова, которые он так часто повторял, успокаивая дрожащую стрелку своего морального компаса, наконец ощущались правдой. Он не самурай. Никогда им не был, но хуже того — больше не имел права искать в них примера. Больше, чем когда-либо, он ощущал себя обычным человеком, полным слабостей. Постаревшим, измученным, запутавшимся, злым. Чудовищно злым. Ища ответы и не находя их, он вел с ней затяжной, мучительный диалог. Отправлял ей очередное потерявшее всякий смысл изречение и ждал ответа — днями, неделями, пока, наконец, она не присылала ему фотографии, которые он разглядывал бессонными часами. Виды незнакомых ему мелких городов, полузаброшенных ферм, необъятных бурых каньонов, туманных лесов, снежных шапок гор и чаще всего — бескрайнего неба, утопающего в звездах. Ни на одной её фотографии не было опознавательных знаков, людей или машин, хотя он подозревал, что она, как и собиралась, уехала с кочевниками. Лишь на нескольких виднелись клочки костров и изредка — силуэт или попавшая в кадр лапа или хвост Нибблс. Фотографии Ви никогда не соответствовали её местоположению, о котором она сообщала ему изредка оживавшим маячком, и она параноидально стирала любые метаданные, которые могли бы её выдать. Горо оставалось только гадать, где она побывала, и прилежно искать похожие локации. За эти месяцы он изучил географию Новых США, как если бы путешествовал вместе с ней. И отчасти это было правдой. Но ни на одной фотографии не было вида, которого он по-настоящему ждал, и он раз за разом возвращался к единственному свидетельству того, что она не была плодом его воображения, и открывал фотографию, которую она когда-то прислала ему из лагеря кочевников. На ней уставшая, но довольная Вайолет улыбалась, зажимая в зубах обожжённый початок синто-кукурузы. Можно было бы сказать, что он не удалил фотографию по ошибке, но Горо больше не пытался врать самому себе. И хотя к определенному моменту он запомнил фото в мельчайших деталях, возможность увидеть Ви ещё раз приносила ему редкий покой: иногда осознание того, что девушка на фотографии ещё жива, вознаграждало его короткими часами спокойного сна. Но гораздо чаще он испытывал судьбу и смотрел в её глаза так долго, что её образ оставался фантомным изображением на его интерфейсе. Он не возражал. Это было наказание, которое он сам для себя выбрал. Ви на фото широко улыбалась, но он находил в её взгляде лишь разочарование, которое выжигало его самого. И каждый раз, видя её, он слышал собственный внутренний голос. Не самурай. Но кто он тогда? К исходу пятого месяца с их последней встречи на орбитальной станции, когда этот вопрос превратился из обжигающего обвинения в тупую, ноющую боль в груди, её маячок включился снова. Четыре раза. У озера Прист. ----

Nothin' is as it has been

And I miss your face like hell

And I guess it's just as well

But I miss your face like hell

В этот раз его путь к ней начался в Сиэтле. Очередной город чужой ему страны, столь же безумный в своем стремлении быть безликим. Сталь, бетон и пустоглазые горожане. И все же Горо был рад приземлиться именно здесь, а не в Найт-Сити. С отъездом Ви он мог полноправно и самозабвенно ненавидеть свободный город калифорнийского побережья. За холодность, за пустоту, за жадность, за бесчестие, за то, что даже то хорошее, что в нём было, город потерял. Иррационально, но Горо уже не мог назвать себя здравомыслящим человеком. Здравомыслящие люди не оступаются на выбранном пути, когда уже почти прошли его. Прятаться тоже было неразумно, бессмысленно, но он все равно несколько раз сменил ави, и в итоге заканчивал путь в арендованном пикапе, который, с большой вероятностью, был его ровесником. Эта мысль странным образом успокаивала нервы: чем ближе от подбирался к её координатам, тем моложе, глупее и наивнее себя ощущал, и присутствие ржавого, видавшего виды соратника слегка притупляло это чувство. И снова все наперекосяк. Спокойствие и уверенность — вот, что он должен был испытывать, исполняя то, что посчитал своим долгом. А вместо этого переживал, что ему будут не рады. Что он будет чужим. Глупая, мальчишеская мысль, не достойная мужчины, которая заставляла его калиться от злости. Но гореть было лучше, чем гаснуть. Горо едва обратил внимание, как пересек границу штата Вашингтон и оказался в Айдахо, хотя должен был бы обрадоваться: это был первый за долгое время указатель, свидетельствовавший, что он на верном пути. В этой разрушенной глуши его геолокационные службы сбоили, и он неоднократно поворачивал не туда, чтобы только спустя полчаса или час осознать это, окатить лес не самой лестной японской руганью и развернуться в обратную сторону. Но теперь не