Наше дело

      С Рождества—лишь пара дней. Им ничто не мешает жить как прежде—рисковать, смеяться, обсуждать, по-дурацки шутить и гладить кота попивая кофе. Подумаешь, стали чуть смелее и поцелуи были в офисе, подумаешь, объятия стали крепче и чаще...       Очередное поздне-вечернее задание. Плетутся полусонными, еле надевают на какого-то наркоторговца наручники. Едут обратно. —Ты домой?—Спрашивает Комиссар, видя как Николь одевается. —Да, с этой работой последний раз нормальную кровать под рождество видела. —Тогда подожди, я тебя отвезу. Мало ли что. —Если хочешь, я буду благодарна—Улыбается. —А, и на счёт кровати.... У меня у дяди оставался старый диван, можно привезти сюда, а то с нашим режимом... —Привози. Это будет намного удобнее—Отвечает и открывает дверь офиса.       Маку подхватывает дверь и выходит за ней.       Садятся в машину, знакомые ночные дороги—и вот Ника уже выходит, прощаясь. —Завтра увидимся. Спокойной. —И сладких снов.—дверь захлопнулась, Николь зашагала домой.

***

      В квартиру входит максимально тихо. Для соседа не секрет её работа и частые ночные приходы, но она так делает уже по привычке.       Вот только смысла в этом никакого. Часа под два ночи, а на кухне горит свет и с балкона слышатся странные звуки. Она старается не обращать внимания—вот только когда слышит чей-то крик, долг берёт верх.       Она быстро пошла в свою комнату, предварительно позвонив в полицию. А сама идёт смотреть, что происходит.       На пороге балкона лежала молодая девушка с каплями крови на теле. Было не понятно—живая или нет, но очевидно кровь на ней не естественным образом. Николь догадывалась, что её сожитель весьма падок на женское внимание и куртизанки в квартире—лишь вопрос "времени". —Ох, смотрите кто пожаловал!—ехидно улыбаясь, Женя подошёл к Нике. —Что здесь происходит, чёрт подери! —Ничего, особенного, по крайней мере тебе знать не обязательно. Расскажешь кому-то–убью. —Я имею полное право донести на тебя в полицию. И уж поверь, буду в безопасности. —Ошибаешься. Я слышал звонок.—Всё с той же недоброй улыбкой приблизился к девушке.       Всё происходит слишком, слишком быстро. Единственное, что Ника успевает—левой рукой открыть замок на двери.       Он хватает её за шею—душит, чуть поднимая над полом. Николь пытается вырваться, ухватить хоть немного воздуха–всё чщетно.       Страх охватывает тело. Внутри всё сжимается, от одной только мысли—это может стать её концом. Всё может просто оборваться, останутся лишь воспоминания о ней и люди, что ей дорожили...       "Я... Не должна умирать. Не сейчас, не сейчас!"—мысль, вертевшаяся в голове, заставляющая раз за разом пытаться отбиться и вырваться.       Вот только сил уже не хватает, как и воздуха....       Голова начинает кружится. В ушах звенит. Глаза застилаются тёмной пеленой....       "нет... Пускай это будет просто страшный сон, прошу...."       Падает на пол. Без сознания.       Почти в ту же секунду в квартиру врывается полиция. Последнее, что она успевает услышать—до боли знакомый голос....

***

—Что вы стоите, у вас нету дела?!—На кухне стоят практиканты, в коридоре надевают на "виновника торжества" наручники...       Врачи в спешке относят девушку в зал, ложат на диван. Если пульс есть—значит не всё ещё потеряно.       Только она подаёт более значимые признаки жизни—сразу же уходят осматривать куртизанку, которой непосчастливилось быть не у того клиента не в то время....

