Тебе к лицу два хвостика, Зайчик

Глава 4. Завязка. (часть 2) «Приобретение первого врага? или Взгляд глаз цвета ликёра». На классный час хулиганы всё же прийти соизволили, где им всыпали по конкретной. Крик стоял на весь этаж, а эти двое просто стояли и улыбались, как дураки. Заняв одну из предпоследних парт, Антон уткнулся взглядом в свои сложенные на столе руки, вообще его не поднимая. Однако это не мешало постоянно чувствовать на себе чей-то. Что вполне логично, ведь кому неинтересно поглядеть на нового ученика? Вот только повышенное внимание всегда его нервировало и заставляло сильно волноваться, потому о том, чтобы остаться после и познакомиться со всеми одноклассниками не могло идти и речи. Антон никогда не отличался коммуникабельностью, не умел он налаживать контакт с людьми, если те сами не желают с ним общения. Поэтому, всё ещё стараясь не привлекать к себе внимание, Антон кое-как просидел сорок пять минут урока и, только прозвенел звонок, незамедлительно покинул кабинет, направляясь в сторону, куда, после Первого звонка, проходил класс сестры. Как раз в это время, толпы нарядных учеников тоже выходили из душного помещения и, вслед за одной из девочек, в поле зрения появилась и блондинистая макушка, которая только завидев брата, подбежала и кинулась в объятья. — Братик! — радостно завизжала девчонка. — Ну, и? Как? Понравилось? — спросил Антон, разворачиваясь и, как истинный джентльмен, подставляя свой локоть. — Очень! — довольно произнесла Оля, принимая жест. — Ну пойдём, мама наверное уже заждалась, — сказал Антон в надежде побыстрее покинуть пределы школы…