осталось ни одного перекрестка, только дорога позади и дорога впереди. Полный вперед или разворот на сто восемьдесят. Ему оставался лишь час пути, и Горо не знал, чего ему ожидать, поэтому сбросил скорость и внимательно вглядывался в каждую вытягивавшуюся перед закатом тень. Октябрь в Айдахо выдался на редкость теплым, деревья уже поплыли ржавчиной и ветер гонял по потрескавшемуся, заросшему мхом асфальту первые опавшие листья. Агрессивный технический прогресс не забрался так далеко в эти края, в этой глуши хотел жить лишь редкий сумасшедший, и потому здесь было тихо, спокойно и почти… умиротворенно?.. Впервые по эту сторону океана Горо подивился чужеродной, но безоговорочной красоте её родной страны. И даже начал подозревать, что их встреча здесь была неслучайной, точно она все еще пыталась что-то сказать ему. Кажется, спустя столько месяцев Горо научился слышать её даже в молчании. И потому впитывал каждый открывавшийся его усталым глазам вид, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает его плечи. Он даже не успел удивиться, когда перед ним разросся берег, а на нём — лагерь кочевников. Предполагать, мечтать и даже знать — не то же, что видеть. Еще до встречи с Ви Горо иногда развлекал самого себя идеей жить как кочевник. Ему это подходило, он с юности это знал. В этом образе жизни были свобода и покой, простая мораль. Кажется, таким он сам был тогда, больше тридцати лет назад. Но на побережье озера Прист ступил другой человек. Горо заглушил двигатель, припарковавшись подальше от лагеря, и вышел из автомобиля, оглядываясь по сторонам. Он не знал, что ожидал и должен был увидеть. Ряды потрепанных палаток и ржавых трейлеров кольцами вытянулись вокруг парочки крупных тентов и пустыря, забитого лавками и ящиками. Десятки людей передвигались по лагерю, занятые своими делами. У кромки воды играла стайка беспокойных детей, стреляя в воздух из не слишком реалистичных ружей. Без звука, без отдачи, без цели. Чудно. Конечно, он предполагал, что она остановилась здесь с кочевниками, но как ему найти её? Что сказать? — Эй, ты! — окрикнул его крупный мужчина, отделившийся от лагеря. В его руках не было оружия, но сами руки — мощные импланты, не покрытые реалскином, — давали понять, что он один из тех, кто охраняет это место. Горо настороженно повернулся на звук, оценивая говорившего. Он специально оделся как можно проще — почти так же, как во время своего изгнания в Найт-Сити, даже в то же самое пальто, — но не обманывался в том, что корпората в нём можно узнать с первого взгляда. И что ему сказать? — Ты Такемура? — мужчина вытер руки о пыльные штаны и оглядел Горо с головы до ног, остановившись в десятке метров. Ну, хотя бы на это Горо знал ответ. — Да. Горо Такемура, — он сдержался, чтобы не дернуть подбородком в приветственном жесте. Старые привычки. — Тебя ждали, — мужчина развернулся и махнул рукой, призывая следовать за собой. Сбитый с толку, Горо мог только пойти за незнакомцем. Он покрепче укутался в пальто, держа руки в карманах, и машинально оглядывал лагерь. На него не обращали особого внимания, отводя взгляды, как только видели надпись на шейном импланте. Его действительно здесь ждали. Мужчина остановился у одного из самых крупных тентов и взмахом руки попросил подождать. Он скрылся за хлопавшими на ветру заслонами, но Горо услышал его короткий обмен репликами с незнакомым женским голосом: — Он здесь. — Мы вообще-то разговаривали. — Он здесь. — Ну и что ты хочешь, чтобы я сделала? — Куда мне его, пока Ви нет? — Горо мгновенно навострил уши и еще раз прошелся взглядом по лагерю. Если Ви не здесь — то где? — Тебе что, все нужно на пальцах объяснять? Веди его сюда. Через секунду мужчина поманил Горо рукой. В иной жизни он бы оскорбился, но сейчас спокойно, невозмутимо, хоть и несколько настороженно прошел в тент. Оптика быстро адаптировалась к смене освещения, и он увидел сидящую за столом молодую женщину. Растрепанная и злая, она смотрела не на него, а на двух мужчин, отвечавших ей теми же недовольными взглядами. — Этого хватит на пять дней. Нам нужна минимум неделя. — Но Сол сказал… — Я сказала, нужна неделя. Я с ней это обсужу. А сейчас сделайте так, чтобы у всех было продовольствие еще на два дня. — Вот же… — сквозь зубы выдавил один из мужчин. — Упрямая сучка, я в курсе, — взмахнула рукой девушка и указала подбородком на выход. — Давайте. Оба уже неохотно развернулись, когда она щелкнула языком: — И захватите пиво. Мужчины одновременно, совершенно одинаково ухмыльнулись и покачали головой, один из них, не поворачиваясь, показал ей средний палец, и они быстро ретировались. Девушка тяжело вздохнула, взъерошивая и без того