Леона Холмс в Лондоне: Рождение Патриота

— И почему в мире всегда есть что-то настолько глупое и несовершенное?

— Не преувеличивай, Лиам!

— Это не ты сейчас надеваешь платье, Шерлок. Так что будь добр, замолчи и выйди!

***

Придирчивым взглядом алых глаз он бегал по строчкам полученного удостоверения личности, и он несколько сотен раз пожалел о том, что потерял свою трость. Иначе даже самому живучему Холмсу не светила сладкая жизнь. Уильям даже задумываться не хотел о столь порочной и абсурдной вещи, как смене пола, пускай лишь на бумагах. Но все же! Это дурость, игра одного актера на сцене липового театра. Даже если математик напряжет все свои извилины, он не сможет найти плюсы во всей этой ситуации, разве что уютный домик на холмике Интерлакена с видом на реку. И не курящего Шерли. «Слишком много и слишком мало за эту нелепость, о которой никто не должен узнать,» — сэр Джеймс Мориарти кладет документ на туалетный столик, почти бросает с пренебрежительностью и, чуть подумав, убирает в шкафчик столика. Обычная плотная бумажка, почти что свидетельство о рождении, о фальшивом рождении. Когда все это закончится, Уильям сожжет эту бумагу в алом пламени и будет наблюдать за этим с улыбкой. — Па-пааа! Чуть было с рук Уильяма не слетел флакончик с маслом, который предназначался для увлажнения детской кожи на основе ромашки и хлопка. В последнее время Леона, а Уильям уверен, что Леона, была слишком криклива, стоило лишь Лиаму совсем ненадолго отвлечься по своим делам. — Иду-иду… Почему Николь спокойно сидит и не мешает Лиаму или Шерлоку, в конце то концов старшая должна иметь хоть капельку благоразумия! Да вот только о каком благоразумии идет речь, им всего два года, и о благоразумии Лиам может попросить разве что дворовую собаку, больше некого, ведь под одной крышей целых три ребенка. Один из которых взрослеть не планирует… Сощурившись, Уильям согнулся, подхватывая из кроватки разбушевавшуюся девочку. Только-только он поудобнее ее усадил, как она затихла и пальчиками ухватилась за его подбородок, отдав часть своего тепла его холодной коже. Это приятное чувство отдалось мурашками и чем-то неведомо удивительным, словно бабочка присела ему на лицо. Вместе с тем они установили зрительный контакт, один с целью предугадать последующие действия второго, а последний просто рассматривал и запоминал очертания первого. Девочка улыбнулась, заставив и мистера Мориарти растянуть уголки своих губ в доброй беззаботной улыбке. Даже Николь заметила их, оторвавшись от игры по собиранию различных фигур из домиков, окинув взрослого своим слегка прищуренно-ревностным взором светло-синих глаз в которых за короткий миг скопилась влага, скатывающаяся капельками слез по щекам. — Ох, неужели Николь тоже хочет ко мне на руки? Он улыбается своей маленькой миледи и тянет к ней свою руку, чтобы взять ту на руки. Слишком сильно Мориарти возвысил свои силы, уже удерживая двух сестер он ощутил скользящую дрожь, уходящую по шейным позвонкам к копчику, но чья-та рука змеей подхватывает его со спины сдавливая пальцы на боку. Уильям расплывается в улыбке, когда ощущает прилив тепла сзади и родной запах сигарет, осевший на шее Мистера Холмса. Уложив свою голову на крепкое плечо, Уильям поворачивает ее в сторону чуть склоненного лица и касается едва ощутимо сухими губами острого подбородка, вызвав восторженный вздох. Красный глаз столкнулся с синими, наполненными живым интересом и пламенной страстной любовью к птице в его руках. Светлые локоны щекотали его нос, но это не мешало Шерлоку вдыхать аромат чая, такой родной. — Шерли… Уильям шевелит губами, хочет что-то сказать, но нетерпеливый мистер Холмс прерывает его своим поцелуем. Сквозь это касание математик ощущает и привкус давно знакомого никотина и опиума. Долго поцелуй не держится, их губы размыкаются но вновь с трепетом они прикасаются друг к другу, к уголку, к щеке и подбородку, да вот только присутствие детей останавливает их от сладострастия. Холмс морщится, когда на него смотрят по-смешному нахмуренным взглядом, таким вызывающим и испытывающим что Уильям невольно улыбается. Как же Николь похожа на Льюиса! — Лиам, кажется вместо Льюиса тебя теперь будут охранять эти двое! Чуть смеясь Холмс склонился над детьми, пальцем своим тыкая им в носики, на что младшие сестры в унисон заверещали, не желая чтобы их вот так вот трогали своими грязными и вонючими пальцами! Да что уж там, даже Джеймс Мориарти сдвинулся, повернувшись спиной к удивленному Шерлоку Холмсу. — Помой руки теплой водой и помоги мне в приготовлении ужина, если хочешь прикоснуться к ним. Достаточно одного взгляда, чтобы убить человека? Это про Уильяма Джеймса Мориарти. Красный глаз необычайно яркий в свете дневных лучей, чуть прищуренный под золотыми ресницами и узкий зрачок, как у хищника. Пожалуй, Шерлок даже не хотел бы оспаривать то, что весь род Мориарти относится к хищникам, скорее всего к пантерам или же лисам. Последнее уж более вероятно, Уильям был необычайно красив, как демоны кицунэ из мифов Японии, о которых Шерлок узнал от своего старшего брата. Холмс поднял руки на уровне головы и заворковал веселым голосом: — Ох-хо, Лиам, не смотри на меня таким взглядом, я и сгореть могу. Лишь жаль, что Уильям не из тех людей, которых смущают подобные слова. Он хмыкнул и отвернул голову, качая на своих руках девочек, что так вцепились в его плечи, как вцепляется детеныш коалы в мать. От такого сравнения на лице Шерлока растянулась улыбка, ничем не схожая с теми, что раньше наблюдал Лиам, она была доброй и мягкой, а еще, как бы сказал Лиам — самозабвенной. Словно наш детектив был покрыт с головы до ног своими воспоминаниями, жаль что Лиам даже предположить не мог какой поступок вызвать столь неожиданную реакцию.

