Кровь и золото II

Гермиона топталась перед дверью богатого поместья и судорожно сминала в руках подол тёмной юбки. Она до последнего не решалась постучать в дверь. Гермиона не виделась с Хепзибой уже долгое время, и поэтому переживала так, словно им предстояло встретиться впервые. Гермиона хмыкнула и неодобрительно покачала головой. Чего ради она пыталась себя обмануть? Гермиона волновалась совсем не из-за столкновения с Хепзибой. Сердце заходилось в тревоге от осознания, что внаглую явиться домой и зажить прежней жизнью больше не выйдет. Ей придётся не просто объяснять причины своего поступка, но и снова кормить Хепзибу отборной ложью. К сожалению, Гермиона не имела ни смелости, ни возможности открыть названой тётушке правду. «Ой, только не нужно делать вид, что ты никогда её не обманывала. Так чего сейчас-то сокрушаться?» — раздался вопрос со стороны голоса разума. Гермиона нащупала на пальце зачарованное кольцо и надавила на целую россыпь драгоценных камней подушечкой. На коже осталась небольшая вмятинка. Как же ей хотелось куда-нибудь спрятаться и больше никогда не вылезать из своей норы, но путей к отступлению уже не оставалось. Гермиона, стремясь отсрочить неизбежное, предалась пространным размышлениям. Если заглянуть в прошлое, то можно заметить, что со временем её ложь приобрела новые краски. Гермиона Грейнджер солгала лишь единожды, когда отбросила прошлое маглорождённой волшебницы из будущего и надела на себя образ наследницы из чистокровного семейства. Остальная ложь, будь то маленькая или большая, приходилась на совесть Гермионы Смит. Получается, на вторую личность можно теперь скинуть все свои грехи? «Как бы ни так. Я всего лишь пытаюсь себя выгородить!» Гермиона сделала глубокий вдох и отбросила дурные мысли в сторону. Сейчас не время заниматься самобичеванием, потому что сделанного назад уже не воротишь. Необходимо взять себя в руки и с холодной головой выполнить то, что от неё требовалось. Гермиона натянула счастливую улыбку и уверенным движением постучала в поместье. Не успела она опомниться, как дверь со стуком отворилась, и на неё уставилась пара больших круглых глаз. — Хоуки! Домовуха услыхала своё имя и хотела было склонить голову в приветственном жесте, но Гермиона не дала ей времени исполнить задуманное. Уж сегодня она точно не собиралась утруждаться глупыми формальностями. Гермиона опустилась на корточки и бесцеремонно сгребла худосочное тельце в охапку. Несмотря на столь короткое время, она успела полюбить малышку всем сердцем. Хоуки немного опешила. Всё же волшебницам её статуса не пристало обращаться с домовыми эльфами, как с равными себе. Но Хоуки прекрасно знала, что представляла собой племянница её хозяйки. Гермиона почувствовала, как спустя несколько секунд лопаток коснулись тоненькие ручки. Она до сих пор удивлялась, на какие же немыслимые чудеса они способны. Слабая на вид Хоуки умела не только проходить сквозь сильнейшие защитные чары, но и знала, как буквально из ничего воссоздать сожжённые тёмной магией волосы. Только прикажи – и она бы горы свернула. — Что за манеры! И она ещё называет себя чистокровной волшебницей из уважаемой семьи. Гермиона вскинула голову и в полной мере ощутила на себе суровый взгляд Хепзибы. Любой бы подумал, что она хотела пожурить непутёвую племянницу, но подрагивающие уголки губ выдавали её с головой. Хепзиба раскинула руки в стороны и принялась безмолвно намекать на не менее тёплые объятия. Гермиона не стала заставлять истосковавшуюся тётушку ждать. Она вскочила на ноги и что есть силы обняла Хепзибу за плечи. — Как же я рада, что ты наконец-то вернулась, милая, — со слезами на глазах пролепетала она. Хепзиба шмыгнула носом и заключила племянницу в смертельные тиски. В щёку вонзились жемчужные бусы и драгоценные ожерелья, но Гермиона не обращала на боль ни малейшего внимания. Она наслаждалась моментом и ни о чём не думала. — Мы ужасно соскучились! — Я тоже, тётушка, — пробормотала Гермиона. — Мне вас очень не хватало. Покончив с приветствиями, Хепзиба оттолкнула Гермиону от себя и принялась рассматривать её оценивающим взглядом. Чем больше деталей в образе племянницы она подмечала, тем сильнее сходились на переносице рыжие брови. — Вы только посмотрите, она умудрилась отличиться даже в выборе одежды. Ну точно авантюристка! — воскликнула