Наше дело

      Николь вышла на работу, всё возвращалось в обычный темп... Она всё ещё жила у Куро—он не был против, даже наоборот, а ей попросту приятно быть рядом с тем, кого любит.       Но, к сожалению, работа на офисе продлилась не долго—холодная зима дала о себе знать, заставив обоих постоянно кашлять и пойти на недельный больничный.

***

—Что ты там слушаешь?!—с некой ухмылкой на лице Куро отворачивается от монитора компьютера и смотрит на Николь в наушниках, (которая судя по всему его не слышала совсем) что яростно трясла головой и пощёлкивала длинными пальцами —Что, прости?—Рыжая приходит в себя, когда рука Маку касается её плеча. —Ты очень эмоционально слушаешь что-то, можно мне хотя бы узнать название песни? —Да брось, у нас очень разные вкусы, если ты вообще слушаешь музыку... Но если надо—Ника включила телефон и нажала что-то, протягивая Куро наушники—вот, можешь послушать.       Это выражение лица Куро действительно стоило бы видеть... Николь невольно рассмеялась —Знаешь, я не ожидал от тебя такого но... Я приятно удивлён. AC/DC, "Stormy may day", да? —Ты... Знаешь их? —Было дело. Друг... Старый друг как-то ещё в школе принёс кассету с ними. Ну и партии нескольких песен тренировался играть на барабанах... —Так. Рассказывай всё. —В плане? —Чем ты занимался до работы в полиции? —ну... Я говорил тебе, что пытался рисовать, ну и у меня был друг, очень хороший–он показал мне как играть на барабанах, я у него учился... —А... Что за друг? —Пик, по крайней мере такое у него было прозвище. Мы были одноклассниками, он меня несколько раз от побоев огородил, а я ему с домашними заданиями помогал. У него было очень... Неприятно в семье, поэтому он часто был у нас в доме, мы очень хорошо дружили. —А сейчас вы общаетесь?       Этот вопрос Маку смутил. —Нет... Я не знаю где он.—врёт.       Он прекрасно знал, где он сейчас находится. И знал, кем является.       На самом деле мог бы и словить, но старый долг перед другом детства не давал покоя.       Они поссорились. Помниться, Маку начал усердно заниматься подготовкой к поступлению, а Пик наоборот—бросил учёбу и начал заниматься мелким воровством, что возмутило первого. Пытался отговорить, как-то помочь.... Но недоверие между ними наколялось, и в какой-то момент они просто разозлились, разошлись, поклявшись никогда в жизни больше не вспоминать друг друга...       Ему было стыдно за это, но всё же гордость перекрывала желание возобновить общение. Так и жил—с виной за исчезновение всех, кто был ему важен       Но появилась Николь. Ворвалась в его жизнь бесцеремонно, разбивая крепкую стену страха и недоверия, и уже размывалась та вина за все свои поступки....       Но снова становилось страшно. Он впервые ощутил это тогда, поздней ночью, придерживая её дрожащую спину, шептая слова поддержки и успокаивая. Он боялся её потерять ещё сильнее, чем тех кого уже потерял, одна мысль об возвращении одиночества уже вгоняла в панику, он не знал что будет делать без неё, как вернётся в прежний темп...       Отрицать невозможно, прогонять мысли об этом тоже.... Это может случиться. Вполне вероятно, с её характером и безбашенностью, что в какой-то момент она переступит черту риска. И ничего он с этим сделать не сможет, только лишь просить не лезть в самое пекло, лишь отчаянно стараться огородить от большинства опасности. —Маку?—Николь одёргивает его за плечо, видя взгляд устремлённый в никуда и сбитое от переживания дыхание.—Что с тобой?       Он смотрит на неё несколько секунд, а потом чуть ли не падает ей на шею. Обнимает, крепко обнимает, судорожно мнет ткань футболки. —Чш, чш, чшшш—Обнимает его, гладит по голове.       Растерянно. Она совсем не знает что делать, но старается сделать также как и он сам когда-то—просто дать тепло и спокойствие, поддержать в том в чем возможно...       Несколько минут, и он просто мирно сопит ей в плечо, прижимаясь. —Спокойной тебе.—Николь аккуратно ложится на кровать всё ещё его обнимая и чуть накрывая одеялом.