Неправильный путь

В очередной раз, когда Двуногий приходил их кормить, он поставил миску только Жайвин, наполненную мясом. Белоснежная непонимающе покосилась на страшную маску Халатника, тот со злобой сверлил её взглядом. Королева тоже пришла в замешательство, неловко посматривала на оруженосца, не решаясь позавтракать. Тогда Халатник сурово рявкнул на бедную кошку, ткнул в миску пальцем. — Почему ты не ешь? — прошептала ученица, хоть и боялась проронить слово при Двуногом. — Не хочу без тебя. Это некультурно. Увидев, что Халатник подходит ближе к Жайвин, Белоснежная стиснула зубы и зарычала, вставая в боевую стойку. Она, в отличие от королевы, понимала: их жизнь здесь висит на волоске от чего-то ужасного. Сегодня тот день, когда они должны покончить со всеми издевательствами, вдохнуть свежего воздуха, наконец. Слизистая уже привыкла к кислым запахам, постоянно витавшим в комнате. Двуногий замахнулся на обеих кошек, но не тут-то было. Координация, верно, была у него не из лучших: сам покачнулся, а поверх прыгнула Белоснежная, с яростью впиваясь зубами тому в неспрятанную в ткань руку. Чудовище завизжало, стукнуло по голове мейн-куна, пытаясь отбросить. Оруженосец висел на длинной лапе в смертельной хватке, ни на секунду не отпуская конечность. — Б… Бегхите! — прохрипела ученица, увидев открытую дверь. Жайвин медлила, боязливо прижимая полосатый хвост меж лап. — Быштро! Вскоре Жайвин образумилась и погнала двух котят к выходу. — Давайте, мои маленькие, не останавливайтесь, шевелите лапками. — Ой, мама, а куда мы? — пропищала Лазурик. — Этот Двуногий нам навредит? Халатник потянул другую руку за убегающими кошками, но Белоснежная прыгнула ему прямо на лицо, с ненавистью вонзая когти в человеческие веки. Кровь хлынула каплями на белую шёрстку оруженосца, однако ярость застелила синие льдистые глаза, они больше не видели светлого, мечтали узреть мёртвое тело их насильника. — Получай! На! И только попробуй хоть одного кота поймать! Тварь! Ненавижу! — визжала дурниной Белоснежная, кромсая лапами чужие узкие глаза в мясо. Травмированный лаборант думать забыл о сбежавших пленниках, крича от боли. Расцарапанными руками он закрывал повреждённые веки с роговицей, а мейн-кун как ни в чём не бывало встала, отряхнулась и с рычанием унеслась прочь из комнаты. Жайвин с котятами она нашла сразу. — Ух, Белоснежная, ты… Ты спасла нас! — Ещё нет. — холодно отрезала ученица. — Есть куча соратников, которых нужно спасти. — Ты права. Я помогу тебе. Оруженосец неуверенно оглядел королеву. Двое пищащих котят под её животом не давали полностью положиться на королеву, но Белоснежная кивнула, будь, что будет. Вместе, ступая еле слышно, глупый отряд самоуверенных кошек и двух несносных кошечек, на которых всё шикали без перебоя, медленно крался вдоль коридора. Белоснежная открыла пасть, втянула воздух. «Пахнет кислыми веществами, страхом и болью. Скудненько» — хмыкнула про себя мейн-кун. На самом деле её сердце отбивало бешеный ритм, того гляди выпрыгнет из горла, но оруженосец старался вести себя, будто воин. Кошка мотивировала себя, что это — смертельное испытание, чтобы стать настоящей воительницей. Она чувствовала всей шкурой, так и будет. Они вернутся в племя, Ежевичная Звезда их похвалит, сразу переведёт в воинскую палатку, а потом начнётся долгая жизнь в битвах за территорию, дичь и доброе имя Звёздных предков. Мысли о доме, друзьях согревали Белоснежную, заставляли двигаться вперёд, хоть и неописуемо страшно. Рядом дёргался полосатый бок Жайвин, она нервно оглядывалась, делая маленькие шажки. Двуногие могли вылезти в любую минуту, поэтому ушки стоило держать на макушке. Ходить с котятами в миллион раз тяжелее. Они боялись, пищали и спотыкались. Их было жаль Белоснежной. «Бедные малютки. С ранних лет познают жестокость» — вздохнула она. Боясь шелохнуться, Белоснежная, задержав дыхание, метнулась к следующему комоду прямо напротив двери. «Это огромный риск. Слишком. Если Халатники выйдут, нам конец» — занервничала ученица, стараясь не скулить от страха. Жайвин выполняла все требования спасительницы, даже кувыркалась при надобности. Котята на удивление притихли, испуганно тараща глазёнки. Внезапно центральная нужная дверца распахнулась, вышел серьёзный Двуногий со шприцом в лапе. Он сразу заметил сбежавших кошек и стал ещё злее. — Чёрт… — прошептала одними губами Белоснежная, поднимая шерсть на спине. Она зашипела, надеясь напугать Халатника. Естественно, тому было всё равно. — Что же