Хепзиба. Гермиона не удержалась и рассмеялась. Чтобы Хепзиба да промолчала? Ни за что на свете! Жизнь потеряет смысл, если не пройтись по чужому гардеробу. — Что поделать, тётушка? У нас в Америке совсем другие стандарты. Хепзиба всё смотрела и смотрела на её новую одежду и просто разводила руками. Свободная юбка немного ниже колена точно не оставила её равнодушной, но интересно, в каком ключе? Её сердце как будто раздирали внутренние противоречия. — Если честно, я даже не знаю, что сказать. Вроде бы смотрится неплохо, — спустя несколько мучительно долгих секунд заговорила Хепзиба, — но привыкнуть сложно. — Зато ты у нас совсем не изменилась, тётушка. Всё такая же изысканная и утончённая, как и раньше. Хоть сейчас собирайся и иди на бал! А ведь Гермионе не пришлось лукавить, потому что Хепзиба оделась с иголочки. Сразу и не скажешь, что она сидела дома, потягивала чай и терпеливо дожидалась появления несносной племянницы. Любой согласился бы, что Хепзиба как будто планировала отправиться на вечер к волшебнику из высшего общества и культурно провести время в кругу столь же именитых гостей. Длинное шёлковое платье нежно-голубого цвета выдавало в ней возвышенную натуру, а сверкающие украшения с драгоценными камнями только придавали образу неповторимого лоска. Вишенкой на торте стал уже фирменный рыжий пучок на голове. Ну полная противоположность Гермионе! — Спасибо, дорогая, мне очень приятно. — Хепзиба мягко улыбнулась и от всей души поблагодарила любимую племянницу за комплимент. Она решила не тратить время понапрасну, потому что вопрос жизни и смерти они обсудили прямо на пороге, и потащила Гермиону в дом. — Ладно, довольно топтаться на проходе. Пойдём, выпьем по чашечке чая. Я уверена, что ты успела немного проголодаться. Кстати, Гермиона, ты у себя в Америке хорошо питалась? Что-то ты схуднула, милая. — Будет тебе, тётушка. Ты просто преувеличиваешь, — отмахнулась Гермиона. — Но даже будь я сыта, я бы всё равно не отказалась от возможности полакомиться угощениями от нашей славной Хоуки. В глазёнках домовухи вспыхнула благодарность. Она засмущалась и потупила взгляд в сторону. — Хоуки, сделай нам парочку десертов, — отдала поручение Хепзиба. Малышка безмолвно поклонилась и растворилась прямо в воздухе. Хепзиба привела Гермиону в до боли знакомую гостиную. Она никогда не забывала, сколько же времени они здесь провели. Гермиона столько раз завтракала, обедала и ужинала в компании названой тётушки, что не хватило бы пальцев сосчитать. На столе уже стоял чайник и две чашки в факультетской расцветке. Наверное, Хепзиба даже после смерти не перестала бы гордиться принадлежностью семейства Смит к Хаффлпафф. — Ну же, Гермиона, расскажи мне о времени, проведённом в Нью-Йорке, — первой заговорила Хепзиба. Она потянулась за чайником и самостоятельно разлила по кружкам ароматный чай. Хепзибе настолько хотелось погрузиться в рассказы племянницы, что она не удержалась и самостоятельно занялась сервировкой. В любой другой ситуации она бы обязательно дождалась Хоуки. — И не вздумай ничего утаить! Я хочу услышать даже самые мелкие подробности. Гермиона взяла чашку и с улыбкой на лице пустилась в бесконечный круговорот разговоров. На жалость Хепзибе, до её любопытных ушей долетело только то, что ей положено знать. Сначала Гермиона решила поделиться новостью о покупке собственной квартиры. Она уже давным-давно поняла, какие темы Хепзиба любила больше всего на свете. Гермиона не поскупилась на подробное описание интерьера каждой комнаты, на что она с придыханием ответила: «Минутку, у тебя что, нет обоев? Как это в коридоре лежит деревянный пол? Дорогая, ты осознаёшь, что режешь меня без ножа?» Затем Гермиона рассказала, что квартира, оказывается, с сюрпризом: на неё наложена целая система заклинаний, призванных поддерживать чистоту и порядок. Хепзиба снова не осталась в стороне: «Уж не знаю, Гермиона... На мой взгляд, опция весьма и весьма сомнительная. Неужели тебе комфортно? С домовыми эльфами ведь гораздо проще взаимодействовать!» Оговорка о картине, выигранной на аукционе, окончательно добила и без того шокированную тётушку. Гермиона призналась, что в её гостиной она смотрелась даже лучше, чем в коридоре у Хепзибы, и попросила её не возвращать. «Хорошо, милая, можешь оставить картину себе. Но знай, что тебе придётся пробежаться