ζωή

      На протяжении следующего часа они, устроившись в соседних креслах, изучали её смартфон. Карла не особо интересовало программное обеспечение, в большей степени хотелось распотрошить маленький корпус и пошурудить в микросхемах и проводах. И все же он впервые держал в руках что-то подобное. Зои сидела очень близко, прижавшись к нему плечом и навалившись на подлокотник, чтобы видеть, что происходит на экране и периодически открывать окна приложений, смахивая их в сторону, когда они переставали быть интересными Карлу.       В первую очередь Зои показала ему параметры устройства, и это его восхитило. Они изучили стандартный набор функций: звонки, журнал контактов, смс-сообщения, настройки, будильник, сигналы уведомлений, различные темы оформлений. Не то, чтобы это все было важно, но само понимание того, что в этом маленьком сплаве пластика, стекла и металла расположилось множество возможностей, зачаровывало Карла. Он давно не сталкивался с чем-то новым, даже радио включал всё реже. Многие вещи, о которых говорили люди извне, были ему непонятны и незнакомы, а возможность «загуглить», как произнесла Зои, объясняя принципы поиска во всемирной паутине, была ему недоступна. Покинуть же деревню не представлялось возможным из-за постоянного надзора Миранды и её гипертрофированной потребности в контроле и власти.       Дальше девушка показала ему приложение переводчика и рассказала, как её это выручило при контакте с местными. Она со смехом пыталась передать своё изумление от незнакомого румынского и осенившую вовремя идею со смартфоном. Параллельно Зои посетовала ему на «кринжовость» и интонационную безграмотность голосового синтеза. Не став углубляться в специфику антивируса из-за некомпетентности девушки в этом вопросе, они пошли дальше. «Ну, он защищает операционную систему от вредоносных файлов», — сказала она отмахнувшись. Остальной функционал ограничивался пустыми аудио и видео плеерами, галереей, календарем и заметками. Заглянув в них мельком, Зои также быстро закрывала приложения, прекрасно помня, что ничего интересного там не обнаружится.       — Подожди, что это? — Карл отдернул ладонь со смартфоном от её пальцев. На экране отобразилась одна единственная заметка: «Выживи и найди его!». — Хм-м-м… о чём это? — Он повернулся к ней, с подозрением вглядываясь в её лицо.       — Моя миссия, конечно! — улыбаясь пробормотала девушка, выглядя чрезмерно жизнерадостной.       — И кого ты должна найти? — непонятный интерес не дал инженеру промолчать. «Я всё ещё не снял с нее клеймо врага», — оправдал он себя.       — Я не уверена, но я пойму, как только встречу его, — с уверенностью произнесла Зои; она уже начала привыкать к странным всполохам своей памяти. Пришло понимание, что нужен очередной толчок, чтобы вспомнить и осознать то, зачем она здесь. Так же, как это произошло с Герцогом и Карлом. В мыслях зародилось подозрение, что она готовилась к этой миссии и кропотливо собирала информацию о местных колоритных фигурах. Вероятно, она владеет ей и о других лордах, и о Миранде, но почему-то никак не может добыть из мутного подсознания; его словно заволокло беспросветной мглой, и лишь вырывающиеся наружу искры памяти танцуют, отражаясь на её всепоглощающей глади.       Например, она знает, что здесь не случайно, что прошла подготовку; она боец, привыкший иметь дело с экстраординарными событиями. Её миссия очень важна. Более того, она уверена, что всё решится с девятого на десятое февраля. Опоздание равносильно провалу, а провал — смерти. Тело на минутку охватывает горечь и страх. Герцог с его нейтралитетом — небольшая отдушина; она знает, что он не причинит ей вред напрямую или окольным путем, даже поддержит чем-то, если речь идет не о скидке, конечно. Она знает, что Миранда враг, которого необходимо уничтожить, хотя она и не угрожает личной сохранности самой Зои. Она знает, что Карл не враг, он тоже ненавидит Миранду и желает её смерти; девушке же нечего с ним делить. В глубине также есть мысль, что может он и могущественный союзник, но она может прекрасно справиться и без него.       «Ты как обычно излишне самоуверенна, малышка Зои. Интересно, а разговоры с самой собой считаются сумасшествием?»       