Леона Холмс в Лондоне: Рождение Патриота

Вот мы и пришли к началу моей истории. Как вы поняли из предыдущих глав, мой отец столкнулся со мной и моей сестрой-близнецом вынуждено. Вряд ли он был готов к этому. Как выражался дядя Майкрофт, мой отец, Шерлок Холмс, сам еще ребенок, и я полностью солидарна с этим. Пока что я расскажу вам нашу предысторию, ведь вам, наверное, интересно узнать, как же согласился папа на наше удочерение. На самом деле данная история пропитана целой болью, которую до конца могли уловить лишь мы с Николь — совершенно чистые дети, которые еще не знали о человеческом лицемерии и видели лишь настоящее. Сколько бы наш отец не пытался понять нашего папу, именно с человеческой стороны, а не со стороны детектива, удавалось ему это отнюдь нелегко.

***

По возвращении в Нью-Йорк, Холмс и представления не имел что, делать с этими двумя живыми комками, которые вызывали у него отнюдь не положительные эмоции. Уж больно крикливые, несовершенные, глупые. Только Холмс смыкал глаза от легкой тряски в поезде, как одна из девочек раскрывала глаза и требовательно начинала кричать. Неужто он сам так докучал Майкрофту? — чуть раздраженно подумал Холмс младший. На его удачу пришла молодая мать, которая взглянула на детей с такой радостью, с какой смотрят дети на щенков посреди праздничного пира. Шерлок невольно даже задумался над тем, чтобы отдать ей этих детей. Жаль, что эта женщина решила лишь помочь в кормлении детей. Как понял Холмс, у нее была еда подстать для этих двухлетних особей женского пола. — Как вы поняли, что им два года… — Шерлок повернул голову в сторону женщины, пока та оживленно рассматривала кругловатые и довольные лица накормленных девочек. Видно Холмс, как и Уильям, еще способен чему-то удивляться. — Любая мама, взглянув на ребенка, может сказать сколько ему! Вы же взрослый мужчина, неужто у вас нет возлюбленной?! — Холмс вскинул бровь, борясь с желанием закурить прямо в купе. Не будь здесь этой надоедливой особы и детей, он бы уже вовсю парил своим опиумом или дурманом по поезду и играл в игры с галлюцинациями. Дальше беседу Холмс не хотел вести, и к его счастью женщина ушла, оставив пару спасительных смесей ее личного приготовления для детей. Наверное, стоило ее поблагодарить. Если бы не эта дамочка, то Холмс бы споил этих детей снотворным к черту. Вопреки всем его ожиданиям, дети не кричали, а спали крепким непробудным сном. Вместе с ними уснул и Шерлок, следя за девочками сквозь пальцы, полностью погруженный в свои мысли. Однако Морфей забрал его своими пьянящими пальцами, а подхватил его и Лорд Преступности. Что ж ты не отвяжешься?! С того злосчастного дня в объятиях дурмана приходишь, улыбаешься и напоминаешь о своем очередном выигрыше. Будто действительно с Холмсом играет его больное сознание. Мориарти в этот раз сидит, сложа одну ногу на другую, и смотрит как-то насмешливо на живые комочки в корзинке, а Холмс в ожидании следит за хоть одним изменением в микромимике Преступного Лорда. «Решил поиграть в святого, Мистер Холмс?» — с мнимым блаженством в голосе спрашивает Лорд, пальцем, обтянутым в ткань перчатки, притрагиваясь к детскому носику, и Холмс готов поклясться, глаза Лорда загорелись злобой. Он как алкоголь или наркотическое вещество, вызывает привязанность, а в дальнейшем ради себя любимого заставляет делать необдуманные действия или ставить перед выбором. — Я не играю в святого и играть не собираюсь… Приедем в Нью-Йорк, отдам их в самый престижный приют и дело с концом! — Шерлок постарался сказать это громко, но вышло сипло и больно неуверенно, будто перед Лордом Преступности сидел не знаменитый детектив-консультант, а нашкодивший мальчишка. «Вы так в этом уверены, Мистер Холмс. Но вы до сих пор не уверены в моей кончине… Поймите, я везде. Даже будучи мертвым, я как кровь. Я теку везде, в каждом организме, а в вашем я присутствую в удвоенном размере. Ведь я ваш самый большой страх…» — Мой самый большой страх растворился в тот день. В день, когда я и Лиам упали с Тауэрского моста. Я боялся потерять его, своего лучшего друга и… нечто большее. — Шерлок чувствует прилив сил и говорит уверенно, почти прикрикивает, но Лорд смеется ему в лицо и щурится по-лисьему. «Это ложь. Ты знаешь, что это ложь. Ты прыгнул лишь потому, что боялся, что снова упустишь меня — Лорда Преступности» — Это не так! Я прыгал за Лиамом! Он мой друг! Ты здесь не при чем! Ты лишь игра Лиама, ты лишь средство, с помощью которого он смог добиться мира в землях Англии! «Снова лжешь… Признай, что тебе по нраву лишь мое лико, нежели настоящее лицо Уильяма…» Шерлок тянет дрожащую руку вниз, к сумке стоящей у диванчика. От всех этих галлюцинаций с Лордом Преступности он ощущает озноб, какой не испытывал никогда ранее. Наверное, вот что жившие ранее философы обозначали как встречу с истинным «я».