***

      Запах нашатыря бесцеремонно пробивает ноздри, заставляя проснуться. Понимает, что жива, что выдержала—и тут же хватает воздух, будто снова его может не хватить...       Бегает в панике глазами по сторонам, замечает рядом знакомые серые волосы, и тут же становится спокойнее. —Всё хорошо, не волнуйся, я здесь...—Очень аккуратно, Маку гладит её по голове. —Ту... Убили?—Первое, что Николь вспоминает кроме жутких моментов страха–окровавленное тело девушки. —Неизвестно. По крайней мере, тебе не стоит об этом волноваться. —И... Что здесь делаешь ты? Вроде же домой поехал... —Я заехал в офис, нужно было некоторые вещи забрать. А выходя услышал, как из трубки доноситься твои адрес. Заволновался и, естественно, поехал вместе с остальными. —Спасибо.—Он опомниться не успевает–Ника уже крепко обнимает его. —Будешь оставаться здесь, или... —Если можно побыть у тебя и ты не против, то... Просто немного страшно находится тут. —Я понимаю, хорошо. Значит, ко мне, да? —Угу. Только надо будет вещи собрать. —Я помогу, если не возражаешь?

***

      Ввалились домой. —Ты в спальню иди, я в зале...—Маку бормочет сонно. —Уверен? —Да. После переживаний легче заснуть в замкнутом пространстве, обычно... —Ладно. Спокойной ночи. —И сладких снов.       Ника переоделась, легла под одеяло—вот только сна как небывало. На место усталого, нервного состояния пришёл страх.       "Хватит, ты же прекрасно знаешь что всё прошло, хватит себя накручивать...."—но мысли о произошедшем вечером не отпускали. Она ворочалась, полностью закрылась под одеяло, обняла себя за ноги—ни черта.       В какой-то момент неразборчивого бормотания и дрожи, она всё же заснула.       Но волнение не отступало от неё даже во сне.

***

      Кошмар. Страшный сон. Это называют по-разному.       Перед глазами девушки вновь картина того вечера, вот только со стороны и в каких-то... Более тёмных, нуарных тонах.       И происходит всё ровно тоже самое,за одним отличием—пульса у неё не находят.       Ей хочется кричать. Истошно, до безумия—когда она видит Куро. Видит это непонимание, после—страх, когда он уже сам не может нащупать её пульса.       Лишь молча уходит из квартиры, и "наблюдение" продолжается уже за ним.       Николь так сейчас не хочется видеть всё это, но она не может это остановить. Знает, что сон. Вот только проснуться не получается. И кричать. И делать хоть что-то—ущипнуть саму себя, убежать, закрыть глаза и уши.       Он в спешке и всё ещё молча едет домой. Движения дёрганные.       Только открывает дверь и сразу же падает на колени, в коридоре. Чувствует—сейчас заплачет. Закричит.       И сейчас она не может ничего сделать. Ни-че-го. Кроме как смотреть на боль человека, которого она любит всем сердцем.       Да, это не по настоящему. Это лишь иллюзия, лишь сон, лишь плод воображения.       Вот только боль от созерцания и бездействия вполне реальна. Она просыпается.

