Неправильный путь

Белоснежная расслабилась и позволила себе немного вздремнуть. Конечно, невозможно это назвать полноценной дрёмой, ведь звон металлических приборов Двуногих пугал до облысения, уши то дело вздрагивали, а хвост нервно метался по клетке. Что удивительно, пленные здесь молчали, бренно вслушиваясь в грохот собственной близкой смерти. Иногда доносились лишь писки новорождённых котят той самой королевы, которая изо всех сил пыталась держаться бойко. Уснуть не получалось, да и не особо хотелось. Аромат подделанной дичи одушевлял, пасть наливалась слюной, желудок урчал ещё громче. Неожиданно кто-то со всей дури стукнул по прутьям клетки. Белоснежная вскочила, стукнулась об потолок ловушки, затравленно огляделась и увидела недовольную морду Двуногого. — Чего надо?! — с яростью зашипела мейн-кун, готовая напасть в любой момент. Когти уже выпущены, загривок поднят, хвост пушист. — Не беспокойся, Белоснежная, он просто хочет накормить тебя! — любвеобильно промурлыкала Блеск Луны в соседней клетке. — Издеваешься?! Нет, нет! — кричал оруженосец, разбрасывая лапами. Она с удовольствием услышала болезненное шипение Халатника, рука которого была глубоко оцарапана. Тем не менее, злобный Двуногий смял в ладони загривок кошки и грубо макнул морду пленной во влажную еду, пахнувшей странной птицей. — Ай! Как невежливо! Ты испачкал мои усы с щеками! Белоснежной пришлось облизаться, машинально проглатывая липкие кусочки. Инстинкты взяли вверх и, сама того не ожидая, принялась чавкать из миски. Вкус, конечно, оставлял желать лучшего, но запах сводил с ума голодную путницу. В какой-то момент пасть разломала жёсткий кругляшок. Если бы не мясо, то её стошнило на пол от горькости неизвестной штуки. Дабы поскорее сменить горечь, ученица в краткие сроки опустошила блюдце. «Поверить не могу, я съела еду от Двуногих! Мерзость! Я никогда не отмоюсь от этого позора!» — скривилась мейн-кун, вытягивая когти от раздражения, шерсть поднялась дыбом. — Как ты? Скажи же, вкусненько! — промурлыкала Блеск Луны, заскребясь о стальную стенку клетки. — Бе. Отвратительно! Меня едва не вырвало! — Брось. Мне понравилось. Хочу побольше! «Что за сумасброды меня окружают? Я должна повергать врагов, защищать племя и.» — грудь защемило при мысли о Златоусе. — «Б-быть преданной предводителю! Гм. Почему я просто не могу жить так, как хочу?» — поникла ученица. Двуногие закончили пытки над кошками, разметив каждого по своим местам. Выглядели они жутко, с закатанными глазами, вытянутыми конечностями. Пленники часто прерывисто хрипели, вздрагивая от судорог. Каждая минута здесь текла очень медленно, будто тебя засасывает в болото… Лапы тряслись с напряжения, в висках стучало. Двое Халатников неожиданно начали ругаться, судя по их интонации и агрессивным всплескам руками: первый яростно что-то кричал, указывал пальцем в одну из клеток; второй пытался защищаться, но у него плохо получалось. Всё закончилось, не успев начаться. Главный Халатник, видимо, поручил дело помощнику и ушёл из комнаты. Более юный самец со злобными глазками направился к Белоснежной. В это время кошка спокойно сидела, умываясь после не слишком сытного обеда. Она даже подумать не могла, что к ней будет столько внимания. Белоснежная, берегись! — шикнул Мельхиор. А? Что? Впрочем, оруженосец и так бы ничего не смог сделать. Двуногий в белом халате вплотную подошёл к клетке мейн-куна, открыл её, сразу подхватил на руки и прижал к груди. — Отпусти! Святое Звёздной племя, помогите! — визжала ученица, стараясь вывернуться из плотного натиска огромного чудовища. — Что он хочет?! — Белоснежная! — взвыла с испугом Блеск Луны, бросившись на прутья ловушки. Подруга заметалась, хлёсткая