ζωή

POV Зои

      Вечер прошел в тишине и домашних заботах Ирмы. Она налила мне в тарелку своего варева из кастрюли, но ни аппетита, ни удовольствия при мысли о поглощении этих разжиженных масс из картофеля и капусты совершенно не возникало. Поковыряв в тарелке ложкой и попробовав немного бульона с краю, я отодвинула её подальше. Потянувшись за смартфоном, я окликнула хозяйку.       — Ирма! Она обернулась, с явным неудовольствием отметив полную тарелку на расстоянии. Нахмурилась, глядя на меня.       — Я могу где-то прилечь, Ирма? Завтра я уйду. Мне бы переночевать.       — Pot să mă întind undeva, Irma? Plec maine. Aș vrea să petrec noaptea aici, — неизменный электронный голос уже не вызывал раздражения, только тонну благодарности и облегчения.       — Stai cu mine. Unde vei merge? — обеспокоенное выражение разгладило складку на лбу, она резко присела ко мне за стол и с беспокойством схватила меня за руки, не переставая вглядываться в лицо.       — Останься со мной. Куда ты собираешься? — расшифровал мне переводчик.       Я покачала головой и вернула руки себе, напоследок сжав её в утешающем жесте.       — Мне нужно идти. Найти. Оставаться небезопасно. Тебе тоже стоит покинуть деревню. — Уверенная, что никакую деревню она не покинет, и тварей вокруг никто не отменял, я всё же не удержалась от комментария. Жизнь местных не продлиться долго.       — Trebuie sa plec. A găsi. Nu este sigur să stați. Ar trebui să părăsiți și satul.       Вместе с переводом на меня накатили обрывки воспоминаний. Вид крови и кучи тел, сваленных в подвалах, раздирающие плоть зубы зверочеловека. Тошнота и боль подкатили к грани сознания, и я отпихнула их назад.       «Да, что-то неладное здесь твориться. Да и со мной не всё в порядке. Сейчас ещё не время».       Ирма нещадно трясла головой, отрицая значимость моих слов. Хотя бы не спорила и не противостояла. Неловко поднявшись со стула, она направилась в угол с двумя кроватями, позвав меня за собой. На одной из них уже лежали дарованные мне платок и парка, которые я стянула вместе с собственной курткой, когда зашла в дом.       Ирма убрала вещи на ближайший к кровати комод и сняла покрывало. Под ним обнаружилось стабильно бело-серое, тканое постельное белье и шерстяное одеяло.       Жестами она предложила мне устраиваться. А через некоторое время принесла таз, наполненный чистой водой, сильно отдававшей железом и песком. Я умылась и протерла руки, с благодарностью кивнув и возвращая поданное полотенце. Спать хотелось до невозможности, глаза слипались прямо в процессе, хотя общая усталость не улавливалась.       «Загадочно и непонятно», — последними искорками мелькнуло в голове, пока я пристраивала голову на подушку, а Ирма заботливо укрывала колючим одеялом. Тьма сомкнулась и увлекла меня в свои недра.

***

      Утро встретило меня в виде Ирмы в ночной сорочке до пола, которая аккуратно заплетала распущенные волосы в косу. Длина косы потрясала. Кажется, волосы достигали коленей.       «Кому нужно отращивать такие лохмы», — беззлобно подумала я, наблюдая из полудремы за процессом. В последний раз зевнув и потянувшись, я села в кровати, чтобы натянуть свои армейские ботинки, не уколовшись при этом о скрытый в них боезапас.       Ирма с интересом понаблюдала за километровой расшнуровкой, прежде чем пойти по утренним делам. Напоследок она посмеялась с раздавшего из моего рта кряхтения над обратным процессом закрепления голени хитросплетениями шнурков.       «Правильная шнуровка спасает от ампутации», — всплыла в моей голове кем-то рассказанная шутка. — «Шутка, ли? Кто знает…» — но шнуровать правильно с учетом прилегания к голеностопу я научилась. — «Если буду убегать, то это поможет ноги не переломать».       Убедившись, что шнурки не выглядывают и ни за что не зацепятся, а рукояти и лезвия надежно скрыты и не привлекают внимания, я наконец оставила свои ноги в покое. «Придется вновь паковаться в двойной набор одежды». — Оно и понятно: местные, кажется, не знают, что такое яркая одежда и волосы. — «Я, конечно, не встречала многих вживую, но это становится очевидным через некоторое время».       Единственными яркими пятнами в домах и по всей деревне были алтари и храмы. Там присутствовали и расписная ткань, и засушенные с лета цветы. Одевание не заняло много времени: в постель я завалилась в одежде, сняв лишь обувь и открепив ножны с клинком от ремня. Вернув последние из-под подушки обратно и накинув свою куртку, я прошла к печи, где грелся чайник, потихоньку набирая свист. Из сеней вернулась Ирма, оттеснив меня вбок, вместо этого вручив вчерашний хлеб и длинный нож. Она всё ещё была в ночной рубахе с накинутой сверху тёплой, но вонючей шалью.       «Беда», — думала я, кромсая хлеб и улавливая колыхания воздуха от шали.       Рядом с чайником появилась сковорода, в неё полетели разбитые яйца и пару кусочков хлеба. На столе примостился пузатый заварочный чайник, наполняющийся под моим зачарованным взглядом кипятком и ароматом местных трав. Завтрак набирал обороты. В тишине мы с Ирмой поглотили всё без остатка и некоторое время с наслаждением прихлебывали чай. Расщедрившись, я достала из внутреннего кармана протеиновый батончик. «Не конфета, конечно, но лучше, чем ничего». Вскрыв шуршащий пластик и разломив батончик напополам, я протянула кусочек Ирме. Она с подозрением взяла непонятную массу с потрескавшимся шоколадным слоем из моей руки и, следуя примеру, попробовала откусить. Твердая масса с трудом поддавалась, но шоколадная крошка посыпалась, подтаивая на ее пальцах. Видимо столкнувшись с непривычной сладостью, Ирма с интересом усилила нажим, отхватывая большую часть половинки.       «Забавная она», — в тихую посмеялась я с её завороженного лица, старательно пережевывающего что-то между пластилином и ореховой массой, покрытой шоколадом. Приятности на этом закончились. Опустошив свою чашку последним глотком, я отставила её в сторону и, привычным жестом включив переводчик, произнесла:       — Мне пора уходить.       — E timpul pentru mine să plece, — повторил мой дублер.       Ирма вскочила и заносилась по избе, что-то бормоча про себя. Пошарив по разным ящикам, она вернулась ко мне с сияющим камнем без огранки, вложила его мне в руку, сжав их совместно в кулак.       — Pentru schimb, — промолвила она, умоляюще сжимая мою руку в своей. — Salvează-te, copil.       — Для обмена, — расшифровала мне смартфон. — Сбереги себя, дитя.       Я улыбнулась утешающе и кивнула ей в ответ, медленно приблизившись и поцеловав в морщинистую щеку. Я понимала, что она достаточно молода и энергична, а морщины — следы не старости, а прожитых невзгод. «Сочувствую, что ты прожила жизнь здесь. Теперь и я тебя покину». Невысказанные «спасибо» и «прощай» отразились в жестах и неловких объятиях. Всё же шаль изрядно попахивала. Натянув на себя платок и парку, пристроив камень во внутренние карманы, я вышла на дорогу, только сейчас замечая выпавший ночью снег, укрывший резкие очертания местности. Было ранее утро, и в воздухе ещё стояла напитанная влажностью хмарь.       «А куда идти? Куда бежать?» — пропела я медленно в голове, оглядываясь на дороге. Продолжение знакомства с местными мне не улыбалось. Снова эти трудности в изъяснениях, да и не все здесь такие понимающие и радушные, как Ирма. В этом у меня была определенная убежденность. «Люди везде одинаковые». Попасться же на глаза местным чудовищам и вовсе не хотелось: никогда не знаешь, кто выйдет из хватки победителем. События прошлого дня казались какой-то фантастической историей, в которую не веришь сам, даже принимая в ней активное участие. Можно было вернуться к Герцогу и купить карту, но чем она поможет, если не знаешь куда стремиться.       «Ситуация патовая, но это не значит, что я не найду способа выйти из нее», — оптимистично и безнадежно, на что я опираюсь в своей самоуверенности?       Я медленно побрела в сторону поля, на котором повстречала Ирму. Немного тишины и одиночества сейчас не помешают, нужно присесть и подумать над будущим планом действий. Что мешало мне думать в избе Ирмы было недоступно для логичных объяснений. «Скорее всего, я боялась зависнуть там на продолжительное время и упустить свою миссию… Жаль, что я не курю. Слышала никотин помогает».       Поле встретило сгустившимся туманом. «Вероятно, вода близко», — решила я. Скосив близ расположенные стебли высокой травы одним выверенным движением своего мини-хопеша*, я уселась на упавший стог в надежде не замызгать штаны на заднице.       «Что мы имеем? Отсутствие воспоминаний и собственного имени. Миссия «выжить и найти». Мутная деревенька. Мутные зверолюди. Мутные Лорды и покровительница Матерь Миранда. Герцог, который поможет, если ему это выгодно. Неприятный расклад». Если мысли о Герцоге вселяли надежду, то мамаша Миранда вызывала лишь стылую ненависть, как насекомое, бегущее по предплечью. Вреда нет, но уничтожить и растереть в пыль всё-таки хочется. Попинав в возмущении смерзшуюся грязь и остатки снега, я вернулась к сложившейся картине мира, в которой было слишком много дыр. «Как накидывать хоть какой-то план действий, если нет ни одного ясного варианта и понимания, что здесь происходит».       «Лорды…» — я сосредоточилась на единственной, ещё недоступной мне переменной. Если местное население представляет глубинку прошлого века; дикари — неразумные и опасные плотоядные и, вероятно, людоеды; Миранда — явно мерзкая чокнутая с комплексом Бога, что же до Лордов… Кроме картинок на алтаре, они оставались загадкой. Сами изображения тоже не давали особых представлений о содержании и характеристиках.       «Стоит ли познакомиться с великими лордами или эта затея выглядит, как суицид?» — поиграв бровям и разминая ноги в задумчивости, я металась из стороны в сторону.       Из мыслей меня вытянул звук приминающейся под чьим-то весом травы. «Много, слишком много», — стараясь не выказывать собственной осведомленности, я продолжала чередовать направления следования, ходя по кругу, уткнувшись в носки своих берцев. Уже можно было различить тихие хрипы и порыкивания приближающихся гостей.       — А вот и ты! — с явным наслаждением и игриво произнес мужской голос. Кто бы это ни был, он явно чувствовал себя хозяином положения. Пока я поднимала глаза на вновь прибывших, огромный молот с легкостью покинул плечо говорящего и приземлился рядом с забором, создав небольшое землетрясение.       «Блять!» — что-то вертелось в глубине затянутого мутью сознания, но огромный дрын, очевидно, авторской работы занимал всё внимание.       — До меня дошла молва, что в наших краях появилось страшное чудище, распугивающее ликанов и даже посмевшее убить одного из них. И что же я вижу? Девчонку! Это интригует, чем же ты так напугала местных мутантов? — легкость и фамильярность поведения не унимали подозрения в опасности ситуации. Около десяти оскаленных морд тоже не добавляли спокойствия.       — А что, малыши побежали жаловаться папочке? — с чарующей улыбкой поддразнила я.       «Не давай ему понять, насколько тебе страшно», — ещё одна попытка убедить себя, что ситуация под контролем. Провальная попытка, конечно же.       Мужчина рассмеялся, выдергивая сигару из зависшего в воздухе портсигара и прикуривая без рук.       — А ты шутница, как я погляжу. И кто-то шепчет мне, что не местная, — губы растянулись в обманчиво располагающей улыбке. Голос звучал непримечательно, слегка сдавленный, при этом он лоснился от переливающихся в нём интонаций. — Но я сюда не резвиться с тобой пришел, — в словах сквозила неприкрытая ярость.       «Колдовство. Он весь как колдун. Пахнет знакомо». До меня донесся дым от его сигары. «Знакомо, очень знакомо». В мозгу что-то забултыхалось, стараясь вынырнуть из тёмной жижи подсознания. Сталкиваться с подобной неприкрытой опасностью на открытом пространстве казалось не просто глупым, но и отчаянным решением. Муравьиным шагом я стала сдавать назад, намереваясь скрыться в лабиринте построек или хотя бы получить обстановку для маневров и прикрытия.       — Как невежливо! Уходим по-английски?! — ощерившись в улыбке мужчина явно не планировал дать мне сбежать. Движение руки, и по земле змеится из ниоткуда взявшаяся цепь. Я срываюсь на бег, молясь всем богам об успешности мероприятия, но вместо приближающихся построек мой взгляд встречает промерзшую землю и оскаленные пасти, пытающиеся добраться до меня в прыжке. Неожиданный полет откликается во мне пронзительным визгом.       «Я все же девчонка, как никак», — умолкая, я решаю простить себе секундную слабость.       — Сука! Вот это ультразвук. Спасибо, что закрыла свою пасть. Теперь я не удивлен, что ты умудрилась кого-то запугать. Смертельное, блять, оружие! — отнимая ладони от ушей и сплевывая, мой пленитель выглядит обеспокоенным.       «У мужчин множество слабостей по отношению к женщинам», — злорадно прокручиваю я сладкую мысль. Развернувшаяся перед взором картина тем не менее не радует. Зависшая на высоте примерно пяти метров на цепи, обвившейся вокруг моей ноги, я буквально нахожусь в подвешенном состоянии.       