Русальи недели

— Марина, — лукаво улыбнулась невысокая девушка, подавая руку для приветствия. Олег недоверчиво вскинул брови, но послушно обхватил узкую ледяную ладонь, невольно отмечая, что у Разумовского пальцы были куда теплее и определенно интуитивно приятнее. Брюнетка прищурилась, пристально разглядывая гостя и не торопясь пускать его за порог, как будто прикидывала в уме, чего ей это будет стоить. Живо блестящие глаза выдавали какое-то странное внутреннее веселье, отчего Волков чувствовал себя еще неуютнее, не понимая причину такого настроения. Сбоку скучающе притопывала каблуком босоножек о мокрую ступеньку Ира. Всю дорогу она молчала, только изредка бросая хитрые взгляды на Олега, не знавшего, как их трактовать, и вскоре оставившего эту затею. То и дело девочка принималась теребить и без того изрядно потрепанные концы красной ленточки, пуша ее еще сильнее. Тропинка под ногами уводила их все дальше за озеро и мимо наезженной дороги в лес, по которой обычно ходили деревенские. Пришлось огибать заросли какого-то непонятного кустарника почти в темноте. Сама Ира шла, как будто даже замечтавшись о чем-то, и только изредка бросала взгляд себе через плечо, присматривая за Олегом. И с каждым разом болотные огоньки на дне ее зрачка казались ему все ярче и ярче. Им пришлось преодолеть достаточно крутой спуск и перейти шаткий, почти сгнивший мостик через бойкий ручей. Волков прикинул, что именно этот ручей, делая крутой изгиб, бежал дальше вокруг деревни, чтобы лечь аккурат в небольшом овражке за домом Разумовского. Когда сумерки сгустились так, что стало казаться: протяни руку и не увидишь даже собственных пальцев, будто из ниоткуда показался небольшой, но хорошо сколоченный дом. Рыжеватый свет в окнах, к удивлению Олега, не внушил чувства безопасности: волк внутри поднял голову, подбирая под себя лапы, и настороженно потянул носом воздух. Защекотало в переносице, и он чихнул, краем уха услышав, как хихикнула идущая впереди девчонка. Запах ила и тины перебивал почти все остальное и неприятно тяжело оседал где-то в глотке. Марина встретила их на крыльце, уперев руки в бока и уже приготовившись отчитывать опустившую голову Ирочку. По правде сказать, Олег представлял ее совсем по-другому. Точнее, вообще никак не представлял, но увидеть изящную невысокую девушку с блестящими черными глазами не ожидал. — Заходите, — она мягко выскользнула ладонью из рукопожатия, кинув недовольный взгляд на защелкнутый Разумовским браслет на запястье Волкова, — Давайте, давайте, а то комары налетят. Они с Ирой как-то уж очень весело переглянулись, очевидно, найдя Маринину фразу забавной. Олег пригнулся, проходя в дом, чтобы не удариться головой о низкую притолоку. Изнутри дом был как будто больше. Широкая лестница с резными перилами уводила на второй этаж, в галерею со стрельчатыми арками, а по периметру центральной комнаты ярко мелькали расписанные странными цветами и жутковатыми фигурами разных существ закрытые двери. Печь тут тоже была — как будто светилась мягким белым светом, разнося тепло по всему дому и почти неслышно потрескивая дровами за закрытой заслонкой. Кажется, до их прихода хозяйка что-то готовила: в воздухе едва уловимо витали запахи свежей петрушки и овощей, топленого масла. — Ну, рассказывай, — игриво дернула за кончик косички Иру девушка, — А ты садись, отдыхай, волк. Она насмешливо глянула на вздрогнувшего Олега, снова отворачиваясь к разложенным на столе приборам. Шикнула на метнувшуюся под ноги лисицу с роскошным хвостом, чуть раздраженно перекинула обе косы за спину, чтобы не мешались под руками. Волков на мгновение застыл, завороженно рассматривая длинные, ниже поясницы, переплетенные тонкими белыми лентами волосы. Иррационально захотелось их потрогать, почему-то сомнений в том, что весит это богатство более чем прилично, не возникало. — Тебе ведьмак передал, — Ира протянула уже знакомый Олегу платок, с каким-то почти плотоядным интересом следя за реакцией, — Просил приютить волка, сказал, что сам с тобой рассчитается. Марина