Леона Холмс в Лондоне: Рождение Патриота

***

— Ты жесток, Лиам! Воскликнул Шерлок, оставляя тяжелый чемодан на земле ради того, чтобы потянуться за спасительными сигаретами, лишь бы хоть как-то выпустить пар. Ни сыграть на своей скрипке, ведь она в футляре за спиной Уильяма. Ни покурить, потому что профессор настолько ужасен, что выкинул их на глазах Холмса, и вовремя Шерлок об этом вспомнил. Тут же поник и неохотно взялся за чемоданы, глядя на идущего впереди Мориарти исподлобья. А последний продолжал идти своей идеальной осанкой несмотря на тяжесть корзинки с двумя выглядывающими детьми и чемоданом в другой руке, еще и не забывал улыбаться из-под тени цилиндра. «Поди радуется, что я никак отказать ему не могу после нашей свадьбы…» — Холмс и не заметил, как погрузился в собственные размышления, но даже в разговорах со своими мыслями он продолжал смотреть в спину профессора, который в свою очередь остановился, чтобы поправить капюшончик, сползший на лобик Николь. Тут-то началась бойня между Леоной и Лиамом, за которой Шерлоку наблюдать в одно удовольствие было. Девочка видимо считала, что ее сестре слишком жарко, но та стесняется подать зов и самостоятельно стянуть убор, а вот профессор, как курица-наседка, настойчиво поправляет, будто и не замечая капелек пота на лице девочки. «На улице жара стоит, а ты поправляешь ей эту шапочку… Лиам, совесть поимей!» Шерлок поставил, почти швырнул тяжелые чемоданы, и одной рукой схватил тонкое запястье Уильяма. Профессор застыл, чем воспользовался детектив и тут же стянул эту злосчастную шапочку, кинув ее себе за спину, как самую ненужную вещь, за что получил возмущенный взгляд алого глаза, потемневшего от злости. Уильям всегда злился как-то неправильно, но в это же время куда действеннее, чем простофиля или же сам Шерлок Холмс. От него исходила та самая удушающая аура, а вместе с ней его улыбка казалась настолько широкой, что невольно хотелось поверить в легенду о Кровавой Мери. Тем не менее, чтобы человек понял насколько Уильям зол, Мориарти приходилось пояснять столь ясный факт. Губы Шерлока дрогнули в улыбке и он уж хотел сказать в оправдание своему поступку столь ясный факт, как заметное состояние Николь. Но… — Па-па не зли-ись! Только подумайте. Гнев человека может усмирить писклявый голосок, какое же тут действо происходит, Как от редкого и волшебного эликсира. Впрочем, Уильям тут же расслабился, и угнетающая атмосфера как вмиг полегчала. Хотел бы и Шерлок также, сказал «Лиам» и он как по волшебству вмиг задобрел. Вмиг бровь поползла, взгляд смягчился а улыбка кротче стала с долей нежности, которая отразилась и в его глазу. — Конечно, Леона.