делать, Белоснежная?! Он нас убьёт! — скукожилась полосатая, закрывая собой распищавшихся котят. — Убегай. Наружу. Я справлюсь. — Ты спятила?! Ты же погибнешь! — Я сказала, беги! — рявкнул оруженосец, но тут его подняли за шкирку. Жайвин с открытой пастью от отчаяния следила за верещавшей подругой. — Мамочка, мы ей поможем? — заплакала Золотце. — Н-нет, не сможем… Да помогут ей Звёздные силы! Подхватив Лазурик, Жай понеслась к выходу, поманивая Золотце. Кошечка в ужасе приспустила за матерью, роняя крокодильи слёзы на скользкий пол. Двуногий, тормоша пойманную, нажал на красную кнопку и на всю лабораторию заорала оглушающая предостерегающая сирена. Она закладывала уши, мешала трезво думать, вселяла панику. Отовсюду выбегали Халатники, бросая эксперименты. «Звёздное племя, помоги Жайвин выбраться целой и невредимой, если ты слышишь меня» — взмолилась кошка. — «Я правда хочу помочь ей, но не уверена в своих силах» — мейн-кун поникла, сдаваясь в плен. — «Зато перед смертью увижу старых знакомых…» — она почувствовала укол в плечо. В том месте, где была сделана инъекция, начался пожар, мышцы заломило, оруженосец выгнулся дугой и зашипел. Боль белой пеленой накрыла глаза. Она настолько жестокая, что хотелось разорвать всех в клочья. Уколенное место катастрофически чесалось, зудело, а Двуногий продолжал держать её на вытянутой руке. «Больно! Слишком!» Из пасти вырывался лишь сдавленный хрип, будто в горле встал шерстяной комок. Халатник понёс жертву вглубь палаты, закрывая на замок двери. Последняя надежда утекла при виде каких-то не понятных медицинских приборов. На столе лежал трёхцветный кот с закатившимися от усталости зрачками. Его лапы были в крови, без когтей, а тело то и дело вздрагивало от резких звуков. «Всё кончено…» — нехотя признала Белоснежная. Больше никаких тренировок с Сумеречной умершей воительницей, свиданий со Златоусом, болтовни со Златолапочкой и ссор с Вереницей. Веточка, была уверена ученица, светящейся от счастья. Меньше учеников — меньше хлопот. Её положили на холодный серый столик под яркую лампу. Страшно пошевелиться, не то, чтоб выдохнуть. Халатник поставил рядом с лежачей электроды с кучей проводов, на лапы поставил железные зажимы. Всё это было подключено к усилителю через коммутаторы. «Что за? Зачем?» — испугалась Белоснежная до спазмов в животе. — Белоснежная! — послышался знакомый юный голос. Лениво повернув голову в сторону, оруженосец увидел радостную Блеск Луны в самой низкой клетке, рядом сидел Мельхиор. Они были оба заперты в тесной проволотчатой ловушке, почти налезая друг на друга. Хотелось улыбнуться, но тревога выжала все положительные эмоции. Плечо понемногу отпускало, жар ослаб, однако не до победного конца. Белоснежная не сразу подметила, что у неё начались повышенное слюноотделение и дрожь в лапах. Грудная клетка стискивалась от паники, сердце продолжало дробно стучать, дышать трудно. Двуногий вернулся, включил медицинскую машину. Та запиликала. Белоснежная зажмурилась, приготовившись к боли, но на её удивление всё прошло гладко. Двуногий измерил сердцебиение мейн-куна, аккуратно осмотрел уколотое плечо и усадил её прямо. Косым взглядом она заметила, как грызёт прутья клетки Блеск Луны, видимо, отошедшая от необъяснимой тяги к Халатникам. После этого кошку понесли на другой столик, наполовину загороженным стеклом. Двуногий ухмыльнулся, надев перчатку с толстым слоем ткани. Он взял чёрное воронье перо и вдруг начал елозить им по розовому носу оруженосца. Такое движение мгновенно повысило невыносимую ярость. Она с шипением кинулась на Халатника, но он весь был одет в защитную шкуру, поэтому, ей приходилось царапать и кусать ткань, надрывая в некоторых местах. В это же время Двуногий продолжал раздражать рецепторы Белоснежной с разных сторон, то щекоча подушечки, то подёргивая за неопрятный хвост. Рычание грохотало в горле подопытной, челюсти скрипели от бессильной злобы. — Я разорву тебе горло, если ты не перестанешь! Кроличья душонка! Мерзкая дрянь! Визги подруги заставили Блеск Луны и Мельхиора разгрызать металл реще, им было неприятно видеть это. Напряг все мышцы, оруженосец неотрывно следил за левитирующей перчаткой, которая то и дело дёргала её усы. Ярость полыхала в ней всё сильнее. Рука Двуногого шлёпала Белоснежную по голове, бокам и хватала за хвост, делая болезненные круговые движения. — Перестань! Иначе я порву тебя на куски! Рычание сменилось на откровенный визг, полный неописуемого гнева. Прыгая на прозрачное