Неправильный путь

Белоснежная обвила запутанным хвостом крохотное тельце, запищавшее громче. Жалость раздирала душу.  — Как можно так поступать с котёнком, который слабее тебя в несколько тысяч раз? Нарушение не только Воинского Закона, но и потеря достоинства с честью. Двуногие — демоны. — вздохнула она.  — Я всегда знал, что в них нет ни капельки сочувствия. — буркнул притихший Ирис, выглядывая из-за спины на шерстяное дитё. Котёнок забился между лап Белоснежной и прижался к её животу.  Блеск Луны нетерпеливо вскочила, оттолкнула Мельхиора и быстро обнюхала мелкого сородича. Её морда скривилась от излишней приторности младенческой шёрстки. Она обошла Белоснежную кругом, остановилась напротив, сощурила недовольно голубые глаза.  — Белоснежная, тебе не идёт материнство. — полушёпотом пробурчала кошка.  — Что? — в ступоре моргнула белая.  Но Блеск Луны уже отвернулась, подняв пасть выше.  — Ах… Эти запахи… Так манят!  Каждый раз, когда она начинала говорить, находящиеся в этой комнате с ужасом острили уши, не особо желая слышать, что же на сей раз скажет эта неуправляемая проказница.  — Странно… То чувство… Я, кажется, где-то видела того Двуногого. Да-да, это очень знакомая фигура! Будто бы… Она отличается от других.  — Всё в порядке? — напряжённо спросил Мельхиор, осторожно подходя к ней ближе.  — Нет! Мне срочно нужно разыскать его! Он — мой спаситель! — заметалась Блеск Луны. Сиамка выскользнула из-под стола, заскребла закрытую дверь. — Откройте-е-е! Выпустите-е-е! — за крики приятельница полноправно получила по носу от Мельхиора. — Отстань!  — Быстро в укрытие! Ишь, чего учудила!  Долгое время жутких монстров не появлялось в той белой комнате. По истечению дневных суток Блеск Луны успокоилась, лежала рядом с Белоснежной, сонно зевая. Уставшие, голодные коты также молча сидели по углам, иногда вздрагивая от далёких шорохов. Несильная боль в правой лапе вдруг заныла ближе к вечеру у Белоснежной. Она была терпимой, ведь никакие физические недомогания не сравнятся с гнусным душевным состоянием. Каждый чувствовал себя покинутым, обманутым, беспомощным и уязвимым. Это выматывало, поэтому пленники старались поскорее заснуть, хоть получалось с огромным трудом.  Первым уснул Ирис — самый бездеятельный кот. Отчасти ему было всё равно на чужие судьбы, внутреннее боялся больше всего за себя. Белоснежная продолжала косо на него смотреть, не ощущая должного доверия. Котёнок в её лапах спал, дрожа от холода. Кошка изо всех сил старалась его согреть, однако сама её шерсть потеряла бывалую теплокровность и теперь зябла вместе с товарищами. Она по традиции подняла лапку, посмотрела на зелёные твёрдые подушечки, лизнула — ничего. Не чувствовался шершавый язык, жёсткий пол, они не стёрлись, не кровоточили.  «Что с ними не так? Почему не работают? Раз они особенные, то почему бы им не спасти нас?»  Впервые Белоснежная чувствовала себя по-настоящему разбитой. Никакая тоска по материнской любви, разговорам со Златоусом, тренировкам в Сумрачном Лесу не сравнится с истощённым ощущением собственной никчёмности.  «Какие-то тупые, кровожадные Двуногие загнали наш в ловушку… И всё благодаря этой особи!» — с резкой яростью мейн-кун метнула взгляд на сопящую подругу, обезумевшую от простецкого ошейника с клыком. — «Всё из-за этой ерунды?!»  Белоснежная, стараясь не разбудить кого-либо, потянулась за аксессуаром, чтобы разорвать в клочья, но тут Блеск Луны подняла голову и тюкнулась носом о нос белой кошки.  — Белоснежная, ты тоже не спишь? — нежно промурлыкала сиамка, лизнув оруженосца в шею.  — Не сплю. — буркнула она, возвращаясь в прежнее положение. Котёнок в лапах заворочался.  — Хм. Тебе не надоело с ним нянчиться? Он всё равно умрёт.  — Не говори так! И нет, не надоело. Я люблю возиться с котятами. С ними все мрачные мысли рассеиваются, ярость утихает, а жажда крови пропадает.  Блеск Луны с любопытством обвила хвостом лапки, повернулась к подруге.  — Значит, ты хочешь котят в будущем?  Белоснежная призадумалась. Ранее она никогда об этом не думала. Фантазия о собственных детях приятно согрела душу, а когда рядом показался жёлтый облезлый хвост, так сердце ритмично задёргалось, оживляя владельца.  — Ну… Я не уверена. Возможно, да. — пробормотала мейн-кун, ласково взглянув на спящего котёнка.  Блеск Луны внезапно нервно захихикала и посильнее прижалась бочком к Белоснежной, громко заурчав.  — Глупышечка моя.  — Чего? — оскорблённо фыркнула ученица, тюкнув подругу носом в лоб.  Чёрно-песчаная кошка улыбнулась, оглушающе замурлыкала и скрутилась в клубочек рядом с ней, вздохнула, стараясь уснуть. Белоснежная в смущении посмотрела на Блеск Луны и невольно расслабилась, как обычно делала в лагере в своём мягком гнёздышке. Она прилегла, не задевая сопящего котёнка и положила голову на шейку сиамки. Её томное дыхание успокаивало напряжённые нервы, тянуло верхние веки вниз.  Через пару минут оруженосец заснул.  Рано утром путники вскочили от ужаса, услышав грохот, топот и крики Двуногих за запертой дверью их временного убежища. Младенческий котёнок с перепугу замяукал в пасти у Белоснежной, которая жалась в угол вместе с другими, закрывая проход сонной Блеск Луны.  — Что происходит? — пробурчала Белоснежная, чувствуя как сердце забилось вскачь о рёбра.  — Понятия не имею. Но добра тут лучше не ждать. — пробормотал Мельхиор. Даже он сейчас выглядел менее терпеливым и жёстким: хвост подрагивал, а чёрные лапы нервно выпускали стальные когти.  — Конечно, нет. Эти Двуногие — зло во плоти. Я здесь был, чудом выбрался. — вставил слово Ирис, не мигая глядя на ручку двери.  — Мы уже поняли. — недовольно зашипела Белоснежная. — Лучше бы подсказал, как выбраться отсюда!  — Разве я виноват в том, что у твоей подружки мухи жужжат в голове, а не мозги работают? — фыркнул Ирис, но примирительно пожал плечами. — Выход один — бежать плашмя к спасительной двери. Я знаю тайное место, где можно уйти. Оно должно быть открыто.  — Так, веди!  — Как?! На глазах у Двуногих?! — ошарашенно переспросил Ирис. — Да ты безумец! — кот отошёл в другой угол, будто у Белоснежной началась приставучая аллергия.  Оруженосец оскорблённо сжал зубы от гнева, но услышав болезненный писк котёнка, разжал их.  «Вот незадача… Что же нам делать с ним?» — жалостливо подумала Белоснежная, вдыхая полной грудью молочный запах. — «Странно. Почему он пахнет так вкусно?»  Неожиданно дверь с громким стуком отворилась. Ввалилось два Двуногих, которые орали друг на друга, махали лапами, а об пол разбивались колбочки с жидкостями. Ученица ранее никогда не испытывала такого адреналина, грохочущего по всем венам. Морды у приятелей, даже у Блеск Луны сделались невыразимо испуганными. Каждая шерстинка поднялась, хвосты часто подрагивали, топорщась.  — Пора!  Внезапная команда Мельхиора заставило сердце пропустить удар. Едва Белоснежная ринулась за ним, как запнулась об пищащего котёнка. Мысленно ругаясь, кошка подобрала ношу и помчалась с новой силой, не оглядываясь. Рядом бежал впопыхах Ирис, стискивая пасть в энергичном визге. Только подругу Грозового оруженосца не было видать.  Пол погряз в растёртой крови. Где-то она была застывшей, где-то блистала свежатиной. Чем дальше бежали путники, тем лучше слышались крики пленников, которых с нечеловеческой жестокостью пытали Двуногие.  — Стойте! — прокричал Мельхиор, останавливаясь возле приоткрытой двери.  — Что случилось? Почему мы снизили скорость? — недоумевал перепуганный Ирис.  — Блеск Луны… Она… Её нет с нами!