***

Переезд в течение восьми дней, они успели повидать Атлантический океан, Париж и наконец приехали в Швейцарию. Домик, который они смогли приобрести под свое крыло на самом холму Интерлакена, был заброшен еще год назад. Местные отводили взгляд и лишь уведомили о плате за землю местному управлению городка, что ж, по крайней мере не алчным дворянам. Земли вокруг дома были хорошими, однако в первую очередь стоял дом. Стоило лишь перейти порог, как Холмс смачно чихнул, зажав ладонью рот и зажмурившись. Пыль поднялась от самого пола и стен из-за чего пришлось в мгновение ока отмахиваться от нее, как от назойливой мухи, правда эта куда умелее проникала в легкие, так что избежать кашля было невозможно. Следом зашел Уильям, он заранее приложил ко рту и носу руку, осматриваясь по сторонам. Мебель в доме сохранилась на ура, даже часы продолжали ходить по точному времени Швейцарии. Пару раз надавив носком обуви на пару досок и пройдясь по ступеням лестницы, Джеймс кивнул самому себе и обернулся, махнув рукой супругу. — Ходить можно. Однако, будет лучше если мы приберемся… Но тут же профессор спохватился, шлепнув себя по лбу. Шерлок от слова совсем не умел убираться, мог, но лишь по чьей-то указке и то в конце выяснялось, что он ни черта и не сделал. — Хотя лучше останься с детьми и пригляди за ними, пока я навожу чистоту. Все же это решение было верным. Мориарти куда было спокойнее заняться всем самому в полном одиночестве несмотря на то, что поместье было большим, и в одиночку убираться здесь — дело дряхлое. Как бы Шерлок не предлагал свою помощь, Уильям справился к глубокой ночи пока дети, прижавшись к горячей груди младшего Холмса, спали, чуть посапывая. Профессор и сам бы с радостью сейчас лег бы на возлюбленного, не зря же он кровать встряхнул с теплым одеялом. Теперь-то они смогут поспать нормально и все вместе в чистоте и уюте. На утро же Уильям проснулся еще с первыми лучами солнца, пока его возлюбленный во всю сны свои считал в объятиях девочек. Эта картина даже умилила Лорда Преступности и он позволил себе коротко улыбнуться и поцеловать в висок детектива, прежде чем уйти из дому по тропе вниз за овощами с фруктами. Стоит ли говорить, что они зажили прекрасно в этом особняке вчетвером? Нечего говорить, но, нет идеала в жизни человека и нет идеальной жизни. Подступила осень, листья пожелтели и кружились во всю в вальсе с ветром. Солнце благополучно скрывалось за горизонтом. Розоватое небо с отголосками оранжевых оттенков, будто умелый художник мазнул кистью маслом по холсту. Такая живописная природа, но как же она вычурна для Холмса. Кустарник с мелкими желтыми листиками сбрасывал свою одежку, грибы выглядывали из-под крупных листов. Помимо едкого дыма, исходящего от его сигарет, вокруг витал аромат тушенных овощей. Отвернув голову набок, мужчина начал рассматривать скользящую фигуру Уильяма в белом переднике, его улыбка от столь простых действий вызывала в младшем Холмсе легкое недоумение. Шерлок просто не мог понять, как человек может любить такую сухую обыденность? Сколько себя помнил Шерлок, после смерти их матери верных слуг Лето и Латону как ветром сдуло. Они привели их с Майкрофтом в еще один особняк на окраине Лондона, денег особо не было, палата Лордов не знала, что им делать после смерти Леди Холмс. Все пребывало в хаосе из которого выбраться невозможно, остается лишь выживать. Шерлок и вспомнить уже не может, в какой момент его старший брат стал таким взрослым. Каждый день Майкрофт будто уходил все дальше и дальше, маленький Шерлок даже и не знал, что его старший брат старается стать достойным этого слащавого титула, чтобы у них все было. От денег до тихой и мирной жизни. Шерлок тоже взрослел, и Майкрофт даже не успел поймать тот самый момент…

