Кровь и золото II

Внутри крестража Гермиона испытала совершенно иные ощущения, нежели в Омуте памяти. Они отличались от всего, что ей доводилось прочувствовать. В измерение каменного сосуда, наполненного мерцающими завихрениями, призывно зазывающими в свои владения, Гермиона погружалась по собственной воле. В дневник же её затянули силой. Не успела Гермиона опомниться, как сверкающие странички тетради утянули её в чужой мир. Чем глубже она окуналась в иную вселенную, тем ярче становился слепящий свет, пока вокруг не осталось ничего. Гермиона парила в воздухе, растворяясь в пространстве, под описание которого подходило лишь слово «пустота». Мир окутала темнота. Стоило ноге Гермионы коснуться твёрдой поверхности, как тьма заключила её в свои объятия, принося за собой холод. Или нет – точнее, не совсем. Она понимала, что никакого холода не ощущала, ведь внутри воспоминаний физические явления не оказывали на людей никакого воздействия. Не чувствовалось ни температуры, ни ветра, ни чего-либо ещё. Гермиона просто знала, что здесь холодно, потому что сразу поняла, в каком именно месте очутилась. Они приходили сюда вместе с Роном, ещё на седьмом курсе Хогвартса, который, правда, и седьмым-то можно назвать с натяжкой. Тайная комната. Да, холода Гермиона не чувствовала, но всё равно не удержалась и поёжилась. Она прищурилась, привыкая к темноте, и осмотрелась вокруг. Стоять здесь, в некогда знакомом ей месте, и не ощущать того же, что и раньше, отчасти казалось странным. Гермиона как сейчас помнила мокрый под ногами пол, холодную воду, разрезаемую цокающими каблуками. Ледяной воздух, терзающий обветренные губы, раздирающий пересохшее горло. Помнила, как влажная от пота рука Рона коснулась её дрожащих пальцев. Теперь же страх затопил собой всё. И больше не осталось ничего. Сердце колотилось в груди. Она посмотрела по сторонам, мысленно готовясь встретиться с неизбежным. Взгляд уловил движение слева. Гермиона обернулась и заметила что-то огромное, чешуйчатое, страшное. Она как никто знала, что находилась в безопасности, но глаза закрылись непроизвольно. Гермиона сделала глубокий вдох. «Оно не причинит тебе вреда, — твёрдо сказала она себе. — Ты находишься в воспоминании. Оно не здесь, в вымышленном мире его не существует». Гермиона медленно разлепила веки. И едва не лишилась возможности дышать. Перед испуганным взглядом возвышался извивающийся василиск. Каким же огромным оказался монстр, даже больше, чем она себе представляла, вспоминая короткую, но на всю жизнь запомнившуюся встречу на втором курсе Хогвартса. Возможно ли, что за долгие годы бездействия и спячки внутри статуи василиск лишился части жизненной энергии и каким-то образом потерял в размерах? Интересно. Правда, какая теперь разница. Василиск времён юного Тома Риддла поистине устрашал. Воспоминание началось со спящего змея. Монстр лежал на полу, скрутившись в одно большое кольцо. Не прошло и пары мгновений, как существо оживилось. Василиск высунул язык и вскинул огромную, покрытую зелёными чешуйками голову, но глаза открывать не спешил. Не отвести взгляда и продолжить наблюдение стоило Гермионе нечеловеческих усилий. «Тебя одолела я, — не удержалась и мысленно подбодрила себя она. — Я догадалась, что ты собой представляешь, раньше самого Дамблдора. Именно я разобралась, что по школе ты перемещался с помощью труб, и в день нападения знала, что нужно делать». «Возможно, меч занёс Гарри, но уничтожила тебя я». Гермиона вцепилась в спасительную соломинку в виде гордости за саму себя, позволяя сердцу наполниться глупой храбростью. Василиск отвёл от неё взгляд и повернулся… в сторону другого человека. Тома Риддла, разумеется. Ведь кто ещё мог показаться в конце мрачного коридора Тайной комнаты. Несколько светильников в дальних стенах помещения тусклым светом очерчивали силуэт мужской фигуры. Гермиона заметила, что он пришёл сюда без палочки, однако верхнюю часть лица прикрывала чёрная повязка. Кусок тёмной ткани служил для защиты глаз от смертоносного взора василиска. Вполне разумная мера предосторожности, но тогда почему Риддл спустился в логово змея без оружия? «Очень странно», — пронеслось в голове у Гермионы. Испытывать столько доверия к смертельно опасному монстру, и в то же время… Раз уж он находился