***

Всегда, когда приходит новый человек, становится интересно каков он, как себя ведёт, чем увлекается, есть ли у него привычки. Сам он никогда не блистал повышенным интересом к таким людям, потому что они с большей вероятностью оказываются не теми, кем кажутся на первый взгляд. Взять к примеру того же рыжего, их последнего новенького, который перевёл к ним не так уж и давно, скорее с год. По началу казался ровным парнем, а выяснилось, что перевёлся он потому, что в прошлой школе его избивали и всячески гнобили, и вот теперь он отыгрывается здесь, унижая слабых. А так поступать может только униженный судьбой. У них это неприемлемо. Таких необходимо ставить на своё место, чтобы знали, какое они дерьмо, раз поступают так, как обращались с ними. Осталось только дождаться подходящего момента для расплаты, но это уже совсем другая история. Что касается их новоприбывшего ученика в этом учебном году, то он — другой. Просто другой, непохожий на предыдущих. Простой и стеснительный и это не блеф, ведь это прямо написано на его лице. Спокойный, не сказать, что другие не были в первый день в незнакомом обществе спокойными, но он и правда был таковым, смирённым и задумчивым, необычным. Нельзя не заметить, что и внешне он был не таким, как все. Блондины довольно редко встречаются, в своей жизни он видел только лишь одноклассницу со светлыми волосами, и то коса её скорее русая, нежели чем блондинистая. Пока стоял у доски и уши резал визгливый крик взбешённого преподавателя, он успел в деталях разглядеть парня, который расположился за предпоследней партой и, как назло, опустил свои голубые глаза. Склонив голову, на лицо падали лёгкие белоснежные прядки, которые достаточно симпатично раздавались волной. И как удачно сложилось: его посадили на последнюю парту, откуда открывался идеальный обзор в принципе на всех присутствующих в классе. А главное — на новый объект его интереса. Узкие плечи свидетельствуют о незаинтересованности человека в спорте, но при этом ровная осанка, как у балеруна или гимназиста, не вяжется с немускулистыми руками и тонкими запястьями, выглядывающими из-под манжетов рубашки. Пальцы, сложенные на столе в замóк, точно когда-то держали музыкальный инструмент: уж руки музыканта он из миллиона рук определит. Светлые волосы подсвечиваемые ярким солнцем, заглядывающим в помещение, казались шёлковыми, мягкими, а пушистые хвостики только подогревали азарт: будут ли они такими же приятными на ощупь, как выглядят со стороны? Впервые захотелось подойти и просто потрогать чьи-то волосы. Провести по ним рукой, пропустить между пальцев. Рука, заправившая выбившуюся прядку за ухо, заставила отвлечься от тупого созерцания завившегося локона и перевести взгляд ниже. Фигура была сложена не на мужской манер: не было этого перевёрнутого треугольника, однако даже сквозь немного мешковатую рубашку была отчётлива видна тонкая талия. Она больше походила на песочные часы, которые для их пола не характерны, впрочем, несмотря на это, его телосложение было достаточно привлекательным. Но ещё более привлекательней выглядели ноги, идеально обтянутые классическими брюками. Теперь стало понятно, что имеют в виду люди, когда говорят: «Сидит как влитая». Они и в самом деле выглядели так, словно были сшиты на этом теле, выгодно подчёркивали ягодицы и облегали округлые бедра, а высокая посадка делала их визуально длинней. Одна нога была элегантно закинута на другую и, время от времени покачивалась, вытягивая носок туфель. Было как-то вызывающе таращиться на другого парня, но именно в тот момент глаза просто-напросто смотрели не отрываясь, а в голове не было не единой мысли, как и мысли, что со стороны это может выглядеть немного странно. Не было возможности отвести взгляд, словно цепями приковали. Прокрадывалась даже мысль о том, что перед ним ангел, которая так и разбилась в дребезги не успев и завязаться, когда прозвеневший звонок заставил вздрогнуть, а исчезнувший блондин подскочить и быстрее ветра вылететь в коридор, не обращая внимания ни на что вокруг. Действуя на инстинктах и сам не зная чего этим добивается, он прошмыгнул вслед за златовласым парнем в коридор, но так и застыл на его середине: тот направлялся не в ту сторону, не в сторону выхода. Только… Зачем? Но все вопросы улетучились в момент, когда появившаяся в поле зрения белобрысая девчушка, с виду очень сильно похожая на блондина, бросилась в его объятия, при этом обзывая «братом». Не знай он, что рядом с семиклассницей стоит их новоиспеченный одноклассник, то определённо подумал… — Ромка, ты чего убежал-то? Вдруг раздалось совсем близко и чужая рука опустилась на его плечо, заставляя оставить свои думы и обернуться к говорившему. — Да так, душно стало… — ни на йоту не стараясь звучать правдоподобно, промямлил шатен и ладонью взъерошил волосы, — Ну чё, нужно же отпраздновать начало учебного года, да? — риторически спросил он, а сам зашарил по карманам, проверяя всё ли на месте. — Ещё спрашиваешь, бро? — также ответил брюнет и проиграл бровями, что заметно подняло настроение. — Ой, да пиздуй ты уже! — хохотнул он и по-дружески ударил того по спине, подталкивая вперёд. Сказал и замолк, в тишине следуя за другом на выход и снова погружаясь в свои мысли. Это что получается? У того есть сестра, которая явно младше его, но как капля воды похожая на своего брата. Не знай, что тот теперь учится в их классе, подумал бы, что те близнецы и по совместительству одноклассники. Со стороны по девчонке и не скажешь, что та младше: они практически одного роста. Или скорее наоборот, нельзя на 100% сразу определить в блондине ученика десятого класса. Да. Второй вариант больше походил на правду в глазах Пятифана…