когда их пути разошлись

Шерлок еще в возрасте лет эдак семнадцати начал пробовать наркотические вещества, дымил почти как паровоз и ничего не изменилось с нынешними временами. Постепенно оба перестали ночевать в доме, и их комната опустела, вея тоской. Майкрофт жил мечтой о теплом и уютном доме, где его ждала бы мама и младший братец. Шерлок мечтал о хаосе, который разогрел бы его душу в особом мотиве. Майкрофт добивается мира и спокойствия в Великобритании любым способом, а Шерлок ищет лишь дела, погрязшие в хаосе, интересные своей запутанностью. Простые — работа Майкрофта. Именно в Интерлакене был весь этот мир, отвратный Шерлоку с самой юности. Каждый день здесь для него был пыткой, он готов был уже самостоятельно совершить убийство, а потом распутать его, но нельзя так, он не озабоченный злодей. Хотя нет, озабоченный детектив. Единственное что было интересным за эти несколько месяцев, пожалуй, кража дорогой вазы какой-то старушки и то, Шерлоку было достаточно взглянуть на обувь всех и на подушечки пальцев рук, чтобы с точностью определить личность вора. Все загадки, которые давал Уильям, он решал, пусть и с определенным временем… Единственная ноша, которая оказалась непосильной Шерлоку — математика. Там-то детектив голову надломил. Всего вышесказанного достаточно, чтобы понять, насколько Шерлоку было скучно находиться здесь. — Шерлок, ужин готов! Уильям говорит спокойно, и только до Холмса доходит, что его сигарета догорела у самых губ. Он настолько погрузился в свои размышления, что даже не обратил внимания на сидящего рядом Уильяма, который глядел куда-то перед собой своим рубиновым глазом. К сожалению, рассмотреть лицо в профиль Холмс не смог из-за светлой пряди, упавшей на лицо математика из причудливого короткого хвостика на самом боку головы. Очередной раз постаралась старшая из близнецов. — О чем думаешь? Уильям повернул таки свою голову в сторону Холмса, и детектив несколько лениво и неохотно поставил руку рядом с собой, второй уперевшись локтем в коленный сустав, чтобы подставить себе под щеку. Он будто раздумывал над тем, стоит ли Уильяма посвящать в свои мировоззренческие тайны, но было бы глупо думать, что Уильям не знает чего-то о Холмсе. Он растирал землю носком, пока между ними по прежнему царило молчание, которое оба боялись прервать по своим причинам. Уильям просто хотел услышать причину, давно известную математику. Знаете, не нужно быть профессором, чтобы понять причину вечной усталости и невнимательности со стороны человека, достаточно чуточку понаблюдать за ним. Не обязательно оказывать ему поддержку, нужно дать верное направление и лучше обернуть все так, будто это он сам свершил. С Шерлоком так тоже работает, особенно когда он в столь «скучающем» состоянии, только вот запас загадок и дел у Уильяма не резиновое и все уже закончилось. Холмс поднял голову неторопливо, чуть пальцем постучал по ноге. Посмотрел на Уильяма, что-то пробормотал невнятное себе под нос и отвернулся. Снова повернулся и улыбнулся слишком слащаво, как будто он стал тем самым нашкодившим ребенком, который решил спрятать украденную безделушку, да вот только этот ребенок не глупый и прекрасно уже понял, что родитель раскусил его ложь. — Уильям, тебе ли не знать, что люди не меняются после «второго взросления». Я уже не изменюсь. Находясь здесь я чувствую себя как в пороховой бочке без доли воздуха. Вся эта мирская жизнь не для меня… Я никогда не старался защищать людей, это было для меня вторым планом после разрешения интересной загадки. Мориарти слушал его не перебивая, пока он вслух рассказывал о том, как ему тягостно жить в этом прелестном городке. Делал он это заходя издалека, боялся обидеть Уильяма своими словами, но это было ни к чему. Джеймс Мориарти был и остается выдающимся психологом, ему подвластно заглянуть в чужой разум и сердце, для того чтобы вычерпать необходимое. Шерлок не был для него какой-то нерешаемой загадкой. Между ними повисло молчание, в котором можно было услышать стрекот сверчков. Где-то из глубинок леса разнесся вой волка, дольше на улице находиться сразу же желание пропало. Но им следовало закончить эту тему раз и навсегда. — Тебе нужно время, чтобы принять это… Шерли, ты такой человек, который не смог принять некоторых вещей и по сей день. Старательно убегаешь от них, и это мешает тебе остановиться и начать жить иначе. Голос Уильяма стал похож на обволакивающий дурман, под действием которого мысли Холмса начали складываться по полочкам. Сначала детектив даже завис, но после он поглядел на профессора ни то с удивлением, ни то с испугом. Он так и хотел попросить Джеймса Мориарти перейти к той важной мысли, но наступил себе на горло, потому что каждое слово Лиама важное и упустить хоть единственное слово — смертный приговор. Не думайте, что Шерлок преувеличивает, докапываясь таким образом до каждого словечка, просто он прекрасно знает, что Уильям не просто так сотрясает воздух. Очередное молчание между ними, но Лиам чем-то шуршит, как выяснилось, коробком. Спичка проносится легким и быстрым движением по бочку коробка, после огонек опаляет сигару, предложенную для Холмса. Синие глаза бегают удивленно от коробка по сигарете к лицу профессора: умиротворенному с самой прекрасной улыбкой. Уильям всегда умел все принимать без лишних нагрузок, как казалось Холмсу, и сейчас Шерлок даже завидовал выдержке Лиама. Он бы тоже так хотел. Оба делают поочередную затяжку, используя одну сигарету на двоих и выдыхая струйку дыма. — Я буду приезжать каждую последнюю пятницу месяца, - шепчет Холмс, боясь разорвать столь тихую и интимную атмосферу между ними, в которой оба жадно, как в последний раз вдыхают ароматы друг друга, находясь в теплых объятиях друг друга и сливаясь в поцелуе, как в первом, как в последнем.