далеко, Гермиона решила, что Риддл лишь недавно появился в Тайной комнате. Прошло уже некоторое время, а приближаться к центру зала он начал только сейчас. Низкий шипящий звук, вырвавшийся из глотки всего секунду назад мирно спящей змеи, подтвердил её догадки. Звучал он пугающе, но Гермионе показалось, что в голосе монстра проскользнули нотки радости. Чем ближе подходил Риддл, тем больше оживлялся василиск, довольно высовывая язык изо рта. Змей бросился к хозяину, скользя животом по мокрому полу, и замер прямо перед небольшой фигурой в тёмной мантии. На укрытом маской лице Риддла расплылась улыбка. Он мягко зашипел, и Гермиона нахмурилась, принимая, что следить за воспоминанием придётся нелегко. Она ведь не говорила на парселтанге и не понимала почти ни единого… — Адесум, — шепнул ей на ухо голос. Гермиона вскрикнула. Подскочила от неожиданности, развернулась и машинально потянулась за палочкой, только вот в кармане её не оказалось – кто-то забыл взять оружие в мир воспоминаний. Как ни странно, но позади никого не обнаружилось. Но она ведь отчётливо слышала голос, успела ощутить, как кожу обдало тёплым дыханием… Жадно глотая воздух, Гермиона вновь попыталась сосредоточить внимание на разворачивающейся перед собой сцене. Как и ожидалось, пронзительный возглас не достиг призраков иного времени. Змей лишь зашипел в ответ – возле уха снова послышался голос, заставляя Гермиону вздрогнуть. Но на сей раз она умудрилась взять себя в руки и не закричать. — Хозяин, — мягко произнёс голос. — Мне вас не хватало. Ну конечно. Крестраж переводил разговор специально для неё. Юный Том Риддл ответил василиску на парселтанге, а Гермиона услышала значение фразы на родном языке. Тёплое дыхание, покалывающее кожу где-то в области уха –единственное, что она ощущала здесь, в пустом и забытом мире. — Мне тебя тоже, — перевёл собственную реплику крестраж. Риддл протянул раскрытые ладони прямо навстречу змею. Василиск не стал тратить время попусту и юркнул в призывно раскинутые руки, напоминая Гермионе подобие огромного и скользкого кота. Риддл улыбался, поглаживая монстра по зелёной чешуе. Неужели их обычное приветствие выглядело подобным образом? Василиск шипел, разбрызгивая в стороны слюну, и неистово высовывал язык, словно пробуя воздух на вкус. — Хозяин… вы чем-то обеспокоены, — перевёл Гермионе слова монстра крестраж. Она знала, что последует за фразой змея, но привыкнуть к дыханию над ухом всё равно никак не получалось. — Господин, вы ведь знаете, что я никогда не причиню вам вреда… Нет нужды в повязке. Молодой Том Риддл нахмурил брови и зашипел. Следом за его ответом волосы шевельнуло тёплое дыхание крестража: — Я надел её лишь в целях осторожности, Адесум. На всякий случай, — пояснил Риддл. — Мне не надо рассказывать, что ты никогда не нападёшь на наследника Салазара. При упоминании Слизерина василиск – Адесум, кажется, неужели имя монстра? –вздрогнул. Гермиона в жизни не подумала бы, что созданные для убийства существа способны принимать расстроенный вид, но василиск каким-то образом умудрился – его грусть ощущалась даже сквозь закрытые глаза. — Ни за что на свете, — вдогонку за твёрдым шипением змея произнёс крестраж. — Но вы, хозяин, сами не свой. Я чувствую, как воздух пропитал запах волнения. Брови Риддла снова свелись к переносице, но из-за повязки понять, что ещё он ощущал, становилось невозможно. В отличие от змея, его лица Гермиона практически не видела. Василиск не стал подгонять хозяина с ответом. Риддл лишь молча хмурился, пробегая пальцами по склизкой чешуе питомца. — Да, — наконец отозвался он. — Верно. Я испытываю беспокойство, Адесум. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — откликнулся змей – теперь уже стало ясно, что монстра звали Адесум. В шипении василиска послышались высокие нотки, будто бы он беспокоился от всего сердца, но на голос крестража изменения не повлияли. Он оставался всё таким же спокойным и вкрадчивым. Змей повернул голову и потёрся о грудь Риддла. Гермиона никак не ожидала, что монстры способны проявлять… столько любви и привязанности. — Нет, не можешь, — прямо ответил Риддл. — Боюсь, мой дорогой питомец, у одного из профессоров начинают зарождаться подозрения. Не стоило поручать тебе обыскивать школу, вынюхивать секреты замка… Они