хмыкнула, пропуская сквозь пальцы тихо шуршащую ткань, невесело усмехнулась, разом став похожей на иллюстрацию старой детской сказки про какую-нибудь царевну-несмеяну. — А он забавный, — она хмыкнула, аккуратно сворачивая подарок и откладывая его в сторону. Тряхнула головой и обернулась, складывая руки на груди. Ударились друг о друга бусины на ее шее. — Расскажи хоть, что на этот раз, — почти устало попросила она. Сейчас, в неровном свете одной-единственной лампы, тепло горящей под потолком, она выглядела почти обычной. Ладная фигура, широкие рукава плотной рубашки и длинная юбка в пол. Гипнотически позвякивали браслеты на ее запястьях, покачивались в такт движениям головы поблескивающие серьги в ушах, и красиво переливался разноцветными узорами цветастый платок на шее. Был бы Олег обывателем, решил бы, что ей не больше двадцати, такой легкой и подвижной она казалась. С широкими свободными жестами рук, аккуратным наклоном головы, она могла не говорить ни слова, просто смотреть вот так вот, и Олегу уже хотелось совершать подвиги, побеждать страшных чудовищ и никогда не давать в обиду обладательницу такого мягкого, глубокого голоса. Левое запястье обожгло, как будто руку поднесли к открытой жаровне. Волков дернулся, ударяясь локтем о стол и зашипев сквозь зубы. Металлическая пластинка браслета предупреждающе наливалась чем-то алым и разве что не потрескивала. Олег поднес руку поближе, пытаясь рассмотреть оберег лучше, но все еще опасаясь трогать его голыми руками. Где-то сбоку расхохоталась Марина. Волк внутри оскалился, прижав уши к голове и потряхивая головой. — Ведьма, — буркнул Волков, потирая пострадавшую руку. К его удивлению, на коже не осталось и следа, хотя запястье все еще неприятно покалывало. — Умный какой, ты смотри, — она весело блеснула глазами, будто становясь еще моложе, но разом теряя все былое очарование. Олег потерянно замотал головой, встряхиваясь и оглядываясь совсем по-новому. — Сережа разозлится, — укорила ее сидящая на столе Ира, — И он гребешок не отдаст. Девушка у печи фыркнула, деловито подхватывая прихватку и быстро доставая горячий горшок с чем-то ароматным. Олег различил какие-то овощи и хорошо пропаренную говядину, с любопытством попробовал воздух кончиком языка, пытаясь понять, что за травы использовала хозяйка. — А так отдаст, конечно, — фыркнула Марина, круто разворачиваясь на каблуках и что-то ища взглядом, — Наивная ты, Ир, еще. Русалка оторвалась от ковыряния запекшейся на коленке ссадины и раздраженно взмахнула рукой, не зная, как еще донести до Марины. — Он хороший, а ты… — она задумчиво закусила губу, подбирая верное слово, — Не знаю я! Скривилась, передергивая плечами и явно досадуя на недостаток словарного запаса. Олег почувствовал, как по телу разливается спокойствие и тепло чужого дома. Теперь, когда, очевидно, Марина наигралась и проверять границы дозволенного больше не планировала, можно было хоть немного расслабиться. Сбоку на лавку вспрыгнула, мягко стукнув когтями по лакированному дереву, лисица, с любопытством уставившись на странного гостя. Олег не торопился протягивать ей руку, наблюдая, как дергается влажный нос и настороженно бегают глаза зверька. Он знал, что пахнет лесом, мокрой шерстью и травами. Может быть, еще не стерся внезапными приключениями и запах металла, хлорки от постиранной жесткой формы, кожи берцев. Но помимо всего этого он догадывался, что не дает рыжей красотке подойти еще ближе: волк внутри вздыбил шерсть, с предвкушением наблюдая. — Кыш отсюда! — согнала питомицу Марина, подходя к столу. Та как-то уж очень недовольно глянула на хозяйку, но послушно зацокала когтями в сторону лестницы, напоследок обернувшись, перед тем как исчезнуть за неплотно прикрытой дверью, — Давайте ужинать, что ли. А то будете потом жаловаться, что я вас голодом морила. Она хмыкнула, оглядывая принесенные Ирой тарелки, бойко принялась раздавать команды. Блюдо с яблоками отставить к мойке, принести соль с перцем, деревянную подставку под горячее в центр стола, чайник