Она также понимает, что с её телом и разумом не все в порядке и дело не ограничивается потерей памяти, есть что-то ещё. Например, внезапно пропавшая боль в левой ноге, почти полное отсутствие страха или отчаяния в опасных ситуациях, одержимость миссией, которую она даже не помнит.       Карл не понимал, как ему осмыслить её ответ. Девушка раздражала, сбивала его с толку и почему-то смущала. Её чрезмерная жизнерадостность и спокойствие, то, как она сидела, прижавшись к нему плечом и увлечённо щебетала о своём смартфоне, пока его цепь тесно оплетала её горло.       «Ненормальная! Однозначно», — он поставил точку в своих рассуждениях, пытаясь вернуть ей устройство.       — Ты уже всё? — с удивлением спросила Зои, замечая его жест рукой.       «Ну не объяснять же ей, насколько мне с ней неловко», — подумал Карл и просто покивал головой.       — Я бы вскрыл эту штуковину, но ты, кажется, хочешь сохранить её в целостности, — он встал с кресла потянувшись: — Поэтому забирай, пока можешь.       — Подожди, — она перехватила его на пути отхода, — давай сделаем селфи!       — Что? — Карл был не просто в тупике, он застрял.       — Совместное фото, давай? — девушка вдруг начала почти умоляюще просить его, в голосе проклюнулись давно забытые ему нотки кокетства.       «Чертовщина!» — больше всего Хайзенберг сейчас хотел вырвать оказавшийся в её ладонях рукав собственного плаща и бежать без оглядки.       — Хорошо, — он позорно сдался, даже до конца не понимая смысл её просьбы.       За пару движений она открыла фронтальную камеру и показала инженеру, как сделать фото.       — Разве не ты хотела его сделать? — Карл не понял, с чего она передавала ему многофункциональный кирпич, показывая, как правильно удерживать пальцы, чтобы не выронить и не закрыть камеру.       — Я, я! Только ты выше, и руки у тебя длиннее. Если фотографировать буду я, наши лица не поместятся в объективе. Вытяни руку, насколько можешь, и нажми на кругляшок, пожалуйста, — она снова включила эти женские приёмчики, которые не давали ему наорать на неё или свернуть шею.       Он сделал фото и теперь пялился на своего двойника в маленьком экране, который стоял рядом с жизнерадостной Зои; оба слегка зернистые из-за недостаточной освещенности для камеры.       — Нестрашно, это же на память, — не унывая, сказала девушка. Она с улыбкой посмотрела на фото прежде, чем закрыть хранилище. — Ты ведь инженер? — обратилась к нему напрямую Зои, пристально смотря в лицо. — И тебе интересны его внутренности, верно? — она помотала смартфоном перед собой. — Так давай загуглим, и ты посмотришь. Тебе будет достаточно изображений схем или найти видео с разбором?       — Стой, стой. Хочешь сказать, что любой человек просто может взять и узнать содержимое этого устройства в интернете? — Он с сомнением уставился на неё, произнося непривычные для себя слова.       — Да, всё равно. Для создания подобного смартфона нужно что-то большее, чем знания, из чего он состоит. Это же не лопата. Качественные детали невозможно создать без специального оборудования, — Зои не видела ничего особенного в доступности информации. Для Карла же, рожденного и жившего совсем в других условиях, это показалось чем-то нереальным.       Она открыла для него страницы, испещрённые схемами и планами устройства смартфонов и телефонов различных моделей, параллельно объяснив, как печатать запрос и переходить по результатам, а также как увеличивать масштаб изображений. После чего, вручив ему устройство, девушка устроилась в кресле.       — Только он скоро сядет, поэтому у тебя около пары часов. А зарядника у меня нет. Кстати, можешь потом рассказать мне о других лордах и Миранде. Может, я вспомню ещё что-нибудь важное? — широко зевнув, спросила Зои.       Она наблюдала, как Хайзенберг сорвал ткань, закрывавшую самый массивный стол в комнате, на нем не было ничего интересного, кроме двух дополнительных стопок книг, а вот стена была украшена затейливыми картинками. Расположившись за столом, инженер увлечённо рассматривал что-то на экране смартфона и параллельно вёл записи в растрёпанном дневнике, склонившись над ним.       — Ничего интересного поведать не смогу, малышка. Если ты, конечно, не желаешь страшных сказок на ночь, — не отвлекаясь от своего занятия, ответил он.       