Леона Холмс в Лондоне: Рождение Патриота

«Итак… где же у нас может находиться детский приют?» — Шерлок уселся на диван. До прибытия корабля остались считанные часы, за это время необходимо разузнать и составить список мест, куда можно было бы сдать этих чертят. А эти упомянутые черти как раз таки нервы трепали ему своими криками. Одна девочка прямо под рукой визжала да покусывала его пальцы. Он уж слишком задумался над всей этой заварухой. Второй ребенок же, хоть к счастью, молча повсхлипывал, пальцами переминая одну из подаренных аристократками куколку. Куколка была тканевая, это упоминалось ранее, чем-то схожая с принцессой из сказок, только у этой был синий капюшон и темно-синие волосы, глаза - голубые пуговки и сшитая черными нитками улыбка. Холмс вздохнул и повернул свою голову в сторону детей. Какие же они активные, черт возьми. Но ничего, осталось потерпеть совсем ничего.

«Так ты решил избавиться от детей?! Шерлок, Я тебя воспитывала иначе…»

Холмс застыл и повернул свою голову в ту сторону, откуда доносился этот голос, но в самом углу каюты никого не было кроме одного прямоугольного чемодана. Вроде как сигарету в зубах последний раз держал вчера утром, так чего он слышит галлюцинации? А может это его подсознание пытается хоть чуточку надавить на оставшиеся осколки сердца? Тогда почему в этот раз он слышит голос своей матери, а не соблазнительный голос Преступного Лорда?

«Что тебе станет, эти дети могут принести достаточно пользы в дальнейшем.»

Черт, вспомнил, вот и он. Развернув голову в другой угол, Холмс наконец увидел свой, пожалуй, главный страх. Точнее, два. В противоположном углу каюты стояла и Она. Преступный Лорд стоял, опираясь на свою трость прямой осанкой, выглядывая рубинами из-под своего цилиндра хитрыми-хитрыми глазами вперед перед собой. В другом углу стояла женщина, чьи волосы рекой струились по спине, передние пряди были собраны в колос и закреплены высоким пучком на ее голове, красивое украшение напоминающее диадему — корона всего рода Холмс. Волосы в свету казались синими, но нет, они черные, как крыло ворона. Ее глаза гораздо темнее глаз сыновей, почти как звездное небо северного полюса. В ее взгляде всегда холод, но не думайте, что стоит опасаться эту женщину, нет. Но никогда она рядом со своими сыновьями. Ее уголки губ подчеркнуты красной помадой от самой богатой на тот момент фирмы. Адела Холмс, она стала олицетворением своего имени, «из благородного рода». Вы о ней еще узнаете, сейчас не самое время раскрывать все карты, просто знайте, что Адела была душой Шерлока, в то время как Преступный Лорд — горячей кровью в жилах Шерлока.

«Ты обязан защитить и воспитать этих девочек, ты их мать забрал, Шерлок.»

В голосе Аделы звучало презрение, а еще, как посчитал Шерлок, желание принять верное решение. Но как тут его принять, когда две его сути не могут найти компромисс? Безусловно, Шерлок не был виноват в смерти Хуан, она сама подставилась, сама не рассказала все до конца. В этом прав Преступный Лорд, можно просто использовать девочек для чего либо, хоть для хозяйства, а можно просто не мучать их и спихнуть в приют. Но с другой стороны, с той, где права Адель, он лишил двух маленьких девочек единственного опекуна. Сердце защемило в страхе принять неверное решение.

«Шерли, ты уснул?»