себя чёрным хвостом. Путникам на миг показалось, что соплеменница пришла в себя. — Куда же ты?! А меня с собой взять?! Оруженосец поник, печально качая головой. Глубоко в душе теснился страх, что они застряли здесь навечно, Блеск Луны не сможет быть адекватной воительницей, а со вчерашнего дня Белоснежную преследует ужас смерти и невыносимой боли. Четверолапую несли удивительно бережно через тихий коридор. Белоснежная с трудом сдержала визг, заметив пошкрябанную палату, где недавно пленные чуть не утонули. Двуногий шёл молча, не глядел на неё и вёл себя холодно. На счастье ученицы её отнесли в совершенно другую узенькую комнату с ещё одной кошкой. Лежали две лежанки, миски с кормом и водой, какие-то мячики и верёвочки. Её отпустили. Белоснежная встала на гнёздышко, которое ей соорудили. Оно оказалось довольно мягкое, ворсистое. На нём точно будет удобно спать и валяться, как увалень. Двуногий сказал что-то на своём языке и поспешно удалился. Оруженосец остался стоять на месте, принюхиваясь чутким носом к соседке. Молочный запах… Это та самая королева! Действительно, на подушке лежала в меру упитанная светлая кошка с полосками. У её живота копошилось трое милых котят: два светленьких и один серенький. «Находиться в компании с королевой — почётно, уютно… Тепло…» — замечталась Белоснежная, невольно начав мурлыкать от одного взгляда на помёт. Тут полосатая навострила округлые ушки и быстро повернула голову в сторону ученицы. — О, здравствуй. Я тебя видела. Ты новенькая, да? — голос мамы-кошки звучал нежно, тонко, будто колос колышется на ветру. У неё были добрые голубо-сизые блестящие глаза, всё её внимание прицеплено к котятам. — Э-э, да… Но я тут ненадолго. — Все так говорят, а в итоге остаются здесь на долгие годы, либо умирают мучительной смертью от заражения или остановки сердца. Не советую тут жить. — королева вздохнула. — Страшное место. Как я могла сюда попасть, одни птицы, да звёзды знают… «О чём она говорит?» Полосатая поманила Белоснежную гладким хвостом. — Как тебя зовут? — мурлыкнула приветливо незнакомка. — Белоснежная. — Меня Жайвин. Можешь просто Жай. Я здесь давно. Решила прибежать по своей глупости, дура, и только потому что мне приснился сон о приключениях, белых комнатах и запахе сплочённости… «Странная кошка. Говорит непонятно» — нахмурилась ученица. — «Так ещё имечко некрасивое.» — мейн-кун еле сдерживалась от отвращения. — Мне нужно срочно выбраться отсюда. Как это сделать? — Это невозможно, девочка моя. Мы все обречены на верную смерть. «Сумасшедшая! Как можно так говорить?! Тем более, при котятах!» — Слушай, если у тебя не получилось, не значит, что у меня судьба сложится также. Расскажи больше об этом месте. Ты знаешь, что творят Двуногие? — Белоснежная села рядом, крепко обвив кудрявым хвостом лапки. Жайвин круглыми от неописуемого террора уставились на голую обшарпанную стену, испещрённую когтями бывших пленников. Вероятно, голову бедной кормилицы заполонили воспоминания, которые бы она хотела не знать. Полосатая осторожно села, стараясь не мешать слепым котятам. — Да… Уверена, ты и сама видела, какие твари жестокие. Они скрестили меня с серым больным котом, у которого с пасти падала пена, жёлтые глаза были бешеные-бешеные, агрессивным, подлым и мерзким… Я не хотела обзаводиться так рано потомством, но Халатники решили за меня. К счастью, Двуногие не пичкают меня таблетками или не используют в качестве проверки эксперимента, потому что выкармливаю малышей. — Жай согнулась, голос её задрожал, будто она вот-вот заплачет. — Только… Мои котята… Я знаю, они будут безумными, кровожадными и свирепыми убийцами, как их отец. Иногда я задумываюсь, а не уничтожить ли мне их… — Что