Неправильный путь

Белоснежная очнулась в родной палатке целителей. Она поняла это по запаху удушливых трав, которыми было облеплено всё её вздрагивающее тело. Боль в спине адская, особенно когда кошка попыталась привстать. — Лежи! Не смей вставать! — послышался знакомый колющий голос Воробья. Листвички, судя по всему, в палатке не было. Зато перед Белоснежной в ряд сидели Блеск Луны с Мельхиором. Второму тоже особо не повезло: голая кожа испещрена царапинами, укусами. Кот был обмотан паутиной с лап до головы. Сиамская кошечка осталась целее остальных. У неё зажил небольшой шрамик на животе, а одного коготка так и не доставало на одной из лапок. Удивительно, в другой стороне стояли Пиранья и пятнистый Орешник. Мать смотрела на дочь брезгливо, со злостью, раздражением. Серо-голубой хвост распушился, угрожающе качаясь. Воин же сидел смирно, хладнокровно наблюдая за происходящим. — Ты… — начала Пиранья. — Будешь самой худшей воительницей в этом клане… Не смогла постоять за себя в схватке с собаками, серьёзно?! Кого же я вырастила?! Белоснежная в шоке уставилась на неё. — Но меня это больше не волнует. — хмыкнула серо-голубая кошка, ластясь к Орешнику. — Я жду котят от моего прекрасного Орешника. Влюблённая парочка сидела прямо напротив дочери, вылизывая друг друга. Мейн-кун впервые слышала урчание матери, видела ласковые бодания головой, хвост медленно двигался по каменистому полу. «Котят?! То есть, моих братьев и сестёр?!» — ошарашенно округлила больные глаза Белоснежная. — «Ей совсем-совсем плевать на меня…? Почему она не гордится мной? Хоть бы порадовалась, что вообще жива я осталась!» — оруженосец сощурился. — «Не бывать новым сиблингам! Я… Уничтожу каждого…» Рычание загрохотало в глотке, однако Пиранья с Орешником уже не обращали на всех присутствующих внимания. Пара, переплетя хвосты, вышла из палатки. — Ох-х, ну и вонючка! — отвлёк от невесёлых мыслей голос Мельхиора. — Как же эта трава воняет! — Между прочим, эта «вонючая» травка помогает твоим воспалённым царапинам зажить! — огрызнулся Воробей, хлопнув себя хвостом. — Сильнее всего не повезло Белоснежной… — заметила Блеск Луны, немного сгорбившись. — Я и не думала, что у тебя появятся братья или сёстры. — Не появятся! — резко выпалила ученица, а затем осеклась. Троица смотрела на неё с таким видом, будто она не Грозовой оруженосец, а Теневой. Даже Воробей с незрячими глазами выглядел довольно живо. — Эрм… Я имела в виду… Что они могут не появиться… Вдруг, с Пираньей что-то случится… — Исключено! Нечего выдумывать на пустом месте страшилки! Твоя мать абсолютно здорова, крепка, как кедровый орех! Другие только позавидовать могут. Неожиданная похвала Воробья смутила Белоснежную. «Он с ума сошёл? Разве можно говорить о такой королеве, как Пиранья? Из неё мама, как из лягушки птица!» — Белоснежная, я принесу тебе дичь, подожди! — сорвалась с места внезапно Блеск Луны, оставив их наедине втроём. Воробей закатил глаза. — А что же с тобой мы делать будем? — М? — поднял голову Мельхиор. — Как только мне станет лучше, я сразу же уйду. Не переживай. — И не думал. А тебе, Белоснежная, следует побольше отдыхать. Телу нужно расслабление после стресса. Листвичка вечером осмотрит твою спину и глаза. — Спасибо. После кратких разговоров не по делу, Блеск Луны принесла подруге сочную мышку и пока оруженосец набивал живот, она игралась с мелким паучком на стене. — Кстати… Как там Яролика? — вспомнила Белоснежная, с аппетитом уминая мясо. Ей не сразу ответили. Эта тишина напрягла кошку. Неужели всё плохо? — Она… Она отдыхает в другой палатке. Здесь слишком тесно. Раны, конечно, не столь лёгкие, но, я думаю, выкарабкается. — То есть Яролика может умереть?! — Я так не говорил! — рявкнул Воробей. — Я уверен, что у неё достаточно сил для продолжения собственной жизни, ясно? И вообще, не твоего ума дела. Лучше займись своим здоровьем. — Я знаю. — буркнула обиженно Белоснежная, доедая мышь. «Какой же едкий целитель! Повезло!» Восстановление