***

Вернувшись домой, парень закрылся в своей комнате. До самого вечера мысли его крутились только вокруг одного человека, вокруг новенького, вокруг Антона. В голове блуждало множество вопросов, как к себе, так и к последнему, найти ответы на которые, к сожалению, не было возможности. Лёжа на кровати и вытащив из пачки сигарету, парень подтянул пепельницу с зажигалкой, что стояли на книжном столике, и закурил. Глаза прикрылись в удовольствии от ощущения заполняющего лёгкие едкого дыма. Успокаивающего. Заставляющего забыться. Раскрепощающего дыма… — Какая же у него всё-таки клёвая задница! — внезапно произнёс он в голос, сам ошалев от сказанного собой. — И у кого это клёвая задница? Вдруг послышался из-за двери женский голос наполненный радостной усмешкой. Мама. Та, видимо, проходила мимо, в ванную комнату, которая, как назло, была соседней с его, и краем уха услышала монолог своего сына. От неожиданности шатен буквально подпрыгнул и чуть не выронил из пальцев палочку никотина. — Мама, блять! — нервно выкрикнул он, впервые не зная как себя вести, что говорить и что делать. — Чё мама-то сразу? — снова послышались слова, вслед за которыми и шаги. Щёлкнувший замóк пропустил в помещение голову с копной тёмных волос. Спустя продолжительную паузу, она всё же сказала, что хотела, — Я слышала и, чтобы ты знал, я не против того, чтобы это был он, а не она… — сказала и вышла, захлопнув за собой дверь. И лишь через секунду парень смог расслышать тихое мамино: — Мне главное, чтобы он мог со мной поболтать… Удаляющиеся шаги оставили застывшего в шоке парня наедине с самим собой. Для него было огромным потрясением узнать от матери то, что та не против того, чтобы её сын был нетрадиционной сексуальной ориентации. Да чтобы он и… — Педик, — произнёс единственное шатен, снова заваливаясь на постель…

***

Вечер прошёл также обыкновенно, как и все предшествующие. Погрузившись в написание очередной картины, блондин не сразу даже заметил уход, за видимость горизонта, яркого солнца и наступление на его место растущей луны. Кое-как отмыв от рук масляные краски и приняв душ, парень собрал портфель по расписанию, выданному каждому на классном часу, и наконец, сняв контактные линзы, лёг в кровать. День получился насыщенным и выматывающим, поэтому стоило голове коснуться подушки, как на тело грузом упала усталость. За упоминанием усталости пришла на ум и причина, вместе с которой вспомнилась и та, зловещая, с острыми клыками, улыбка. Будто бабочки защекотали своими крылышками в области паха, в тот момент, когда чужое лицо промелькнуло перед закрытыми глазами, а сознание уплыло в царство Морфея… *** — Дзинь-дзинь-дзинь — Противно звенящий будильник. Казалось звенит он прямо в мозгу, потому и заставил вынуть руку из жаркого плена и дотянуться до прикроватной тумбочки, на которой он покоился. Не хотелось двигаться от слова совсем. Под одеялом было так мягко и удобно, тепло, а за его пределами, казалось, колючий и холодный мир поджидает тебя, чтобы окутать и съесть сладкое послесонное наваждение. Ещё даже не успев разомкнуть глаз, Антон почувствовал как те чертовски болят. Складывалось полное ощущение, что он побывал в пустыне Сахара, где песчаные бури засыпали ему под веки тонны пыли. Дрёму как рукой сняло, поэтому, пересилив себя, Антон выбрался из такой сейчас любимой постели и, разлепив глаза, опустил ноги на льдяной паркет. В момент всё тело прошибло, словно электричеством, забегали стада мурашек. Дабы не дать себе соблазн и не завалиться снова спать, блондин поднялся, заправил кровать и, почти не открывая глаза, как на автомате, побрёл за водными процедурами. Как раз в это самое время из ванной вышла Оля. Уже одетая и освежившаяся. В точности противоположность Антона. — Доброе утро — улыбнувшись, произнесла та, немного приглушенно, в надежде не разбудить ещё спящих родителей. Их только в тяжёлое утро и не хватало! — Доброе… — ответил блондин, уже скрываясь за дверью ванной комнаты…