стекло, кошка пыталась выцарапать злорадную руку в халате, но в итоге царапала лишь материал, скользя. Синие льдистые глаза не отлипали от хитрых очей жестокого Двуногого. Он достал из кармана небольшой флакончик с красным пульверизатором, медленно направил рядом с разъярённой кошкой и пшикнул. Белоснежная дёрнулась от неожиданности, принюхалась. «Святые мышки, что за запах!» Едкий, пряный, острый. Глаза выжимали слёзы, язык сох с каждой секундой, а рычание не утихало. Сорвавшись, оруженосец с визгом набросился на Халатника, спрыгнув со стола. Неразборчиво размахивая когтистыми лапами, Белоснежная плюхнулась к ногам Двуногого, безопасно закрытым резиной. — Ужас на двух конечностях! Я тебя прикончу! Я поклялась уничтожать врагов! Ты — враг! Ненавижу тебя! Ненавижу! — в сердцах орала Белоснежная, брызжа слюной. Она каталась по полу, достигнув пика разлома стрессоустойчивости. Живые коты и кошки в клетках с нескрываемым страхом наблюдали за картиной, дружно переговаривались меж собой, а Блеск Луны продолжала грызть заржавевшую проволоку, подгоняемая инстинктами о спасении подруги. Двуногий лишь расхохотался, смотря на исказившуюся морду Белоснежной. Её выпученные белки покрылись мелкими сосудами, готовые лопнуть от любого напряжения. Человек открыл серую дверь, противоположную спасительной, и пнул белый шерстяной комок внутрь, сразу же заперев дверь. — Мышиные потроха! Трус! — кружилась Белоснежная, не замечая ничего в округе. В комнате царил мрак. Окна были завешаны толстыми тёмными занавесками. Солнечный свет не проникал в холодную каменную пещеру. Здесь запахло страхом вперемешку с гневом. Кошка дышала с открытой пастью, с губ тянулась и падала вязкая слюна. Вертикальные тонкие зрачки смотрели перед собой в никуда, готовясь к любой атаке со всех сторон. Она знала, что находится здесь не одна. Она чувствовала чей-то запах. Она слышала еле слышные шорохи под большим столом. — Выходи! Выходи, подлый трус! — рявкала Белоснежная, топорща шерсть. Послышался тихий тонкий мяв и оруженосец встал в боевую стойку. Лёгкая белая пелена в глазах строила своеобразные визуальные галлюцинации, как бывает при фобии темноты. — Б-белоснежная? Это ты.? — заговорил знакомый голосок и из тьмы вышел серый клубок с испуганными голубыми глазками. — Царапка? — недоверчиво потянула носом кошка. Это действительно был котёнок Жай. От его жизнерадостности не осталось и следа. За короткое время малыш выглядел так, будто прожил всю жизнь от начала до конца. Усы его подрагивали, а крохотный хвостик был зажат между задними лапками. — Это я. Пожалуйста, отведи… — Назад! — рявкнула Белоснежная, выпуская когти до боли. Что-то подсказывало ей, Царапка — иллюзия, воздействие препаратов. Котёнок удивлённо вскинул бровями и послушно отступил. — Прошу, мне всего лишь нужно к маме. — в терроре лепетал малютка, подрагивая всем телом. Пронзительные малышеские глаза наполнились крупными бесцветными слезами. — Я боюсь находиться здесь один. — Да ты что? Правда? — оскалилась Белоснежная в безумстве. — Уверен, так легко сбежишь, зверёныш? — кошка начала медленно подкрадываться к иллюзии. Она готова поклясться, что видела как мерцает хвостик в темноте, словно голограмма. — Настоящий Царапка сам нашёл бы выход. Или расцарапал глаза Двуногим… — Нет! Нет, Белоснежная! Что с тобой?! Очнись! Халатники хотели меня ударить чем-то колким, но одна пятнистая кошка защитила меня стоимостью своей жизни! Я помню, её тело содрогалось в мучительных судорогах… Мне страшно! Я не хочу умирать! — кричал котёнок, роняя слёзы. Белоснежная растерянно поморгала минуту, задумавшись, но потом сильнее вытянула когти и кинулась на беззащитного, валя того на спину. — Не-е-ет! Прошу! Умоляю! Это же я, Царапка! — задыхаясь от рыданий, визжал дрожащий комочек под сильными натруженными лапами. — Я убью всех врагов! Так велели мне предки и Кленовница! Никто не посмеет тронуть шкуру моих любимых, друзей! — оруженосец ткнулся носом в нос котёнка. — А ты, фальшивка, подохнешь первым. Настоящий Царапка будет жить! Не теряя ни секунды, Белоснежная размашисто прошлась по горлу иллюзии. Кровь брызнула ей на лапы, из пасти захваченного забулькала слюна с кровяным привкусом. Царапка вытаращил глаза. — Нет… Нет! — хрипел он. Его крохотные коготки судорожно царапали пол. Царапка перевернулся набок, пытаясь встать, но Белоснежная жёстко прижала голову обратно. — Я найду тебя, Царапка. И отведу к матери. Как полагает Воинский закон. Нет ничего важнее котят!