нагреть нужно. За пару минут справились с сервировкой, и в воздухе еще отчетливей запахло печеной картошкой. Олега все подмывало спросить про специи. — Да нет там ничего особенного, — махнула на него рукой Марина, присаживаясь на лавку и приглашающим жестом указывая на выставленные на стол тарелки, — Тимьян, паприка, куркума. Ну укропа много еще. Не отравлю, ешь. Она дернула уголками губ и потянулась в сторону, двигая Ире тарелку с овощами. — Я на розмарин сначала подумал, — хмыкнул Олег, игнорируя последний комментарий и слегка сбитый с толку взгляд обернувшейся на него девушки. Готовила она, нужно сказать, хорошо. Впрочем, почему-то именно в ее кулинарном таланте Волков и не сомневался. Вряд ли, живя в такой глуши, она не развлекала себя разными экспериментами на кухне. Еще и ведьма. Поняв, что начинает мыслить стереотипами и расхожими категориями, Олег остановил стремительно раскучивающуюся цепочку умозаключений. Ведьма и ведьма, у Разумовского, вон, кроме заморозки для быстрого приготовления и подношений деревенских вообще ничего в холодильнике не было, хотя со своими травами тот справлялся практически с закрытыми глазами. Марина тем временем, подперев щеку ладонью, с интересом разглядывала гостя. Странный выбор рыжего почти коллеги не давал ей покоя. Волков в этих местах она не помнила уже лет десять, что привело сюда этого, было тем более не ясно. Правда, теперь это значения уже не имело. Разбуженный нестабильной чужой силой, зверь внутри мужчины был еще слаб и неопытен. Впрочем, она догадывалась, что это ненадолго — уж потенциал в сидящем рядом не заметить было невозможно. Почти тоскливо вздохнула. Ира подлила масла в огонь: ехидно пнула ее под столом, бросая выразительный взгляд на гостя, усиленно делавшего вид, что этих переглядок не замечает. — Так, мне готовиться к вторжению толпы вооруженных до зубов молодчиков? — почти лениво поинтересовалась Марина, складывая руки на стол и позвякивая браслетами. Олег смерил ее настороженным внимательным взглядом, будто решая, что можно сказать, а что нет. Но долго думать ему не дали: Ира, бесцеремонно усевшись на лавку с ногами, выложила все как на духу от пропавшего парня и разбирательств с лешим до симпатичного синеволосого друга волка и нервничающего где-то там Разумовского. Олег почему-то даже почти не удивился. В крайнем любопытстве нечисти он уже убедился и теперь только дожидался вполне закономерных вопросов, которые должна была задать нахмурившаяся ведьма. Задумчиво прикусив губу, Марина помолчала, обдумывая услышанное. Видимо, прикидывала, чем чужие разборки с охотниками могут обернуться для нее лично. Олег ее понимал. Она жила на отшибе, судя по всему, редко выходила к людям и вряд ли горела желанием снова как-то контактировать с деревенскими. Предсказуемо проснулось любопытство. Только задать вопрос он не успел, Марина его опередила, хмуро глянув на промелькнувшую за окном тень. — Ты сам-то понимаешь, во что вляпался, серый? Сейчас она показалась непривычно серьезной. Сидела, задумчиво накручивая темную прядь на палец и поджав губы. Выдохнула, покачала головой. Рядом притихла даже Ира, с интересом переводя взгляд с Олега на Марину и обратно. — Видимо, не до конца, — медленно проговорил он, качая головой. Поговорить с Разумовским они и правда не успели, и теперь смутные Волковские догадки путались между собой и переплетались в совсем уж дикие теории. Единственное, что он осознавал вполне четко: как раньше уже не будет. Впрочем, помимо вполне резонных опасений, это знание рождало еще и странное предвкушение чего-то нового, азарт. Возможность это ощутить привлекала его и в работе. Схожие чувства он испытывал, разглядывая разложенную на грязных, занесенных песком, ящиках карту местности, когда быстро набрасывал план выполнения задания, резко черкая карандашом в блокноте. Тело почти с удовольствием откликалось, становясь податливым и гибким, шаги напружинивались и делались особенно легкими, движения получались тягуче-плавными. И дышалось как будто в полную