Мужчина внизу призывает свой молот, с легкостью перехватывает железяку с него ростом и поднимает на меня глаза. Только теперь я могу нормально его разглядеть с неподходящей для этого точки обзора: шляпа, закрывающая большую часть лица; круглые очки, надвинутые на самые глаза; усы и борода, выглядящие достойно для того, кто носит две Х-хромосомы; мощная фигура, хоть и недостаточная для поднятия тяжести расположившегося на плече молота; не молод, сед, волосы до подбородка, дальше идёт измятая и весьма изношенная одежда и какие-то цацки на груди. «Далеко, не рассмотреть». На ногах что-то похожее на мои ботинки. «Хороший вкус», — комментирую я про себя. На руках перчатки, а в руках сигарка, кочующая между ними и губами. В голове что-то резко щелкает, и все встаёт на место.       — Кх-кх-х… — хриплю я, протягивая руку в сторону нового знакомого. То ли положение вниз головой сыграло свою роль, то ли потрясение и радость, которыми я поперхнулась, но вместо имени горло извлекает сдавленный кашель. Один из обезумевших мутантов, подпрыгнув достаточно высоко, почти отхватывает опущенную вниз ладонь.       «Мать твою! Страх божий».       — Мать твою! Разбежались, уроды! Пошли прочь и на глаза не попадайтесь мне! — получив неожиданную поддержку в разгоряченном колдуне, метающем в монстров железный хлам без малейшего движения руки, я успокаиваюсь и прижимаю ладонь к груди.       Я мерно покачиваюсь на зависшей в воздухе цепи, структурируя информацию в голове. Карл. Карл Хайзенберг — один из лордов, возможный спаситель. «Как я могла забыть такую важную информацию», — я хватаюсь за голову в каком-то диком отчаянии и бью открытой ладонью по лбу несколько раз. Если бы не причуды работы этого мозга, то первая встреча прошла бы совсем иначе и с большей выгодой для меня.       — Ты рехнулась? — раздается вопрос после очередной затяжки. Видимо наблюдал и заметил моё неадекватное поведение.       — Возможно, — протягиваю я задумчиво. Под влиянием ветра цепь начинает закручиваться, и я описываю круги вместе с ней. — Послушай, Карл, — как можно мягче и спокойней говорю я. — Наша встреча немного не задалась. Ты не удовлетворен, я не удовлетворена. Мне кажется, что нам не стоит начинать конфликт на основе моего желания выжить. Поверь, — елейным голоском продолжала я, — разве стала бы я убивать твоего питомца или покидать в спешном порядке наше рандеву, если бы от этого не зависела сохранность моей шкурки.       Пока я говорила, мимические мышцы на лице Хайзенберга прошли ускоренную разминку. Упоминание его имени взволновало и напрягло, судя по замершей в затяге челюсти, комментарий о неудовлетворенности заставил хмыкнуть, замечание про конфликт откликнулось раздражением, статус питомца заставил поморщиться, а «рандеву» довело до точки кипения. «Делая выводы на основе наблюдений, Карл Хайзенберг не любит терять контроль и насмешек, как и пренебрежения, не терпит, не испытывает симпатии к местной живности, вспыльчив и не готов договариваться. Не-хо-ро-шо, блять».       — Не припомню, чтобы назначал тебе свиданок, малышка. Кажется, кто-то здесь очень запутался. Я удивлен уже тому, что ты знаешь моё имя. Сомневаюсь, что кто-то в этой прогнившей деревушке мог его назвать. — Насмешка, угроза и презрение.       «Да, ты просто переполнен ими, Карл».       — Странно, а ведь именно тебя я и ждала, — с нотками сожаления и улыбкой проговорила я, изображая покачивание головы, что было не легко в сложившемся положении. — Слышала, Матерь Миранда отлучилась по делам, поэтому подумала, чтобы не устроить нам с Карлом небольшой междусобойчик, — я старалась не засмеяться и говорить спокойным тоном все эти глупости, закидывая одновременно и крючок, и приманку перед носом акулы-убийцы, управляющей металлом. — Знаешь, подумали бы вместе, как лучше избавить мир от этой суки. — И я постаралась подмигнуть ему. «Блять, надеюсь, это не выглядело слишком жалко».       Цепь от моих слов словно взбесилась, сомкнувшись еще сильнее на левой ноге, сдавливая жгутом до пронзительной боли. Кричать было бессмысленно, поэтому я лишь сильнее сжимала зубы в судороге, изгибаясь всем телом, чтобы хоть как-то отвлечься от нестерпимых ощущений. Звенья ослабили хватку, и меня медленно опустило на землю, сил вставать не было. Тяжело дыша, я смотрела на приближающегося Лорда. Он слегка склонился надо мной с лицом, пропитанным безразличием, очки съехали, обнажая светлые глаза, и выдохнул дым.       — Я не знаю, где ты услышала весь этот бред, — акулья улыбка обнажила ровный ряд зубов. — Но теперь тебе придется пойти со мной и всё хорошенько объяснить, девчушка.       Цепь обернулась медвежьим хватом вокруг горла, утягивая меня вслед за уходящим мужчиной. Стараясь сохранить свой скальп целым, пришлось всё же подняться на ноги и похромать вслед за гостеприимным Лордом.