со мной по магазинам и помочь найти новую! Нехорошо оставлять пространство пустым — нужно подобрать что-нибудь не менее изысканное». О повседневной жизни Гермиона практически не распространялась. Она сразу приняла решение скрыть большую часть событий и поведать тётушке только о праздных делах – и попала прямо в точку. Хепзибе с лихвой хватило историй о похождениях племянницы по дорогим американским ресторанам, магазинам, художественным выставкам и музеям. Как только речь зашла об Уолтере, Дениз и Пегги, она одобрительно закивала головой и сказала, что помнила рассказы о её школьных друзьях. Изменённая память сыграла с Хепзибой злую шутку, но ей о том знать необязательно. А что до Лиама... О нём Гермиона умолчала. — Я заскочила в последний вагон только благодаря рекомендательному письму от Уолтера. Если бы он вовремя не подсуетился, я бы просто не попала на экзамен, — делилась подробностями личной жизни Гермиона. Она вытерла уголок рта салфеткой и запила пирожное из песочного теста горячим чаем. Как же восхитительно готовила Хоуки – просто пальчики оближешь! — Но ты на него успела, и сдала на отлично! Что и ожидалось от волшебницы из рода Смит, — улыбнулась Хепзиба. — Да, как я уже отмечала в письме, — согласилась Гермиона. — Но Бог с ней, с письменной частью – больше всего меня смутило практическое испытание. Хепзиба насупилась и цокнула языком. — Ой, какой кошмар! Как у них вообще поднялась рука стирать чужие воспоминания? — посетовала она. Гермиона не единожды жаловалась Хепзибе на поведение экзаменационной комиссии. Возможно, не стоило заговаривать с ней об изменении воспоминаний, но её настолько съедала несправедливость, что хотелось с кем-нибудь поделиться. — Я не знаю, что произошло на экзамене, но я нутром чувствую, что вас вынудили заниматься сомнительными делами. Может быть, вам даже пришлось преступить закон. — Боюсь, ты преувеличиваешь, тётушка, — ответила Гермиона. Но стоило признать, что сначала она думала в похожем ключе. — Речь ведь идёт о МАКУСА – организации, созданной с целью соблюдения буквы закона. Допустим, Конгресс балансировал на грани дозволенного, но вряд ли они стали бы пересекать черту. — Как скажешь, но... — Хепзиба немного подалась вперёд и заговорщически продолжила: — Ты не хотела бы узнать, что произошло в день практического испытания? Не переживай, мне вполне по силам отыскать достойного легилимента, способного освободить тебя от бремени заклинания памяти. Только скажи, и мы обязательно разберёмся. В горле застрял болезненный вздох. Пальцы настолько сильно онемели, что Гермиона чудом не уронила кружку на пол. — Что ты, не стоит, — принялась отнекиваться она. Хепзиба вскинула брови и посмотрела на племянницу непонимающим взглядом. — Я не желаю доставлять лишние неудобства. Тебе не только придётся обратиться в Министерство магии, но и выложить за услуги легилимента кругленькую сумму денег. Забудь, тётушка, оно того не стоит. Хепзиба махнула рукой, как будто деньги её совсем не волновали. Ведь чего не сделаешь ради единственной племянницы? — Но разве тебе самой не станет легче? Ещё бы Гермиона не хотела знать, что же произошло под пристальным взглядом экзаменационной комиссии. А что, если она вела себя неестественно? Или, и того хуже, сказала что-нибудь не то и попала под прицел МАКУСА? Нельзя позволить легилименту Хепзибы копаться у неё в голове, потому что неизвестно, что он может отыскать в недрах её воспоминаний. Лучше не испытывать судьбу. Гермиона и сама знала одного невероятно одарённого легилимента, способного вернуть ей утраченные воспоминания. Только обратиться к нему означало подписать себе смертный приговор. Для начала, ему пришлось бы признаться во владении искусством Легилименции. В противном случае у Гермионы не осталось бы выбора, кроме как вытащить его секрет наружу, что в любом случае закончилось бы для неё плачевно. Речь шла о Томе Риддле, единственном человеке, кому хотелось открывать свои секреты даже меньше, чем Хепзибе и её товарищам из Министерства. Гермиона и без них висела на волоске от провала, а потому придётся просто смириться с бессилием и двигаться дальше. — Не волнуйся, тётушка, я уже давно отпустила ситуацию, — обречённо вздохнула она. — Пускай игры с разумом останутся на их совести. Тем более, я же отказалась от должности и на территории