неаккуратную прическу, потерла виски и наконец неохотно посмотрела на Такемуру. — Я так понимаю, ты Такемура. Горо лишь кивнул, не отводя глаз. — Я Панам, — она откинулась на спинку стула и обожгла его оценивающим взглядом. — Добро пожаловать к Альдекальдо. Её тон противоречил дружелюбному приветствию, и Горо понял: его здесь ждали, но ему не рады. Привычно и предсказуемо. — Ви будет через пару часов. По лагерю можно перемещаться свободно, но я бы предпочла, чтобы ты оставался в её тенте или около него. Горо кивнул еще раз, сцепив руки перед собой. — А где конкретно сейчас Ви? — Не здесь. Занята, у неё есть свои дела, — Панам поднялась со своего места и прежде, чем сделать глоток воды из пластиковой бутылки, тише добавила: — Не ждать же ей круглые сутки. Такемура пропустил её замечание мимо ушей. — Я хотел бы поехать к ней. — Исключено. Она уехала по делам клана, — раздраженно, точно едва сдерживаясь, отрезала Панам, двигаясь к выходу. — Я провожу. Он мог бы добиться своего, но если все эти люди друзья Ви, то какой в этом был смысл? — Еще одно. Панам отодвинула тканый заслон и сощурилась от непривычного света, слегка повернувшись к нему. — Дай угадаю, у тебя на хвосте вся «Арасака»? Горо позволил себе ответить ей самым испепеляющим взглядом, который возымел не так много эффекта, как хотелось бы, и спросил: — У вас есть морозильники? ---- Закончив разгружать свой нехитрый багаж, Горо вернулся в палатку Ви. Ему было неуютно находиться внутри без неё, но здесь он хотя бы не смущал кочевников своим присутствием. Он старался не слишком очевидно исследовать обстановку её жилища, но не мог с собой совладать. Спустя месяцы тишины это была его первая возможность прикоснуться к Ви, увидеть её — пусть только в отражениях её временного дома. Огромные экраны рабочей станции, горы неизвестных ему устройств, полупустые пачки сигарет, неубранная постель, припорошенная парой блестящих маек, — всё безусловно чужое, но удивительно знакомое. Казалось, лишняя секунда — и она войдет, плюхнется на скрипучий стул и подключится к сети. Смахнет с глаз непослушную прядь волос, задумчиво закурит, обдумывая какую-то мысль… Горо оставалось только гадать, когда он успел узнать её настолько, что её образ так ярко представал перед глазами против его собственного желания. Он даже почти видел, как Нибблс мягко ступает по комнате в его сторону… Хотя как раз это ему не привиделось. Кошка остановилась всего в одном шаге от его ноги и внимательно оглядела неожиданного гостя. Секунду, вторую, третью — она изучала его так пристально, что Горо стало не по себе, но Нибблс наконец вышла из своего транса и нагло плюхнулась на спину, приглашая почесать растолстевшее пузо. Горо усмехнулся и покорно склонился над ней как раз в тот момент, когда на улице послышался гам новых голосов. — …ты чокнутая, ты в курсе? Это просто невероятно! — несмотря на возмущенный тон, в голосе незнакомца слышалось восхищение. — Стоп, стоп, стоп, в чем дело, мне кто-нибудь объяснит? — отозвалась Панам. — Да чего тут объяснять. Мало того, что эта сумасшедшая закоротила их самого дорогого охранного дрона к чертовой матери, так ещё и предложила наши услуги по улучшению их службы безопасности. Сказала, мол, это была наша презентация. Ты бы видела их глаза, Панам. — Это правда? — сурово осведомилась Палмер. Её собеседница дала себе время закурить, щелкнув металлической зажигалкой. — Не совсем. Я сказала, «тендерное предложение», а не «презентация», но в общих чертах… — протянул голос, от реальности которого у Горо побежали мурашки. — Блядь, Ви! Ты гребаная корпо-камикадзе, вас же могли там и обнулить! В ответ на это заявление все участники разговора разразились истерическим, почти звериным хохотом. Кто-то даже закашлялся, послышались хлопки по спине, вызвавшие новый взрыв смеха. — Могли. А вместо этого согласились на обновление их дерьмового льда и покупку пары отменных скриптов на будущее, — заключила Вайолет, когда отдышалась. — Я согласна с Митчем, ты совершенно чокнутая, — возражений со стороны Росс не последовало. — И как вы так быстро вернулись? — За рулем была Ви, — мужской голос выдавал довольную ухмылку. — Невероятно, я же просила… — послышались шаги в сторону палатки, и Панам повысила голос: — Ви, стой, я хотела тебя предупредить! Но она уже распахнула завесу, впуская в помещение косые закатные лучи. — …он приехал. Горо застыл, силясь досчитать до десяти секунд прежде, чем столкнуться с ней взглядами, но не продержался и двух. Гравитация. — Привет, Горо, — расплылась в улыбке Ви, и ему показалось, что впервые за пять месяцев он увидел солнечный свет. Он не помнил, ответил ли ей, сделал ли он первый