Неправильный путь

Ливень со сломанной шеей лежал посреди их мокрого лагеря. Вода немного ушла, из-за чего воители и оруженосцы могли ходить здесь, озираясь по сторонам, глядя под лапы, особенно слушая не плещется ли где разлитое в очередной раз озеро. Воробей обсыпал мёртвое тело лепестками лаванды, Листвичка размазала её сок в шерсть. Это заглушало присутствие смерти и жути, но скорбь, охваченную лесом, скрыть было невозможно. Ежевичная Звезда сидел в кругу Белки с Песчаной Бурей, обсуждая спасённых домашних котиков — Минти, Джесси, Фрэнки. Некоторые воители начали вечернюю трапезу, тихо чавкая, сидя чуть поодаль от печальных близких Ливня. Оруженосцы лежали рядом с трупом, бормоча что-то под нос. Белоснежная сидела, чувствуя, как желудок разрывает от нестерпимого голода. Ей не было грустно. Она хотела только одного: наесться и уйти на всю ночь к Златоусу, который непременно её поддержит. К ней подошла Блеск Луны, всё это время шокировано молчавшая. Она была в сильном удивлении от слов собственной наставницы. Веточка оскорбила Белоснежную до глубины души, зашипев ей на ухо, что она бестолковая бродяга и даже Блеск Луны намного лучше неё. Мейн-кун никогда не ощущала зависти по отношению к кому-либо. Разве что только к тем котятам, которых любила мать, вылизывала их, давала впервые попробовать дичь, укрывала хвостом. Белоснежной всегда не хватало материнских ласк и забот. Пиранья не разговаривала с дочерью, как та стала оруженосцем, лишь при любой возможности шипела и опускала самооценку белой кошки. Кленовница со Златоусом были единственными утешающими плечами, где можно легко забыться, пропасть из реального мира в царство снов, мечтаний, любви и душевности. — Как ты? — мягко спросила подруга, усаживаясь рядом. — Неплохо. Блеск Луны оставалась самой близкой приятельницей для Белоснежной. Конечно, они не слишком часто общаются, но совместные охота и тренировки выходят всегда на ура. — Прости за Веточку. Я не знаю, почему она так зла с тобой. Думаю, я могу согласиться с мнением Листвички, что та продолжительно скучает по Вееру, и, чтобы выпустить негативные эмоции, Веточка срывается на тебя. — Мне плевать. Белоснежную сильно раздражали такие разговоры в стороне от обидчиков. Лозунг белой кошки звучал так: «Что-то не нравится? Подойди и скажи об этом прямо!» Блеск Луны сочувственно посмотрела на неё и прижалась боком, обвив хвостом лапки. Ветер немного усилился, предвещая о скором дожде. Белоснежная сжала челюсти, вдохнула воздух и расслабилась, ощутив невыносимую усталость, смешанную с кричащим голодом в животе. — Прости… Может, пойдём поедим? — Я за. Кошки встали и робко направились к куче с добычей. Вместо склизких, влажных лапок лежали сухие птицы, мыши, пойманные Янтарником с Кувшинцом. «Всё же молодцы они.… Думаю, мне тоже стоит притормозить с тренировками и всё-таки начать трудиться на пользу племени» — подумала Белоснежная, подбирая коричневую крылатую для ужина. Блеск Луны взяла себе упитанную серую мышку. Они дружно улеглись у разрушенной палатки оруженосцев, принялись за трапезу. — Слушай, я давно хотела сказать, что ты великолепно дерёшься, — улыбнулась сиамская кошечка, завиляв хвостом. — А на Веточку не обращай внимания! — Блеск Луны села. — Скоро мы станем воительницами. Вот увидишь, эта новость значительно поднимет ей настроение. Предлагаю завтра утром вызваться поохотиться. — Да ну её… Тоже мне наставница! Хорошие наставники умеют мотивировать, страшить и бороться до последнего вздоха, а Веточка — слабохарактерная кошка, — проворчала Белоснежная, разрывая нежное мясо от раздражения, однако чем быстрее желудок тяжелел, тем больше хотелось улыбаться и мурлыкать. — Главное, что мы будем самостоятельными, а на других всё равно. Так и быть, отдадим ей должное в качестве нашего успеха в охоте и битвах. Да, я согласна поохотиться. Кошки ласково заурчали и прижались друг к другу, согревая от холодов. Они неожиданно разболтались, закончив есть, обсуждали боевые приёмы, любимую пищу, воинов из других племён, погоду. Белоснежная, смеясь, рассказывала историю, как увидела случайно Речного воина, поскользнувшегося на гальке. Тогда он упал в воду, а сочная рыбка попрыгала в биологическое место обитания. Дождь вновь начался. Мелкий, моросящий, противный. — Белоснежная!.. — сдавленно просипела Блеск Луны, прерывая Белоснежную. Её испуганный взгляд был направлен куда-то вбок от тела мейн-куна. — Что сл… Лагерь взорвался истошными визгами. Ежевичная Звезда яростно зашипел, обегая всё пространство, чтобы помочь старейшинам утащить