ты такое говоришь?! Не смей! Это твои дети, ты должна их любить! Мне жаль, но жизнь бывает поистине несправедливой. Благодаря твоей любви, котята могут вырасти прилежными вои… Котами, то есть… — запнулась Белоснежная. — Главное верить. — Спасибо. — улыбнулась сквозь слёзы Жай. — Ты можешь мне помочь в таком благородном деле. Будешь следить или играть с ними, пока я отхожу по своим делам? — С радостью! Я обожаю котят! За время пребывания в заточении вместе с доброй кошкой и котятами Белоснежная редко испытывала гнев или раздражение. Жизнь вместе с полосатой королевой улучшилась, но ненадолго. Как все знают, всему приходит конец. Белоснежная вылизывала котят, Жайвин ела корм неподалёку. Халатники неожиданно кормили их сытно, вкусно. Иногда даже давали сырое мясо с какими-то приправами, овощами и желтком. Белоснежная сбилась со счёту, сколько прошло времени без своих товарищей. Признаться честно, она действительно переживала за них. В месте, где спали Жайвин и оруженосец, не слышно криков пленников или стуканья стеклянных колб. Однако белошёрстная знала: пытки не окончены. Перед тушением света к ним, как ни в чём не бывало, забрёл Двуногий с двумя мисками. — Еда! — мяукнула Жай, сделав хвост трубой. Халатник погладил широкой лапой королеву, а Белоснежную смерил недовольным взглядом. Ученица моргнула, неуютно сжавшись в комочек. Котята уже открыли глазки и прыгали вокруг таинственного Халатника. — Правда, они славные? Мои любимые, дорогие детишки! — причитала Жайвин, мурлыча во всё горло. Естественно, Халатник не мог понять кошачью речь и лишь глупо улыбался, изредка обнажая жёлтые зубы. — Мама! Мама! Мы любим тебя! — хором верещали малыши, нелепо стуча лапками по бетонному полу. Белоснежная с улыбкой наблюдала в стороне за ними. Она ненавидела, когда Двуногие приходили и уносили её в ванную. В первый день оруженосец посчитал, что они убьют её, утопят, но нет: помыли, высушили, вернули на место. Жайвин говорила, они так поступают с особыми заключёнными. «Глупые существа. Неужели не знают, что кошки не одобряют водные процедуры? Кроме Речных воительниц, конечно… Но я Грозовой оруженосец!» Двуногий в белом халате и наморднике на верёвочках нежно гладил серого полосатого котёнка, громче всех мяукающего. Подозрения Жайвин о злобе и жестокости у котят не были утверждены, ведь весь выводок мог пищать в основном о еде, играх, лаборатории, да охоте, о которой рассказывала Белоснежная вместо сказок. Единственный, кто всё же нагнетал жути был тот самый серый котёнок под именем Царапка. — Р-р-р, тупой Двуногий, береги-и-ись, сейчас я тебя цапну! Мало не покажется! Я самый сильный, умный котик на свете! — шипел восторженно голубоглазый Царапка, вонзаясь коготками в синюю ткань на ногах Халатника. — Царапка, а ну перестань! — рявкнула мать, распушив недовольно хвост. — Отстань! Я его побеждаю! «Вот несносный малыш! Первый в списке непослушных и неупровляемых котят!» — качала головой ученица, хоть внутри брала гордость за твёрдый характер полосатого. — Фи, мам, он меня бесит. — пискнула Золотце, песчаная полосатая кошечка со светлым мехом на кончике гибкого хвоста и животике. У сестры были изумрудные, красиво переливающиеся глаза, но своенравный характер. — Пусть Царапка спит с Белоснежной! Он всегда толкается во сне! — Цыц, Золотце! Он твой брат. Относись с пониманием. Ему часто снятся кошмары. — грустно вздохнула Жайвин. — Когда-нибудь мы выберемся на свежий воздух и будем бегать по мягкой траве, слушать пение птиц, ловить мышек, отдыхать на солнцепёке… Пока нам остаётся смиренно ждать. Надежда умирает последней. Закончив с едой, оруженосец встал, встряхнулся и подошёл к горюющей по ночам матери. Ей самой хотелось