считают случившееся нападением. — Но она же грязнокровка, — перевод над ухом послышался не сразу. Крестраж засомневался всего на секунду – голос василиска ни на йоту не дрогнул. — Верно, — согласился Риддл. Крестраж продолжил переводить, но гораздо более мягким тоном, нежели раньше, настолько, что расслышать становилось всё труднее и труднее. — Но нам повезло, что удалось избежать прямого контакта. Хорошо, что она увидела тебя в отражении окна, но если бы она умерла… — Но ведь речь идёт о грязнокровке, — не унимался растерянный василиск – он явно не понимал, что плохого сделал. — Им не место в школе моего господина. Услыхав перевод, любезно предоставленный крестражем, Гермиона одарила парочку недовольным взором. — Знаю, знаю, — прошептал Риддл. — Но не все считают случившееся делом обычного проклятия, по ошибке угодившего в человека. Многие думают, что в стенах школы произошло нападение. Один профессор… — Дамблдор, — выплюнул василиск. Перевод не заставил себя долго ждать, но мягкий голос стал ощутимо жёстче. Гермионе стало интересно, часто ли юный Том Риддл жаловался любимому питомцу на Дамблдора – единственного профессора, который ещё со школьных лет чувствовал, что за идеальной маской скрывалась фальшь. — Да, — процедил Риддл. — Боюсь, он подозревает меня. Он всегда смотрит на меня с опасением... Я волнуюсь о том, что может произойти, если ты ещё раз покинешь Тайную комнату. Змей снова издал какой-то шипящий звук, только теперь уже с чувством, вкладывая в него всё свое негодование и огорчение. Для него, наверное, и перевод подобрать невозможно. — Ни в коем случае, — поддразнил Риддл. — Просто я считаю, что сейчас важно… на время залечь на дно. — Но моя главная обязанность – очистить школу от грязнокровок, — едва не зарычал василиск. Риддл, стоило отдать ему должное, ни на шаг не отошёл от смертоносного создания, лишь убрал руки от склизкого тела. — Вы пробудили меня ото сна не просто так. Мне положено исполнить моё предназначение. — Тебе положено делать то, что говорю я, — в ответ повысил голос Риддл. — Я – наследник Слизерина и твой хозяин. Мои приказы для тебя – закон. Ты подчинишься. Мышечные кольца огромного тела напряглись, будто бы змей готовился броситься на добычу. Хорошо, наверное, что Риддл решил спрятать глаза за повязкой. А если бы не стал, то отступил бы, верно? — Меня создали убивать, — зарычал василиск, а крестраж снова перевёл для Гермионы незнакомый язык. Риддл улыбнулся, что удивило её. Неожиданно. — Никто и не лишает тебя предназначения, — спокойно произнёс он. — Но пока что надо набраться терпения. Что случится, если ты снова кого-нибудь убьёшь, пока я нахожусь здесь, в школе? Следы могут легко привести ко мне. И что тогда? Если меня поймают и исключат из школы, или того хуже… Мы больше никогда не увидимся. И кто тогда даст тебе команду убивать? Речь Риддла возымела на василиска должное воздействие. Змей тут же расслабился и скользнул вперёд, бросаясь в объятия к хозяину. — Отдавать мне приказы смеет только наследник Слизерина. И никто, кроме вас, — прошипел василиск. — Я подчиняюсь только вам. — Именно, — ответил Риддл, принимаясь снова обводить пальцами острые чешуйки. — Никто, кроме меня. — Но вы собираетесь оставить меня, — недовольно процедил василиск. — Если уйдёте из школы, кто тогда подаст мне сигнал, что можно приступать к зачистке? Риддл лишь мягко усмехнулся. — У меня есть план, моё драгоценное сокровище, — протянул он. — Обещаю, всё пройдёт как надо. В воздухе повисло молчание. Довольный и наконец-то спокойный с виду змей позволил хозяину гладить себя по чешуе, заставляя Гермиону снова представить в голове кота. Риддл как ни в чём не бывало стоял на месте и мирно проводил руками по скользкому телу, будто для него крайне опасный монстр в домашних питомцах – что-то само собой разумеющееся. — Мне пора возвращаться, — после нескольких минут молчания заговорил он. — Но скоро мы снова увидимся. Василиск не рискнул перечить господину. Лишь придвинулся поближе и огромной головой потёрся о щеку Риддла. В присутствии хозяина существо ни разу не посмело хотя бы приоткрыть глаза. Риддл развернулся, напоследок обнял василиска и направился вдоль по тёмному коридору. Спустя несколько секунд он остановился у входной двери, украшенной