ζωή

***

      Она вынырнула из сна рывком, ощущая постороннее присутствие. Моментально открывая глаза и занимая вертикальное положение в кресле, девушка почувствовала соскальзывающую вниз нагретую телом парку. Без неё воздух продрал дрожью прохлады. В сгустившемся полумраке на расстоянии вытянутой руки, пристально наблюдая, сидел четвёртый лорд, неизменно, с сигарой в пальцах.       — Привет, — хриплый из-за недавнего сна голос поприветствовал хозяина фабрики. Зои чувствовала себя настороженно: вся поза мужчины сквозила подобравшимся зверем; казалось, что сам воздух застыл вокруг него, недвижимый даже дыханием. Припоминая сцену их расставания, она не решалась на активные действия, пытаясь отследить настроение местного властителя.       — И тебе сладкого пробуждения, пташка. Видно, ты уже освоилась здесь по-хозяйски, — кончик сигары вспыхнул раскалённым угольком, и мужчина лёгким кивком указал на пыльную бутылку хмельного, что она нашла между книг.       — Хах, надо же было как-то себя развлекать. — Кажется, они оба вернулись к удобной для каждого дистанции. — Послушай, возможно, я перегибаю, но у тебя есть какая-нибудь еда? А ещё я очень хочу пить… — Зои замялась, теряясь в словах. Всё же Карл ничего ей не должен, а на роль доброго самаритянина его бы не выбрали даже при отсутствии любых других кандидатов.       — Ты предложила мне сотрудничество, чтобы остаться здесь нахлебником, пичужка? — он с издёвкой окинул её взглядом. Спорить было не о чем; девушка понимала, что без милости Хайзенберга ей не обойтись. Милости, которую она не заслужила. «У него очень удачно получается загонять меня в стыд и испытывать чувство вины. С каждым моментом я всё больше у него в долгу».       — Надеюсь, ты умеешь готовить. Могу выделить тебе плиту и мешок картошки. Или грызи её сырой, — он сопроводил слова приглашающим следовать за ним жестом.       Минув несколько комнат и длинный коридор с влажными стенами, они свернули в маленький закуток с единственной дверью. За ней обнаружилась комната не больше тюрёмной одиночки; выложенные плиткой стены и пол; с одной стороны стол с плитой и стеллажом, заполненным жестяными банками, коробками и несколькими корнеплодами. Под столом примостился пыльный мешок с той самой картошкой; столешница в нескольких местах была утыкана ножами. Напротив разместился диван и непонятное приспособление, занавешенное накиданной на него одеждой. «Вероятно, это что-то вместо злополучного стула, зачастую заменяющего целый шкаф», — решила Зои, не надеясь разобрать, как обозначить монстра с торчащими из него трубами и перекладинами. Противоположно входу обнаружилась ещё одна дверь. В ограниченном пространстве девушке вдруг перестало хватать воздуха от неловкости, она судорожно потёрла запястье другой рукой. Карл, с неудовольствием покосившись на пародию вешалки, завалился на диван, приглашающее кивнув в сторону кухонной зоны.       — Она вся в твоём распоряжении, девчушка! Развлекайся, только не спали мою фабрику.       Ощущая пристальный взгляд, прожигающий спину, Зои осмотрела стеллаж и плиту. Откровенно говоря, готовка не ощущалась её сильной стороной. Разглядывая теснящиеся коробки и банки, она чувствовала себя растерянной. Заприметив жестянку с многообещающей картинкой, она потянулась за ней, не веря собственным глазам.       — Это ведь кофе?! — с восторгом спросила она, повернувшись к Карлу.       «Вечное чёрное золото, тебя я не ожидала здесь встретить». — Она почти молилась на маленькую ёмкость в руках.       — Можно? — спросила она мужчину, не переставая улыбаться.       — Поставь на место, Зои. Ты хоть знаешь, сколько Герцог дерёт за каждый грамм? Хотя я могу продать ему тебя. По частям, чтобы компенсировать затраты, — в голосе явно звенела угроза, вместе с цепью, раскинувшейся украшением на её груди. Она пыталась снять её, пока лорд отсутствовал, но звенья тесно сплелись, не позволяя освободиться.       — Герцог, — впервые девушка не была рада, услышав это имя, — чёрт его дери. У меня есть деньги, немного, но всё же. Может он продаст мне часть? — Она вернула банку на место, вопросительно оглядывая мужчину.       — Сможешь выяснить у него при встрече, пичужка. Но ты права, тебе стоит подумать, как ты будешь обеспечивать свои пищу и кров. Я не занимаюсь благотворительностью, а у тебя не найдется много ценностей, чтобы обеспечить мою благосклонность. — Карл с вальяжностью рассматривал её, словно сибарит на празднестве жизни.       — Ты будешь есть?       — Что? — от удивления с его лица соскользнула улыбка довольствия.       — Я спрашиваю, готовить ли мне на тебя, Карл? Должна же я хоть чем-то отплатить тебе за благосклонность? — девушка подняла брови в ожидании ответа.       — И что за шедевр кулинарии ты готова представить?       — Самый высокий, конечно же, называется… Дай-ка подумать. — Зои смешно нахмурила лоб и потерла подбородок. — Ах да! Картоха в рубахе!       — Картоха в рубахе? — Хайзенберг застыл, захваченный врасплох.       Они засмеялись одновременно, срывая скопившееся напряжение. Девушка согнулась прямо у стеллажа, не способная больше сдерживаться; она не знала, что каждый раз заставляло её испытывать Карла и провоцировать на эмоции. Возможно, она проверяла, насколько хватит его выдержки после того, как выжила в стычке на поле. «Он ведь не просто оставил меня в живых и терпит на протяжении часов». В очередной раз убеждаясь, что Зои абсолютно ненормальная, мужчина не мог удержаться от смеха. «Наверное, она блаженная, даже ликаны это поняли и не стали связываться с ущербной». Объяснить иначе её поступки и поведение не представлялось возможным.       — Где я могу взять воду? — окончательно приходя в себя, через пару минут после Карла спросила девушка.       — Видишь дверь, пичужка? Слева от тебя.       За дверью оказалась ванная комната с её естественным наполнением. Наклонившись перед раковиной, Зои напилась мутной воды — видимо, из ближайшей реки — с изрядным привкусом железа, ржавчины и почему-то серы. «Может, прав Карл, и преисподняя неподалеку?»       Через час в чём-то напоминающем походный котелок лежали шесть сваренных картошин, которые она бросила в воду, как есть, лишь предусмотрительно помыв. Тарелки или какие-то другие столовые приборы, кроме ножей, отсутствовали, хотя в глубине сваленных в плите железяк она отыскала погнутую ложку. Лорд, приблизившись к её импровизированному застолью, непроницаемо хмыкнул.       — Разве это не картофель в мундире, пичужка? Твои познания в кулинарии так себе.       — Чем жизнь обделила, тем и живем. Будешь? — Зои протянула ему свою находку, предлагая присоединиться к трапезе.       Она протягивала ему кособокую ложку со значительной пробоиной в черпале. Смотрела прямо и пристально, не изменяя своей постоянной, влекущей улыбке, как ребенок, подбивающий на игру. Там, в кабинете, сидя во тьме, он испытывал досаду и раздражение, наблюдая за спящей тушкой. Вся она была лишней деталью в его отлаженном механизме. Инженер почти физически ощущал, как она оттягивает руку. Мысль о том, чтобы избавиться от бессмысленного обременения в лице девушки, выглядела заманчиво, хотя её убийство не укладывалось в голове. «И не приладить, и не выкинуть». Она была, как смартфон, — затейливым устройством, но в отличие от второго абсолютно бесполезным. Карл серьёзно задумался над вариантом отдать её Миранде при случае, чтобы не пришлось самому лишать жизни. Зои стала для него ярким пятном на фоне безликих жителей деревни и его уродливой семейки, а значит уже не получиться сделать всё с необходимым хладнокровием. Пока он вёл её на кухню, это казалось наилучшим решением при сложившихся обстоятельствах. Глядишь, и в семейке появится интересное прибавление, если повезёт. А если нет, то… это уже не его проблемы. Придя к внутреннему согласию с собой, Хайзенберг совсем расслабился и смог терпеть её независимое хозяйничанье на его территории.       И маленькая пичужка вновь поразила его. Мужчина никак не мог привыкнуть, что её действия не поддаются элементарной логике, и она, окруженная всем этим металлом, не чувствует ни его власти над ней, ни отвращения. «Может, всё-таки оставить её? Как какое-то экзотическое животное, пока не надоест. Обычно их заводят, чтобы держать в клетках и хвастаться диковинкой. Буду выводить её перед Альсиной и Моро, те захлебнутся от зависти, что она досталась мне», — не замечая мелких тычков ложкой, Хайзенберг погрузился в фантазии.       — Эй, Карл? Ты всё ещё здесь? — Зои выловила его из нарциссических грёз, с беспокойством высматривая глаза, скрытые под очками.       — Я, пожалуй, откажусь от столь роскошной трапезы, пичужка. Наслаждайся в одиночку. — Он вернулся к облюбованному дивану, который стащил давным-давно из замка назло кровожадной ведьме.       Девушка из дефицита устроилась на столе — присоединяться к Карлу на диване казалось плохой идеей. Обжигая руки о картофелину, она счищала тонкую коричневую шкурку и старалась не замечать лорда на другой стороне комнаты. Ей было неловко есть под его взглядом; Зои боялась, что еда просто упадает из её рук или рта. Также настораживали его отстранённость и молчание; она знала, что его думы могут поставить её сохранность и жизнь под вопрос. В волнении она съела пару картошин, ощущая как неохотно желудок принимает пищу. Мобилизованный организм намекал, что процесс пищеварения усложнит выживание в критической ситуации и стоит избавиться от поступивших запасов. Стараясь успокоить саму себя и бунтующий ЖКТ, девушка обернулась к Хайзенбергу.       — Я могу воспользоваться душем? Я видела его в соседней комнате.       Карл лениво провел рукой посылая её прямо в душевую: ему надоела роль охранника-наблюдателя, а раздумывая над тем, когда же он последний раз спал, хотелось отключиться прямо здесь на диване.       — А ты? Пойдёшь?       Влекущий облик Морфея развеялся под нахлынувшим удивлением, и мужчина подавился собственным вдохом. В голове у Карла вдруг всплыл недавний диалог и ее «мы можем сделать это вместе» фраза.       — Ты хочешь принять душ вместе? — он не узнал свой собственный хрипящий голос.       — Что? Нет! Я всего лишь… — она заметалась в панике и возмущении от его предположения. — Я только хотела уточнить, не хочешь ли ты принять душ! — В замкнутом пространстве запах мужчины, лишенного элементарной гигиены, оглушал, поэтому девушка решилась задать вопрос про душ. «Почему я никогда не учитываю контекст?!» — она поняла, как ошиблась, только увидев реакцию Карла.       — На черта мне сдался душ, если это ты в него хочешь! — Он почти рычал на неё, она снова сделала это — выбила его из колеи — а Хайзенберг позволил. На периферии сознания он уловил что-то похожее на стыд, мелькнувший и оттеснённый вспышкой злости. Из-за неё весь его мир встал на дыбы. Ещё вчера каждый день был похож на другой: тела его солдат, механизмы, банки с каду, ленты конвейера, слаженно перемещающие будущую армию, и тягучая ненависть к Миранде, прикрывающая собственный страх.       — Может, потому что тебе бы стоило принять душ?!       — На что ты намекаешь, пичужка?! — мужчина уже давно принял вертикальное положение, и они почти кричали друг другу в лицо.       — Это не намёк, а констатация факта. Но ты прав, забудь! Это твой выбор стать переносчиком бактериального рассадника! — Зои отступила, пытаясь скрыться в ванной комнате.       — Нет-нет, ты не сбежишь после того, как посмела мне указывать! — он перехватил её запястье, заталкивая в комнату и продолжая наступать, оттесняя девушку к ванне. Зои почувствовала, что руку сдавило невероятной силой, обжигая болью, как огнём. Когда она отступала, ей пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы увидеть лицо мужчины, смотрящего оскаленным зверем. — Раз уж пичужка так озабочена моей гигиеной, то будет справедливо, если ты лично позаботишься об этом вопросе? Что думаешь? — Толкнув её в чугунную чашу, Хайзенберг стал освобождаться от одежды.       — Карл! Карл, прости! Я правда не хотела! — В ужасе она вытянула руки, пытаясь то ли отстраниться, то ли остановить его от дальнейшего оголения. Шляпа и плащ уже валялись, брошенные на раковину, и он резкими движениями расстёгивал рубашку. — Прошу тебя, не надо поспешных решений! — Лицо горело, а паника расползалась по телу, ей нечего было противопоставить ему, кроме слов. Слов, которые не всегда играли ей на руку.       Она лежала в ванной с торчащими ногами и вытянутыми руками, пунцовое лицо невидящим взглядом изучало бортик с потрескавшейся эмалью. Девушку сотрясала неясная дрожь, прокатываясь волнами конвульсий по рукам и ногам, словно пытаясь оттолкнуть возвышавшегося мужчину. Карл остановился, выдернув полы рубахи из штанов. Зои перед ним казалась до смерти напуганной, и это совсем не радовало; ярость сменилась скукой. Возможно, если бы она стала оскорблять его или вырываться, то мужчина продолжил бы начатое, показав, кто здесь хозяин и как важно быть хорошей девочкой, находясь в гостях. Он отступил, протягивая руку за вещами на раковине:       — Успокойся, я передумал. Не буду травмировать твою нежную детскую психику, пичужка.       