Глава 9. Интерлюдия II
Она исчезла. Просто растворилась. Он не понимал, почему раз за разом удивлялся. Разве не стоило ожидать подобных действий от загнанного в угол человека? Он уже не раз сталкивался с первозданным страхом на дне чужих глаз, и отчётливо осознавал, какое влияние сильные эмоции оказывали на поведение других. Сколько лет он потратил, стараясь отказаться от власти над окружающими с помощью одного лишь страха? Сколько времени понадобилось, только бы подавить естественное стремление подчинять каждого, кто встречался на пути? Он продолжал отрицать свою природу и стремился очаровывать, соблазнять, заставлять сердце заходиться от трепета. Оставил истинного себя позади во имя высшей цели. Забыл, к чему лежало сердце. Он всё пытался найти оправдания, но подобные допущения всего лишь немыслимая роскошь. Что с того, что она напала первой? Вспыльчивая, порывистая девчонка ничего не знала о самообладании. Он же являл собой полную противоположность. Однако она посмела поднять палочку прямо на чужой территории, поэтому он не остался в стороне. А стоило ли? Появилась хорошая возможность проверить, какими способностями она обладала, лишний раз убедиться, каких ценностей придерживалась. Гермиона Смит. Настоящим ли именем она представилась? Девчонку можно считать кем угодно, но никак не злодеем. Нет, она носила маску истинного героя. Если бы пришлось сделать выбор, она бы, не раздумывая, остановилась на спасении. Что нельзя классифицировать как плохое или хорошее, потому что мир не делился на чёрное и белое. Любое свойство имело некую значимость. И только применение определяло пользу всякого качества, каким бы оно ни считалось. Девчонка играла роль спасителя. Она бросилась бы в пекло, какая подлинная мученица, только бы помочь ближнему. Необычайно сильная, невероятно умная и красивая. Необузданная, не готовая идти на уступки. Она просто исчезла, не оставив после себя почти ничего. Не следовало доводить ситуацию до точки кипения, какой бы занимательной и познавательной ни казалась неожиданная дуэль посреди тёмного переулка. Лучше бы он спрятал палочку, стоило девчонке показать истинное лицо и в ущерб себе вырвать из лап смерти беспризорную ведьму, чья жизнь и гроша ломаного не стоила. Следовало просто сесть и спокойно поговорить, но у природного любопытства оказались совсем иные планы. Оно затуманивало рассудок. Ему до дрожи хотелось увидеть больше, гораздо больше. Узнать, как далеко она готова зайти. Насколько хватило бы сил сопротивляться. Он жаждал изучить каждую деталь, что составляла «Гермиону Смит». Масла в огонь подливало кольцо. Он заметил красивую безделушку ещё при самой первой встрече. Не только сбор, но и распознавание зачарованных вещей любого вида, в особенности ювелирных украшений, составляло основную часть обязанностей в лавке. Инкрустированное бриллиантами кольцо оказалось настоящим произведением искусства. Оно отличалось тонкой работой, высоким качеством и баснословной ценой. Быть может, он бы и не придал кольцу особого значения, если бы лавка «Боргин и Бёрк» не поддерживала дружественные, пускай и скрытые от посторонних глаз отношения с магазином украшений Арнольда Уильямса. К великому сожалению «Гермионы Смит», они и по сей вели совместную торговлю, поэтому он без труда определил, руке какого мастера принадлежало изделие. Сердце опалил небывалый азарт. Что же она пыталась спрятать? Сначала он решил остановиться на самом безобидном варианте. Возможно, наложенные на кольцо чары позволяли каштановым волосам водопадом струиться по спине и блестеть на солнце в любую пору года? Быть может, заставляли карие глаза отливать насыщенным янтарным цветом? Или же она вовсе не писаная красавица, какой хотела казаться, а кольцо лишь обманывало взор всякого наивного глупца? Как же хотелось докопаться до правды. Им двигала лишь неугасаемая жажда знаний, с каждым взмахом её палочки разгорающаяся всё больше и больше. Совершенные во время дуэли наблюдения поистине будоражили кровь и мешали спать по ночам. День за днём он проживал моменты судьбоносного столкновения в голове. Огромный огненный шар, готовый сжечь до самых костей, если не успеть уклониться. Порождённые гневом яростные языки пламени, выжигающие сам воздух, ничем не уступающие его заклинаниям, сносящим всё на своём пути. Чистая сила наполняла её до краёв, заставляя дрожать от предвкушения. Он вспоминал, как подловил её, готовую в любой момент свалиться с ног от истощения, в тёмной хижине… До сих пор помнил ощущение нежной кожи под подушечками пальцев. Вновь и вновь слышал сдавленные