выгравированными на стальной поверхности змеями с огромными изумрудами вместо глаз. Юный Тёмный Лорд снял повязку и взглянул на рисунок перед собой. — Откройся, — произнёс он на парселтанге. Гермиона с трепетом наблюдала, как изысканные камни вспыхнули ярким светом. Один особенно прекрасный изумруд сдвинулся. Железная змея скользнула вниз, словно бы живая, и широко раскрыла пасть, будто собираясь проглотить Тома Риддла целиком. Движение прекратилось. Статуя замерла, снова превращаясь в безжизненный камень. Гермиона изумлённо моргнула, стоило Риддлу проследовать прямо в раскрытую пасть. Она подошла поближе и при лучшем угле обзора поняла, что происходило. Никаких каменных клыков или длинного острого языка во рту змеи не обнаружилось. Только лишь небольшая лестница, на ступеней десять, ведущая прямо к заброшенной раковине в туалете для девочек. «Магия такая магия», — вздохнула Гермиона. Она никогда не переставала удивлять – и вряд ли перестанет. Гениальный способ выбраться из Тайной комнаты и очутиться сразу на поверхности. И очень удобный, между прочим. Гермиона и по сей день помнила, как лавировать вниз по подземелью им пришлось на метле! Риддл принялся подниматься по лестнице – грациозно, как и всегда, с идеально ровной осанкой – как вдруг неожиданно замер на месте. Атмосфера вокруг изменилась. Сначала Гермиона не совсем поняла, что произошло, потому что не успела расслышать, что именно остановило Риддла, зато из виду не скрылась его реакция. Мышцы напряглись, тонкие черты лица ожесточились, взгляд стал каменным, как статуи вокруг. Риддл даже отступил назад, будто тело пронзил страх. Стоило Гермионе приблизиться к входу в статую, как до ушей донёсся приглушённый звук. Плач. Скорее даже, всхлипывания. Характерные звуки доносились со стороны раковины в туалете. «Миртл», — тут же догадалась Гермиона. Она как никто знала, что здесь случилось, но сердце против воли наполнилось сожалением, глупым стремлением броситься вверх и спасти её от тяжёлой участи. При звуке шумных и сбивчивых вздохов взгляд сам собой отыскал Риддла. Он прислонился к стене тоннеля, опираясь на локоть, сжимая и разжимая кулаки. Складывалось ощущение, будто у него случился какой-то приступ. Василиск заметил, что с хозяином произошло неладное, и тотчас же бросился на помощь, что-то нашёптывая по пути. — Мой господин? — перевёл для Гермионы крестраж. Змей скользнул к Риддлу, но глаз открывать всё равно не стал. Только обеспокоенно склонил голову и потёрся о его плечо. — Пусть это прекратится, — прошипел Риддл, крепко зажмурив глаза. — Я больше не могу, я… Василиск издал истошный гортанный звук и устремился в проход, пробивая на своём пути стену. Разъярённое существо не стало утруждаться и открывать тоннель, как наверняка поступил бы Риддл. Самое страшное произошло быстро. И никто из них не успел ничего увидеть. Ни Риддл, ни Гермиона. Где-то вдалеке послышался грохот, и плач резко оборвался. Она даже не успела закричать. Риддл пришёл в себя и распахнул округлившиеся от удивления глаза, но с места не сдвинулся. Гермиона до боли вжала ладонь в грудную клетку. Всего на мгновение в воздухе повисла мёртвая тишина. Жизнь вокруг как будто остановилась. Но надолго Риддл на лестнице не задержался. Он в два рывка взбежал наверх, позабыв о защитной повязке, и по пути достал из кармана мантии палочку. Риддл прорвался сквозь разрушенный проход, обогнул раковину, от которой осталось лишь одно название, и очутился в туалете для девочек. Гермиона поспешила за ним, не отставая ни на секунду. Она покоилась на полу. Миртл Элизабет Уоррен больше не дышала. Она лежала на спине, с изогнутыми под странными углами конечностями. Возможно, Миртл стояла возле исправной раковины, как раз рядом с входом в Тайную комнату. Может быть, она только-только вышла из кабинки. Или решила просто посмотреть на себя в зеркало. Теперь уже неважно, зачем она пришла в туалет для девочек, важно лишь то, что она столкнулась с василиском лицом к лицу, заглянула чудовищу прямо в глаза. Лицо Миртл до сих пор оставалось красным и заплаканным, за очками прятались опухшие, наполненные слезами глаза, похожие на два стёклышка. Рядом с ней возвышался василиск, занимая чуть ли не половину уборной. Гермиона всё никак не могла взять в толк, как существо