МАКУСА не собираюсь показывать даже носа. — Ах да, к слову о должности... Я никак не могу взять в толк, почему ты решила зарубить на корню настолько перспективную возможность? — Гермиона почувствовала на себе укоризненный взгляд Хепзибы. Она жаждала получить ответ на волнующий её вопрос. — Неужели какого-то письмеца достаточно, чтобы отбросить будущую карьеру в угоду какому-то мальчику на побегушках? Гермиона заёрзала на стуле. Ей пришлось соврать, что Том Риддл всего лишь отправил ей послание. Если бы Гермиона призналась, что он метнулся за ней прямиком в Нью-Йорк, то Хепзиба закатила бы такой скандал, что никто бы не отделался простыми словами. Гермиона ни на секунду не сомневалась, что ревностная тётушка восприняла бы его действия в штыки, что только добавило бы ей ненужных проблем. Гермионе хотелось избежать лишней головной боли по максимуму. — Дело не только в нём. Я просто... передумала, — начала оправдываться она. — Знаешь, я немного подумала и поняла, что в твоих слова есть доля истины. Серьёзно, какой из меня Окулус... — Милая, кого ты пытаешься обмануть? Я же чувствую, что произошло что-то серьёзное. Просто так не передумывают, особенно за один день. Гермиона собиралась возразить, но не нашла, какой картой ответить. Хепзиба, будучи всего лишь заколдованной женщиной, уже давно успела изучить её поведение и привычки. Но не рассказывать же ей, что Гермиона вернулась в Лондон с целью остановить Тома Риддла, будущего Тёмного Лорда, от превращения в безжалостного монстра. Чем дольше она молчала, тем сильнее Хепзиба убеждалась, что надавила на больное место. Она прочистила горло и рискнула сделать предположение: — Неужели на твоём пути встал ещё один молодой человек? Уж не из Америки ли он часом? Гермиона не выдержала накала страстей и разжала пальцы. Если бы не Хоуки, то чашка упала бы на пол и разбилась вдребезги. Малышка вовремя спохватилась и щелчком пальцев поймала кружку прямо в воздухе. Она вытерла пролившуюся жидкость, опустила чашку на стол и снова наполнила её чаем, словно ничего серьёзного не произошло. — Осторожнее, душа моя. Совсем необязательно разбивать мой любимый сервиз, — спокойно сказала Хепзиба. Она не стала отвлекаться на ненужное и продолжила: — Выходит, я оказалась права. Что случилось? Этот американец что-то с тобой сделал? Хорошо, в какую сторону следовало повернуть разговор? В общем-то, Хепзиба зрела в корень: Лиам не только родился и вырос в Америке, но и успел заинтересоваться её племянницей. Да, в их отношениях начинали потихоньку назревать изменения, но она покинула Нью-Йорк не из-за него. «Слушай, всегда можно сделать вид, что в твоих поступках виноват какой-нибудь Лиам. Хепзиба ведь не знает, как оно там на самом деле», — пронеслось в голове у Гермионы. Волшебник, в чьих жилах текла кровь вейл, представлял для неё серьёзную опасность. Кто знает, чем закончились бы их отношения, перерасти они во что-нибудь серьёзное. «Ладно, придётся приплести нового персонажа. Всяко лучше, чем рассказывать Хепзибе правду». — Как легко ты меня раскусила, — прошептала Гермиона. Для пущей драматичности она даже отвела взгляд в сторону. Хепзиба подалась навстречу и взяла Гермиону за руку. — Скажи мне, что случилось? — Я не хочу поднимать эту тему. — Гермиона, милая, ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно. — Да знаю я, знаю, что ты всегда меня выслушаешь, но... Понимаешь, я пока что не готова. Воспоминания ещё слишком свежие. Гермиона подняла взгляд и красноречиво закусила губу. В глазах Хепзибы заплескалось небывалое беспокойство. — Боже, моя бедная девочка, — взмолилась она, и заключила её ладонь сразу в две руки. — От одного твоего вида у меня буквально разрывается сердце. Как же мне тебя жаль! Неужели этот американец посмел тебя... предать? Гермиона, не в силах ворочать языком, коротко кивнула. Внутри Хепзибы как будто что-то оборвалось. У неё раздулись ноздри и участилось дыхание. — Чёртовы американцы! — сквозь стиснутые зубы процедила Хепзиба. — Просто невежественное стадо! А ведь то же самое произошло и с твоей матерью. Она до последнего не желала признаваться, но я нутром чувствовала, что произошло страшное. Зря Моника связалась с настолько неотёсанным созданием! Если бы не он, наша семья не хлебнула бы столько горя. Хепзиба тяжело вздохнула и выпустила ладонь Гермионы