поскорее сбежать от проклятого места, но Халатники не выпускали из бетонной комнаты. Неизвестно, как живут Блеск Луны с Мельхиором, а живы ли они вообще. Каждая мысль пугала, каждый шелест заставлял бока сжиматься, а крик вздрагивать в молчаливой панике. — Всё будет в порядке. Не отчаивайся раньше времени. Посмотри, какие прекрасные у тебя котята. — лизнула меж ушек Белоснежная подругу. — Живи ради них. — Ох, спасибо, дорогая. Ты, как обычно, помогаешь справляться с невзгодами. Я благодарна судьбе за тебя. Почти каждый вечер одна и та же история. Слёзы королевы, поддержка Белоснежной, щедрая благодарность Жайвин, игры с котятами… Всё превратилось в сплошную мороку. Однако тоска и боль в душе терзала сильнее, чем редкие головные ураганы, когда невозможно спать или есть. Тошнота, бурлящая в горле, явно появлялась из-за препаратов Халатников, — в этом Белоснежная была стопроцентно уверена. Вот уже на протяжении недели она ощущает в пасти после трапезы горький привкус таблетки. «Как же мне продолжать её веселить, если я сама едва не срываюсь в бешеный вой? Как нам выбраться? Что сделать?» — горевала в тайне ученица. Белоснежная тяжело вздохнула села возле золотистой кошки и принялась умываться. В какое-то время всё шло прекрасно, котята пищали без умолку, Двуногий хихикал. Но тут двулапое чудище резко схватило за шкирку серого неугомонного Царапку, потащил прочь. — Мама! Мама! Ой, помогите! — заверещал голубоглазый, махая крохотными лапками. — Сыночек! Куда?! — всполошилась мать и побежала за ними. Однако её морда впечаталась в закрытую дверь на замок. — Куда он его понёс.? — снова послышались слёзы в голосе мамы-кошки. — Мама! Где Царапка? Двуногий его похитил? — с испугом спрашивала малютка Золотце. Она сочувственно потёрлась о лапы матери, лизнула в одну из них. Другие подтянулись, заключив плачущую Жайвин в кольцо. Белоснежная вскочила и, зашипев, кинулась на дверь, полосовать её. Но какой толк? Царапку не вернёшь, мать не успокоишь, себя угробишь. Что остаётся делать? Только выть от горя. «Нет, так дело не пойдёт!» — решил оруженосец. Вытянувшись во весь рост, кошка громко замяукала, а точнее по-кошачьи завизжала, бегая вокруг своего хвоста. Котята в ужасе посмотрели на неё. — Что с тобой? Тебе плохо? — причитала Золотце. — Не волнуйся, мы найдём Царапку и зададим ему трёпку! Будет в следующий раз слушаться, не выёживаться! — гордо профырчала светленькая Лазурик, подняв лапку. — Тихо! — грозно рыкнула на них Жайвин. — Что ты задумала, Белоснежная? — Все знают: Двуногие глупые! Поэтому, надо немножечко поорать, чтоб они пришли, открыли дверь, а мы ШМЫГ и сбежим! — парировала мейн-кун, нетерпеливо повиливая пушистым хвостом. Тем не менее, затея королеве не понравилась. — Ошибаешься. Халатники не тупые. Может быть, обычные Кожаные глуповаты, но не эти. Их наоборот сторониться нужно. — Как нам тогда убежать?! Сидеть здесь, плакать и терпеть унижения день за днём?! Уж прости, я хочу на свободу! — смело высказалась Белоснежная, не стесняясь детей. И как донести до полосатой кошки ясную мысль — на улицах намного лучше. Любая дичь на твой вкус, можешь выбрать территорию, партнёра или уйти восвояси. Нет, она мечтает прям просиживать пушистый зад в лаборатории, каждодневно оплакивая малышей. Жай пожала плечами и с хмурой мордой ушла на свою подстилку. Котята неуверенно поплелись за ней, уныло волоча хвосты. А белая ученица лишь загорелась прытким желанием сбежать из бетонной тюрьмы, найти Царапку, помочь мышеголовой королеве, а также найти своих друзей. «Некогда размышлять! Время действовать!» Оруженосец вернулся к испещрённой царапинами двери и продолжил верещать без остановки. Поначалу не помогало. Горло