трёх котов пошло полным ходом. Соплеменники недоверчиво относились к Мельхиору и не разговаривали с ним. Блеск Луны оправилась быстрее всех, продолжая ношу ученицы наставницы. Белоснежная постоянно лежала на гнёздышке из сухих, неприятных листьев. Их давно пора бы сменить, однако Воробей не давал этого сделать. «Лишь бы не стать такой же, как Иглогривка. По крайней мере я чувствую свои задние лапы» — думала кошка, в сотый раз двигая конечностями. Навязчивая мысль о парализованном теле пугала ученицу невероятно. Вот уже неделю Белоснежная слушала болтовню Иглогривки о целебных травах, задавала бесконечные вопросы о таинственной лаборатории, реагировала она на это излишне эмоционально. Листвичка же была рада, что кошка продолжала дарить радость другим, несмотря на инвалидность. — Листвичка! — А? — Когда я смогу встать с места? У меня затекли лапы. — Хм-м. Попробуй присесть. Оруженосец аккуратно присела. Голова кружилась, не слишком сильно. Остальное было в порядке. — Как себя чувствуешь? — спросила Листвичка, заботливо погладив чужое плечо хвостом. — Лучше. Намного. Только лёгкое головокружение. — Это с непривычки. Ты разойдёшься, а потом вольёшься в старую жизнь. «Очень хотелось бы. Мне не терпится увидеть Кленовницу, продолжить тренировки. Интересно, она видит меня сейчас?» — Спасибо, Листвичка, я пойду. — Да. Не забудь вечером зайти за лекарством! Белоснежная кивнула и, шатаясь, «выползла» из палатки целителей. Небо покрылось мрачными тучами, воздух ощущался холодным, а на деревьях уже не было листьев. Впрочем, земля окончательно замёрзла, а значит Голые Деревья вот-вот начнутся. «Нужно найти Яролику!» Стоило ей выйти на поляну, как возле неё собрались другие оруженосцы. Лазеролапа, Ус, Янтарник горели интересом. — Белоснежная! Наконец, ты вышла! — О-ох, д-да. — Как ты? Лучше? — А правда, что ты была в ловушке у Двуногих? — пихнула мордой Уса Лазеролапа, тараща любопытные глазёнки. «Ого, она так быстро оправилась от смерти брата» — пристыженно подумала Белоснежная. — Это правда. Я чувствую себя нормально, спасибо. — махнув пушистым хвостом, ученица побрела дальше, но троица не отставала. — А ты можешь охотиться? — Мы должны тебе много рассказать! — Племя Теней снова ворует дичь у нас! — А ещё Белка теперь королева! Белоснежная и остальные обернулись, в ужасе уставившись на излишне гормкую Лазеролапу. Коты в округе тоже замерли, повернув в их сторону уши. Пятнистая кошечка поняла свою оплошность и застенчиво согнулась. — Хе-хе, хе. Ой… — Лазеролапа, кто тебя за язык тянул! — рявкнул Янтарник. — А что, это тайна? — поинтересовалась Белоснежная, забыв на время о Яролике. — Не совсем. Лазеролапа подслушала разговор Ежевичной Звезды с Белкой. Потом разболтала нам. — фыркнул Янтарник, недовольно глядя на соплеменницу. — Ничего я не подслушивала! Они сами шумели! — огрызнулась Лазеролапа, зрачки которой сузились. — Ой, да ладно! Любишь ты сплетни распространять! — хмыкнул Янтарник, выпячивая гордо грудку. — А вот и нет! — Ребята! — вступился чёрно-белый Ус между оруженосцами, толкая Лазеролапу в бок. Соплеменники устроили возню, подняв сухие листья. «О, святые коты, я с ними лишь немного, а уже надоели!» Подавив рык, Белоснежная ускорилась, приближаясь к палатке, где лежит Яролика. «Как же я боюсь увидеть её в плачевном состоянии! Она мне, как мать! Не могу её потерять!» Белоснежная прогнулась под ежевичной лозой и заглянула внутрь воинской палатки. Кроме Яролики никого не было… А ещё там сидела Пиранья. Дочь с матерью уставились друг на друга. — Что ты здесь забыла? Не видишь, мы отдыхаем! — Я, вообще-то, не к тебе пришла. И я не думаю, что Яролика отдыхает. Оруженосец хотел пройти дальше, однако Пиранья привстала и грозно зашипела на неё. Белоснежная опешила, стараясь не наступить на израненную кошку. — Прочь из палатки! — Какое право ты имеешь, чтобы выгонять меня отсюда? — Такое, которое прописано в Воинском законе! — Да что ты говоришь? А ты