***

— Прости, что? Дети уложены в детскую кроватку и видят сон эдак второй, пока из одного лишь кухонного проема разносится аура разгневанного Уильяма Джеймса Мориарти, или же по новым документам — Лилит Макгербал, на подобное имя Мориарти готов был поставить что придумал его мистер детектив, но говорить ничего не стал, лишь гневно озирнулся на Шерлока, который в свою очередь развел руками и улыбнулся, как улыбается глупый ребенок, совершивший ошибку. А вот у младшего Холмса имя поприятнее. Дарен Маквил. «Я сожгу эти документы. Сожгу,» — усиленно твердил в своих мыслях преступный консультант, сдавливая пальцами несчастную ручку чашки, чай в которой уже успел подостыть. — Лиам, ну прости, я так был счастлив, что нам разрешили узаконить наш брак, что невольно распустил язык… — Мистер Холмс, у вас не язык, а целая английская артиллерия Ее Величества Виктории! Мориарти едва ли не готов рвать и метать, но он сдержанно и слишком тяжело вздыхает. От его вздоха у Шерлока даже мурашки пробежали табуном, заставив слегка зажмуриться. Невольно он вспомнил взор своей матери: такой же недовольный и озлобленный. Пускай на идеальном бледном лице Уильяма не появилось морщинок или же брови не были сведены, достаточно было лишь презрительного взгляда, который как змея выплевывал весь свой яд в глаза Холмса. — Поверить не могу, мистер Холмс. — И когда мы перешли на такие формальности? Уильям бродил от одного угла кухни до другого, но остановился у проема, чуть выглянув, с предосторожностью поглядывая на спящих малышек. Комната с детьми располагалась прямо напротив кухни, так что заглянуть в кроватку — проблем не возникло. Кивнув своим мыслям, Джеймс Мориарти закрыл дверь и развернулся слишком уж резко, у Шерлока аж глаза взметнулись, а дурацкая улыбка поползла по лицу. — Ну, Л-Лиам… Я правда не хотел. Случайно вырвалось про пышную свадьбу. Как представил тебя в платье, так невольно залюбовался своим мыслям… Это даже лучше миражей под дурманом! — Могли бы и в своих мокрых и грязных снах помечтать, Мистер Холмс! — от такого раздраженного голоса Шерлок даже забылся и помотал головой, но после так заулыбался, будто сорвал золотой куш в лотерее. Он совершенно позабыл о всякой логике и наблюдениях, когда ему в церкви предложили устроить свадьбу, конечно не прям пышную, как у королевской крови, но и не простую. Так что платье необычное, а свадебное, Уильяму придется надеть его уже через два дня и на каблуках доковылять до алтаря. Зато сколько приятных и теплых воспоминаний, а главное, если во всех них будет участвовать сам криминальный авторитет. Помолчав несколько минут в тишине полной раздумьев, Холмс осмелился поднять голову и оглядеть стоящего Уильяма, подпирающего своим бедром косяк никак не иначе. Отведенный красный глаз с прищуренным зрачком, как у кошки в момент охоты, светлые пряди обрамляли его острое лицо, и чуть больше прядок опадали именно на черную кожаную повязку, которую подарил ему Шерлок со словами: "Теперь ты мой самый любимый пират, Лиам». Легче Уильяму от этих слов не стало, но он с грустной усмешкой все же поблагодарил детектива. — Лиам… Шерлок зовет его, но математик не откликается. Оказываясь за спиной мистера математика, подходя тихими шагами, чтобы тот не услышал. Руки детектива скользят по напряженным плечам математика, пытаясь разгладить его усталость и придать хоть чуточку расслабления его и без того напряженному телу. От этих прикосновений тело Уильяма сжимается, но он почти сразу же расслабляется, поворачивая свою голову налево, где его губы приветственно накрывают поцелуем обветренных губ. Сначала Шерлок целует осторожно, но он позволяет себе мять чужие губы, чуть кусать их ради того, чтобы насладиться едва ощутимым привкусом терпкого чая и бальзама для губ. Еще чуть-чуть и он углубляет поцелуй, своим языком он скользит между его верхней и нижней губой, но его почти сразу же кусают. Холмс выпрямился и схватился рукой за свой рот, смотря с возмущением на хитро улыбающегося Лиама. — Вы еще наказаны, Мистер Холмс. Тяжелым голосом сказал Уильям, выходя из помещения и оставляя детектива одного наедине со своими мыслями и тяжестью в штанах.