грудь. Гарью и металлом, пылью и потной духотой, но дышалось. Ну и было все-таки любопытно узнать, что такого ведьма может ему рассказать. Ни одно предыдущее обращение он не помнил. Все сливалось в черно-красное марево с редкими белыми бликами, не больше. Вечно болезненные трансформации, клочья изодранной одежды и бесконечные ссадины в самых неожиданных местах стали почти обыденностью. Но в этот раз пусть и не сразу, но понемногу в памяти начинали всплывать какие-то обрывки. Безопасный подвал, испуганные синие глаза и лязг замка, дом с теплыми рыжими окнами, отдаленный звук шагов Шуры. Остальное пока мешалось в водовороте запахов и выдернутых из контекста звуков, но Олег был почти на сто процентов уверен, что вспомнит и это. Да и оправился он если не быстрее, то как минимум менее болезненно. Марина выпрямилась, внимательно разглядывая Олега, нахмурилась. — Ты прирожденный, верно? — она дождалась неуверенного кивка и вздохнула, — Тогда еще интереснее. Иришк, сделай чай, пожалуйста. Девочка фыркнула, но из-за стола поднялась. Проходя мимо, попыталась недовольно дернуть конец белой ленты в чужой длинной косе, но чуть не получила по рукам, со смешком увернувшись. Волков вспомнил, что ей всего семь, и даже, наверное, умилился, если бы не знал, как зубасто это очаровательное создание умеет улыбаться. — Мелочь, — беззлобно проворчала Марина, слабо дернув уголками губ, — Ну так вот. Я попробую объяснить. Все, кто имеет дело с какого-либо рода силой, не важно какого она происхождения, сильно рискуют. Основной постулат любой практики: за все нужно платить. За возможность иметь доступ к, скажем так, более тонким материям, мы вынуждены давать что-то взамен. Чем больше сила, тем опаснее ей пользоваться. Твой Разумовский наследственный ведьмак, но без корней, что делает любое его действие в разы опаснее, потому что он силен, но нестабилен. Как правило, главную опасность для практикующего представляет он сам: постоянное существование среди различных потоков от чьего-то внезапного настроения до вполне конкретно направляемых мысленных посылов, тонкая работа с более глубокими слоями реальности и общение с различной нежитью с одной стороны тренирует силу внутри практика, но с другой — испытывает разум. Мало кто суется в эту науку далеко именно поэтому — это сложно и в большинстве случаев смертельно опасно. Ира звякнула чашками, выставляя на стол тонкие блюдца из сервиза на шесть персон. Изящный фарфор кокетливо блестел поверхностью в свете лампы, подмигивая сидящим. Запахло малиной и мятой, теплым медом. — Короче, — фыркнула девчонка, — Все практики поголовно рискуют сойти с ума, поэтому ищут себе якоря и привязки. Зачем так долго об одном и тоже-то? Она насмешливо и с явным превосходством глянула на выгнувшую бровь Марину. Девушка потянулась к краю стола, придвигая ближе вазочку с вареньем и сахарницу. Олег с любопытством глянул на ведьму, тоже двигая к себе чашку. — Потому что твое «короче» он не поймет, — отозвалась она, размешивая сахар, — Но в целом Ира права. У всех индивидуально. Кому-то при умеренном использовании силы может хватить и привязки к семье, кому-то помогают артефакты. Но Разумовский слишком сильный, все способы, которые он пробовал — временные. Поэтому единственным для него вариантом было найти себе фамильяра, что само по себе звучит как детская сказка, на самом деле. Фамильяры — редкость. Они должны не просто быть рядом с практиком, они буквально в какой-то момент становятся проводниками и резервным запасом сил, защитой от внешнего мира. Это сложно и не до конца изучено, но тем не менее, как я теперь вижу, вполне реально. Она замолчала, делая маленький глоток и давая Волкову время подумать. Тихонько выскользнула из-за приоткрытой двери лисица, процокав когтями до двери и скрывшись в сенях. Марина проводила ее взглядом, чуть прищурившись, глянула в темное окно. Где-то в лесу, за стенами безопасного дома, ухала сова и переругивались деревенские вороны. Наверняка ночные хищники вышли на охоту. Олегу подумалось, что Разумовский