Лорд Преступности — это не Уильям Джеймс Мориарти, это любой живущий человек, в чьих жилах течет кровь преступная, и у каждого свои цели, это человек который знает, как обойти, а не перепрыгнуть закон.

Рука замирает. Лорд Преступности исчезает в невидимом облаке, стоило только детям закричать. Холмс смотрит размыто своими раскрытыми глазами, пытается рассмотреть окружение хоть на один след присутствия Преступного Лорда, но вместо этого наблюдает лишь тянущуюся ладошку девочки и плач. Одна кричит, а вторая спит, как под снотворным. Шерлок поднялся со своего места интуитивно, чему он был удивлен, подходя к корзинке, из которой он достал этот уж больно активный комок. Шерлок никогда не сидел с детьми. Не сказать, что он их не любил, просто особо и не контактировал с ними. В его и братском окружении все дети были лишь из аристократических семей, ценности для тех были настолько низкими, что Шерлоку от одного нахождения рядом с теми появлялось тошнотворное чувство. Но вот нахождение рядом с детьми из рабочих классов или классов ниже, другое дело, приносящее удовольствие. Жаль, что в один день матушка Холмс прекрасно поняла, куда ее младший сын деру дает. Вспоминать этот инцидент как-то особо и не хотелось. Девочка пальцем схватилась за свисающую прядку из всей его темно-синей копны волосы, на что Шерлок тут же обратил свой внимание. Его мысли затихли. Он лишь уставился на ребенка, кажется, озадаченного его причудливой укладкой волос. Какие же дети, однако, странные. — Па.па! — девочка заулыбалась, а Шерлок завис. Пару раз он бегло поглядел себе за спину, но наткнулся лишь на красные стены и на окно, за которым сменивался пейзаж. Может быть, эта девочка также оказалась под действием никотина? Странно тогда, что она коньки еще не двинула. Все же улыбка на лице этой девочки повергла Шерлока в довольно приятный шок, но им ехать до порта остался считанный час, почему эта особа не может быть просто… -Па.па! — повторила девочка, а у Шерлока бровь качнулась, и он свалился с тяжелым плюхом на диван, придерживая у самой груди эту неугомонную девчонку, которая все зовет его… А с чего вдруг Шерли стал уверен в том, что зовет она конкретно его? Боже! Какая же это морока сидеть с детьми! Однако вопреки своему раздражению, на груди Холмса эта девчонка уснула, а вслед за ней Шерлок, и не мучали его сны о Лорде Преступности.