Ему послышалось или же он начал окончательно сходить сума, раз услышал голос Лиама? Своего замечательного Лиама, профессора математики и человека, который сейчас должен ждать его в обставленной квартирке в общежитии. Поднимая голову медленно, будто на шее лежит тяжелый камень, Холмс смотрит перед собой и видит Уильяма. Тот стоял в рубашке, рубашке Холмса, которая едва ли в плечах не свисала на его грудь, волосы, к удивлению Шерлока, были собраны в низкий хвостик, а челка была убрана. На левом глазу была повязка из черной кожи. Единственный глаз цвета яркого сочного яблока глядел на детектива со сдерживаемой радостью, улыбка ласковая как у матери, которая следит со смешком за глупыми выходками своего ребенка. Однако, Уильям наблюдает за бурей в сердце Шерлока, и один его образ дает Шерлоку верный ответ, пока две другие фигуры стоят в других уголках каюты, пока он один единственный решил выйти из своего укрытия.

«Давай же вместе примем верное решение.»

Именно, только теперь Лиам может помочь принять верное решение. Шерлок глядит на очередной фантом с усталостью, он хочет просто свалиться в мягкие ладони с ароматом роз и чая. Как же ты, Уильям, смог бороться с самим с собой и своим Лордом Преступности? Ты видимо Бог, Лиам… Сам Холмс не заметил, Как уснул, удерживая в руках сигаретку, пока по его плечу паучком ползала старшая, а младшая в свою очередь заигрывалась с куклой.

***

Уильям стоит неподалеку от места, где в любую секунду должен выйти Шерлок. Только-только корабль остановился в порту Нью-Йорка и Нью-Джерси. В момент, когда первые люди начали спускаться по лестнице, Уильям достал из наружного кармашка рубашки часы и ногтем поддел крышку, вглядываясь в двигающуюся стрелку с мнимым ожиданием, будто стрелка часов сможет увеличить шанс того, что Шерлок выйдет в числе первых. «Может, произошел какой-то инцидент за время путешествия и Шерлок сейчас до последнего проверяет наличие улик? Нет, скорее всего, он бы уже раскрыл дело. Значит, насмехается над преступником…» — подумал Уильям. Но Шерлока все не было и не было, а, между прочим, прошло уже около тридцати минут. Ну должен же Холмс знать хоть какую-то меру в опоздании, а?! Мориарти последний раз взглядом, полным надежды, оглядел окружение, но не нашел желанной синей макушки с «антенной», как называл ее Билли. Последнего, к сожалению или к счастью Шерлока, не было. Так что Уильям один встречал детектива Холмса, опираясь на меч-трость. Однако, все же на улицу Холмс выходит и, как замечает Лиам, довольно угрюмый, а в его руках… дети? Профессор щурится одним глазом, пытаясь понять, правда ли это. Не мог же Шерлок украсть детей, хотя, Уильям, пожалуй, уж слишком хорошего мнения о нем. «Не пытается как-то выбросить их или отдать любой женщине, значит, подобрал их не на корабле. Неужто в нем сыграла жалость, и он подобрал их где-то по дороге? Вряд ли, тогда почему не отдал их в первый попавшийся приют? " — Некоторое время Уильям стоит в ожидании того, что Шерлок подойдет к нему, но Мистер детектив выглядит настолько устало, что даже незрячему человеку станет ясно, с какой неохотой мистер Холмс переходил с одной ноги на другую, смотря строго перед собой. «Он ведь знал что я его встречу, забыл?» — Мориарти оборачивается, когда мистер Холмс, погруженный в собственные мысли, проходит, удерживая одной рукой под маленькие бедра малышку, которая вцепилась в воротник его потрепанного пиджака. Между губ его застряла незажженная сигарета, волосы непривычно распущены, Видать потерял резинку. Ах, нет, младшая, сидящая на попе в корзинке девочка, игралась с ней. Эта картина вызвала в груди молодого профессора непонятное, но приятное чувство, пьянящую радость и легкое чувство свободы, и ветер так приятно охладил его спину, растрепывал светлые волосы. Однако долго стоять на месте Лиам не будет. Нужно понять, что замыслил Холмс, и если тот решил отдать детей в приют, а Уильям был уверен в этом, лишь взглянув на сосредоточенное полное усталости лицо Холмса, нужно не допустить этого. Хотя постойте. Уильям остановился посреди кораблей, вглядываясь в спину Шерлока. С чего мистер Мориарти решил вообще спасти детей от детского дома? Найдут себе новую семью, будут жить припеваючи. А может, Уильям просто не хотел того, чтобы дети, дожив до сознательного возраста не в обществе близких людей, считали себя не нужными? Возможно. Уильям прекрасно знал это ощущение, когда у тебя есть лишь брат, которого ты должен оберегать от зова смерти. Черт знает что может произойти за их детство в холодных стенах обиталища. Профессор находит объективную причину, которая хоть чуточку развеет его одиночество. А он прав, будто в воду глядел, но читатель поймет в следующий раз*, в чем же был прав мистер Мориарти. Вряд ли Шерлок до самого конца останется с ним. Мистер Холмс - человек ураган, и не знать ли об этом самому Уильяму, что оказался в этом урагане эмоций и желаний. Передвигался Уильям умело и быстро, так что даже человек из армии его старшего брата Альберта не смог бы заметить и тени Уильяма, Холмс и подавно не заметит. Не то чтобы Уильям сомневался, просто Шерлок уж слишком устало выглядит. Шаги профессора тихие, но быстрые настолько, что можно было бы поднять легкий ветерок, и как ожидал математик, Холмс идет в сторону центрального приюта. Выбрал самый недалекий от их квартирки. Уильям остановился, чтобы немного отдышаться у самой стенки противоположного приюту дома. Волосы у математика заметно растрепались из-за ветра, кожа на голове вспотела из-за бега и легкого предвкушающего содрогания. Вот он собирается выйти из своего укрытия, но лицом он ощущает, как на него кто-то глядит, а это девочка, сидящая на плече Холмса. Мориарти не представляет, что его остановило: неведанная сила или же взгляд этой девочки с синими глазами, которые его заворожили не хуже одеколона самого детектива-консультанта.