***

Одевшись в школьную одежду, которая теперь не выглядела так празднично, как ещё вчера, парень решил, что хватит с него линз и, нацепив очки, спустился на кухню, сразу прихватив с собой сумку. За столом, у окна расположилась Оля, которая, уже успев приготовить горячие бутерброды, источающие аппетитный аромат на всю комнату, и налить чай с кофе, молча ждала брата, чтобы вместе начать трапезу. Улыбнувшись и пройдя на своё обычное место, напротив белобрысой, Антон проговорил «Приятного аппетита» и отпил немного напитка бодрости, блаженно прикрывая глаза. То, что нужно в раннее утро. Усмехнувшись реакции парня, девочка бросила «Приятного» и последовала его примеру, принимаясь за еду… *** Приём пищи продлился недолго. Съев завтрак, ребята помыли за собой посуду и, прихватив рюкзаки, вышли из дома. В момент, тело окутал тёплый и мягкий воздух. На улице было тепло. Солнце, поднявшись высоко, ярко освещало поляну, переливаясь на всё ещё зелёной растительности, и один-единственный дом, стоявший на самой её середине. Проснувшиеся птицы напевали свою музыку, а лёгкий ветерок развивал макушки высокорослых деревьев и волосы, разнося в пространстве приятный запах шоколадного шампуня, едкий запах спирта в одеколоне, и приятный, пленящий и усыпляющий запах утра: мокрого асфальта, утренней росы на траве, и полевых цветов. Оля шла по тропинке впереди, а блондин следовал позади, обдумывая план на день. *** Обтряхивая кроссовки от песка, Антон и Оля зашли в школу. Поднявшись на третий этаж, в коридоре они разошлись. Оля ушла в свой класс, а Антон стал молча стоять в коридоре, ожидая, когда придёт учитель, откроет кабинет и начнёт свой урок. С течением времени приходило всё больше и больше людей, а Антон безмолвно сидел на подоконнике и смотрел, как пылающая звезда встаёт, а небо вокруг неё розовеет. Этаж постепенно заполнялся детьми и их голосами. Смотря на прекрасный вид за окном, он погрузился в думки, но ненадолго… — Динь-динь-динь — Прозвенел школьный звонок, скребя в ушных перепонках и раздаваясь эхом о стены учебного заведения. В ту же секунду по коридору, гордо задрав подбородок, продефилировала учительница, в которой парень узнал Лилию Павловну. Их классный руководитель. Её каблуки стучали о пол, как копытца, звеня в ушах. Им вторили шаги светленькой девочки, довольно сильно похожей на хитрую лису. Она держалась рядом и также гордо шла следом. Очень важная, она остановилась, чтобы шепнуть что-то на ухо одноклассницы. Скорее всего дежурная: ей вручают классный журнал. — Катенька, возьми, пожалуйста, — сказала Лилия, после чего открыла кабинетную дверь и толпа, галдя и толкаясь, повалила внутрь. Со стороны всё это выглядело, как сцена из страшилки про зомби-апокалипсис. Усмехнувшись своим же мыслям, Антон продолжил молча разглядывать новых одноклассников. Среди всех выделялся высокий, рыжий толстяк с прыщавым лицом, что до странности напоминал гранат. Вчера Антон не видел его. Недоброе предчувствие зашевелилось в загривке. Встречал он уже таких ребят: с бегающими глазами и таким каркающий смехом. В другой школе… Девочка, похожая на учительницу — её уменьшенную, но не менее амбициозную, копию, предостерегла толстяка жестом и уже по расчищенной тропе вошла в кабинет. Какой-то паренёк замешкался в проходе и мальчик-гранат тут же пихнул его. — Топай резче, мудила! Вымолвил рыжий неприятное оскорбление своим противным голосом и, толкнув одноклассника, как победитель, скрестил руки на груди. Мальчик полетел вперёд, размахивая руками, в попытке сохранить равновесие. Толстяк рассмеялся, а противный гогот подхватили ещё несколько человек в его окружении. Они хохотали, словно щелкали ножницами, большими, страшными, садовыми ножницами. Это было самое ужасное и противное, что слышал в своей жизни Антон. Услышанное заставило поёжиться от мурашек омерзения, пробежавшихся по спине, а затем и по всему телу. Когда класс засосал детей, коридор опустел. Петрову захотелось врасти в подоконник, буквально, так он не желал идти в это общество мертвецов и, как оказалось ранее, мерзавцев. Но опомнившись, он с неохотой отлип от окна. Потом несколько раз глубоко вздохнув, чтобы хоть немного усмирить разбушевавшийся пульс, Антон вошёл в класс. Постучался два раза костяшками пальцев о деревянную дверь, он открыл её. — Извините, — хриплым от страха голосом сказал блондин и сглотнул скопившуюся вязкую слюну. Чопорная учительница, что ещё вчера так ругалась литературными словами, сегодня выглядела уже не такой уставшей, а наоборот, выспавшейся и даже радостной. Она смерила вошедшего взглядом поверх очков. Подойдя к учительском столу, Антон пробежался глазами по классу: встретил и Полину — старосту, что робко ему улыбнулась, встретившись с ним взглядами, и тех парней-гигантов, что, уже сегодня, спокойно восседали за школьными столами. Поймав взгляд того, кто вчера представился Романом, сидевшего скрестив руки на груди за самой последней партой, блондин быстро отвёл взгляд на учительницу и невольно улыбнулся…