***

У подобранных платьев горловина была кружевная, от того в голову Уильяма тараканами ползли правильные мысли о том, что его адамово яблоко будет видно. Хорошо, Билл принес еще одно платье, нет, это плохо. Уильяма уже тошнит от духоты и отсутствия воздуха, стоило лишь Киду затянуть корсет поуже, как непроизвольно с губ профессора сошел сдавленный стон. Малышки зааплодировали и Уильям бегло озирнулся, девочки во всю с интересом наблюдали за «невестой», при этом заплетая из лент один большой ком, который потом даже молитвами не распутать. — Ох, думаю это… - Билл подозрительно затихает, и Уильям всем своим телом напрягается, но в этот же момент на него набрасывают платье. У Мориарти конечно не такое тело как у Шерлока, с ярко выраженным рельефом мышц, чуть тоньше и лишь благодаря этому платье в рукавах не рвется. Но этот корсет! " Поражаюсь тому, как женщины не подняли бунт против корсетов…» — Уильям самозабвенно качает головой, бросая на свое отражение взгляд единственного глаза: сейчас на него из зеркала смотрело подобие женщины, губы подчеркнуты алой помадой, а отсутствующий глаз скрывала челка, слегка неровная. Один глаз смотрел лихорадочно, бегал от одной детали к другой, от горловины которая плотно закрыла его шею, по отсутствующей груди с подкладками, чтобы было ее «наличие» и…еще босые ноги. Сапожки на невысоком каблуке казались слишком узкими, из-за чего складывалось впечатление что сунув туда ногу он больше не достанет ее и умрет в страшных муках. Попробовать стоит, как то же Фред смог, да и разве Уильям не выполнял куда более опасные миссии чем эта? Самому себе кивает для храбрости, прежде чем скользнуть ногой в сапог и застыть. «узко!» — Уильям едва слышно всхлипнул и попробовал протолкнуть ногу. Женщин с большими ногами не так уж и много, что уж о Уильяме говорить. — Мне даже жаль вас, математик… хмыкнул Билли, бросив короткий взгляд на обувь. Однако Уильяму это не помогло, он сразу же достал ногу и дернул край юбки, уходя к креслу на котором сейчас сидели, пожалуй, самые приятные лица из всех. Леона оглядела мужчину и вздернула руки к его лицу, но Уильям неторопливо взял и ее и младшую, чтобы последняя не ревновала. Даже тихо. Девочки прикладывают свои ладошки к его щекам, и Уильям ощущает волну тепла, разливающуюся от самого горла вниз, к груди, где сердце щебечет неумолимо. — Па-па! Уильям глухо смеется, эти малышки совершенно странные. Зовут его папой, но догадка остается догадкой. — Ли~ам! Вот кого бы сейчас Уильям видеть бы не хотел, так это мистера Холмса, из-за которого он стоит в столь неприятном для себя виде. Однако Шерлока не остановит запертая дверь, которая легко и просто поддается его запасному ключу. Вот он уже отмеряет своими широкими шагами комнатушку и уверенно идет к Уильяму, который в свою очередь от чего-то недовольно вздохнул и самовольно вывел Шерлока из комнаты. Всего-то после той «незначительной», как казалось Шерлоку, ссоры, Уильям совершенно потерял к детективу какой-то интерес и при удобном случае выводил его прочь из комнаты. Так они теперь спят в отдельных комнатах, Лиам на полу в обнимку рядом с детьми, а Шерлок на кухне с бесструнной скрипкой. струны Уильям снял, чтоб в маломальской тишине посидеть. Еще и сигареты оставшиеся выкинул, даже запасные каким-то чудом нашел! Долго горевал Шерлок над утратой своей, но ночь не спал, глядел все в окна в доме напротив в надежде увидеть убийство лихое. Но Нью-Йорк, будто затих вместе с его скрипкой.