***

Шерлок остановился перед массивными дубовыми дверьми. В его взгляде присутствовала задумчивость и нескрываемое мучение от чувства того, что он до сих пор не решил чего хочет. Подумать на перспективу, все зависит от желания этих детей жить. Уильям не знает о детях, значит, проблем не должно быть. Значит, Все решено. — Любите же вы спешить с выводами, Мистер Холмс. Шерлок застывает, ну никак не ожидав услышать голос своего друга и возлюбленного за самой спиной. Как же Шерлок мог забыть о простом факте, что Уильям должен был его встретить в порту? Детектив оборачивается, и в его взгляде Уильям видит растерянность, а еще чувство вины, которое только забавляет Мориарти. Неужели его дорогой друг и соперник испытывает чувство вины? Нет, его вина куда глубже, и Мориарти только предстояло во всем разобраться. — Лиам… Шерлок чуть было не свалился, но крепкая ладонь Уильяма, к счастью, подхватила его, а взгляд математика стал чуть мягче. — Тебе стоит отдохнуть перед принятием сложного решения, Шерли… Давай же ты отдохнешь и мы вместе решим эту загадку. Голос Лиама как колыбель. Она ласково обволакивает и туманит сознание Холмса, заставляя его расслабиться и отдаться искушению, уснуть прямо здесь, на узловатых пальцах Уильяма. Кое-как с поддержкой Шерлок нашел в себе силы дойти до общежития, подняться по лестнице. Черт, и зачем им квартира на десятом этаже?! Но это лучше чем ошиваться по городу в поисках верного решения, когда три голоса живут в твоей голове. Слишком уж много навалилось, не правда ли, Уильям?