Зои, заинтересованная развернувшейся картиной, встала позади, рассматривая изображения на стене: слева шла карта деревни с обведенной пунктиром локацией, где расположились статуи правителей; на месте же фабрики были красным нарисованы фигурки, напоминающее небрежно обозначенных человечков, в количестве шестнадцати штук; там же был потерянный на данный момент мост, судя по масштабу вполне себе каменный. «Что же он сделал с мостом?» — девушка заинтриговано уставилась в затылок бубнящего что-то под нос мужчины. Шляпу он снял, и она покоилась на краешке стола. Добротная и кожаная, с четкими стежками на швах, но изрядно потёртая. Пока она изучала шляпу, рука инженера в жесте растерянности прошлась по волосам, пытаясь, видимо, взъерошить их, но давно нуждающееся в мытье они лишь сально залоснились.       «Просто не смотри туда», — предупредила себя Зои, сдерживая рвотные позывы и стараясь дышать не слишком глубоко. Вернув внимание обратно на доску, она отметила, что под расположившимися сверху четырьмя изображениями местной знати имелось скопление более мелких, трудно различимых: выцветшие вырезки из газет, фотографии и какие-то записи. Поверх них, в середине был прикреплен масштабный плакат с изображением матери Миранды, справа от него — чёрно-белое фото леди в шляпе и украшениях, подписанное «ведьма», слева — сразу два фото друг над другом: сверху женщина в чёрном платье и такой же вуали на фоне парка с аркой, надпись гласила: «кукла»; снизу что-то непотребное, подписанное «человек-рыба», на чёрно-белом фото можно было различить два глаза, нос и рот, само лицо, казалось, покоилось на жабьем теле, невозможно было понять покрыто оно пузырящейся слизью или какими-то наростами, но выглядело это тошнотворно. Правее нагромоздились маленькие фото в непомерном количестве, сделанные почти в темноте: какие-то люди, лица и силуэты, извилистые тентакли или корни. Разбираться с этим Зои было неинтересно, она вернулась к портретам посередине.       Она сосредоточилась на тёмном силуэте женщины посередине парка. «Кукла… что это значит?» — девушка задумчиво прокручивала образы и ассоциации в голове. Первым всплыло окровавленное лицо мужчины с голубыми глазами. «Почему вдруг Элайджа Вуд? *Не думаю, что он имеет к этому отношение…» — нахмурилась Зои, не понимая намеков своего мозга. На короткий промежуток времени голову сдавило, словно невидимыми тисками, заставив девушку скорчиться и потереть виски ладонями. В сознании мелькнула полустёртая картина-воспоминание: куклы, куклы и куклы… Разномастные, в различных костюмах и одежде, а перед ними самое уродливое воплощение трупа-невесты. Зои тяжело сглотнула, пытаясь справиться с охватившим её омерзением. Перед глазами мелькнули собственные пальцы и призрачные уголки потрёпанной папки с файлами, которую она перелистывала уже в тысячный раз. Сердце билось в волнении, и шум крови раздавался в ушах, когда она в очередной раз скользила взглядом по чётко пропечатанным строкам: Донна Беневиенто. Статус: био-оружие. Мутация посредством вживления каду. Каду — паразитических нематод, мутировавший под воздействием плесени мегамицета. Способности: управление куклами через части каду, выделение психотропных веществ, вызывающих галлюцинации. Характеристики: …….       Воспоминание начало угасать, выскальзывая вслед за строками на бумаге. «Стой, погоди», — Зои с силой сдавила виски, напрягаясь в непонятном усилии ухватить размытые образы. В последней надежде она вскинула голову, запечатляя образы, развешенные на стене.       Фото Донны наполняет голову визгливыми криками и завываниями, которые пронзают её насквозь. Ещё раз стянув пальцами виски и зажмурившись, девушка в страдании переводит взгляд на изображение непонятного существа, и её оглушают запахи рыбы, болота и гнили. Ощущая, как к горлу подступает желчь из желудка, она скручивается в судороге, опускаясь на пол для пущей сохранности. Перед глазами бегут размытые строки, сопровождаемые мужским голосом: «Сальваторе Моро, био-оружие, очередной мутант Миранды и её экспериментов с каду, может провоцировать рост слизистых образований, мы не смогли окончательно установить род их происхождения. Способен к быстрому росту клеток. Вероятно, обладает высокой скоростью регенерации, также имеет способность мутации в существо близкое по физической форме к амфибиям с возможностью возвращения в прежний облик, что достаточно специфично для зараженных плесенью…»       — Эй! Эй, ты там окочуриться решила? — раздался взволнованный голос где-то в районе макушки. — Или совсем рехнулась? — Тяжелая рука легла на плечо, привлекая к себе внимание.       