шаг или она. Запомнил лишь запах её волос, когда она обняла его, обвив руками его талию под пальто. Пара мгновений, пока она не отстранилась, вспоминая о приличиях, которые так много для него значили. Пара мгновений, в которые он думал, как бы ему хотелось, чтобы она не вспоминала о них никогда. С её приездом время потекло иначе. Горо хотел бы запомнить каждую секунду, но вместо этого плыл по течению, слишком захваченный моментом. Она аккуратно расспрашивала его о том, как он проводил эти месяцы (никак), как объяснил своё отсутствие в Такамацу (не пришлось), как добрался (он уже не помнил). Он же не знал, как задать все интересовавшие его вопросы, и просто следил за каждым её движением. Под вечер он оказался с ней и остальными Альдекальдо у общего костра. Находясь рядом с Ви, он ловил куда меньше враждебных взглядов и в разы больше — любопытных. Принявший её клан явно не мог взять в толк, что общего могло быть у Ви и самого верного последователя «Арасаки». «Больше, чем у всех вас», — с необъяснимым раздражением огрызался Горо ответными взглядами, походя сканируя территорию. Он почти не слушал разговоры у костра, стараясь не слишком выдавать отвращения перед местной кухней, и несколько запоздало понял, что между Ви и Панам завязался напряженный спор. — Я не вижу, в чем проблема, Ви! — шипела Палмер, отбросив в сторону пластиковый контейнер из-под очередной синтетической дряни на основе «настоящего» мяса. — Если бы Джефф не оформлял твое разрешение на въезд, мы бы вообще об этом не узнали! — В том и суть! — не поднимая головы, в тон ей рычала Вайолет, ковыряясь в собственной тарелке. — Ни хрена подобного! Не хотела бы, чтобы мы узнали, надо было прятать получше! — Опять ты за своё. Вы снимаетесь через три дня, на это нет времени, — с нажимом повторила Ви. — Да твою же мать! В чем твоя чертова проблема? Я обо всем договорилась! — Панам вскочила, угрожающе тыча в сторону Ви пальцем. — Ах договорилась уже! Почему здесь никто не спрашивает моего мнения? Это моё личное дело! — вскипела Ви и поднялась навстречу подруге, почти сжимая кулаки. Остальные разговоры постепенно стихли, все глаза устремились к не слишком понятной сцене, разыгрывавшейся у общего сбора. — Твоё? Тогда какого черта ты попросила, чтобы мы остановились именно здесь? М? Горо почувствовал, как закоротило в воздухе: удар Панам достиг цели, и Ви раздраженно взмахнула рукой. — Попросила. И уже пожалела, — она развернулась и переступила через скамейку мимо Горо, удаляясь в сторону берега. Повисла неловкая пауза, когда все зрители затаили дыхание, прислушиваясь к её затихающим шагам, а затем слишком усердно начали скрести ложками в мисках. Горо перехватил обвинительный взгляд Панам: — В чем дело? — он уже поднялся, ощущая, как ниточка, протянувшаяся между ним и Ви, утягивает его самого вслед за ней. Палмер пожала плечами, коротко переглянувшись с рассевшимися вокруг мужчинами. — У нас небольшие разногласия о будущем Ви. — В чем конкретно? — настаивал Горо, не обращая внимания на то, что теперь все кочевники смотрели именно на него. — Это она может рассказать и сама, — отвернулась Панам, но нехотя, сквозь зубы добавила: — И я буду признательна, если ты поговоришь с ней. Горо не стал уточнять, что ему предстояло обсудить с Вайолет, вдруг догадавшись как о поводе для ссоры, так и о настоящей причине противоречий. Мало кто мог принять решение Ви, ради которого он прибыл сюда. Должно быть, отчасти этим объяснялось повышенное недружелюбие Панам и остальных по отношению к нему: он был окончательным аргументом в затяжном споре о судьбе Росс. Он нашел её сидящей у кромки воды. Ви задумчиво глядела на противоположный берег, запустив одну руку в мокрый песок. — Могу?.. — он указал на место рядом с ней, и Вайолет кивнула. Горо устроился на расстоянии вытянутой руки, подобно ей, уставившись в лес на том берегу. — Извини. Не хотела, чтобы ты сразу попал в самое пекло, но она все никак не отстанет, — после короткого молчания тихо проговорила Ви. — Честно говоря, Ви, я действительно готовился к гораздо более… прохладному приему, — почти улыбнулся Горо, и Ви сощурилась. — Это что, была… шутка? — она вскинула брови, изображая удивление на его игру слов. Такемура пожал плечами и ещё раз коротко просканировал их окружение. Озеро Прист, несмотря на окружающую разруху — покосившиеся лачуги и ржавые линии электропередач, — оказалось действительно красивым. Не так, как были красивы пейзажи Японии, а особой, тлеющей красотой умирающего мира. Красотой Ви. Он позволил себе оглядеть её в неярком лунном свете, повторяя взглядом изгиб носа и губ, тонкие дорожки хрома на щеках и бровях. — Почему ты не хочешь