***

Теплая квартира, как мистер Холмс младший и ожидал, встретила его своим мягким, обволакивающим ароматом черного чая с листьями мяты, что же еще? Да больше ничего, хотя нет, Холмс заметил еще один не слишком приторный, но явно незнакомый слегка сладковатый аромат, который исходил от сухого букетика, стоящего в стеклянной вазе на тумбочке рядом с небольшой коробкой сигарет. Шерлок почему-то очень уверен в том, что Уильям ни разу так и не закурил, пока его самого не было. По крайней мере, Шерлок уверен в этом, во-первых, потому что на лице Уильяма не появилось ни одной лишней морщинки, во-вторых, отсутствует желтоватый налет на пальцах. Ну и самое главное, Лиам никогда не злоупотреблял сигаретами так, как сам Шерлок. И почему пока Лиам ведет его к кровати с перекинутой через плечо рукой, Шерлок находит в себе силы рассмотреть его лицо, несмотря на то, что глаза едва ли не закрываются, погружаясь в темную дымку с мелкими светлыми пятнами. — Я оставлю тебя, Шерли. Голос Лиама звучит нежно, и Шерлок доверяет всецело ему, полностью расслабляясь на широкой двухместной кровати. Когда она только появилась и чья это комната? Неужели Лиам совершил перестановку, пока Шерлок расследовал дела? Ну, точно домохозяюшка, хотя эти Мориарти уж больно помешаны на «идеальности», яркий пример Льюис Джеймс Мориарти. Черт возьми, как только в голову Шерлока могут лезть подобные мысли? Он и сам не знает. Однако он точно уверен в том, что когда Уильям вернулся, детского плача и других звуков от этих малолеток Шерлок не слышал. Чуть приоткрывая глаза, Шерлок выгибается дугой от необычного ощущения контраста холодных пальцев на горячей груди. Уильям решил расстегнуть прилипшую рубашку. Шерлок щурится и пытается пальцами достать до светлой макушки, чтобы Лиам в конце концов обратил свое внимание на детектива, и математик обращает. Блондин поднимает свою голову до того, как длинные пальцы прикасаются к его волосам и два рубина, как два заостренных меча, ударяются прямо в затуманенные пеленой горячки глаза Холмса. Шерлоку и холодно и горячо, он не знает чего хочет больше: чтобы Уильям смотрел прямо на него и молчал, или же, что бы его прелестный Лиам наконец сказал что-нибудь своим убаюкивающим голосом. Так или иначе, мистер Холмс в горячке и то, что он сейчас скажет и сделает, Уильям может списать на болезнь. Сердце сжалось. Иначе не поступить, ведь так?

«Ты даже в своих чувствах определиться не можешь, а пытаешься меня поймать. Будь умней и признай, Мистер Холмс»