мёртвое тело Ливня. — Скорее! Прячьтесь! — орала Белка, убегая в кусты. «Вторжение?!» Блеск Луны приподняла переднюю лапку со стиснутыми зубами. Позади бежала перепуганная песчаная Ромашка с прилизанной шерстью от влаги. — Бегите, мышеголовые! Сейчас схватят! Сиамка вскочила к Белоснежной, затолкала её. — Шевелись! — А что произошло? Чужие воины напали на нас? — быстро расспросила её кошка, поворачиваясь назад. Она застыла с открытой пастью, увидев огромную стальную коробку на резине, с горящими яростными глазами — чудовище. Кажется, оно сошло со своей дороги и ворвалось в дом Грозового племени! Из него вышел высокий Двуногий в фиолетовой шкуре. В лапах он держал что-то, похожее на сетку. — Это хуже воинов, разве ты не знаешь?! Беги в кусты! — промяукала Блеск Луны, убегая прочь. — Скорее! Белоснежная! — орала подбежавшая Веточка, подгоняя ученицу. Мейн-кун подпрыгнула, шерсть встала дыбом и топорщилась, как острая трава. Развернувшись, кошка забарабанила по лужам, бросаясь вдогонку за товарищами в укрытие. Но неожиданно та самая чёрная сетка упала на неё, лапы запутались и она осела в лужу. — О нет! Страх прилип к ней. Она рванула вперёд, однако морда лишь врезалась в сеть, когтям становилось больно рвать жёсткую верёвку-ловушку. Огромный Двуногий поднял её за кусок толстого узла и кинул в желудок чудовища. Внутри темно, слышно рёв и шипение соплеменников, холодно от влажности. Перед Белоснежной захлопнулись прутья, теперь было сложно даже лапу протянуть сквозь них. Ужас сдавливал грудь, не давая мыслить логически. Белоснежная заворочалась в клетке, расцарапала металлические стенки, била прутья — всё бес толку. Пытаясь успокоить нервные клетки, кошка потянула носом, почувствовала только дождевую сырость и смешанный запах Златолапочки. «Златолапочка?! Её тоже схватили?!» — подумала она, услышав характерное шипение. — Ну, вот опять… — вздохнул в соседней клетке кто-то. По голосу Белоснежная узнала Крутобока. «Не повезло старику. В который раз он уезжает из лагеря? Путешественник, чтоб его!» — Главное не нервничать! Мы обязательно выберемся. — промяукала кошка позади. — Бывало и хуже. «Яролика» — Куда ещё хуже? Двуногие — единственная пакость, от которой всем племенам плохо! «Кажется, Ягодник» — А как же собаки? — при упоминании слюнявых клыкастых существ голос у Яролики предательски дрогнул. — С ними можно справиться когтями, зубами, а Двуногие… Это исчадие Сумрачного леса! От них нужно бежать как можно дальше, — фыркнул Ягодник. — Прости, Яролика. — Ничего. «Ягодник знает про Сумрачный лес?! Он обучается там или обучался?» — сдавленно вдохнула Белоснежная, округлив глаза. — Что ж ты не убежал тогда, а? — звонко прошипела Златолапочка. — Я помогал Маковке! — огрызнулся кот. — Она бы и сама справилась! Взрослая кошка, не котёнок! — Прекратите! — вмешался серый Крутобок. — Сейчас нам следует держаться вместе. Ладно, нас пятеро. Лишь бы больше не было. — кот вздохнул. — Надеюсь, с Милли всё будет хорошо. Этот чёртов Зелёный кашель…! — С ней всё будет прекрасно, Крутобок, не беспокойся. — улыбнулась Яролика. — В племени нашем самые лучшие целители, и это ты сам знаешь. — Да, ты права. Белоснежная направила любопытный взгляд на растоптанную полянку с образующимися лужами от дождя. Бешеный Двуногий бегал, бросал сети, что-то рычал рассерженно. Она заметила мелькнувшую шерсть Блеск Луны. Подруга повернулась к машине, испуганно глядя прямо на неё. — Белоснежная! — отчаянно взвизгнула Блеск Луны и ломанулась к чудовищу. — Блеск Луны, на место! — рявкнула Веточка, высунув голову из укрытия. «Спятившая!» Сиамская кошечка пробежала мимо удивлённого Двуногого, который также повернулся посмотреть на прыткого, глупого оруженосца. Она рывком, сильным толчком от земли взобралась в брюхо чудовища, часто дыша. С её усов стекала быстрым потоком вода, шёрстка топорщилась, а чёрные лапы дрожали от холода. — Ты с ума сошла? — Я не брошу тебя никогда! Разве ты не помнишь? Белоснежная медленно кивнула и увидела позади Блеск Луны тень Двуногого. Сиамка резко обернулась, подняв шерсть дыбом, но лапа существа лишь захлопнула дверь. Что-то щёлкнуло несколько раз, кругом воцарилась непроглядная тьма. Воители и оруженосцы замерли в ожидании. Не слышно даже дыхания или скрежета когтей. Всё застыло. Вдруг чуткий нос Белоснежной учуял едкий аромат чего-то стремительно отвратительного. Пасть начала выделять слюну, глаза слезиться, дышать стало тяжело. Тишина нарушилась дружным кашлем. Голова закружилась, голоса стихали вдалеке, лёгкие разрывала токсичность.