праздновать? — наконец спросил он. — Боже, она тебе рассказала… Горо возмущенно фыркнул: — Я вообще-то читал досье. — Точно, — сокрушенно проворчала Ви. — Так почему? — Хочу остаться в «Клубе 27», — пожала она плечами, и Горо сделал мысленную заметку найти неизвестную ему организацию. Не дождавшись от него должной реакции, Ви с улыбкой покачала головой. — Просто не хочу. Ну вот что мне можно пожелать? Здоровья? Карьерных успехов? — она ехидно ухмылялась сама над собой. — Любви? Горо не удержался и коротко взглянул на неё на последнем слове, но Ви проявила непрошенное милосердие и сделала вид, что не заметила. — Дни рождения для живых, — заключила она. — И ты еще жива, — спокойно возразил Горо. — Ненадолго. Я чудовищно устала, Горо. Ужасно, ужасно устала. Панам, может, и кажется истеричкой, но она сделала все, что было в её силах. Мы заезжали к каждому достойному риперу и каждому шарлатану с дурной репутацией… — она обняла себя за плечи, закусив губу. — И ничего. Я это изначально знала, думала, может, это успокоит Панам… Но она не из тех, кто сдается. Несмотря на их ссору, по всему выходило, что Палмер стала для Ви отличным другом. Просто не тем, кто сможет принять её уход. — Ви. Я не собираюсь спорить с тобой, — осторожно начал Горо, — Но я, возможно, привез подарок… Она вскинула на него удивленный взгляд, и фиалковая оптика слегка сверкнула в темноте, делая её похожей на любопытного ночного зверька. — Но я думала, ты здесь только на пару дней? — Я также, возможно, взял пару недель, накопленных за последние двадцать лет…— столь же аккуратно выговорил Такемура, внимательно отслеживая её реакцию, но кончики её волос, ставшие самостоятельным источником лунного света, сказали ему всё, что он должен был знать. — Отличный подарок, — устало, но искренне улыбнулась Вайолет. — Это не подарок. Во всяком случае, не для тебя. — Тогда это должно быть что-то по-настоящему впечатляющее, — предположила Ви, чуть придвигаясь к нему, чтобы заглянуть в лицо. Горо молчал, многозначительно сверкая глазами и давая ей возможность самостоятельно догадаться. Ей не потребовалось много времени. — Настоящая еда, — просияла Ви. ----

Don’t you know I’m no good for you I’ve learned to lose you, can’t afford to Tore my shirt to stop you bleedin’ But nothin’ ever stops you leavin

Несмотря на то, что номинально Ви согласилась на празднование, все заинтересованные стороны пошли ей на уступки и обошлось без поздравлений, пожеланий и подарков, если не считать тот, что преподнес ей Горо. Кажется, её даже больше обрадовала возможность следить за тем, как он чертыхается, пытаясь справиться с допотопными горелками и дрянной посудой, чем сам результат его трудов. И хотя он считал, что мисо и онигири вышли хуже, чем обычно, она одна из немногих в лагере искренне наслаждалась едой. Её довольный вид стирал из памяти все бессонные ночи последних пяти месяцев. Он только хотел бы, чтобы она понимала, что для него самого значил этот жест. Все в лагере осознавали, что день рождения был просто предлогом задержать Ви. Её собственный бархатный сезон растянулся далеко за пределы оговоренных трех дней, и они, не сговариваясь, взяли этот октябрь взаймы. Дни проводили в работе, потому что кочевническая жизнь не терпела безделья. Горо стал помогать Ви, которая с удивлением отметила, что со старой техникой он не так уж и плох (Горо, конечно, раздраженно фыркал — уж с генераторами 57-го он мог справиться). Она даже попыталась привлечь его к тренировкам по стрельбе, которые устраивали для молодых кочевников, но быстро отстранила, когда он напугал всех присутствующих, расстреляв все мишени на том берегу за три с половиной секунды. Пришлось выслушать обличительную речь про позерство и злоупотребление своими потрясными корпоратскими имплантами. Он не сказал ей, что отключил все вспомогательные модули, даже механическую доводку прицеливания и оптический зум. И хотя каждый день с ней был для него радостью, которую он в силу скупости своего характера не демонстрировал, ночами приходилось тяжело. Она поселила его в собственном тенте, без сожалений сообщив, что запасных в лагере нет. В конце концов, ухмылялась Ви, для людей, познакомившихся на помойке, спать под одной крышей не должно быть таким уж преступлением. Преступления, конечно, в этом не было. Одно наказание. Бесконечная пытка смотреть на неё с расстояния вытянутой руки, блуждать по плечам взглядом, считать вдохи и точно знать, что для неё они по-настоящему наперечёт. Но когда в одну из ночей она проснулась от кошмара и обнаружила его сидящим на краю своей кровати, Ви снова, как за много месяцев до того, протянула ему раскрытую ладонь. И