саднило, уже появились хрипы, но бойкая Грозовая ученица не сдавалась. Повышая истошно свой тон, Белоснежная услышала давно желанное ворчание, а потом стук с той стороны двери. «Он не хочет заходить?» Мейн-кун разинула пасть и изо всех сил завизжала, будто её режут. На сей раз дверь открылась, разъярённый Двуногий махал лапами, пытаясь забить кошку в угол. — Не на ту напал! Вспоминая лихорадочно боевые приёмы от Кленовницы, Белоснежная с непрекрытой яростью набросилась на ногу Халатника. Она вонзила когти глубоко, разрывая ткань, кончики касались кожи, однако не дотягивали. В помощь пришли мощные зубы, наточенные суровыми костями павшей дичи и корой дерева. Сомкнув клыки, уши вмиг услышали звонкий крик Двуногого, болезнетворный, гадкий. Разбесившись более, Халатник взял за шкирку Белоснежную и швырнул прочь. Та с гулким шлепком прокатилась по полу к собственной старой лежанке. Ученица почувствовала болезненные ощущения в задней лапе и животе, но не придала значения. Часто дыша, оруженосец заметил, как Двуногий уходит из комнаты, прыгнул за ним и… Так же, как Жайвин «поцеловалась» с дверью. — Проклятая лисья душонка! Мышиный помёт! Чтоб тебя! — свирепо выругалась Белоснежная, крутясь вокруг себя. Она винила свою ленивую часть, которая давно не занималась тренировками, смертельными поворотами и кувырками. «Где же ты Кленовница, свет мой Звёздный?!» — сокрушалась мысленно ученица. Ночь прошла тяжело. Кошмары мучали бедную голову Белоснежной. Каждый раз она видела окровавленных Блеск Луны и Мельхиора, у которого содрана кожа в некоторых местах. Жайвин лежала с вывернутой шеей, поломанной спиной, из пасти у неё ручьём хлестала кровь. Что добавляло жути, так это то, что та кровь была впитана тщательно в лапы оруженосца. Она стояла над распростёртой Жай, безумно прожигая труп взглядом, зрачки наливались красным, из горла вылетал страшный низкий рык, а шерсть стояла дыбом. Она — убийца. Ей нравится наблюдать за предсмертной агонией невинных жертв. Но враги… Враги повсюду. Они хотят уничтожить Белоснежную. Хотят уничтожить всю её жизнь. Она чувствовала это шкурой. Невидимые коты липли со всех сторон, раззадоривая бешенство юной кошки. Она скалилась, капала слюной на пол, из последних сил старалась защититься, но свет смеркал, тьма сгущалась и забирала в глубину неизведанного ужаса… — Белоснежная… — кто-то зашипел ей на ухо. — Ах?! — подскочила она, выпустив когти. Перед собой ученица увидела малышку Золотце с грустными изумрудными глазками. Котёнок выглядел изведённым. — З-золотце? Ч-что-то случилось? — Нет. Я просто не могу уснуть. Можешь рассказать сказку? — Ох… — Белоснежная села на задние лапы. Одна из них продолжала слегка побаливать, но уже не так сильно. — К-конечно. Ложись. Полосатая светленькая кошечка уместилась в лапках Белоснежной, мило прижав хвостик к бочку. Ученица долго соображала, что же ей такое рассказать, дабы малышка не перепугалась ещё больше. На ум пришла глупая история о крылатой мышке, научившейся летать, потому что помогла всем зверькам найти своё истинное предназначение. — Эм. Совершенно любую сказку? — Совершенно любую. — Ну… Ладно. Жила-была серая мышь. Звали её Созидательница. Семья презирала своего члена стаи, ведь мышка часто говорила несусветные вещи. Например, суслику советовала раскапывать длиннющие тоннели под землёй, дабы гусеница могла катать чёрных маленьких муравьёв… Льву она советовала часто грызть большие хрящи, дабы дыхание у него не было зловонным при рычании с соседней кошкой. Все дружно ненавидели Созидательницу. — тихо проговаривала на пушистое ушко Золотце с закрытыми глазами. Эту историю она мельком слышала в детской от Уса, рассказывающего небылицы