тоже. Ну или охота вышла на него. Он глянул на часы и неожиданно сам себя остановил. Слишком уж часто мысли стали возвращаться к рыжему ведьмаку. Сам Волков не смог бы определить, играло ли в нем природное любопытство и желание понять, что же такого необычного в Сергее, или уже начавшая оформляться связь. Об этом, наверное, тоже надо было спросить, но что-то глубоко внутри — куда глубже, чем нервно ходящий из стороны в сторону волк — подсказывало, что это вопрос не для незнакомой лесной ведьмы. — Ну хорошо, — Олег хмыкнул, разглядывая плавающие в чае мелкие листья земляники. Они медленно кружились, гипнотически притягивая взгляд, не давали оторваться, — Получается, что я буду и гарантом его здравомыслия, и защитой, и… — Не совсем, — оборвала его Марина, — Только если дашь согласие. Ты же еще не соглашался? Волков мотнул головой. Звучало до безумия странно, но, в сравнении с привычным ему миром оружия и борьбы стратегий, на удивление логично. Магия, в отличие от людей, была последовательна, закономерна и в большинстве случаев рациональна. Из раза в раз сталкиваясь с проявлениями высших материй, Олег в целом начинал склоняться к мысли о том, что мироздание в целом и магия в частности куда умнее всех людей вместе взятых. — Не я тебе об этом должна рассказывать, но думаю, что Разумовский мне это простит, — она дернула плечом, — Поскольку связь, устанавливаемая между практиком и фамильяром, двусторонняя, вы оба должны осознавать, что делаете. Он провел ритуал поиска, и вы встретились — это его предложение. Теперь выбор за тобой: ты можешь согласиться и дальше вариться в этом сумасшествии или отказаться. — Тебе лучше поговорить об этом с ним самим, — тронула его за рукав Ира, — Такая связь — дело ин-ди-ви-ду-аль-но-е. Она как будто даже чуть разрумянилась, гордясь осиленным сложным словом, кинула довольный взгляд на кивнувшую ей Марину. Информация укладывалась в голове медленно. То ли наконец Олега догнало накопившееся напряжение, то ли дело было в странном, не поддающемся объяснению чувстве, будто что-то не так. Неприятно дергало где-то внутри, настороженно принюхивался волк, беспокойно оглядываясь. Интуитивно, странным внутренним чутьем, которому за много лет Волков привык безоговорочно доверять, Олег ощущал, как понемногу сплетается в ладный узор то, что никак не получалось осознать раньше за неимением фактов. Теперь разобраться в подкинутых жизнью странностях становилось куда легче. Дело оставалось за малым: принять решение. — А тебя что стабилизирует? — Волков мысленно дал себе подзатыльник за не совсем корректно заданный вопрос, который Марина вполне себе могла почитать личным. Мало ли, что у них там. Практики, как он уже понял, в большинстве своем оказывались людьми с весьма тонкой организацией. Понемногу припоминая случаи, когда ему приходилось работать с нечистью или другими практиками, отправляющимися на службу по зову сердца или пустого кошелька, он подмечал все больше сходств. Конечно, различия были, и достаточно существенные, но что-то общее объединяло их всех. Отличались разве что какие-то местные шаманы, обретающиеся в сомнительного вида пещерах в поисках просветления, и колдуны с восточных базаров, насквозь пропахшие благовониями и всегда говорящие на невнятном местном диалекте. К таким Олег относился если не с уважением, то как минимум с опаской. Подвох мог поджидать где угодно, это Волков усвоил прекрасно. Ира помрачнела, быстро ретировавшись с грязными блюдцами к раковине. Застучал фарфор, серебристо зажурчала вода из-под крана, невнятно хлюпнула моющим средством губка. — Ну во-первых, я женщина, — мягко, по-лисьи улыбнулась Марина, — А во-вторых, я сама себя стабилизирую. У меня было время этому научиться. В сенях хлопнула дверь, скрипнули ступени крыльца и затявкала хрипловато лисица. Быстрым слитным движением Марина оказалась на ногах у окна, настороженно вглядываясь в чернильную темноту и синеватые очертания кривоватых еловых лап. Шум на улице затих, и Олег удивленно прислушался, только сейчас