когда гравитация слила их воедино, это показалось Горо первым правильным поступком за долгие годы, решением, в котором он не позволил себе сомневаться. Они не обсуждали сами и не давали посторонним увидеть пропасть, в которую вместе падали, но Горо больше ни разу не оставался на своей раскладушке. И все же он не спал, ночь за ночью немигающим взглядом изучая очертания Ви в слабом свете неонового ночника: влезал в долги, вкладывая в бесконечную временную пирамиду час за часом, закладывая и перезакладывая минуты и секунды, чтобы не упустить то немногое, что ему с ней осталось. Он страдал от усталости и недосыпа, но на этот раз вид того стоил. Ви и Панам перестали ссориться. Должно быть, его приезд действительно стал финишной линией, последней чертой, после которой даже Палмер не готова была сражаться. Горо лишь боялся, что что-то нарушит её планы в худшем из возможных смыслов и украдет у Ви право уйти так, как она хотела. Он ждал подвоха и продолжал охранять её, постоянно держа её местоположение на своем интерфейсе, сканируя небо при появлении каждого заблудшего ави или дрона. Его профессиональные повадки не укрылись от внимания кочевников, и некоторые даже стали относиться к нему с долей уважения, хоть то все еще и отдавало легкой опаской. Он уже успел привыкнуть к ним, оценив простоту и зубастое чувство юмора местных жителей, их животную преданность семье и клану. Возможно, он смог бы так жить. В другой жизни. Украденное время завершилось без неожиданности. Он сразу заметил, что здоровье Ви ухудшается, и она снова принимает блокаторы. Пока она не видела, проклиная себя, пересчитал их и отметил дату, когда они кончатся. Ви опередила эту черту ровно на один день и на исходе двух недель его пребывания в лагере заявила, что они устраивают пикник на другом берегу. Ему не нужно было иных подтверждений, но он все равно отметил про себя, что она слишком долго обнимает Панам и Сола, слишком крепко хлопает по ладони Митча в прощальном жесте и слишком подробно разъясняет что-то местным нетраннерам. Они доехали до нужной точки после заката, и Ви повела его через лесную тьму одной ей известной дорогой. Она устала, и ему начало казаться, что они выбрали слишком длинный путь. — Ви, куда мы идем? — Терпение, Горо. Разве это не одна из добродетелей самураев? — Нет, — недовольно рыкнул он в ответ. — Вот черт. Ну тогда адаптируй эту прекрасную забытую христианскую добродетель, — легкомысленно вздохнула Росс. Горо действительно зря ворчал, потому что уже через несколько минут они вышли к покосившейся пристани, которая привела Ви в труднообъяснимый восторг. Она расстелила потрепанного вида плед и достала из переносного холодильника нехитрый ужин и бутылку подозрительно дорогого вина. Такое могли себе позволить только успешные сотрудники «Арасаки». — Сувенир на отступные родной корпы, — виновато улыбнулась Ви и чокнулась с ним пластиковыми стаканчиками, хмыкнув на это ироничное сочетание. Тишина, в которой они сидели, была почти уютной, и Горо заговорил только через двадцать минут. — Сегодня? Ви утвердительно дернула подбородком, но затем объяснила: — У меня кончаются таблетки, которые хоть чуть-чуть стабилизируют эту чушь, — она постучала пальцем по своему виску. — Остались только те, что её прекратят. Вайолет покрутила стаканчиком перед глазами, разглядывая розоватую жидкость, облизывавшую полупрозрачные стенки. — Представляешь, я ведь первое время после увольнения думала, что жизнь закончена. Скучала… по всему. Пока работала, подыхала каждый день, а оказалось, без адреналина и работы на разрыв не могу. Смешно, но даже по квартире и дорогим шмоткам тосковала, — почему-то после её «смешно» ему никогда не хотелось смеяться. Горо не стал её перебивать, отдаленно отмечая, как что-то внутри отзывается на эти слова. Зверь, что проснулся пять месяцев назад на орбитальной станции. — Глупо, конечно. Ты на все смотришь иначе. Я даже немного завидую… Но знаешь, когда Джеки умер… то есть, когда я смогла это осознать… я могла только злиться на себя. Что тратила время на чушь, когда надо было все делать иначе. Может, тогда хоть в чем-то был бы смысл. Она залпом допила остатки из бокала и налила им обоим новую порцию. — В общем, к чему я это? — сказала Ви, сделав еще один глоток. — Кое-что в этот раз я постаралась сделать правильно. Утром, когда вернешься в лагерь, забери, пожалуйста, в углу сумку. В ней кое-какая документация и несколько чипов. На них я записала все, что может потребоваться. Горо наклонился, чтобы чуть лучше видеть её лицо, не понимая, к чему она ведет. Ви лишь на секунду встретила его взгляд и продолжила: — Я, возможно, создала фиктивного нетраннера