Превозмогая собственное разбитое состояние и дрожь в теле, девушка задирает подбородок, силясь разглядеть источник голоса. Напротив неё, несколько выше собственного нависло обеспокоенное лицо мужчины. Прореженные сединой волосы по обеим сторонам, невероятно светлые глаза, напомнившие ей дикого зверя, и шрамы, шрамы, шрамы, пересекающие лицо.       — Я вспомнила, — прохрипела Зои, её сиплый голос напоминал озвучку сидельцев ГУЛага, прокуренных, изможденных и страдающих от всех видов легочных заболеваний. — Я что-то вспомнила, что-то очень мерзкое… о твоих… твоих… — она дернула головой в сторону фотографий на стене и закончила с отвращением: — Сиблингах.       — Хах, — он неуловимо отшатнулся от неё, убирая руку с плеча. Встав из-за стола, на котором остались лежать её смартфон и его записи, он прошелся по комнате и, обернувшись на достаточном расстоянии от Зои, продолжил. — Не уверен, что именно воскресло в твоей маленькой головке, но, чтоб ты понимала, моя семейка из тех, кто любит превращать подобных тебе в подобных им.       — Подобных им? — уточнила девушка, всё ещё пребывая в смятении от налетевших на неё образов.       — Да, знаешь, монстров, мутантов, чокнутых ублюдков, упивающихся собственными демонами и поклоняющимся этой суке Миранде — мы все здесь её марионетки и подопытные крысы. Так что, добро пожаловать в ад, Зои!       — Кажется, ты совсем не испытываешь светлых чувств к своей семье, Карл? — его имя соскользнуло с её губ с вопросительной интонацией, словно инкриминируя ему что-то.       — Ты обвиняешь меня в том, что я испытываю те же эмоции по отношению к этим уродам, что и ты? — Хайзенберг вспыхнул от еле сдерживаемой ярости и чувства несправедливости её суждений. Инструменты на столе незримо задрожали, как и мелочь в карманах.       — Нет, я не обвиняю тебя, — Зои в растерянности попыталась подняться на ноги, ухватившись рукой за стул; она и правду не думала о чем-то подобном. — Наверное, просто удивлена и только. В любом случае, твои чувства, какими бы они ни были, намного глубже моих. Ты знаком с ними намного больше моего, — неловко закончила она, пытаясь компромиссно улыбнуться. Ноги ещё сотрясала дрожь, пока она обретала вертикальное положение вместо позы кулька с картошкой.       Лорда её слова не утешили, он стоял недалеко, но сохраняя дистанцию. Хотя шляпа осталась на столе, пока он отступал, очки уже заняли почётное место, скрыв взволновавшие Зои глаза. Вся поза выражала напряжение: расставленные ноги, сжатые в кулаки руки, приподнятые плечи и ходящая ходуном грудь — он весь источал опаляющий жар, словно раскаленный до бела металл.       — Послушай меня, пичужка, это место вариация Преисподней, а мои псевдо-родственники — мои личные демоны, во главе с крылатой Дьяволицей. Она похитила меня, резала, ставила свои эксперименты, а когда я выжил в той агонии, которую она со мной сотворила, то заточила здесь на веки, заставляя прислуживать, используя для своих грязных извращенных исследований, мотивируя это возрождением собственной дочурки. И всё это под лицемерной маской матери и игр в семью с кучкой психически неустойчивых и уродливых мутантов. — Голос звучал так, словно бился вместе с ним в приступе бешенства. Он дернул себя за рубаху, сжимая её в области груди. Было непросто говорить о том, что привык замалчивать, что разъедало его десятилетиями, выворачивая от отвращения, ненависти и собственного бессилия каждый раз, когда он смотрел в зеркало или являлся на зов Миранды в церквушку, где проходили их собрания. — Она и меня превратила в урода. Я такой же как они, мерзкий мутант, которому не отмерен свой срок. Вынужден влачить жалкое существование под её гнетом, опустошать кладбища, перебирать трупы сельчан и вживлять её омерзительный "дар"* в их тела, в надежде однажды создать армию способную сокрушить и уничтожить эту заразу. — Голос срывался, захлебываясь словами. Впервые Хайзенберг был настолько откровенен в своих мыслях и желаниях. Инженер резко призвал свой молот, оставленный у входа в комнату, в полете тот протаранил один из стеллажей и сотряс комнату грохотом. — Ты поняла? — прошипел он от злобы то ли на себя, то ли на всю его семейку, то ли на девчонку, что стояла, вылупившись на него в потрясении. Он смотрел на её приоткрытый рот, вцепившуюся в спинку стула руку и ногу, стоящую почему-то на другой её ноге.       — Я поняла. — Она покивала в знак согласия, так и не изменив позу. Привалившись к столу позади неё, видимо, чтобы сохранить неустойчивое положение. — Я… — она отвернулась и сомкнула губы в линию.       Карлу казалось, что он не хочет знать, что она скажет дальше. Он обдумывал вариант заткнуть ей рот ещё до того, как она закончит фразу. На глаза попалась цепь, удачно обвитая вокруг её горла. «Нужно просто сжать её посильнее. Одно движение, и она уже не сможет ничего сказать». Вместо этого он в напряженном ожидании сжимал ручку молота, боясь помыслить, какие слова последуют дальше.       — Я бы очень хотела помочь тебе, Карл. Ты не заслужил ничего из этого, — медленный поворот головы и взгляд исподлобья. Она не решалась смотреть на него прямо, боясь, что он кинется, как раненный зверь, защищая себя и свою жизнь, по крайней мере тот её образ, который у него был. Образ полный ненависти и презрения к себе и окружающим.       — Откуда тебе это известно? — ещё не полностью осмыслив то, что она произнесла, на выдохе спросил он. Молот помогал держаться, сохраняя хоть какую-то опору и постоянство в сокращающемся поле обзора. Где-то он слышал о туннельном зрении*, кажется, болтали летчики истребителей после особо сложных полетов; говорили также, что это случается с людьми в моменты опасности или паники. Сейчас он испытывал что-то подобное, мир сузился до девчонки, стоящей перед ним. «Не девчонки, — одернул он себя, где-то глубоко внутри. — Зои».       Она подняла на него глаза, прямо и бесцеремонно уставившись, будто видя четвертого лорда насквозь, зная каждую его постыдную тайну. Взгляд замер, изучая, пробуя на прочность. Насколько хватит выдержки терпеть, Карл не знал, но ждал ответа.       — Никто не заслужил подобного. Никто. Кем бы он ни был, Карл. Я бы даже Гитлеру такую судьбу не пожелала, — мягко улыбнувшись добавила она, — это бесчеловечно. А я все же человек, как и ты.       — Миранда заслужила, — добавил он тихо, не принимая её слова до самого конца.       — Да, я согласна с тобой, возможно, я всё же не до конца человек. А может… — Зои задумалась, прищурившись. — Может, всё дело в личных интересах. — Она посмотрела в потолок. — Знаешь, Гитлер не сделал ничего плохого лично мне, я не видела ужасов войны и концлагерей, а вот Миранда - совсем другое дело. Она преграда на моём пути к цели, поэтому я с удовольствием пущу её в расход. — Девушка посмотрела на инженера с завлекающей улыбкой. — Мы можем сделать это вместе, что думаешь?       Он не мог верить ей, никак не мог. Её слова напоминали ему песни сирен, увлекающие моряков на рифы и верную погибель. Они бились об него, обтекали и обволакивали, зовя в свои объятия. Но Карл не мог сдаться, позволить им проникнуть внутрь, размягчить сталь и боль, скопившиеся внутри. Хайзенберг привык к этому стержню, всё его существование строилось на основе скопившейся обиды на судьбу в виде ярости и презрения. Именно благодаря им инженер раз за разом был способен выкапывать трупы и ставить свои эксперименты, возиться с ликанами и каду, перебарывая отвращение. Он бы никогда не позволил себе пасть так низко и потерять человеческий облик, если бы не Миранда и то, что она сотворила с ним. Если сейчас Зои подточит его основы, заставит поверить в иную реальность, то сможет ли он продолжать? Получится ли вырваться из сетей чокнутой суки?       — Мне надо… — Мужчина сглотнул, не способный принять решение: довериться или отбросить всё произошедшее здесь. — Мне надо идти. Важные дела, знаешь ли, производство само себя не проконтролирует. — Он прихватил шляпу со стола и надел, скрывая выражение лица.       «Вот и твоё позорное бегство, все как ты любишь, Хайзенберг», — подкрепив себя дозой презрения, он перехватил молот и направился к выходу из комнаты.       — Не смей шляться по территории, у меня обитают существа страшнее ликанов, — он обернулся на пороге, окинув взглядом её, замершую в удивлении и смешно двигающую своей ногой вдоль другой, будто почесывая.       — Буду ждать тебя здесь, — склонив голову на бок и дернув вверх плечами, сказала Зои, даже не пытаясь что-то прояснять.       Напоследок сморщив лицо и натянув шляпу поглубже, он скрылся в полумраке коридоров.