***

— Когда закончится урок? — спросил Пятифан, а в ответ получил лишь неодобрительный взгляд впереди сидящей одноклассницы. Раньше шатен сидел с Бяшей и ни каких проблем не было. Однако, что казалось невозможным, их сумели разъединить: пересадили, якобы, чтобы не болтали, (что они, впрочем, обычно и делали на всех уроках, исключением являлись труды, военное дело и физкультура, где им ой как было не до болтовни). И вот теперь он сидел за последней партой в полном одиночестве. Проклиная всё и вся, Пятифан упал головой на парту, оперевшись подбородком и, вытянув руки, начал дергать стул восседающего впереди него ученика. — Тук-тук-тук — Тут кто-то постучался. — Этот урок когда-нибудь начнётся или нет, а? Я хочу, чтобы он побыстрее закончился! — промямлил шатен, озвучив свои мысли вслух, на что послышался смех друга, услышавшего его слова. Сидел тот за четвёртой партой, на противоположном Роме ряду. Поворачиваться брюнету строго-настрого запретили. Не то чтобы они на это обращали своё внимание, но постоянно поворачиваться и орать, как дебилы, на весь класс, чтобы только попиздеть, заёбывало, поэтому оставалось ждал перемены, чтобы выйти покурить, а заодно почесать языками. — Извините. В образовавшейся тишине раздался голосок, эхом заигравший в ушах. Узнав голос, из-за которого сам ещё несколько часов назад валялся в кровати, в невозможности заснуть, парень резко поднял голову с парты. В класс вошёл их новенький, отсутствие которого шатен не заметив в силу того, что ещё спал на ходу. Волосы того были немного подкорректированы ветром, а передняя прядь, по видимому, лезшая на глаза, была закреплена заколкой в форме ромашки и, как бы по-пидорски это не считалось в их кругах, любой из присутствующих подтвердит, что это выглядит очень уместно. Чёрные брюки в обтяг, на ногах кеды, не заправленная и большеватая в плечах рубашка, за плечами рюкзак. Откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, всё что мог тёмноволосый: впиться изучающим взглядом в фигуру стоящую напротив в невозможности отвести взгляд. В этот момент времени, шатен вообще не мог соображать, что думает и что чувствует, совершенно ничего. Он просто заворожено разглядывал блондина, как обычно ценители искусства разглядывают картины великих художников в галерее. Пятифан готов поклясться, он никогда ещё не видел человека красивей, чем их новенький. Не какая модель не сравнится с его ангельской внешностью и только слепой не согласится с его красотой. С парнем было такое первые, когда он теряет дар речи перед чей-то привлекательностью. И Рома понимает — это неправильно, странно. Он никогда даже не падал перед девушкой из-за её красоты, а тут парень и в момент он расклеился. Когда же они встретились друг с другом взглядами и последний молниеносно отвернулся, обрывая взгляд, шатен разочарованно выдохнул. Однако в следующую секунду блондин улыбнулся, заставляя сердце пропустить удар, растаять, а лицо озарить хищный оскал. Очень хотелось думать, что эта улыбка адресована именно ему, только ему. Переборов себя, Рома лёг назад на парту и накрыл голову руками. Всё его «Я» пищало от нечто непонятного…