***

Следующая их остановка — Нью-Йорк. Забравшись на судно, Холмс последний раз поглядел себе за спину для того, чтобы убедиться в том, что все его вещи при нем. По крайней мере, корзинка с двумя малолетками и чемодан при нем, однако вот не задача… — А-А-А! П-ПАП.А-А! — Шерлок снова ощутил этот озноб от неожиданного вскрика и готов был уже принять защитную позу, но вовремя до него дошло, что звук исходил из корзинки. Опять эта девчонка заголосила. Да что с ней, черт возьми, не так?! Только-только Шерлок собирался начать свою гневную тираду, как к нему подобрались дамы. Вот их для полного счастья еще не хватало! — многострадальчески подумал детектив, еле удерживаясь от того, чтобы не отвесить себе шлепок по лбу. — Ох… Бедный мужчина! Неужто вы в одиночку воспитываете этих детишек? — к нему подошла пухловатая женщина с британским акцентом. Тут-то Холмс напрягся, но виду не подал, лишь внимательнее оглядел женщину: округлое лицо с морщинками от глаз до уголков губ, ее зеленые глазенки, в которых отражались лица этих детей, подчеркнуты тушью и синими тенями. Она с какой-то радостью разглядывала эти уродливые, по мнению Шерлока, мордочки. Кажется, по возгласу этой богато одетой дамочки, она решила, что он одинокий брошенный отец. Холмс лишь с первым согласился. — Я…Нет… это не мои дети… — немного сконфуженно отвечает детектив, замечая, как изворотливо женщина тянет ручки к этим сверткам. Чего-чего, а к аристократам Шерлок доверия не питал еще с малых лет, матушка научила. Женщина замерла и с огромным сожалением посмотрела на него, будто Холмс в один миг потерял все: от собственной одежды до последней монеты из всего состояния. Подобного сожаления Шерлок не мог представить в чужих глазах, да и выглядело не наиграно, как было ожидаемо. Неужели женщины всегда так реагируют, завидев детей в одиноких мужских руках? Ну и нонсенс, конечно. — Сожалею о собственных словах! Эти дети так похожи на вас! — женщина с огромным сожалением отшатнулась от Холмса, а после улыбнулась своей широкой, чуть кривоватой улыбкой, от которой, сказать по секрету, Холмсу поплохело. А дети засмеялись, будто увидели самую смешную игрушку вживую. Однако это Шерлок, никогда не сидевший с детьми столь детского возраста, посчитал, что дети смеются. На деле они рыдали. Если младшая самая тихоня жевала буквально свои вытекающие из ноздрей сопли и глотала их, жмурясь от страха, то старшая, самая наглая, со слезами выкрикнула: — Пу-гаааа-ло! — ударение пришлось на «А», такое Холмса рассмешило, как и плач детей. Многих, кто проходил мимо, этот смех взрослого человека пробирал до костей от такого некультурного поведения, а от плача детей их кости возвращались на место, а во взглядах скользила уверенная злоба, направленная на такого безрассудного и глупого «папашу». Что же до Шерлока? Его просто рассмешила такая прямолинейность. «Еще совсем малышка, а вот так уверенно выплевывает все, что думает аристократам в лицо!» — Шерлок взглянул на девчонку с широкой улыбкой, и вроде бы обычный ребенок бы испугался столь дико перевозбужденного взгляда, но не старшая. Эта активная и прямолинейная девчонка потянулась к лицу Шерлока, и Холмс был готов склониться, чтобы увидеть в маленьких синих глазах суть этого мира через детскую душу, но вовремя замер. «Вот ведь хитрая! Еще привяжусь, а мне такого геморроя не нужно!». — Простите, я просто должен отвезти этих детей в Нью-Йоркский центральный детский дом, а еще я чертовски желаю передохнуть… Так что. — Прекрасно понимаю! Аристократка быстро спохватилась, будто вспомнила о неком важном деле, и потому она довольно быстро, несмотря на тяжесть своих шагов, удалилась. Окружающие люди тоже разошлись по своим местам, оставляя Холмса наедине с одним плачущим и одним довольным ребенком. «И что мне делать?» Этим вопросом задался Холмс, когда наконец зашел в свою каюту, где было непривычно чисто. Непривычно потому, что Шерлок уже две недели жил в хламовнике, из-за которого чуть было коньки не отбросил, а так уже хочется вернуться в уютную квартирку в общежитии которую, греет Лиам в его ожидании. Прям домохозяюшка. Уголки губ Шерлока расплылись от такого сравнения, ведь Лиам с недавнего времени только таким Шерлоку и представляется: ждущий своего хозяина кот, заранее согревший своим теплом постель. Вот бы у этого теплохода увеличилась скорость, и в один миг Шерлок оказался бы рядом со своим Уильямом и заключил в свои объятия… — Ох, черт возьми! — выругался Холмс младший, зажав ноздри под натиском своих пальцев во спасения своего обоняния. Неужто младшая настолько перепугалась что обделалась?! И что теперь Шерлоку делать? Он и представления не имеет, где достать сменное белье, а что еще более давящее на душу, так это смех старшей. Та словно забавляется со всех страданий Шерлока, который готов был уже взвыть. Из него явно никудышный родитель, но к женщинам у него появилось яркое чувство уважения. Взять и воспитать своих детей, еще и ходить с ними в своей матке на протяжении девяти месяцев… Чудо женщины! Но как бы Шерлок сейчас не восхвалял дам, его это вряд ли спасет от главных проблем: девочки хотят кушать