плачущему от боли в животе Янтарнику. — Но! В один день явилась гремучая змея с широкими крылами и узеньким прытким языком, которая любила полакомиться мышами. Созидательница предупредила об этом семью, но те не послушали её. Наша героиня успела сбежать, сделать себе новую норку, скрыться ото всех. Ей было обидно, что никто не слушал её правдивых слов, не просил о помощи. Каждый вечер Созидательница сидела у крохотной лужи, рассматривая россыпь звёзд в отражении. Она клялась сердцем, что видела Царицу Мышь, разгневанную таким поведением стаи Созидательницы. Тем временем гремучая змея поглотила огромное количество мышей и готовилась напасть на животных крупнее. Тогда звёздная Царица Мышь снизошла с небес, повелевая оставшимся без кровли мышкам, поверить словам серой Созидательницы. Таким образом, коллективно была убита змея, не пролив ни капли крови. Благодаря чистоплотности льва, трудолюбию суслика и выносливости гусеницы, змея поверглась в отчаяние, ведь никто не повёлся на её сладкую ложь о драгоценных камнях в логове змеюк. Тогда гремучка убралась прочь, забрав соратников с собой. На той территории навсегда остался звёздный след в том логове в виде перечёркнутой змеи, означавший запрет на вторжение мерзких тварей. Созидательницу возвышали животные, прислушивались к её советам, а после смерти она гуляла по небу с Царицей Мышью, следя за поколениями с небес. Эта история простая и глупая, но несёт в себе великий посыл… Замолчав, Белоснежная с удовлетворением заметила сопящий комочек между своих лап. Улыбнувшись, ученица положила голову рядом и спокойно задремала. — Золотце, где ты? Милая, отзовись! — с утра звала королева, обеспокоенно швыряя своё гнёздышко. Зевающие котята лениво рыскали носиками. — Мама, я здесь! — золотая кошечка высунула примятую головку из-под подбородка спящей Белоснежной. — Я спала с ней! — Почему ты ушла от меня, дорогая? — Я не могла уснуть и пришла сюда. — пробормотала виновато Золотце. — Белоснежная рассказала мне прекрасную сказку, я заснула, даже не запомнила, о чём она. — Милая, в следующий раз не стесняйся будить меня, договорились? Всё же не стоит мешать рабочему классу. Оруженосец сонно открыл глаз, расплывчато глядя перед собой. Спать с сопящим котёнком под ухом оказалось сплошным приятным моментом. Мейн-кун широко зевнула, потянулась и прилизала шёрстку на грудке. — Жайвин, мне совсем нетрудно успокоить твоих котят. Слова Жай как-то больно ранили меланхоличную Белоснежную. Они прозвучали холодно, сдержанно, не так, как раньше. Полосатая сама выглядела напряжённой, недовольной, чересчур зашуганной, дёргалась от любого шороха, оглядывалась по сторонам, словно поджидала засаду. — Я знаю. Но раз у тебя появились важные дела и всё своё время ты посвящаешь этому, то лучше я заберу ответственность за детей. Зато ты сможешь без перерыва царапать ту дверь и истошно орать. Я думаю, такими темпами ты быстро убежишь отсюда. — грубо ответила Жайвин, сделав хвост крючком. Белоснежная осталась сидеть в тихом шоке. Как из милой, разговорчивой королевы кошка превратилась в эгоистичную бродягу? — О чём ты? Я занимаюсь этим для всех нас. Прежде всего, ради твоих котят. Я уверена, они жаждут почувствовать вкус свободы! Не так ли, малютки? — Да! Да! — замяукали хором сёстры. — Без Царапки мы никуда не уйдём. Каким бы он не был, я люблю его всей материнской любовью. Он — мой первенец, я обязана сделать всё, чтобы сохранить ему жизнь. — скорбнее продолжила Жайвин, повесив уши. Лёд тронулся, в глазах заблестели слёзы. Белоснежная не могла больше терпеть. Она подошла к подруге и прижалась шеей к её. — Обещаю, мы вытащим его вместе. — горячо прошептал оруженосец. — Это наша общая обязанность.