заметив, что слышит только два сердца: свое и ведьмы. Русалка сидела рядом, затаив дыхание и с заметным волнением впившись черными глазами в фигуру хозяйки дома. Кто-то чертыхнулся, послышалось недовольное фырканье и хлопок двери машины. Волков тоже медленно поднялся, но застыл под двумя недовольными взглядами. Захрустел под чужими шагами песок, брякнуло задетое неосторожным движением ведро. Марина плотоядно ухмыльнулась, медленно подходя к двери и одним своим видом доказывая Олегу, что незаменимый в хозяйстве предмет оказался забыт посреди двора совсем не случайно. Неожиданно звонко стукнули кулаком по двери, и раздалось приглушенное деревом, но вполне себе бойкое: — Маринка, открывай! — и снова требовательно стукнули. Ира, раздраженно фыркнув, заблестела глазами и плавно перетекла на стоящие в углу кресла, предпочитая наблюдать оттуда. Ведьма тоже выпрямилась, задернув занавеску поплотнее, и неторопливо направилась к двери. Очевидно, узнали гостя по голосу. — Сейчас будут обниматься, язвить и жаловаться, — поделилась младшая ехидна с Олегом, закатывая глаза и провожая взглядом переступившую порог дома высокую блондинку, — Может, пить. — Я сейчас уши пойду откручивать кому-то, — доброжелательно оскалилась на нее ехидна старшая, на мгновение отвлекаясь от гостьи. Та весело помахала русалке рукой, проигнорировав ее явно скептичный настрой. Громко процокав, на скромный взгляд Олега, опасными для жизни каблуками, блондинка остановилась напротив, уверенно протянув узкую ладонь. И с нескрываемым любопытством теперь дожидалась, пока Волков переварит ее образ и соизволит ответить на рукопожатие. — Марго, — представилась она, — Я от Сергея, забрать вас. Она сдула со лба отрастающую челку и снова развернулась к Марине, уже загремевшей многочисленными баночками на полках. — Свет мой, можно кофе? — Марго просительно сложила руки в молитвенном жесте, откровенно переигрывая и забавляясь выражением лица ведьмы, — Ночь в дороге, я умру, а ты себе этого не простишь. И еще, красная гостевая свободна? Пойду переоденусь, а ты, волчонок, собирайся. Она еще раз окинула взглядом застывшего в ступоре Волкова и резво скрылась за дальней расписной дверью, подхватив увесистую на вид спортивную сумку и напоследок вильнув затянутым в черные джинсы бедром. Послышался щелчок закрываемой щеколды и неясный шорох, но Олег дальше предпочел не слушать, отвлекшись на стукнувшую по столешнице турку. — Чего смотришь? — ухмыльнулась ведьма, задумчиво притопывая пяткой, — Все, время на принятие решения истекло. Олег хмуро глянул на веселящуюся чему-то своему Марину, снова занявшуюся кофе. — Не пытайся понять, — она перекинула через плечо мешавшуюся косу, — Дом спрятан в этаком временном кармане, так что сколько сейчас времени, ты можешь поинтересоваться у Марго, когда она соизволит к нам выйти. Тут оно идет чуть медленней. В дальней комнате что-то стукнуло, и блондинка, на ходу собирая волосы в высокий хвост и зажимая резинку губами, прошла мимо Олега, чтобы легко оттеснить Марину от турки, сменив ее. — Ты мне сейчас опять черт знает что наваришь, — пробурчала она, все-таки справляясь с волосами и вовремя снимая кофе с огня, — Сережа передавал тебе привет, искреннюю благодарность и просьбу приютить меня на ближайший отпуск. Марго лукаво блеснула серыми глазами из-под челки, игриво улыбаясь. Сейчас, сменившая каблуки на простые кроссовки и переодевшаяся в нечто спортивно-удобное, девушка походила больше на студентку какого-нибудь столичного вуза, чем на подчиненную Разумовского. Смущала Олега и повисшая в воздухе недосказанность, которая точно не способствовала его душевному равновесию. — Для всех переживающих, — Марго быстро глянула на присевшего на свое место Олега, — Сережа жив, здоров и, скорее всего, рвет и мечет, потому что в наших структурах, по его мнению, работают одни идиоты. Но зато никто не умер и почти не пострадал. Она ловко перелила кофе в пузатую кружку, стоящую отдельно от тонких сервизных чашек на полке, которая явно негласно называлась «для