— Шерли… Шерлок мнется как ребенок и просто боится посмотреть в глаза правде. Он боится, что сейчас, сказав всю правду о своих чувствах, потеряет Лиама, как желанный приз. Уильям начал жить заново, он может найти себе другую или другого, более чистого и совершенного, нежели Шерлок Холмс. Так и есть, но напомни-ка друг, не ты ли однажды держа в своих руках револьвер сказал: «Я поймаю тебя, Лорд Преступности»? Так свыкнись. Уильям Джеймс Мориарти, Лиам, профессор математики в Даремском университете - один человек, истинный Лорд Преступности. Холмс все это время держит голову опущенной, но его заставляют поднять лицо. У Уильяма, черт возьми, пальцы требовательные, как и он сам. Отказать ему не возможно. — Шерли, — он зовет ласково, но Холмс слышит едва уловимые нотки требовательности в его голосе и поднимает свой подбородок вместе со взглядом. Между ними не было стены, оба прекрасно понимали один общий страх — быть непринятыми. Шерлок был даже удивлен. Как такое возможно, сам Уильям Джеймс Мориарти и чего-то боялся! Но, они обычные люди пусть и со странными наклонностями, пусть и странным «эго», но они остаются людьми. Это видно сейчас. Когда Лиам смотрит в душу Шерли с нежностью и такой же неуверенностью. Сейчас Уильям придумывает не план, он впервые подчиняется не мозгам, а собственному сердцу, когда тянется к губам Холмса не чтобы шепнуть что-то дразнящее, а чтобы прикоснуться к ним самым чувственным образом. Шерлок не ожидал, но он и не отошел, потому что лучше прямо сейчас излить душу Лиаму. Через этот невинный поцелуй. Они не друзья, они нечто большее. Губы Уильяма мягкие, Шерлоку ли не знать с каким трепетом он следит за своей кожей и обмазывает свои губы маслом на основе трав, в число которых входит и лаванда. Хотя, кажется, Лиам изменил что-то, ведь на губах ощущается вкус терпкого перца с ноткой остринки. Уильям же о губах Шерлока не хочет рассуждать. «Наконец-то!» - единственное, о чем он думал, добравшись до них. Мориарти отрывается и выдыхает, Прежде чем мазнуть своими губами по сухой щеке с только пробивающейся щетиной на лице Шерлока, он своим прямым носом водит у виска и следит за тем, как мистер детектив щурится от приятных ласк. Все ты правильно делаешь, Уильям. Шерлок жаждет большего. Он пальцами подхватывает волосы на затылке Уильяма и притягивает того к себе настолько близко, чтобы впиться в эти мягкие губы и обвести их своим языком, проникнуть в рот и коснуться идеальных белых зубов, сплестись в конце концов за первенство. Шерлок ощущает пьянящую дрожь возбуждения, когда прямо в нос ударяет аромат роз, исходящий от Лиама. Дурманяще сладкий аромат, пьянящий не столь организм, сколько рассудок. «Аромат с феромонами, не иначе,» — думает Шерлок, но эти раздумья не столь важны, как длинные и холодные пальцы, бегающие по его рубашке и расстегивающие пуговки. Но как бы Шерлоку не было плохо, в эту ночь и в последующие уже вести будет Он. За один миг Шерлок нашел в себе силы подмять Лиама под себя и, о боги, вы должны узреть рождение Венеры! Светлые волосы распластались сейчас по подушке, его ресницы светлые, как и брови, в свете свечи они кажутся вторым солнцем, спасительным во тьме души Холмса. Тело совсем бледное-бледное, фарфоровое, тощее, нет, все не то, хрупкое. Рубашка на Уильяме давно оказалась сброшена с ее хозяина там же, где и вещи детектива, вместо одежды теперь «хозяина» украшать будут укусы, расцветшие розами на живом человеческом поле. Холмс оглядывает это тело, прежде чем губами прижаться к шее, оставляя мокрый след и метку. «Ты мой», как же жарко оно звучит. Также жарко, как и пальцы, скользящие по всему телу от груди до ног. Спальные штаны из легкой хлопчатобумажной ткани совсем не скрывают желания Лиама, наоборот, уж слишком похотливо показывают это, обтягивая твердую плоть. Шерлок также жаждет ведь от одного созерцания рожденной Венеры Мориартовской внутри, от самого горла к низу живота и к основанию его плоти добежала молния, наполненная животным удовольствием. — Уильям, ты слишком пьянишь меня… - самозабвенно шепчет Холмс, а Лиам лишь улыбается, облизывая длинные пальцы Холмса, чуть посасывая их со своим чертовым лисьим прищуром алого глаза. Неохотно детектив их достает, целует коротко, но чувственно Уильяма в уголок губ и проталкивает свои пальцы прямо в нутро. Уильяму больно, на глазах выступают капельки слез, но Шерлок выцеловывает их нежно и шепчет: — Тебе стоит потерпеть… - выговаривает Холмс и кто же теперь в горячке? Уильям весь красный и тыльной стороной руки пытается прикрыть свое красное лицо с пухловатыми от поцелуев губами, еще и глаз сверкает желанием. Это еще больше заводит. Во всяком случае, когда палец скользил меж тугих стеночек, Лиам ни разу не остановил его, но пару раз вдыхал так жадно чтобы не всхлипнуть и не зашипеть от боли. Но постепенно Уильям стал послушной и ласковой кошкой, издавая сладкие стоны под пальцами Шерлока. То, как Холмс вошел в него, Лиам вряд ли забудет: резко и неожиданно. Только ведь математик расслабился под пальцами, Как тут в его колечко вогналось нечто большее с пульсирующим желанием, довольно большое. Недолго пришлось ждать, один неуверенный толчок, а у среднего Мориарти звезды перед глазами заплясали во тьме ладони и он издал стон, от которого у Шерлока сердце едва грудь не пробило. Это была их ночь признания, ночь, когда Уильям нашел в себе силы начать новую попытку своей истории. -Я люблю тебя, Шерли… Теперь они оба в горячке своей любви и преданности. Уильям прижимался к плечу Шерлока. Оба потные, покрытые укусами, совсем уставшие: Шерлок от двух недель и двух детей, Уильям от ожидания и собственных угрызений «эго». Но теперь, лежа в этой помятой постели, которая пропиталась их ароматами, Становилось легче на душе. Холмс поворачивает голову и приоткрывает глаз медленно и лениво, потому что в их любви не стоит торопиться. Уже Уильям не сбежит. — Признание не нужно, Лиам. Твой глаз, твоя душа и твои мысли, Мне сказали куда больше.- Холмс замолчал, он следил вместе с Лиамом за собственными пальцами, которые заскользили по мягкой, украшенной засосами груди хрупкого тела Мориарти, прямо к левой груди, где пряталось сердце. — Твое сердце вообще молчать не умеет. Уильям удивленно распахнул глаза, будто понял какую ошибку совершил, но после улыбнулся и опустил глаза в признании. Шерлок широко улыбнулся и одним движением руки прижал к себе Лорда Преступности, лбом прижавшись ко лбу возлюбленного, так что их носы соприкасались.