***

      Просыпается и чувствует тяжесть в груди, но одновременно такое облегчение. Вот только всё проходит мигом. Она вновь проваливается в пучину страха, вот только уже глубже. К глазам подступают слёзы.       "А ведь этот сон, он ведь... Он ведь мог быть реальностью..."—мысли лишь об этом и нет кажется ничего, что может их заглушить.       Кроме самого Маку. Вот только Ника прекрасно понимает, что если просто лежать здесь и глушить плач подушкой—он не придёт, не услышит. А она всё ещё взрослая девушка и работник полиции, имеющая свои твёрдые убеждения, которым явно противоречит в страхе бежать и просить помощи. Но может лучше всё-таки сдаться, прийти и рассказать о сне, получить эти заветные объятия и шёпот "я рядом"?....       Эти мысли лишь продолжают слёзы. Это не сможет закончиться просто так, как до этого—ей нужна была помощь и поддержка, не иначе.       Николь терпеть не могла изменять своим принципам. Но сейчас нужно было выбрать меньшее из двух зол—лежать обнимая себя и глушить слёзы, в очередной раз понимая как она слаба—или подойти, признать эту боль, слабость–но получить поддержку, заботу. И она выбирает.       На цыпочках с одеялом подмышкой, она входит в зал. —Маку, можно я здесь полежу?...—Тихий, чуть заплаканный голос разрывает пелену дрёмы. —Да, да, конечно—всё ещё сквозь сон говорит Куро.       Николь ложится на самый-самый край, боясь ему помешать. Вот только... Это не помогает.       Конечно, чего стоило ожидать—он рядом физически, но на самом деле она всё ещё одна. И одиночество это не даёт покоя.       По веснушчатой щеке всё равно протекает слеза. Тихий всхлип—она боится, что он услышит её сейчас. Даже не смотря на то, что вроде бы за этим и пришла. —Ник?—всё также тихо, он чуть поддвигается к ней и ложит руку на плечо.       В ответ лишь молчание. —Николь, ты чего? Что случилось?—очень аккуратно проводит пальцами по щеке, вытирая слёзы.       Из несуразного бормотания вперемешку с запинкой из-за подступающих слёз он разбирает лишь "страшный сон". —Тиш, тиш, всё нормально, я рядом, всё будет хорошо...—Чуть подталкивает к себе и приобнимает.       Николь, только почувствовав на себе тепло объятий, обхватывает Маку резко и крепко. Теперь плачет уже в плечо-ключицу.       Он сейчас совсем не знает что предпринять, кроме как гладить её по голове и переодически целовать то в лоб, то в щёку. И, по прежнему аккуратно и нежно, чуть отталкивает её что б поцеловать в губы.       Нежность, тепло—сейчас это именно то, что так нужно получить Николь и высвободить Куро. Когда он чувствует, что дыхание девушки стало ровнее, а значит—плач поутих, спрашивает: —Так что всё-таки за кошмар? Если конечно можешь говорить. —Ну, ну, ну... То что.... Сегодня, вечером, только... —только что? —...пульса не обнаружили....       Маку самому становится страшно от этой мысли—всё могло оборваться. А ей переживать это ещё страшнее—в конце-концов, душили именно её.       Он лишь вновь крепко её обнимает за дрожащую спину, целует в лоб и шепчет: —Может, успокоительного тебе дать? —Д-да. —На валерьянку у тебя нету побочек? —Не знаю, последний раз пила её в глубоком детстве... —Чёрт, ничего другого нету... Ладно, если вдруг станет плохо, сразу говори.—Вынырнул из объятий и пошёл на кухню.       Вернулся довольно быстро, со стаканом воды в руках. —Выпей.—сел на против, придерживая в руках стакан.       Ника выпила, поставила на подлокотник—и тут же снова ринулась в объятия. Он совсем не сопротивлялся, наоборот—позволил Нике обхватить себя максимально крепко и лишь тогда, опустив, руки, начал гладить её по голове.       Когда понял, что заснула—уже сам повалился. Перед тем как последовать никиному примеру, было лишь одно дело—выключить будильники.       Он потянулся за обоими телефонами, что заряжались на столе, и выключил привычную надпись "сработает через 3 часа 24 минуты.". Оставил только на своих часах и перевёл его на час раньше, потому что у самого были планы поехать в офис—а Нике было сказано начальством оставаться дома, и ему как хозяину (пускай и некудышному) стоило позаботиться хотя бы о завтраке.

***

      Николь просыпается, вот только в квартире подозрительно светло. Старается дотянуться рукой до телефона. На экране—цифры, что звучали как приговор—11:03. И только потом, в спешке побежав одеваться, она замечает что Куро в квартире нету.       Звонит. —Что происходит, ты где и почему без предупреждения!? —Начальство сказало тебе не ходить на работу минимум до конца месяца, а твоё участие а расследовании вчерашнего–только с понедельника. Я сейчас на работе. —А почему не предупредил? —Потому что слишком сильно хотелось спать, забыл. Ты там разберёшься, где что, да? —Ну, надеюсь. Ладно, буду ждать. —Всё, пока. —Пока.       Весь тот день Ника проводит за просмотром "Назад в будущее", поеданием хлопьев и собственных мыслях, ожидании. Не сказать что ей плохо, но не то что бы хорошо...       Спать они снова ложатся поздно, в обнимку.