умудрялось передвигаться по школе с помощью труб. Появление хозяина вынудило василиска закрыть глаза. Взгляд Риддла застыл на теле мёртвой девушки. Лицо его сделалось белее бумаги. — Что ты наделала? — прошептал он. — Исполнила волю хозяина, — ответила Адесум. — Прекратила то, о чём вы просили. Риддл не спускал глаз с бездыханного тела Миртл. К ней он подошёл осторожно, будто сомневался, мертва ли она на самом деле. — Я ведь говорил, что пока я нахожусь в школе, убивать нельзя, — без тени эмоций произнёс Риддл. — Но я лишила жизни не простого волшебника, а грязнокровку. В сторону существа Риддл даже не повернулся. Не похвалил, но и наказывать не стал. — Возвращайся в комнату, — мягко прошипел он. Монстр подчинился. Том Риддл остался в пустом помещении наедине с мёртвой Миртл. Гермиона задержала дыхание, наблюдая за дальнейшими действиями молодого Тёмного Лорда. Риддл подошёл к телу Миртл, выражение изумления и неверия на лице уступило место чему-то совершенно иному. Тёмные глаза наполнились любопытством и каким-то благоговением. Он опустился на колени рядом с мёртвой девушкой. Руки пробивала крупная дрожь. Пространство вокруг постепенно начало становиться размытым. Воспоминание разлетелось на кусочки, заходясь в неистовом круговороте, и Гермиона поняла, что её пытались вытолкнуть и переместить в другое место. Помещение растворилось в пустоте, и спустя несколько секунд она заметила, что оказалась во владениях того же самого яркого пространства, что и раньше. Гермиона решила, что осталась здесь совершенно одна, и по-настоящему запаниковала. Только не говорите, что дневник решил пойти на такое? Неужели он загнал её в ловушку? Неужели оставит здесь, где нет ничего, кроме глухой пустоты, на веки вечные и в полном одиночестве… — Ты не одна. Гермиона обернулась и встретилась лицом к лицу с ним. «Такой молодой». Первая мысль, которая промелькнула в голове у Гермионы при виде шестнадцатилетнего Тома Риддла. Наконец-то она сумела его как следует рассмотреть. Разница между школьником и двадцатитрёхлетним Тёмным Лордом, пока ещё не достигшим своего величия, оказалась поразительной. Юный Том Риддл имел куда более округлое лицо и не такие острые черты, обладал не настолько высоким ростом, как в свои двадцать с хвостиком лет. Глаза, всё такие же тёмные, не сковывали удушающим холодом. «Он просто ребёнок». — Кто ты? Вроде бы просто вопрос, но звучало как приказ. Его руки покоились в карманах мантии – школьной мантии – а глаза блуждали по силуэту Гермионы, изучая таинственную незнакомку. И только сейчас до Гермионы внезапно дошло, что она стояла перед ним в одной лишь ночной рубашке, отделанной кружевами красного цвета. Не самый пристойный вид для встречи с крестражем. Стараясь не обращать внимания на прилившее к щекам тепло, Гермиона сделала глубокий вдох. — Как знать, — уклонилась от ответа она. Риддл недоуменно вскинул бровь, но прерывать не решился, дожидаясь внятных объяснений. Не дождался. Гермиона не стала оказывать ему честь. — Ты показал мне не всё воспоминание, — начала о своём она. — Ты ещё не успел себя… создать, а события уже оборвались. — Ты потребовала показать, как я убил Миртл Элизабет Уоррен. — И не только. Ещё я просила рассказать, как тебя создали. — Вопрос заходит уже о разных воспоминаниях. — Тогда покажи мне и другое. — Нет. Гермиона едва удержалась от ироничного смешка. — Боюсь, ты не совсем понимаешь, в какой ситуации оказался, Том, — проговорила она, изобразив подобие улыбки. — За пределами мира грёз частичка твоей души находится прямо у меня в руках. Ты принадлежишь мне и только мне. И я без всякого труда могу раз и навсегда тебя уничтожить. Смотри… Гермиона щёлкнула пальцами. Риддл едва заметно вздрогнул, но больше никаких признаков эмоций не проявил. — Поэтому лучше делай, как я говорю. Для своего же блага, — уверенно закончила она. — Вряд ли ты захочешь увидеть, — произнёс Риддл, настолько тихо, что Гермиона с трудом сумела расслышать его бормотание. — А я считаю иначе. — Нет, — отрезал Риддл, — ты не знаешь, о чём говоришь. Речь идёт о тёмной магии. О древнем ритуале. А я… никто не захочет стать свидетелем подобного. — Откуда ты можешь… — Что я точно знаю, так это то, что ты знакома со мной. Только с другим мной, из твоего мира, — прервал её на