из рук. — Вдвойне хорошо, что ты вернулась к нам, в Лондон. Уж лучше держаться подальше и от противного американца, и от самого города. Нечего тебе делать в этом Нью-Йорке, — серьёзным тоном произнесла она. — От него только одни неприятности. А что до американцев... Была бы моя воля, от них бы..! На губах Гермионы появилась небольшая ухмылка. — И мокрого места не осталось, верно? — Она усмехнулась и заискивающе подмигнула. — Я не боюсь говорить то, что думаю, — заявила Хепзиба. Она выпрямила спину и протянула чашку в сторону. Хоуки тотчас же сориентировалась и подлила хозяйке чая. — Знаешь, я бы никогда не пожелала тебе сойтись с американцем. Уверена, твоё счастье находится в Лондоне, подле английского волшебника. Поверь, я знаю, что говорю. Как-никак, я прожила целую жизнь. Гермиона хотела хмыкнуть, но сдержалась. — Знаешь, в другой ситуации я бы с тобой поспорила, но теперь же рискну предположить, что ты можешь оказаться права. — Ещё бы! Однако я намекаю на уважаемого в обществе волшебника. — Только не начинай, пожалуйста. — Ты достойна выходца из обеспеченной семьи с множеством связей и... — Тётушка, я же просила перестать. Гермиона вскинула подбородок и резанула Хепзибу хмурым взглядом, но она даже ухом не повела. — Не надо смотреть на меня такими глазами, милая. Не обижайся, но мальчик на побегушках из Лютного переулка и мизинца твоего не стоит. — У него есть имя, тётушка. Хепзиба не обратила на последнюю фразу Гермионы ни малейшего внимания. Она до последнего не желала признавать, что её племянница спуталась с приказчиком Карактака Бёрка. — И через сколько дней вы собираетесь увидеться? — полюбопытствовала Хепзиба. — Я не готова постоянно делиться с тобой подробностями личной жизни, но... — начала было Гермиона, но невольно осеклась. Выражение лица Хепзибы говорило, что без подробностей её не выпустят даже за порог. — Мы уже успели встретиться и... поговорить. — Господи помилуй! — воскликнула Хепзиба. Она схватилась за сердце и надрывно ахнула. — Где твоя голова, Гермиона? Ты же вернулась в Лондон всего несколько часов назад! Ты что, приземлилась прямо у него в камине? — Тётушка, ты только не нервничай, но... Я уже два дня как нахожусь в Лондоне, — прямо в лоб заявила Гермиона. Хепзиба впала в глубокий ступор. Она настолько широко выпучила глаза, что показалось, будто племянница занесла руку и с размаху залепила ей смачную пощёчину. — С-сколько?.. У меня просто нет слов. И ты имела наглость рассказать мне о приезде только сегодня утром? Но где же ты жила целых два дня? — Не переживай, я остановилась не у него, — принялась оправдываться Гермиона, потому что Хепзиба начинала розоветь от возмущения. — Я сняла небольшой, но очень уютный номер в Косом переулке. Уверена, даже тебе понравится. Слова Гермионы подействовали на Хепзибу отрицательно. Она покачала головой и нахмурилась. — Скажи-ка на милость, для чего тебе понадобилось скитаться по отелям? — надула губы Хепзиба. — Почему нельзя просто взять и вернуться домой, ведь у нас есть абсолютно всё, чего душа пожелает. — Я знаю, тётушка, знаю. Поверь, я от всего сердца благодарна тебе за радушный приём, но... Ты настолько окружила меня заботой, что я перестала чувствовать себя свободной. Мне жизненно необходим хотя бы глоток свежего воздуха. Надеюсь, ты поймёшь и не осудишь. Но Хепзиба, словно непрошибаемая стена, продолжала стоять на своём: — Наконец-то я всё поняла! Неужели ты с самого начала планировала сбежать из-под моего крыла, потому что хотела проводить ночи напролёт с мальчишками? — Боже, тётушка! Почему ты обращаешься со мной, как с недалёким подростком? — возмутилась Гермиона. — Ты ведь сама говорила, что я уже взрослая девушка, способная самостоятельно принимать взвешенные решения, — справедливо заметила она. — Ты же понимаешь, что я не могу целыми днями сидеть в комнате. Поэтому я не желаю обременять тебя своими ночными... похождениями. Гермиона набрала в лёгкие побольше воздуха и решила поднять вопрос о важном: — Я собираюсь проводить время с ненавистным тебе мальчиком на побегушках. Именно поэтому я не хочу каждый раз слышать в свою сторону бесконечные упрёки. Хепзиба собиралась возразить, но надолго её запала не хватило. Она осознавала, что спорить со своевольной племянницей — всё равно что говорить со стеной. — Милая, я прекрасно понимаю, почему