своих». Привычными движениями сполоснула руки, щелкнула закачавшуюся в ухе Марины сережку и, наконец, села за стол, с видимым наслаждением вытягивая ноги и картинно-облегченно вздыхая. Ведьма тем временем снова глянула за окно и, не сдержав любопытства, все-таки поинтересовалась: — Ты все-таки добралась до его машины? Марго только фыркнула, махнув на нее рукой. — Ой, если бы, — она деловито выудила из горы печенья мятный пряник в виде сердечка и с удовольствием надкусила, — Подруга помогла. Но до его машины я тоже доберусь. Перекрасить бы только этот ужас. Они вдвоем совершенно одинаково хмыкнули, вызвав тяжелый, полный первобытной тоски вздох из кресла. Ира недовольно поблескивала болотными глазами, сверля взглядом нежданную гостью и, очевидно, ревнуя. Олег перевел взгляд на чуть краснеющую скулами Марину, с удивлением отмечая, как загорелись ее глаза чем-то сизоватым. — А, совсем забыла! — Марго хлопнула себя ладошкой по лбу, тут же закапываясь в необъятных размеров сумку, — Смотри, что я привезла. И протянула на ладони небольшую бархатную коробочку. Марина с любопытством приняла подарок, бурча себе под нос что-то про сомнительность даров от Разумовских, но футляр открыла. Застыла на пару секунд удивленно, изогнула губы в полуулыбке, но Волков заметил, как зажглись ее глаза. — Предсказуемо, Маргош, — блондинка поморщилась на обращение, фыркнула. — Не ври, ты такие хотела, я знаю. Я вообще-то старалась, — она неожиданно тепло улыбнулась, потянувшись вперед и кончиками пальцев тронув ведьму за запястье, — Последний мой подарок будет тебе. Обещаю. По крайней мере такой. Марина вздохнула, прикрывая глаза, позволила себе ответную улыбку, смягчаясь. Внимательно глянула на Марго и подцепила пальцами, доставая из коробочки, пару сережек. — Вау, — оценила из своего угла Ира, — Ты только определиться, с каким значением их принимаешь, не забудь. Марина возмущенно обернулась на нее, едва не зашипев. Марго выгнула бровь, тем не менее даже не удостоив русалку взглядом. То ли посчитала ниже своего достоинства, то ли уже задумалась о чем-то своем. — Аметист есть аметист, — пожала плечами Ира, вовремя пригибаясь, чтобы не получить в лоб пущенной в нее подушкой, — На правду не обижаются! Ай! От второй, пущенной уже Марго, она все-таки не увернулась. Блондинка, показательно примеряясь, взвесила в руке солонку. — Все, все! — надулась на своем месте Ира, демонстративно отвернувшись, — Тоже мне… Серьги Марине удивительно шли. Чем-то напоминающие те, что были на ней до этого, тем не менее они смотрелись совсем по-другому. Переливаясь на свету, они покачивались в такт движениям головы и как будто еще сильнее оттеняли темные глаза ведьмы. — Красавица, — оценила Марго, пересекаясь взглядом с отражением Марины в зеркале, — Носи, вешница, будет тебе утешение и подмога. Она аккуратно тронула сверкнувшую фиолетовым бликом сережку, мимолетным движением заправляя выбившуюся прядь волос Марго за ухо, кончиками пальцев подтянула повыше слегка сползший платок на ее шее. Поднялась с места, быстро споласкивая кружку и протирая стол. Бросила хмурый взгляд на наблюдающую за ней Иру и подхватила сумку. Олег с готовностью поднялся следом. Ощущение того, что он нужен где-то в другом месте, не исчезало, только усиливаясь. Усиливалась и непонятно откуда взявшаяся нервозность. Марго цепко оглядела его, задержав взгляд на выданной Разумовским сумке, кивнула чему-то своему. Уже взявшись было за дверную ручку, неожиданно остановилась, закопошилась по карманам, через пару секунд все-таки выуживая ключи от машины. Сунула их Волкову, бросив: «Заводи», и снова зацепилась взглядами с притихшей Мариной. Выходя за дверь, Олег услышал, как Марго обняла ведьму, что-то нашептывая. Кажется, та даже рассмеялась. На секунду показалось, что где-то в глубине дома заплакал ребенок. Олег задумчиво замер, хлопнув по карману и натыкаясь на подаренный Разумовским гребешок. Выложил его на широкие перила крыльца и, в последний раз оглянувшись, быстро сбежал вниз по ступенькам к машине.