***

Начинается новый день, а вместе с ним Уильям ощущает впервые это человеческое чувство, когда не хочешь вставать и ловишь сны с полуоткрытыми глазами. Но уже с порога Билл заверил его, уснуть Лиаму он не даст. Да и как уснуть тут, когда либо корсет затягивают, либо дети плакать начинают, либо сапоги те злосчастные приносят… А еще Шерлока с утра не было, даже записки не оставил. Мориарти все же верил в остатки совести своего избранника, поэтому отдался сборам со всей душой, которая осталась после затянутого корсета. Три часа с лишними минутами на приготовление, прежде чем улицы Нью-Йорка заполнились восхищенными вздохами и короткими, но похотливыми взглядами мужчин, обращенными в сторону красоты самого суккуба. Волосы светлые, пусть и короткие сейчас были скрыты фатой, но даже из-под белой ткани едва увидеть можно было тонкие очертания нежного лица. Сама Лилит поднялась из Ада к своему Люциферу и сейчас она перешагивала ступени собора святого Николая, под игру на... скрипке? Девушка остановилась, чтобы глянуть в сторону оркестра, где играл лишь один мальчик и вполне умело. Кашель издали привлек ее внимание, и Лилит чуть свой язык не заглотила, уж как прекрасен был ее жених, прекрасен своей оригинальностью. Один его глаз был скрыт повязкой, дабы невеста его не смущалась своего недостатка. «Шерли…» — Уильям едва сдерживает едкую улыбку и шагает вперед, под руку с отпустившим его Биллом Кидом. — Надевая это кольцо, беру тебя в жены и торжественно клянусь быть верным и любящим, делить с тобой горе и радости, победы и неудачи. Клянусь любить и оберегать тебя, пока смерть нас не разлучит. Шерлок рассматривает лицо Уильяма, заранее откинув ткань. Красный глаз блестит в свете свечей, в нем детектив видит нотки радости и нежности, от которой нутро у Шерлока сворачивается в сладкий клубок. Уильям ждет его. — Беру тебя в законные мужья и перед свидетелями клянусь быть с тобой и в горе и в радости, в бедности и в богатстве, в летний зной и зимнюю стужу. Клянусь поддерживать и вдохновлять тебя, беречь нашу любовь до последнего вздоха. Какая же аморальная ситуация, двое мужчин под куполом зачитывают клятвы, и спасибо что священник не молодой, не слышит мужских ноток в тихом голосе Уильяма. Еще они сходятся в крепком поцелуе, настолько крепком, что у Мориарти ноги подкашиваются от стресса и радости. — И в горе и в радости… - шепчет на самое ухо Шерлок и хватает Уильяма под коленки на руки, прежде чем столкнуться взглядами. — С этого дня, наши души соединены. Шерлок твердо и с уверенной улыбкой смотрит в глаза Джеймса Мориарти, последний улыбается своей обворожительной улыбкой и сияет одним глазом. Он водит своей рукой, обтянутой тканью перчатки, оглаживает его щеку и отодвигает свисающую волнистую прядь за ухо мужчины. — Какой же ты наглый и… ненасытный, Шерли.