тебе захотелось вкусить немного свободы, — вздохнула Хепзиба. — Ты вольна общаться с кем угодно. Знай, что я поддержу любой твой выбор, даже если и неохотно. Гермиона расплылась в улыбке. — Спасибо, тётушка. Ты самая лучшая. — Но учти, что от меня так легко не отделаешься, — пригрозила пальцем Хепзиба. — Я требую собираться на чай как минимум три раза в неделю. Обед в воскресенье вообще не обсуждается – чтоб как штык! Нельзя забывать и про походы по магазинам, – любимое занятие любой уважающей себя дамы. Видишь, я же не многого прошу? Ага, как же. Гермиона едва не закатила глаза – спасла намертво приросшая к лицу улыбка. — Ладно, как скажешь, — отмахнулась она. — А что, мне даже нравится. — И, конечно же, я хотела бы поглядеть, в каком отеле ты остановилась. Не планируй на завтра никаких дел, потому что я собираюсь заскочить к тебе на чай. Заодно и проверю, где же теперь живёт моя сорвиголова. — Обязательно приходи! Специально для тебя я распакую свой самый лучший чайный сервиз. Хепзиба пыталась разобраться, в какой момент серьёзный разговор превратился в глупые шуточки со стороны племянницы. Но что с неё взять. Разве можно найти управу на молодую авантюристку? — Что ж, посмотрим. Жду с нетерпением, — ответила Хепзиба. — Хотелось бы надеяться, что я не зря учила тебя этикету приёма гостей. — Не переживай, ты не останешься равнодушной, — рассмеялась Гермиона. — Ты ведь знаешь, что я переняла от тебя гораздо больше, чем умение держаться в высшем обществе. — Уж как посмотреть, — хмыкнула Хепзиба. Она взглянула на племянницу мягким взглядом, но Гермиона заметила в её глазах печаль. — Только не забывай, о чём я тебя просила в последнем письме: не поддавайся влиянию мальчика на побегушках и постоянно оставайся начеку. — Том. Его зовут Том, тётушка. — Ладно, твоя взяла. Том значит Том, — фыркнула Хепзиба. — Главное не позволяй ему вытирать о себя ноги. Ты стоишь не меньше, чем десять, а то и двадцать мешков золота!

***

После чаепития у Хепзибы Гермиона со спокойной душой вернулась в отель. Теперь можно смело готовиться к сегодняшнему вечеру. Она вошла в просторную комнату и крепко закрыла за собой дверь. В замочной скважине, защищённой особым заклинанием, раздался характерный щелчок. Гермиона не стала мелочиться и раскошелилась на самый уютный номер во всём отеле. В отличие от первого появления в пятидесятом году, сейчас она имела возможность позволить себе гораздо больше. Гермиона забронировала комнату на месяц вперёд, но за два дня она настолько хорошо обжилась на новом месте, что всерьёз задумывалась остаться здесь навсегда. Гермиона скинула верхнюю одежду и стала дожидаться, пока заклинания сделают за неё грязную работу. И только через несколько секунд она сообразила, что находилась не у себя дома, – в роскошной квартире в центре Нью-Йорка. Правильно говорят, что избавиться от дурных привычек непросто. Что ж, уже ничего не поделаешь. Гермионе придётся забыть о роскошной жизни и снова спуститься на землю. «Я даже не заметила, как превратилась в избалованную девицу», — безрадостно заключила она. Гермиона вздохнула и убрала сапоги на полку для обуви. Теперь она обречена наклоняться и работать руками, как будто бы она взяла и за один день опустилась до уровня простых маглов. Гермиона просто пыталась поднять себе настроение, но сама не заметила, как невинная шутка превратилась в весьма оскорбительную фразу. Она застыла на месте. «Опустилась до уровня простых маглов...» Боже, что на неё нашло? С каких пор Гермиона стала равнять маглов с... каким-то мусором? Она помахала головой и уверенным шагом направилась в спальню. Наверное, пришла пора сделать небольшой перерыв и вернуть мозги на место, потому что она слишком уж сильно увлекалась новой жизнью. Гермиона просто-напросто слилась с лживой маской и грозилась окончательно потерять себя. Да уж, до чего же дошли её игры. Страшно представить, что произойдёт дальше. Гермиона тяжело вздохнула и принялась раздеваться. На сегодня у неё запланирована важная встреча, поэтому необходимо срочно привести в порядок не только голову, но и внешний вид. Гермиона уже собиралась отправиться в ванную и целый вечер нежиться под струями горячей воды, как в её планы вмешалось отражение в зеркале. Она дотронулась до зачарованного кольца и закусила губу. Стоило бы проверить, что