***

— Ммм… — вырвалось что-то нечленораздельное из уст классного руководителя. Она уткнулась носом в журнал и пролистала страницы. — Петров… — словно самой себе сказала учительница, хищно рыская взглядом по книженции. — Петров, — уже спокойно и чётко подтвердил блондин. — Ага… А бумаги-то кто заполнять будет? Не первый ведь раз уже! — пробубнила та себе под нос и, — Сейчас… — кинув стоящему парню, пронеслась мимо, немного злобно ворча. Блондин остался один, совсем один, посреди класса полного учеников. Будто приговорённый к смерти, Антон, перед строем автоматчиков, поёжился от ощущения глумливых взглядов, что бросали в него. Но все тёмные краски развивали взгляд Полины — лучика света, освещающего всю тьму вокруг, и Ромы — красавчика, буквально источающего силу и защиту. Ждущий юноша всё ещё продолжал чувствовать на себе прожигающий взгляд цвета горького шоколада, чьи глаза, казалось, поедали мысленно. Это было неудобно. Но это льстило. В следующую секунду неожиданно для всех кто-то что-то процедил и по кабинету прокатился сдавленный смех. — Доску вытри! — с дальней части класса послышался мерзкий голос, легко было понять, кто тут главный юморист. Антон встал в ступор от такой наглости. Выгнув светлую бровь, парень прошёлся глазами по помещению в поисках источника звука. И, о какая ирония (!), тем, кто обратился к нему, был никто иной, как тот самый рыжий, что совсем недавно толкнул в спину собственного одноклассника. Встретившись с глазами того, он не прерывает взгляду, молча стоит и смотрит, всем своим видом показывая своё безразличие к такой «просьбе». Видимо не ожидая такой реакции, парень начинает контратаку, встречную атаку с одной целью: отбить атаку противника и не упасть лицом в грязь при своей свите. — Эй, очкарик! Эти обзывательства уже давно не задевают. Больше нет. Слишком много за всю жизни он слышал оскорблений в свою сторону, чтобы от одного обзывательства упасть на колени и расплакаться. Слишком. Даже не шелохнувшись, Антон продолжал бесстрастно смотреть в чужие неприятные глаза и, когда заметил в них недоумение смешавшееся со страхом, чуть было не рассмеялся. Стало так смешно. Не под себя птичка жертву нашла. Это разочаровало. Не собираясь выполнять не то просьбу, не то приказ, Петров скучающе вздохнул, чем, похоже, разозлил нового врага…

