JU NE LY

      Пронзительный и честный холодом, к которому мои калифорнийские легкие, не были готовы, оказался немилосерден. Привыкшая к сухому зною Санта-Аны и влажному воздуху Ньюпорт-Бич, поначалу я даже не могла спокойно дышать. Это был не тот декоративный холод из рождественских фильмов, когда ты просто накидываешь стильное пальто. Здесь мороз вгрызался в кожу, а лед на озере Кёр-д’Ален стонал под нашими коньками, как живое существо. — Стивен, если ты сейчас не перекроешь зону, я официально подам прошение о твоем исключении из «Лилового шторма»! — проорала я, закладывая такой крутой вираж, что ледяная крошка веером брызнула в сторону.       Мы рубились два на два с половиной. Мои старые ролики, на которых я привыкла удирать от Мэнди или носиться по переулкам Оринджа, остались в багажнике, уступив место настоящим хоккейным лезвиям. Флетчер и Оуэн устроили настоящую свалку у импровизированных ворот из сосновых бревен, а Уайатт носился вокруг них, как заведенный, выкрикивая что-то на их с братом безумном вада-вадовском.       На мгновение я замерла у края «поля», тяжело дыша. Глядя на закатное солнце, которое окрашивало снег в ядовито-розовый цвет, я невольно вспомнила свою улицу. Там сейчас Мэнди, наверное, опять вскрывает очередную бутылку, и крышка со звоном падает на тумбочку в прихожей — звук, который я научилась ненавидеть раньше, чем алфавит. Там она кричала бы, что хочет быть «хорошей матерью», впиваясь пальцами в мои волосы и требуя, чтобы я горела от стыда за нас обоих. Здесь, среди сосен Айдахо, её голос казался лишь помехой в радиоэфире. Здесь никто не заставлял меня «стыдиться за двоих». — Эй, потеряшка! — Уайатт пролетел мимо, едва не задев меня плечом. — Если ты сейчас не включишься, я лично закапаю тебя в этот сугроб.       Я тряхнула головой, отгоняя запах томатного супа и перегара, и рванула в атаку. Мы закончили матч только тогда, когда Марси, кутаясь в фиолетовый плед, объявила, что индейка больше ждать не намерена.       Рождественский ужин у Ширсов стал полной противоположностью пустым и напряженным вечерам в нашем доме, если его можно так назвать. Стол буквально ломился от изобилия: огромная золотистая индейка, о которой Марси щебетала с августа, занимала центральное место. Вокруг теснились миски с пряным клюквенным соусом, запеченный картофель с розмарином и ароматный домашний хлеб. Марси обладала удивительным талантом — она умела превращать хаос, создаваемый неугомонными мужчинами её семьи, в уютную и теплую симфонию. Она интуитивно чувствовала, когда нужно подлить сока или вовремя вставить шутку, чтобы разрядить обстановку.       Что походило на рождественское чудо, между мной и Оуэном в тот вечер зародилась какая-то особая связь. Мы сидели плечом к плечу, и он, периодически подворовывая картошку из моей тарелки, увлеченно расспрашивал о моих успехах в «Лиловом шторме». В какой-то момент он заговорщицки шепнул мне: «Ты круче их, Чарли». Мы синхронно прыснули от смеха, и я впервые ощутила, что этот мелкий задира стал мне почти родным.       После ужина, когда мы, полусонные от тепла камина, собрались в гостиной, пришло время «Тайного Санты». На ковре лежало ровно шесть коробок, по одной на каждого. — Правила прежние: один подарок и один даритель. Угадываем с первой попытки, или исполняете желание Марси, — Стивен зловеще улыбнулся, поправляя очки.       Первым открыл свою коробку Оуэн. Внутри оказалась редкая коллекционная карточка с автографом игрока НФЛ. — Это Уайатт! — выкрикнул младший. — Только он мог выменять её на те дурацкие насадки пекаря!       Уайатт лишь самодовольно хмыкнул, не отрицая.       Флетчер вытащил из обертки книгу по истории индейцев тонгва. — Мам, серьезно? — он поднял брови, округляя глаза в своей манере. — Ты всё еще надеешься, что я запомню хоть что-то, кроме названия нашей родины? Марси лишь пожала плечами, когда сын чмокнул её в щёку: — Может, тебе понравится.       Уайатту достался сверток с профессиональными насадками для кондитерского мешка и фартук с надписью «Кексы, пот и рок-н-ролл». — Конечно, Чарли! — в унисон выкрикнули близнецы. — Я всё ещё жду свои кексы, — напомнила я, ловя на себе смеющийся взгляд Ника, который незримо присутствовал в моих мыслях.       Когда очередь дошла до меня, я с опаской взяла маленькую коробочку. Внутри лежала серебряная подвеска в виде шайбы, а на обороте гравировка: «Purple Storm — No Limits». Я подняла глаза на Стивена. В этом жесте было больше признания, чем во всех разговорах о «хорошей дочери» от Мэнди.       Марси достался уютный двухметровый шарф цвета лаванды. — Оуэн, ты запомнил, что я мерзну на трибунах? — она ласково потрепала младшего по волосам.       Последним открывал подарок Стивен. Он выудил из коробки две ярко-красные маски клоуна. — Флетчер! — Стивен посмотрел на сына. — Ты хочешь, чтобы меня вышвырнули из конторы?. — Я хочу, чтобы ты был готов к дебошу, пап! — Флеа захохотал, выставляя вперед руки.       Мы сидели в кругу, и я впервые не чувствовала себя «сытой» чужой истерикой. Я была дома. Настоящим Тайным Сантой в этот вечер была судьба, которая привела меня к этим людям в парке Олив семь лет назад. Я посмотрела на близнецов и поняла, что в Айдахо снег может скрыть многое, но не то родство, которое уже проступало сквозь наши души.