середине предложения Риддл, растеряв даже малые крупицы терпения, если оно у него вообще имелось. — Раз уж ты явилась сюда, значит, целенаправленно искала дневник. Следовательно, ты сталкивалась с другой моей личностью в непростой период, когда вокруг стали появляться враги. Ты знаешь, что ключ к его бессмертию находится в моих руках, но всё равно не уничтожила меня. Хотя могла бы, ещё в самом начале. Но не стала. Ты решила написать. Риддл склонил голову в сторону, блуждая по Гермионе любопытным взором. — Наверняка у тебя есть какие-то скрытые мотивы. Желая принять окончательное решение, ты попробовала написать в дневнике и узнать детали моего появления. Выходит, мне невыгодно показывать, как именно создавался крестраж. Древний ритуал, основанный на тёмной и, если можно сказать, отталкивающей магии, вряд ли поможет расположить тебя к себе. А понравиться тебе – мой единственный шанс на выживание, разве нет? Том Риддл буравил её взглядом. Гермиона прожигала в нём дырку в ответ, раздумывая, чем крыть. — Поэтому нет, — опередил её Риддл, не дав и полминуты на размышления. — Я не стану показывать ни мельчайших подробностей, ни чего-либо ещё, но… пожалуйста, я здесь, прямо перед тобой. Гермионе оставалось лишь хмыкнуть. — Скажи мне, ты всегда ими обладал? — заговорила она. — Коварством и изощрённой хитростью? Гермиона задала риторический вопрос, но он всё равно решил ответить. — Да, — шепнул Риддл. Взгляд тёмных глаз немного омрачился. — Смотрители из приюта ни на что не обращали внимания и не придавали ничему значения. — Заканчивай, — бросила Гермиона. — Даже не пытайся выставить себя бедным и несчастным и надавить мне на жалость. Не сработает, не надейся. Если что, ты лишил жизни невинную девушку, Риддл. — Правда? — внезапно спросил он. Гермиона закусила нижнюю губу и замолчала. Ей хотелось узнать, насколько точное воспоминание он ей показал, на самом ли деле события развернулись подобным образом, но она как никто другой понимала, что спрашивать о таком станет напрасной тратой времени. Естественно, Риддл постарается заверить, что не обманывал. А лгал он или нет, Гермиона никогда не сумеет узнать наверняка. — Мне не под силу добавлять в воспоминания новые детали и события, — прервал установившуюся тишину Риддл, будто ощутив внутренние терзания Гермионы. — Всё, что я показал, – чистая правда. — Откуда мне знать, что ты не врёшь? — задала вопрос Гермиона, хоть и понимала, что зря спрашивала. Но всё равно решила попытать удачу. Юный Том Риддл сделал шаг навстречу. — Я не собирался создавать крестраж в шестнадцать лет, — ответил он, медленно подбираясь всё ближе и ближе. Гермиона не сдвинулась ни на сантиметр и продолжила наблюдать за действиями Риддла, стараясь не терять бдительности. Взял ли он с собой палочку? Можно ли здесь вообще использовать заклинания? — Я хотел подождать, пока мне не исполнится хотя бы семнадцать. Мне казалось, что опыт владения магией может повлиять на конечный итог ритуала. Я научился бы искуснее управляться с палочкой, стал бы мудрее и умнее. Всё-таки с подобными вещами разумные люди спешить не станут. — Только ты сделал всё в точности наоборот, — констатировала Гермиона. — Да, — выдавил из себя Риддл. — Верно. Убийство Миртл получилось непреднамеренным, но его причиной всё равно можно назвать меня. Именно я приказал василиску убрать любые звуки, и она разобралась с девчонкой единственным известным ей способом. Взяла и убила. — А ты воспользовался смертью Миртл и отделил от своей души осколок, — заявила Гермиона. — Да, воспользовался. Она ведь всё равно умерла. Зачем зря тратить ценные ресурсы. — Боюсь, она бы твоего мнения не разделила, — выплюнула Гермиона. Риддл лишь пожал плечами. — Как будто мнение девчонки имеет какое-то значение. Её ведь больше нет. Всё. — Только отчасти, — протянула Гермиона. — Миртл превратилась в призрака. Что, не знал? Судя по лишившемуся всякой кровинки лицу – не знал. Чего и следовало ожидать. Во время обучения в Отделе тайн Гермиона выяснила, что призраки появлялись в мире живых не сразу. Смерть тоже представляла собой определённый процесс. Очень маловероятно, что Миртл уже успела стать бестелесным духом, доступным глазу любого волшебного существа, пока Риддл находился в школе. — Да, представляешь, — продолжила