хоть раз о нём слышала? — Конечно! Пурди ведь не зря лясы точит у своей подстилки. — Как будто ты с ним хоть раз разговаривала. Кроме Орешника и себя никого не видишь! Уверена, про будущих котят ты рано или поздно забудешь. — грозно зарычала Белоснежная, выпуская когти. Такое поведение матери раздражало ученицу. Больная Яролика со стонами зашевелилась между ними. Мейн-куну пришлось отступить. Она, честно говоря, даже испугалась, увидев мать с Яроликой. «Вдруг, Пиранья хотела сделать ей больнее?» — Закрой пасть! Мои котята превыше этого дурацкого племени. Я не собираюсь работать на него. Да, оно дало мне кров и пищу, но я не готова отдавать жизнь за соплеменников! Какие они мне соплеменники? Пустоголовые вояки, вот кто! И вообще… Я планирую грандиозный план. — По нападению на предводителя? — Ага, щас! Делать мне больше нечего. Не думай, что я поделюсь с тобой им. Я не доверяю тебе. — Ясно. Мне плевать. Фыркнув, Белоснежная взглянула на спящую Яролику и вышла из палатки. Настроение окончательно испортилось, а внутреннее любопытство горело огнём. «Что же задумала Пиранья? Может, сговор с племенем Теней?» Белоснежная села у края лагеря, отвернувшись ото всех. Чувствовала она себя отвратительно: раненная, бесполезная, напуганная, растерянная. Страх тёк по венам, заставляя холодеть. «Что же будет дальше? Каково моё будущее призвание? Как будет жить Грозовое племя?» Через пару минут из гнезда вышла Пиранья. Когда она увидела дочь, то демонстративно оскалилась и гордо направилась прочь. Раздражённо дёрнув ухом, Белоснежная проникла снова к Яролике, хрипло сопящей на подстилке. Израненная воительница лежала на боку, с трудом ловя пастью воздух. Кажется, не спит. — Яролика? — Белоснежная… Это ты? — Конечно, я! Как ты? — оруженосец легла рядом и обняла ту пушистым хвостом. — Ох, неплохо, вроде… — через боль улыбнулась Яролика, слабо лизнув ученицу в плечо. — Жить буду. — Естественно! У тебя ещё дети не стали воинами, так что… — Вообще-то, стали. Белоснежная осеклась. — Вас так долго не было в племени, многое успело поменяться… — Н-неужели настолько? — Как видишь… Белка — королева, мои малыши стали молодыми воинами, а… — Яролика игриво прищурила глаз. — Что? — испуганно моргнула ученица. — Златолапочка тоже стала воительницей… Теперь её зовут Златолапа, у неё есть маленький секретик. — хихикнула раненая. — Какой? — Не могу сказать. Лучше ты к ней обратись. Иначе потом шкуру сдерёт, мол, разболтала, весь сюрприз испортила. — Ох… Белоснежная задумалась. «Что такого случилось в жизни моей старшей лучшей подруги? Любимый кот, ожидание потомства или первый шрам в серьёзном бою…?» — Думаю, ты должна сама её спросить, раз тебе настолько интересно. — добродушно хмыкнула Яролика и слабо толкнула оруженосца лапкой. — Спасибо! Так и сделаю. Помахав пушистым хвостом, Белоснежная выбежала из палатки, сразу же разглядывая поляну на наличие Златолапы. Поляна была скудна. Не все воители вернулись с исследования объектов от вероломщиков племени Теней. Ныне сидела Ромашка возле палатки Детской, облизывала лапу. Старейшины потягивались вдалеке. Белоснежная приметила лишь рыжего Янтарника, угрюмо распушившегося из-за промёрзлой земли. — Янтарник! — М? — Можешь помочь мне? — С каким вопросом? — Где Златолапа? — Оу. Я не знаю. Возможно, она гуляет с Крыжовником. — Крыжовником? А почему именно с ним? — Так ведь она ждёт от него котят! Белоснежная застыла, чувствуя смятение. Златолапа беременна от Крыжовника? Но ведь он её утробный брат! — Значит… Я буду тётей? Или. Ам. — Я не уверен, Белоснежная, но Златолапочка говорила что-то, словно ты будешь с ними нянчиться. Ну. Или помогать ей. Ученица сглотнула. В животе волнительно загудело. «Если это так, то я даже рада! Всегда мечтала поиграть с котятами!» Белоснежная обернулась и увидела Пиранью, держащую в пасти мышь. Её зелёные глаза стреляли нежелательным огнём, ненавистью ко всему. «Кроме Пираньих» — заключила Белоснежная, стиснув зубы в обиде.