стоны, срывающиеся с подрагивающих губ. Чувствовал её вкус на кончике языка. … Золото высшей пробы. Он ещё ни разу в жизни не сталкивался с подобным феноменом. Её тело вдоль и поперёк испещряли золотистые отметины, закручивающиеся в аккуратные спирали. Даже во тьме мрачной хижины они сверкали, точно расплавленные бриллианты, словно самый искусный художник расписал бледную кожу чистым золотом. Из шеи, вспоминал он… спирали отходили от одного особенно яркого места в области шеи… Настоящее явление волшебного мира. Под какое же проклятие её угораздило попасть? Что за воздействие оно оказывало на тело? По растерянному взгляду показалось, что и девчонка не знала ровным счётом ничего. Желание расставить всё по полочкам не позволяло сомкнуть глаз долгими ночами. Но её больше нет рядом. Он не сомневался, что их история ещё далека от кульминации. Она не просто уехала, оборвав всякие концы. Нет, она специально послала письмо Абраксасу. Из всех людей именно Абраксасу! Целое письмо, предназначенное не для Малфоя, а для него. Будто бы он не догадался. В письме лишь коротко упоминалось об отъезде в Нью-Йорк, и больше ничего, что можно использовать как зацепку. Как интересно получалось. Девчонка помнила, что нужно обязательно указать, что Лондон ей, видите ли, наскучил, зато точный адрес можно и не оставлять. Письмо содержало в себе лишь тонкий намёк, распознать который не составило особого труда. «Поймай, если сможешь». Но использовать Абраксаса, его верного последователя, как какую-то почтовую сову… Коварная нахалка. Его злило, в какую же вредную, ехидную и безжалостную ведьму она порой превращалась. Он бы выкинул что-нибудь эдакое, но она… Что до, что после приходилось несладко. Как же непросто далось обращение к мистеру Бёрку с предложением наведаться к госпоже Хепзибе Смит. В коллекции как раз появился новый предмет интерьера, способный приглянуться постоянному клиенту. Но истинное унижение ждало впереди. С каким же лицом Хепзиба Смит сообщала, что любимая племянница отчалила в Нью-Йорк буквально день назад. Стоило ей поймать ошеломлённый взгляд напротив, как губы растянулись в мерзкой ухмылке, придавая женщине черты противной жабы. «Боже мой, неужели племянница вам ничего не рассказала? Ах, вспомнила, она ведь перед самым отъездом написала письмо статному и состоятельному Абраксасу, выходцу из знаменитого рода Малфоев». Выражение лица, с потрохами выдающее пренебрежение. Уничижительный тон голоса. Больше всего на свете он ненавидел чистокровных невеж, возомнивших о себе неизвестно что. Грубое отношение и вечно одинаковый презрительный взгляд. Хепзиба Смит олицетворяла собой всё, с чем ему приходилось сталкиваться с самой первой секунды знакомства с волшебным миром. Учёба на Слизерине не стала исключением. Бесконечные издёвки и осуждающие взгляды, непрекращающиеся насмешки и перешёптывания за спиной. Они только и делали, что поливали грязью его одежду, происхождение, отсутствие всякого гроша за душой… и, конечно же, имя. Но он терпел, заглушая неистовую ярость, готовую вот-вот вырваться наружу и совершить непоправимое. Он обращался с Хепзибой Смит ровно так же, как и с любым чистокровным отпрыском, который почему-то считал себя выше остальных. Он просто игнорировал их. Огораживался и не позволял пустым словам оказывать на себя ненужное влияние. Лишь молчал, притворно улыбался и продолжал двигаться дальше. В отличие от некоторых, он как раз знал, как совладать с собственным эмоциями, и понимал, что прошлое рано или поздно канет в лету. Наступит день, и весь мир станет называть его великим именем, настолько ужасающим, что не только неприятели, но и последователи лишний раз подумают, прежде чем произносить его вслух. Он позволит обращаться к себе лишь по титулам, затмевающим былой позор. «Мой господин», «Милорд», «Тёмный Лорд», «Величайший волшебник всех времён и народов». А если какие ничтожества и осмелятся хотя бы подумать о нём, и сердца, и глаза их наполнятся первородным страхом. Подобным ужасу, что отразился на её лице в роковую ночь. Любая их встреча заканчивалась сюрпризом, а атмосфера накалялась до предела, но некоторые стычки он помнил особенно ярко, словно они произошли буквально накануне. Он всё время видел перед собой страх, зародившийся на дне карих глаз в поместье Малфоя. То же самое она ощущала и в заброшенной хижине, безмолвно взирая на отнятое кольцо. Тонкие бёдра обхватывали его за талию, мелко подрагивая. Маленькое забитое животное, отливающее оттенками чистого золота. … Он обязательно завладеет ей. Он чувствовал, что девчонка не