***

— Эй, очкарик! — послышавшийся из-за спины голос заставил пелену задумчивости, прежде окутавшую сознание, раскрошиться, не оставив и после себя и малейшего намёка. По классу прокатилась волна смеха, но в следующую же минуту все смеявшиеся затихли, заметив неодобрительный и горящий взгляд Главного. Продолжал смеяться лишь один и долго думать не пришлось кому принадлежат эти каркающие звуки. За этот достаточно короткий период существования данного представителя Homo sapiens-ов в его жизни, парень уже успел выучить каждую нотку отвратительного голоса. И неприязнь росла с каждым днём. Взять к примеру день, когда им нужно было идти в соседнюю деревню на стрелку со старшеклассниками, которую те набили у себя. Что тот сделал? Как все пошёл? Ага, конечно. Не тут-то было! У того появились «неотложные» дела, после чего тот пропал из виду. Сидел ниже травы, тише воды, так сказать. Небось под бабкину юбку спрятался, чтоб уж наверняка. И такой случай было не единожды: как только что-то касается драк или опасности в виде старшеклассников, так он исчезает, испаряется. Зато он регулярно появляется в школе, где унижает и всячески издевается над младшими и слабыми, отбирая их деньги, мешая учителям и так далее по списку. Рома, который даже себе не позволял такого поведения, закрывал на это глаза только потому, что знал: когда-то пройдёт время расплаты. Последняя капля…

***

— Ты чё не только слепой, но ещё и глухой? — сказал «некто» с такой ухмылкой, точно держал в своём кулаке все внутренности блондина. И понемногу сжимал его, явно наслаждаясь, гордясь своей репликой. — Доску вытри, говорю! Рыжий повторяет, но Антон и бровь не ведёт на угрожающий тон и горящие гневом глаза, продолжая игнорировать, чем злит ещё больше. Кто он такой вообще, чтобы указывать другим? До боли хотелось: развернуться к доске, взять в руки тряпку, намочить её в ведре с протухшей водой и, повернувшись, кинуть прямо в лицо возомнившему из себя чёр-те что хрену. Хочется, но нельзя. С кулаками на него, конечно, не бросятся во время урока, — кишка тонка, — но вот что будет после — уже неизвестно. Поэтому решив так не рисковать, но всё же поставить на место обращающегося к нему, парень выпаливает сложившиеся на языке слова спокойным и чётким голосом, всем своим видом говоря о презрении. — Надо? Встань и вытри! И вот, класс утопает в радостных воплях, аплодисментах, смехе и радости. Шок заставляет вздрогнуть. В испуге глаза метаются по окружающим в надежде причину для всеобщего веселья. Шокированный Антон пробегает взглядом по классу: замечает улыбающуюся и хлопающую в ладошки Полину, свистящего брюнета, странное имя которого блондин позабыл, и громко смеющегося шатена, запрокинувшего голову назад, и аплодирующе хлопающего в свои крупные ладоши. Взгляд непроизвольно падает на смуглую массивную шею, на которой, из-за смеха, подрагивал кадык. Встретившись, в этот раз, с коньячным взглядом, Антон решил не отводить глаз, лишь немного прищурился, разглядывая будоражащие очи, а позже и лицо своего оппонента. Неизвестно как долго длилась их битва взглядов и сколько бы ещё продлилась, если бы не Лилия Павловна, вернувшаяся в класс, которая громко хлопнула деревянной дверью, чем заставила их обоих вздрогнуть и тем самым обратить свой взор в противоположные друг от друга стороны. Женщина явно запыхавшаяся, ведь тяжело дышала, прошла к своему законному месту и, присев, глубоко выдохнула. Учащиеся в момент поймали тишину, да так затихнув, что можно было услышать, как пальцы брюнетки водят по шероховатой бумаге. — Итак, куда сажать тебя? — сменив интонацию на доброжелательную, спросила преподавательница, обращаясь непосредственно к блондину, — Давай-ка сядь, наверное с Семёном. Он всё равно один… — Ещё чего! — возразил на это толстяк, после чего демонстративно водрузил рюкзак на соседний стул, и почесав выпирающее брюхо, противно ухмыльнулся. — Ты опять за старое? — воскликнув и выдержав паузу, женщина продолжила, — Мне снова бабушку в школу вызвать? — А чё она мне сделает?