под ником Кицунэ, который начал продавать уникальные скрипты. И, возможно, этот фиктивный нетраннер — автономный ИИ, который будет перечислять все полученные средства на защищенные счета. Один из них для Альдекальдо, в благодарность за помощь, а один… для тебя, Горо, — она тут же выставила вперед руку, не давая себя перебить. — Я знаю, я знаю, зря стараюсь. Но все деньги, что мне так щедро перечислила «Арасака» я разделила между мамой Уэллс и Виком, я ему была должна. И эти деньги можно отследить, так что пусть они будут у тех, кому не опасно иметь со мной связь. А то, что заработает Кицунэ, пусть будет моим вкладом в будущее клана и твое будущее, Горо. — Мне это не нужно, Ви, — запротестовал Такемура, до жалобного скрипа сжимая край пристани. Он едва сдерживался, чтобы не затрясти её за плечи, пока не выйдет вся дурь. Неужели она могла подумать, что ему от неё могут быть нужны деньги? — Ты можешь ими не пользоваться, я даже ожидаю, что ты будешь самозабвенно ими пренебрегать. В конце концов, по сравнению с зарплатой в «Арасаке» это ничто. Но я хочу, чтобы если ты когда-нибудь все же меня послушаешь и уйдешь или тебя заставят уйти, у тебя было моё… давай назовем это «благословением». Просто немного эдди от старого друга, которые никто не сможет отследить и заблокировать, — она вдруг щелкнула языком, вспомнив что-то. — На обслуживание потрясных мидзутани не хватит, а вот на номер в каком-нибудь клоповнике, чистую рубашку и бензин до Альдекальдо — вполне. Вайолет улыбалась, глядя на него, явно довольная собой, но Горо чувствовал только, как полыхает пламя внутри. Он мог бы сказать, что она оскорбила его. В конце концов, в любой другой ситуации и с любым другим человеком так бы и было. Но Ви знала его и знала, что делает. Его злило, что на краю собственной смерти она беззастенчиво отдает долги и находит силы позаботиться о нем. Злило, что каждую новую секунду он чувствовал себя все более недостойным её. Недостойным себя самого, в которого он раньше так верил. — Не буду просить тебя хоть что-то обещать, кроме одного… — Ви подождала, пока он нехотя поднимет взгляд. Взгляд зверя, которому только что выстрелили между глаз. — Забери себе Нибблс? Горо опешил, ощутив, что земля уходит из-под ног — как она умудрялась раскачивать целую пристань своими разрозненными вопросами? — Горо? Он не прервал своего молчания, упрямился, сам не зная зачем. Ви не отступала: — Ей тут хорошо, даже несмотря на то, что Панам постоянно обещает, что если она еще хоть немного растолстеет, то в голодные времена станет похлебкой, но ей нужен хозяин. Мне кажется, она не просто так меня нашла. Я хочу, чтобы она осталась с тобой, Горо. Только увидев её искреннюю, хрупкую мольбу, Горо позволил себе кивнуть. Ви удовлетворенно осушила новый бокал и запрокинула голову, разглядывая небо. — Тут ведь бывает северное сияние, представляешь? — заметила она, стараясь перевести тему. Горо сцепил руки на коленях, почти не слушая Вайолет. Мысли метались в черепной коробке с такой силой, что, казалось, в следующую секунду шрам на щеке пойдет трещиной. Она оставляла ему так много, а он ничего не мог дать ей взамен. Кем он стал? Оболочка человека, призрак в лабиринте дорог, гоняющийся за блуждающим огоньком. Разве это он когда-то воображал себя достойным человеком, верил, что хоть немного похож на героев из старых легенд? Самурай чертов. Самурай… Десятки расхожих мудростей бередили его сознание, причиняя почти физическую боль, пока одна не заставила этот бесконечный поток замереть. «Истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть». Горо поднял глаза на Ви, почти привычно замирая от одного её вида. Для него даже звезды меркли на её фоне, и лучшее, что он мог ей дать, — признание того, что пусть он сам уже не считался достойным человеком, но смог разглядеть в ней то, что так много лет безуспешно пестовал в самом себе, служа ложному богу. — А если включить модуль распознавания планет, можно найти Венеру… — продолжала свой рассказ Вайолет, жестикулируя в сторону ночного купола. — Ви, — подался к ней Горо, отвлекая от бессмысленной астрономической лекции. — М? — Семь принципов самурая… — хрипло проговорил Такемура, придвигаясь ближе. Каждый шаг навстречу всегда делала Ви. Может, берегла его гордость, может, слишком хорошо считывала его нереализованные желания, а может — просто поддавалась собственным, надеясь не быть отвергнутой. Но если она набралась храбрости ступить в пропасть, он тоже может сделать неосторожный, неловкий шаг к ней. И бездна не так страшна, когда летишь в неё, держа кого-то за руку. — Да? — она непонимающе заглянула ему в глаза, и Горо взял её лицо в ладони, подушечками