та, за кого себя выдавала. Гермиона Смит? Гермиона? Смит? Просто смешно. Наглая ложь. Скорее всего. Но именно здесь и крылась основная проблема. Терзания и лишние, никому не нужные унижения сводились к одному: Том Риддл просто ничего не знал. Сначала он не сомневался, что она обманывала людей вокруг, но чем больше предавался размышлениям, тем больше начинал сомневаться. Допустим, она обладала выдающимися навыками Окклюменции, позволяющими буквально из ничего создать новую личность? Или же не существовало никакого заговора? А что, если она всё время дёргалась, потому что боялась сказать или сделать что-нибудь подозрительное? Или доведённую до сумасшествия тревожность можно объяснить обычной сменой обстановки? Не каждый человек легко адаптировался к новому месту и совершенно незнакомым, да ещё и подозрительным людям. Только он убедил себя, что она никак не может считаться племянницей Хепзибы Смит, как вера в обман немного пошатнулась. Обнаружить вкрапления поддельных воспоминаний в разуме пожилой женщины совсем не удалось. Как-то раз он позволил себе проникнуть в самые мелкие уголки её сознания, но без использования Легилименции, иначе можно нарваться на нежелательные последствия. Поверхностный анализ не выявил ничего подозрительного. Если бы ситуация вышла из-под контроля, пришлось бы убить и Хепзибу, и её убого домашнего эльфа, но совершать непоправимое не хотелось. Лучше не бросаться в крайности и навлекать на себя лишнюю опасность. Более того, он пока что не собирался покидать страну. В Лондоне ещё остались незаконченные дела. Выполнить необходимые приготовления важнее, чем сломя голову нестись за какой-то девчонкой. Гораздо важнее. … Желание вывести Гермиону Смит на чистую воду не покидало взбудораженный разум ни на секунду. Он отважился проникнуть в недоступные заурядному волшебнику сферы магии, выводя Прорицания на совершенно новый уровень. Она бы не поверила, на что ему пришлось пойти. И результат оправдал ожидания. Даже крупиц информации хватило почти на сто процентов убедиться, что она создала вокруг себя целый купол лжи. Оставалась всего небольшая тень сомнений. И существовал лишь единственный способ открыть правду. Либо Гермиона Смит на самом деле племянница Хепзибы родом из Америки, страдающая от простой тревожности, которая проявлялась самым необычным образом и ставила её в неловкое положение. Кто знает, с чем ей пришлось столкнуться в прошлом? Либо же она, как он и подозревал, пряталась за чужой личиной. Стремление обнажить сущность отпетой лгуньи только мешало вести размеренное существование. Если под личностью Гермионы Смит скрывался совершенно другой человек, настолько ловко проникнувший в ряды знатной чистокровной семьи, что даже он едва не попался в умело расставленную ловушку, то заполучить её стоило уже совсем для других целей. Какую бы ценность она ни представляла, он в любом случае собирался подчинить волшебницу, называвшую себя Гермионой Смит. Нужно только набраться терпения. Он планировал выждать подходящий момент. Сначала стоило создать видимость, что она находилась вне зоны досягаемости чужого влияния. Он собирался подождать, пока она окончательно не свыкнется с мыслью, что больше никогда не сможет его увидеть. Он даст ей желанное уединение, и нагрянет в самый неподходящий момент. Если нужно, то не только надломит, но и окончательно сломает. Хотя он надеялся, что до применения силы дело не дойдёт. Истинное доверие достигалось вовсе не с помощью страха. Что же, пока можно остановиться на мирных методах, а дальше как получится… Какой бы сомнительной ни казалась история Гермионы Смит, одно он знал наверняка: девчонка уже давно ощущала к нему отнюдь не дружеский интерес. Сама того не желая, она попалась на его удочку. Но что её всё время смущало? Может ли быть, что она знала о нём гораздо больше, чем следовало? Наверное, в тёмных закоулках Лондона бродило немало неприятных слухов, что наверняка посеяло в её душе семена подозрения. Подобная перспектива грозила принести проблемы разного характера, однако нельзя сказать, что ему совсем уж не нравилось такое положение дел. Можно ли надеяться, что Том Риддл уже начал вселять в сердца незнакомцев страх? Но не как учтивый мальчик на побегушках, а как… Лорд Волдеморт. … Он отыщет её где угодно. И в следующий раз заставит извиваться под натиском собственных пальцев. Не перестанет терзать ни один участок покрытого золотом тела, пока она не устанет изнывать от желания. Выпьет все соки и заставит молить о пощаде. Он завладеет ей без остатка. И узнает всё, что только пожелает.