поддразнивать Гермиона, растягивая губы в нахальной ухмылке. — Миртл вернулась. И она помнит те самые жёлтые глаза… Наверное, сейчас несчастная следует за Оливией Хорнби по пятам, но кто знает, может быть, в конце концов она найдёт себе новую цель. Мысль о Риддле – взрослом, из настоящего мира, конечно же – донимаемым беспокойным призраком Миртл Уоррен, позабавила Гермиону. Может, и правда отыскать её и натравить на Тёмного лорда? А что, занятная идея. Риддл нахмурился. — Я и не думал… Я даже не рассматривал подобный вариант развития событий, — нехотя признал он. — Говорю же, смерть вышла случайной. — Смерть? Ты хотел сказать «убийство», — поправила Гермиона. — Для сотворения крестража необходимо оборвать жизнь человека. — Да, — после небольшой паузы неохотно проговорил Риддл. — Убийство. И всё равно я не собирался лишать её жизни. — Что-то не похоже, — настаивала на своём Гермиона. — Кстати, что вообще произошло? В воспоминании ты вдруг замер и прислонился к стене. Что случилось, почему ты внезапно впал в ступор? Лицо Риддла сделалось совсем бледным. Таким же бесцветным, как и пространство вокруг. — Я… У меня… С виду казалось, что объяснения давались ему на редкость тяжело. Гермиона впервые на своей памяти видела Тома Риддла, не способного ясно и чётко излагать свои мысли. «Как же он молод». — Звуки плача сводят меня с ума, — с горем пополам выдавил из себя Риддл. Он отвёл взгляд от Гермионы и опустил глаза в пол, с трудом подбирая нужные слова. — Я часто слышал, как в приюте плакали дети. Из раза в раз, постоянно. Вечные слёзы и крики выводили меня из себя. Если я внезапно слышу плач, без моральной подготовки я просто… Не понимаю, что происходит. Я не могу ни двигаться, ни дышать. Гермиона стояла как громом поражённая. Тома Риддла одолевали панические атаки. Но из-за чего? Их вызывали звуки плача и слёз. И всё потому, что своё детство он провёл в приюте, окружённый такими же гонимыми и никому не нужными детьми… Конечно, если только он не обманывал. Блестящая игра на публику, призванная разжалобить потенциально опасную незнакомку. Гермиона решила не отметать весьма вероятный вариант, ведь даже в юном возрасте Том Риддл умел отлично управлять людьми. — Говори что хочешь, но я тебе не верю, — отрезала Гермиона. Жалящий взгляд бездонных глаз тут же метнулся к её лицу. — Ты и правда думаешь, что сосудом для крестража я выбрал бы её? Такую, как она? Я? — Риддл выбросил руки в стороны, подбираясь к Гермионе. Он остановился в паре метров от неё. — Неужели ты считаешь, что наследник Слизерина стал бы использовать Миртл, жалкую, ни на что негодную грязнокровку для проведения настолько важного ритуала? Тёмный лорд усмехнулся – показательно громко. — Никогда в жизни. Предполагалось иное развитие событий. Я планировал куда более значимое убийство. Моя цель заслуживала смерти больше, чем кто-либо другой. — Да, ты собирался убить отца, — едва слышно произнесла Гермиона. Глаза Риддла округлились от искреннего удивления, но долго пребывать в ступоре он не стал. — Сколько же всего ты обо мне знаешь? — задал вопрос он. — Из какого далёкого будущего ты пришла? Гермиона не сдержалась и рассмеялась. — Будем считать, что просто из далёкого, — ответила она. — Ладно, предположим, я поверила тебе, Риддл… Убийство получилось случайным, и тем не менее ты решил, что грех не воспользоваться смертью ни в чём не повинной девушки. Зачем зря тратить ценные ресурсы, так, кажется? Гермиона сделала шаг вперёд, сокращая между ними расстояние. Даже в юном возрасте Риддл оказался выше, но она не боялась. Пускай Гермиона и находилась в чужом мире, держала ситуацию под контролем именно она. Гермиона обладала силой. — Но я, как никто другой, знаю, в кого ты однажды превратишься, и поверь – зрелище не из приятных, — вздохнула она и заглянула в до боли знакомые чёрные глаза. В них ещё не успели залечь тяжёлым грузом и встреча с отцом, и убийство единственных родственников в лице бабушки и дедушки. — Поэтому ответь мне на один вопрос. Если я спрошу у твоего будущего я – он старше, но не намного… — Насколько? — оборвал её на полуслове Риддл. — Не перебивай, — недовольно фыркнула Гермиона, но решила всё же прояснить интересующий его момент, ведь подробности лишними точно не будут. — Не старше двадцати