пальцев поглаживая дорожки хрома на скулах. — Ты спрашивала про принципы самураев… — Мгм, — неуверенно кивнула Ви, все еще растерянная внезапной сменой темы. — Ги, — он легко коснулся губами её лба, и замер, ожидая, когда лингвоимплант сделает свое дело, и её лицо озарится пониманием. — Рэй… Ю… Мэйё… Дзин… Макото… — каждое новое слово расцветало поцелуем на её глазах, кончике носа, веснушках на щеках. Горо отстранился, разглядывая её, силясь запомнить этот момент ценой любого другого, выметая из памяти все, что тяготило, чтобы оставить эту секунду с собой на ту жизнь, что покажется вечностью без Ви. — Это шесть… — прошептала Вайолет, положив руки поверх его ладоней на своем лице. — Тю:ги… — выдохнул ей в губы Горо, подтверждая свою собственную привязанность больше, чем декларируя самурайский принцип. — И я вижу их все в тебе, Ви. Он не умел говорить красивых слов и мог лишь надеяться, что она услышит в сказанном то, что он чувствовал. Восхищение и гордость, нежность и боль, радость от встречи и тоску от прощания. Вайолет прерывисто вздохнула, принимая его поцелуй, и на несколько мгновений пляж исчез в пелене звездного света и тишины. Горо обнял её хрупкие плечи, делая кольцо своих рук её последней крепостью. «Кого любишь, у того ты в оковах». Не мудрая цитата, но любимая пословица давно ушедшей матери. Только теперь Горо понял, почему было столько боли в этих словах. Спустя несколько минут Ви отстранилась и уронила голову ему на грудь. — Горо, я на сто процентов уверена, что я самый честный и добропорядочный человек в твоей жизни, но мне кажется, с почтением и вежливостью у меня явные проблемы, — она усмехнулась сквозь слезы, которые безуспешно попыталась скрыть, зарывшись в его рубашку. Он позволил себе засмеяться тем глубоким, искренним смехом, который слышали лишь единицы, и Ви еще сильнее прильнула к нему, пропуская через собственное тело этот искристый разряд. — Полагаю, ты права. Но все в бусидо чуть сложнее, чем кажется. И я постараюсь вспомнить случай, когда ты была со мной почтительна, если это тебя убедит, — он погладил её волосы, уперевшись подбородком в её макушку. — Пустая трата времени, Горо, — она слегка подтолкнула его, заставляя лечь на спину, и улеглась следом, положив голову ему на грудь. — Лучше посмотри со мной на звезды. Ви перехватила его взгляд, и он кивнул. — Какая твоя любимая? — спросил Горо, когда они устроились поудобнее под ещё одним пледом. Разговор растянулся до глубокой ночи. Ви рассказывала про известные ей созвездия и учила использовать оптический зум для наблюдения за мертвыми звездами, а не живыми мишенями. Он больше молчал, но иногда вспоминал какую-нибудь старую историю про небожителей японского пантеона и старался пересказать её в мельчайших деталях. Она замолчала первой, сжимая его руку в своей, и Горо подумал, что она уснула, начав напряженно считать её вдохи. Ви не хотела делать это пыткой, недооценив его к ней отношение, но на деле Горо чувствовал, как медленно умирает вместе с ней. То, как ведут себя импланты, когда погибает обладатель, по долгу службы было известно разработчикам и риперам. И нелепо, но также по долгу службы это узнал и изучил Горо. В момент смерти, когда теряется нейронная связь, по ним проходит мелкая дрожь, похожая на электрический разряд. Крошечное, едва заметное движение предваряющее отключение автономной работы. Секунда — и на месте человека лишь груда никчемного металла. Поэтому когда под утро рука Ви на его груди вздрогнула и болезненно сжала его пальцы, Горо не испугался. Только закрыл глаза и кивнул самому себе. И хотя он никогда не страшился вида смерти, в этот раз ему потребовалось собраться с силами, чтобы взглянуть на Ви. На её лице застыла тень улыбки, а глаза остались широко распахнутыми навстречу светлеющему небу. И пусть свет в них уже погас, в фиолетовой радужке ещё медленно кружились меркнущие звёзды. Горо не знал, сколько просидел рядом с ней, прежде чем поднять её на руки и двинуться в обратный путь. Он не стал закрывать ей глаза, почему-то решив, что она бы хотела увидеть этот рассвет. Только у машины он позволил себе остановиться и вместе с ней всмотрелся в посветлевший небосвод, ища хоть одну заблудшую звезду. «Загадай желание, Горо…» Чистое рассветное небо только смеялось над ним, и Такемура опустил взгляд на Ви. Последняя звезда лежала в его руках, прекрасная в своем посмертии. Он поймал её слишком поздно. Желание, которое он загадывал, не сбылось, но он точно знал, что теперь был проклят исполнить её мечту и в одиночку пройти путь, который она для него проложила. Путь, который когда-нибудь приведет его на край ночного неба к его кицунэ.