происходило с её телом. Гермиона сделала глубокий вдох и сняла кольцо. «Ладно, и что дальше? Что со мной случится в самом конце?» Пока Гермиона проводила время в Нью-Йорке, золотые спирали успели завладеть даже её бёдрами. Они полностью покрывали область живота и разграничивали выступающие рёбра. Гермиона более-менее свыклась с позолоченной росписью на теле, но сегодня ей сделалось по-настоящему не по себе: линии начали распространяться в обратную сторону. Теперь под угрозой оказалось её лицо, потому что маленькая спираль закрутилась даже на подбородке. Ещё несколько полос очерчивали линию челюсти и протягивались вдоль лба. Гермиона потрогала линии на лице. Она надеялась, что подушечек пальцев коснётся неведомое доселе ощущение, но... ничего не произошло. Золотые полоски как будто слились с её телом — их просто невозможно было почувствовать, даже если провести по коже рукой. Если бы Гермиона не лицезрела линии воочию, она бы ни за что не догадалась, что они испещряли её вдоль и поперёк. «Хорошо, а что, если сила маховика времени не оказывает на меня никакого влияния? А вдруг меня пронесёт?» — задала глупый вопрос Гермиона. Ага, обязательно. Очень смешно. Можно даже не надеяться, что получится выйти сухой из воды. Чего только стоила одна её способность к скорому исцелению от ран. Нельзя забывать и про полное отсутствие менструального цикла. Если физическая оболочка Гермионы застряла во временной петле, то её организм функционировал так же, как в день нападения. Получается, она больше не способна забеременеть? Вполне вероятно, но исключать возможность обратного исхода в любом случае не стоило. Бог с ними, с детьми! Её куда больше волновало назначение золотых отметин. Что же они собой представляли? Можно ли надеяться, что переливающиеся линии не несли в себе вреда как такового? А вдруг они — всего лишь внешнее проявление необратимых процессов в организме Гермионы? Неужели в один прекрасный день её тело превратится в сплошной кусок золота? А что потом? Гермиона просто возьмёт и попрощается с жизнью? Или же продолжит существовать в позолоченной оболочке до скончания времён? «Ничего не понятно! Хотя... Может ли быть, что Меропа меня каким-то образом прокляла? То есть не просто нанесла тяжелейшее физическое ранение, а воспользовалась невиданной волшебной силой?» — рассуждала Гермиона. Во рту сделалось горько. Гермиона пришла к новому объяснению произошедшего буквально несколько недель назад. Она считала, что оно вполне логичное. А почему нет? Уже любой догадался бы, что маховик времени не только порезал ей шею и оставил после себя золотое напоминание. Ключевой момент состоял в том, кто, а главное с какой целью совершил нападение. Гермиона уже не сомневалась, что Меропа Гонт не только действовала с определённым намерением, но и вложила в удар сумасшедшее количество магии. Мало того, что мать Волдеморта разбила маховик времени о её шею, она умудрилась приправить удар мощнейшим проклятием неизвестной природы. А каким образом работали классические проклятия? Правильно, они основывались на твёрдом желании волшебника. Гермиона собиралась лишить Меропу Гонт жизни. Даже беременная женщина на краю пропасти заметила бы, что она уже успела занести палочку в воздух. Само собой разумеется, что женщина желала большего, чем переместить потенциальную убийцу куда подальше от себя. Если бы Гермиона оказалась на её месте, её мыслями завладела бы лишь жажда расправы. Проклятие невероятной силы, если оно имело место, попало точно в цель и уже давно претворяло в жизнь замысел нападавшего. Гермиона нутром чувствовала, что оно себя обязательно проявит. И вот тогда ей точно не сдобровать. «Возможно, я и ошибаюсь, но... Поживём – увидим», — подумала Гермиона. Но есть одна несостыковка. Известно же, что Меропу считали сквибом. Раз она не имела волшебных сил, то выходит, что временную петлю поддерживала именно энергия маховика. Если Гермиона мыслила в правильном направлении, то тогда тем более не понятно, для чего предназначались золотые полосы и какое влияние они оказывали на её организм. «Судя по всему, у меня не остаётся выбора, кроме как заняться углубленным изучением контрпроклятий. И чем скорее я начну, тем лучше», — приняла решение Гермиона. Она кивнула отражению в зеркале и вернула кольцо на палец. Пришло время готовиться к худшему.