пяти. Он ещё не успел покинуть Лондон, но я точно знаю, что в ближайшем будущем собирается. Гермиона позволила себе ненадолго насладиться очередным изумлённым взглядом Риддла. По лицу становилось отчётливо видно, что молодого Тёмного Лорда раздирало желание снова спросить, откуда она столько всего о нём знала. — Если я спрошу будущего тебя, способен ли он покаяться… Как думаешь, согласится ли он, хотя бы в теории, отменить действие крестража? Одуматься, по-настоящему раскаяться и вернуть отколовшийся кусочек души на законное место? Риддл долго молчал, обдумывая её слова. Ни лицо, ни глаза не выдавали ни единой эмоции. — Возможно, — спустя продолжительное время ответил он. — Зависит от многого. — Например? Гермиона понимала, что Риддл старался лишний раз не болтать и хотел утаить от неё как можно больше ценных сведений, но в итоге всё равно сдался. Наверное, пришёл к самому логичному заключению – загадочная незнакомка знала о его будущем куда больше, чем он сам. — Например, создал ли я ещё один крестраж. — Давай предположим, что да, — ответила Гермиона. — Но только предположим, я ничего не утверждаю. Риддл не спешил с ответом. Он лишь стоял и не сводил глаз с Гермионы. — Да, — наконец на выдохе произнёс он. Гермиона едва не рассмеялась ему прямо в лицо. — Для того, кто умеет блестяще распознавать ложь, Риддл, — процедила она, — обманывать других у тебя выходит не настолько впечатляюще. Мир вокруг внезапно засверкал. Пространство вспыхнуло и неожиданно погрузилось в темноту. — Что случилось? — ахнула Гермиона. — Что ты делаешь? — Теряю тебя, — ответил Риддл. Заметив недоумение на лице Гермионы, он продолжил говорить, но уже быстрее: — Я больше не могу держать тебя здесь. У меня не осталось жизненной энергии – твоей энергии. Ты ведь знаешь, что такое крестражи и как они работают. — Я тебе ничего не давала, — огрызнулась Гермиона. — Всего лишь разрешение. — Нет, ты дала мне больше, гораздо больше, — произнёс Риддл. В чёрных глазах промелькнула искра. — Конечно, разрешение тоже, но и кое-что ещё – кое-что гораздо более значимое. Отчаяние. Из твоих слов сквозило отчаянием. Теперь я чувствую его куда отчётливее. На самом деле ты не хочешь меня убивать. Ты подарила мне надежду. Мир воспоминаний снова пронзила вспышка света. Надменная маска Риддла пошла трещинами и разлетелась на кусочки, уступая место ужасу. Никогда ещё Гермиона не видела на его лице страха. Точно не такого, как сейчас. «Он ещё совсем ребёнок». Риддл протянул руку и схватил Гермиону за запястье. Чужая ладонь дарила тепло, такое же, как ощущение дыхания на коже возле уха. Казалось, будто перед ней стоял настоящий, живой человек. «Нет. Он всего лишь отголосок воспоминания». — Прошу, — воскликнул Риддл. — Я знаю, что ты способна стереть меня с лица земли. Не надо. Пожалуйста, не уничтожай меня. Я ведь вижу, что тебе на меня не всё равно – на другого меня, из настоящего мира. Если убьёшь меня – убьёшь часть его… самую чистую и незапятнанную часть. Он крепко сжимал её руку, пока пространство в мире вечной пустоты неустанно вспыхивало и гасло. На Гермиону смотрела пара наполненных отчаянием глаз, ожидающих ответа. Нет, обещания. Убийство – спасение. — Я попробую спасти тебя, Риддл, — дала клятву Гермиона, сама не понимая, как позволила словам сорваться с губ. Нет, не просто словам, а твёрдому намерению. — Изо всех сил постараюсь убедить тебя собрать осколки повреждённой души воедино и вновь стать человеком. На бледное лицо залегла боль. Он, равно как и она, знал, что ничего в жизни Том Риддл не боялся больше, чем самой смерти. Вряд ли Волдеморт когда-нибудь добровольно отпустит ниточку к бессмертию. — А что случится, когда ты потерпишь неудачу? — задал вопрос он. Даже не «если», а «когда». Мир воспоминаний то озаряло слепящим светом, то окутывало кромешной темнотой, будто они попали в самый эпицентр грозового шторма. Силуэт Риддла начинал расплываться. — Тогда я уничтожу тебя своими собственными руками, — пообещала Гермиона. — Не оставлю после тебя ничего. Времени проследить за реакцией Тома Риддла не осталось. Гермиону настигла волна яркого света, отправляя обратно в настоящий мир. Она вновь очутилась за столом в квартире, наблюдая перед собой раскрытый посередине дневник с потрёпанными страничками.