Зои нервно сглотнула, неловко выбираясь из ванной. Она наблюдала, как, отвернувшись от неё, он натягивает плащ и застёгивает рубашку. Девушка провела по волосам, приглаживая их в попытке окончательно успокоиться и прийти в чувства после шока. Она была рада, что Хайзенберг не довел дело до конца, хотя в моменте имел над ней полную власть. Она фыркнула, обдумывая его последнюю фразу, не в силах сдержать волну расслабленности и ликования.       — Что тебя развеселило, пташка моя? — инженер не мог поверить своим глазам. Пока он застегивал пуговицы, испуганная девчонка за его спиной превратилась в прежнюю версию себя: по губам растеклась улыбка, и она небрежно трепала копну волос, не сводя с него взгляда.       — Почему ты решил, что меня может травмировать вид обнаженного мужчины? — и вот она вновь зазывала его в игру с только ей понятными правилами, а ведь он только что пытался обозначить её место. Вопрос поставил Карла в тупик, он с подозрением посмотрел девушке в глаза. «Разве эта девчонка не из тех, что отдаются лишь раз и навсегда непременно по большой любви?» В былые годы всё было именно так: хорошие девочки, которым ведомо смущение и скромность, искали искренних и хороших парней, с которыми планировали создать семью и наплодить десяток детишек. Каким образом Зои оказалась в категории «хороших девочек», он не знал, но подкоркой чувствовал невинность или скорее наивность её поступков. Она выглядела как та, кто не знал истинной природы мужчин.       — Хочешь переубедить меня в этом, пичужка? — он вступил в игру вместе с акульей улыбкой, собираясь выиграть эту битву. — И скольких мужчин ты видела обнаженными?       — Достаточно, чтобы понимать, что не увижу ничего нового, — отбрила она его вопрос, вызвав сжатие челюстей у инженера.       «Это ты ещё Моро не видела», — снисходительно решил Хайзенберг, внутренне сомневаясь, что того вообще можно было обозначать, как мужчину. — «Хотя кем-то же по половой принадлежности он является».       — Сколько конкретно, девчушка? Достаточно — это неизмеримая категория. — Он медленно раздражался от мысли, что юная особа перед ним имела многочисленные связи.       — Я не считала, Карл! — она вызывающе вскинула голову. — Более того, я сталкивалась и с более шокирующими вещами, — её заявление было пронизано гордостью, раскинувшейся по всей позе и выражению лица. У мужчины зародилось смутное ощущения собственного поражения от этих слов. — Например, вскрытия!       — А? — Хайзенберг не поспевал за ней, в его голове не укладывалось, как с количества сексуальных партнеров они перескочили на посмертные процедуры.       — Вскрытия, Карл! — с поучительной интонацией воскликнула Зои. — Там человек не только обнажен, но и подвергнут тотальному осмотру и изучению. Его разрезают, а внутренние органы извлекают из тела с целью изучения. Думаешь, обнажённое тело может быть более шокирующим, чем аутопсия?       В сознание мужчины начало просачиваться подозрение, что он изначально ошибся в своих интерпретациях. «Блять, она все это время говорила про трупы», — было немного стыдно признавать, что он ошибся и допытывался о сексуальной жизни постороннего человека.       «Хорошо, что она не поняла», — он ощутимо расслабился и улыбнулся.       — И где же маленькая пташка изучала трупы? Посещала на досуге анатомический театр? — снисходительный тон, разящий пренебрежением.       — Это часть подготовки агентов по борьбе с биотерроризмом. Не то, чтобы часто пригождается в поле, но, наверное, я смогла бы провести некоторые операции в боевых условиях… Только без гарантии выживания пациента, — доверительным тоном сообщила Зои, сверкая улыбкой.       От Карла повеяло холодом, улыбка обернулась напряженной челюстью. Миг, и кожа перчаток обнимает её горло, фиксируя подбородок между большим и указательным; он задирает ей голову и привлекает ближе, стёкла очков мутно отражают неровный свет.       — О чём ты, пташка? — нежно шепчет Карл, добавляя чарующих переливов в голос. — Расскажи мне подробнее эту историю.       — С чего бы начать… — вздрогнув от неожиданности, девушка облизывает пересохшую губу и выдыхает. — Я — член организации, занимающейся борьбой с биотерроризмом, прошла полную подготовку для работы непосредственно в поле и участия в боевых операциях по устранению угрозы создания, использования или распространения биооружия. Нахожусь здесь согласно доверенной миссии по проникновению, сбору информации, а также… — Дыхание внезапно перехватывает, она с трудом продолжает: — поиску орг… — Голова наполняется треском костей, кажется, что её собственный череп сминается, пронзая осколками мозг; глаза находят тьму и утопают в ней.       — Эй-эй! — по лицу льётся прохладная вода, приводящая в чувство. — Дышишь? Дыши, ты ещё о многом должна поведать мне, пташка, за мою доброту. — Ласка, пронизанная угрозой. Он крепко фиксирует её, пропустив другую руку через копну волос и удерживая затылок. Вернув себе зрение и сознание, Зои перехватывает руку на затылке в попытке найти опору и концентрируется на беспристрастном лице Хайзенберга. Неизвестным ей образом они оказываются в комнате, и её грубо ссаживают на диван. — Значит, ты маленький блядский шпион, — самодовольная усмешка и лёгкое прикосновение к полям шляпы, будто в стремлении закрыться ещё сильнее. — Заявилась к нам вынюхивать и искать. Видимо, не просто так. Что насчёт конечной цели твоей организации?       — Устранение угрозы — уничтожение Миранды и Мегамицета. — Она проводит рукой по саднящему горлу, но не находит серьёзных повреждений, даже цепь расслаблено лежит на плечах.       — Смельчаки. — Пропитанный презрением смешок. — И когда прибудет команда зачистки? Ты ведь уже сообщила им необходимую информацию?       — Десятого февраля с Мирандой будет покончено, если это то, что тебя интересует. Не знаю, что и кому я сообщила. Я всё ещё не многое помню, Карл, — закончила Зои, ощущая непомерную усталость и лёгкое разочарование.       — Значит, они думают, что это так просто?! Заявиться сюда и убить эту суку?! — ножи затанцевали по поверхности стола, пронзая ни в чём неповинную древесину. Хайзенберг взорвался, распаляя свой гнев. — И когда ты планировала сообщить мне об этом, пташка?! Все твои речи о сотрудничестве не более, чем дерьмо! — Он надвинулся, мощный и неистовый в своих эмоциях.       — Эй! Я только что вспомнила об этом и ничего от тебя не скрывала! От чего ты бесишься, это ведь то, чего ты так хотел? Не придётся даже прилагать усилия, какие-то три дня ожидания, и ты свободен от семейных уз! — Девушка попыталась хоть немного отодвинуть нависшую фигуру, но от обратного импульса проехалась по обивке к спинке дивана.       — Хочешь сказать, что твои бравые ребята-антитеррористы остановятся на Миранде и свалят? — вкрадчивый тон с ноткой провокации пробрался под кожу и разгулялся мурашками по костям. — Разве они не зачистят всех мутантов? Хочешь убедить меня, пичужка, что совсем не о чем беспокоиться, и моя спасательная кампания уже на подходе?       — Конечно, зачистка распространяется на все виды биооружия. — Мысль высказанная вслух принесла долгожданное озарение. — О! О-о-о-о! Ты думаешь, они и тебя убьют! — Зои захихикала от собственной догадки и её абсурдности. — Брось, Карл! Они тебе не ро́вня. Конечно, при должной подготовке или получив разрешение на использование оружия массового поражения, у них есть шанс устранить тебя. В крайнем случае сработает приличное количество взрывчатки, о которой тебе неизвестно. Но на данный момент, не зная про твои способности, они не смогут ничего противопоставить человеку, управляющему металлом. Всё оружие — огнестрел, все патроны и заряды стандартные. Металл, металл, везде металл. Неужели тебя можно ранить с помощью металла? — Она чрезмерно увлеклась, расписывая безнадёжное положение своих коллег в возможном противостоянии с четвертым лордом.       Карл опешил. Зои сидела прямо перед ним и со смехом убеждала, что он запросто может убить её соратников в любой момент времени. «Она считает меня настолько тупым? Неужели и правда верит, что я поведусь на её заверения?» Для него её слова звучали, как самый топорный план усыпить его бдительность. Он не доверял ей ни на йоту, хотя не мог поймать на откровенной лжи или нестыковках.       — Бред, ты правда хочешь убедить меня, что группа обычных, пусть и тренированных людей сможет уничтожить Миранду, но не меня.       — Ракетные комплексы никто не отменял, как и взрывчатку, как и многое другое. Любое оружие с высокой мощностью и значительной зоной поражения зачастую основано на металле. Есть ли у Миранды способности противостоять чему-то подобному? Я не говорю, что организация не представляет для тебя опасности, Карл. Представляет и довольно серьёзную. Уверена, они не успокоятся, пока не устранят тебя, но есть первостепенная задача — Миранда. К тому же, кто предупрежден — тот вооружен. И сейчас, благодаря мне и нашему сотрудничеству, ты находишься в более выгодном положении. Ведь ты знаешь о них, но они не в курсе о тебе. Пока что.       Слова Зои не убедили его. Он не верил, что обычные люди способны убить эту суку. Даже ему пришлось потратить десятилетия на создание собственной армии, которая всё ещё не была гарантией успеха. «Когда они заявятся сюда, то станут лишь кормом для ликанов. С другой стороны, я ничего не теряю, смогу использовать то, что от них останется впоследствии».       — И зачем же маленькая Зои сдаёт мне своих бравых солдатиков? — эмоциональная буря, захлестнувшая его несколько минут назад, отступила, вернув прежнюю хладнокровность и расчётливость.       — Послушай, может для тебя всё это и выглядит подозрительно, но сейчас у нас нет конфликта интересов, более того, я у тебя в долгу. Тебе нет смысла устранять тех, кто придет за Мирандой. А потом… Всегда есть возможность договориться, мы же разумные существа, а не ликаны, жрущие людей.       Хайзенберг мог бы продолжить этот спор. Даже если у команды зачистки получится устранить пернатую суку и выжить, никто не будет с ним договариваться, а менять одну тюрьму на другую — это не для него. Смерть тоже не входила в его планы. И всё же он отступил. Инженера приятно подбадривала наивность — или лживость — Зои. Девушка в своих фантазиях считала его сильным и разумным, способным противостоять убийцам из организации и договариваться при желании. Это было внове. Миранда, хоть и признавала успешность поставленного на нем эксперимента, каждый раз демонстрировала, как он недостоин и жалок в её глазах. Он не подходил на роль сосуда, последователя или равного по силе. Альсина тоже не скрывала своё пренебрежение и отвращение к нему, которые проявлялись буквально во всем. Что касается остальных, то с их мнением даже не хотелось считаться: психичка, урод и раболепствующие жители деревни — они могли лишь бояться и завидовать. С ними он ощущал себя таким же ничтожным и отвратительным, не способным отстоять себя и свою свободу.       — Значит, пичужка, ты только что всё это вспомнила, а до этого даже не подозревала, как обстоят дела. И почему же я должен верить паршивому шпиону, вроде тебя? — Карл сложил руки на груди, окончательно успокоившись и пытаясь структурировать информацию в голове.       — Как ты уже сказал, шпион из меня паршивый, и ты не обязан мне верить. И ничего не измениться с верой или без неё. Я сказала лишь только то, что знаю и тогда, когда об этом вспомнила, — девушка не чувствовала какую-либо необходимость что-то доказывать; если её прежние слова не убедили Хайзенберга, то никакие не убедят.       — Ты знала моё имя ещё до того, как мы встретились. Ты узнала меня. И хочешь убедить в недостатках информации у твоих полевых агентов? — с напором продолжил мужчина, отметая её аргументы.       — Это… Я не помню, откуда эта информация о тебе и твоей семье, возможно, я выяснила её самостоятельно в процессе нахождения здесь. Чёрт, я даже не помню, как попала сюда. Может, ты и прав, а я ошибаюсь, — лицом Зои упала в сложенные лодочкой ладони. — Я… Я растеряна.       Она сидела на диване, сгорбившись и обнажив выступивший через ткань футболки ряд позвонков на спине. Карл видел её нахальной, самоуверенной, смеющейся, серьёзной, спящей, раздраженной, испуганной и теперь потерянной. Кажется, что за один неполный день он узнал её больше, чем всех своих псевдородственников за полувек.       — Иди прими свой сранный душ, и поговорим.