***

— Что будем делать с детьми? — Уильям встречает Шерлока взглядом своего рубина, наполненного интересом. Холмс под этим взглядом замирает прямо в проеме. Черт, а ведь просто хотел попить крепкого чаю без лишних вопросов и насладиться видом из окна, ну или на крайний случай срезать пару листиков с их кактуса и поджечь, а то сигареты с опиумом черт знает куда делись. Уильям смотрит со своей улыбкой. Как же по-домашнему он сейчас выглядел: грудь, покрытая красными метками едва скрываемая за теплым пледом и светлые пряди челки, скрывающие его левый глаз. Но не нужно ему было иметь оба, чтобы показать всю заботу и надежду на правильность этого мира. Но какая правильность, Уильям, ты забыл, что рядом с тобой человек, который курит травку и без всяких сомнений способен убить человека? А Мориарти Средний склоняет голову, будто прекрасно знает всю абсурдность этой ситуации. Но что Шерлок понял еще, детей они оставят, и так решил Уильям. Об этом поведала его уверенная улыбка с толикой наигранной нежности. — Оставим, ты ведь этого хочешь, я прав? встречно спрашивает младший Холмс, прошагав к кровати и устроившись на краю, подав вторую кружку Лиаму, что принял ее с благодарным кивком. — Верно подметил, мистер детектив. Холмс усмехнулся, иначе быть и не могло, ведь это чертов Лиам. Попробуй только сделать что-то не по его плану, он сразу же заставит тебя пожалеть об этом. Однако у Шерлока тоже есть победа. Детектив чуть оборачивает голову и хитрым прищуром следит за умиротворенным выражением лица Лиама, улыбается и наконец-таки лорд замечает, как доволен Шерлок от одного лишь созерцания Мориарти, или быть может своей ночной победы. Уголки губ растянуты, легкий румянец и уж больно уверенный взгляд победителя. Уильям усмехнулся. — Если ты правишь мною днем, то я ночью. — Смиритесь, Мистер Холмс, я просто вам поддался. — Мы еще это проверим, Лиам. И к чему такие формальности?!