и Шерлок… стесняется сменять грязное белье девочек на чистое, точнее не так, он стесняется снимать с них одежду. Вдруг не так наденет, вдруг не туда посмотрит и зависнет. Ничего пошлого, просто вдруг легкое покраснение воспримет за раздражение детской кожи, что повлечет за собой ряд других проблем. К его счастью за стеной его комнаты стояла группа женщин, яро обсуждавших столь необычную ситуацию, в которой был замешан Мистер Холмс. Правда, его они обозначали как «прекрасного одинокого отца». «Да не отец я!» — раздраженно фыркал Шерлок, вздохнув через нос, на что младшая в его руках завертелась и шумно всхлипнула носом, ибо уж больно он пережал сменную ткань. К его счастью, чуть порывшись в корзинке, он нашел один комплект белья. Этого, к сожалению, мало, подумал было он. Но на первое время хватит. Так вот, затягивая поясок на панталончиках, Шерлок стиснул зубы. Словно второй раз завязывает злосчастный галстук на своей шее, а не простецкий бантик на панталончиках. — Видели, как смеялся этот мужчина? Он явно спугнул этих малюток, хотя по поведению той старшей так не кажется. Сразу видно, как отец влияет на этих деток… Может ему помочь? -А почему бы и нет? Сразу видно, что потерял жену совсем недавно и совсем не понимает, как с детьми сидеть! — с сожалением в отношении Холмса пролепетала женщина, а Шерлок только вознес глаза к небу, с мольбой прося лишь тишины, покоя и еды для этих оголодавших зверят, которые измучают его похлеще дурмана и мерещащегося Лорда Преступности. В следующую минуту раздался требовательный стук в дверь каюты. И никак не отвертишься ведь! Шерлок взглянул на деток с надеждой. Ну не хватало ему для полного счастья еще и этих дам, которые скорее вместо пользы прилипнут к нему с чередой вопросов, принося детективу лишь сплошное раздражение. Но видимо старшей было только в радость приносить в жизнь Холмса и радость… и огорчение. По крайней мере, такой вывод напрашивался сам собой. По всей каюте разнесся смех, а что могло рассмешить ребенка в белой хорошо обустроенной каюте как не глупый взрослый, который уже битую минуту пытается сообразить, как правильно завязывать дурацкий узелок. — Открывайте, Мистер! Мы знаем, что вы там и желаем помочь! — воскликнула женщина, явно не молодая и довольно зрелая. Холмс уже пальцами помассировал свои виски. Вряд ли в окно получится выброситься, не пролезет к сожалению. Выбор один — сказать, что влюблен в мужчину и что этих детей он нашел только по случайности и отдаст в первый же приют, который попадется на глаза. Дверь он открыл с неохотой и даже отойти на достаточное расстояние он не успел, тут же толпа сдвинула его куда-то в сторону. Вопреки его страху женщины тучей надвинулись на деток, которые вмиг затихли. Быть может он сможет проскользнуть, пока женщины заняты детьми и наконец, покурить? Но не тут-то было. — Мистер, мы вам поможем! — дружно сказали женщины, а Холмс так и застыл, придерживая дверцу за ручку. Все же, по-видимому, ему придется остаться в компании этих дам. Ну, план есть… Однако, как же Шерлок был удивлен. Впервые дамы обращали все свое внимание не на него, не вели слащавых речей о его остром уме, не говорили сладких речей о его красоте… Все два часа они рассказывали ему о том, как правильно одевать девочек и даже провели ему своеобразный зачет по завязке одежды и плетению красивых причесок, а еще сказали ему, что девочкам два года только-только исполнилось, и что они слишком уж худенькие да хрупкие, мол, кормить их побольше надо. Никогда Шерлоку стыдно так не было, как в этот день. Его будто перед всей британской нацией опозорили за то, что он правильно не умеет завязывать пояски и ухаживать за волосами. К удивлению детектива, ему даже начало нравится сидеть с этими женщинами, когда они не докучают его своими разговорами о нем любимом, а говорят строго по делу… хотя может ли в женских разговорах быть дело? Они просто рассказывали о своих детях, о том, как их растили, какие песни наигрывали им, что читали… Шерлок как в транс вошел, подперев свою щеку кулаком и слушая этих женщин, даже не замечая, как он сам упоенно напевает тихую мелодию, чуть покачивая корзинку в которой спали девочки.

«Спи, малыш ты мой Спи, ты золотой Придет к тебе конек, и зажжет внутри огонек, Ты по-ой и иг-р-а-ай Я рядом, мой малыш»

Холмс и не заметил, как женщины разошлись, оставив для девочек одежду и какие-то странные игрушки. Куколки, довольно умело сшитые без единой ошибочки, как живые. Шерлок, будучи мужчиной, сам невольно начал рассматривать игрушки с какой-то детской радостью, только вот почти сразу же он вернулся в реальность. В суровую и холодную реальность. Нет больше материнских рук, нет той прелестной пусть и суровой женщины. Одна лишь могила. «Шерли, тебе не обязательно быть таким же, как Майкрофт… Ты можешь быть лучше него» Могу, но не хочу. Хочу остаться во тьме с единственным лучом света. Шерлок последний раз поглядел в иллюминатор, на заходящее солнце, и взялся своими длинными костлявыми пальцами за ручку корзинки. Чуть покачивая ее, он усыпил не только детей, на чьих лицах замерли умиротворенные улыбки, но и самого себя.