***

Как только на небе появились первые звёзды, Гермиона покинула номер и отправилась на место встречи. Сегодня она появилась в парке на десять минут раньше назначенного времени. Гермиона осознавала, что вела себя глупо, но она чувствовала, что задолжала Тому Риддлу, ведь он постоянно приходил раньше неё. Ей не только не нравилось заставлять людей ждать, но и хотелось ответить ему любезностью на любезность. Гермиона решила скоротать ожидание с пользой: полюбоваться природой и насладиться атмосферой ночного Гайд-парка. Стоило отметить, что весенней порой фонтан «Радость жизни» производил на неё совсем другое впечатление. Скульптуры безнадёжно влюблённой пары, не способной подарить друг другу долгожданный поцелуй, обрамляли водяные кольца. Рядом порхало четверо необычных детей. Они располагалась по разным углам фонтана в весьма причудливых позах. Гермиона всегда считала их и милыми, и немного страшными. Забавно, что именно фонтан с настолько говорящим названием стал для них постоянным местом сбора. Гермиона опустилась на край бронзового творения и закинула ногу на ногу. Она незаметно натянула задравшуюся юбку на колени и принялась наслаждаться очарованием фонтана «Радость жизни». На дворе стояла настолько непроглядная темнота, что если бы не фонари, Гермиона не только не разглядела бы бронзовые скульптуры, но и затерялась бы в пространстве. Она сидела у фонтана в гордом одиночестве. Если бы мимо неё не пробежало несколько случайных маглов, Гермиона решила бы, что жизнь в парке угасла. Но долго её уединение не продлилось. Он не стал звать Гермиону по имени или просить её подойти поближе. Том Риддл появился недалеко от места встречи и принялся осматриваться по сторонам. Как только Тёмный Лорд заметил её у фонтана, он молча подошёл и остановился перед ней на расстоянии вытянутой руки. Гермиона не проронила ни единого звука. Она терпеливо ждала, что же предпримет Риддл. Он, вопреки ожиданиям Гермионы, безмолвно уселся рядом и сосредоточил взгляд на скульптуре. — Я от него тоже не в восторге, — первым заговорил Риддл. Он склонил голову набок и кивнул в сторону парящего в воздухе ребёнка. — От фонтана, конечно же. — Чтобы самому Тому Риддлу не нравились скульптуры, сделанные руками маглов? Быть того не может! — усмехнулась Гермиона. — Какое неожиданное откровение! — Дело вовсе не в творце или его происхождении, — суровым голосом ответил Риддл. Гермиона незаметно поёжилась. Он совсем не оценил её шутку, пускай и глупую. — Я готов отдать долдное любой работе, даже если её сотворил магл. Но здешний фонтан?.. Риддл махнул рукой в сторону детей и поморщился. — Только погляди на выражения их лиц. Что они символизируют? Я уже молчу про волосы и само туловище. Линии настолько посредственные, что на фонтан даже смотреть не хочется. — Будет тебе, Том. У каждого скульптора свой особенный стиль, — справедливо отметила Гермиона. — Произведение искусства не обязано полностью соответствовать действительности. — А почему бы и нет? — Но разве смысл искусства не лежит в полёте фантазии? — Сделаем вид, что ты права, — хмыкнул Риддл. — Но на фонтан всё равно без слёз не взглянешь. — Любят же некоторые люди критиковать чужой труд, — вздохнула Гермиона. — Особенно ты. — Да, я такой. Том поднялся с места и протянул Гермионе руку. Он быстро огляделся по сторонам и убедился, что за ними никто не наблюдал. В парке не осталось ни одной живой души. — Ну что, ты готова? — Спрашиваешь, готова ли я? Уж не знаю, Том. Ты ведь до сих пор не удосужился рассказать, куда мы отправляемся! — Несмотря на очередную порцию пререканий, Гермиона встала и взяла его за руку. — Мы что, снова пойдём смотреть на снежных духов? — Очень смешно, Гермиона. Если ты не заметила, то на улице уже давно царит весна. — Ах да, точно! Совсем забыла! — отшутилась она. — Но теперь-то ты расскажешь, куда мы пойдём? На губах Тёмного Лорда мелькнула лукавая ухмылка. — Сегодня я отведу тебя в настоящий зверинец, где большая часть существ умеет разговаривать. Обещаю, тебе понравится. — Разговаривать? — Гермиона изумлённо вскинула брови. Почему он вдруг заговорил сравнениями? — Надеюсь, речь идёт о людях? — Их принято называть людьми, но кто знает, что таится у них внутри, — ответил Риддл. Гермиона лишилась дара речи. Он заметил безмолвное изумление и рассмеялся. — Успокойся, Гермиона, я же просто пошутил. Разумеется, сегодняшнюю ночь мы проведём в компании вполне себе живых людей. Обычно я зову их просто... друзьями. Гермиона постаралась изобразить улыбку, но в душе она ликовала. Сердце забилось с ускоренной силой. Она догадалась, что ждало её сегодня ночью. Всего через несколько минут у неё появится возможность встретиться с верными сторонниками Лорда Волдеморта – первыми Пожирателями Смерти. Гермиона Смит сумеет приоткрыть завесу тайны над деятельностью Вальпургиевых рыцарей. Чужая рука с силой сдавила её ладонь. Гермиона задержала дыхание и погрузилась в пучины аппарации.