Наше дело

***

      Вечер. Темный, мартовский, асфальт только впитал в себя капли дождя. Они идут по этому самому асфальту смотреть улики по работе, вдыхая запахи прошедшего ливня и вновь о чём-то болтая. —Как ты думаешь, как быстро мы их поймаем?—Девушка, разведя руки в разные стороны, старалась держать равновесие идя по бордюру. —Почти у цели, не дольше месяца—Куромаку подхватывает Нику, которая чуть ли не падает. —И... Что дальше? —Как будто у нас есть выбор... Будь моя воля—очень бы хотелось взять отпуск, съездить с тобой куда-нибудь... А в идеале–в целом уволиться. —Но... Ты разве не любишь эту работу? —Сейчас становится все слишком рискованным. Раньше у меня небыло буквально ничего, только стопки бумаг и часто пустующая квартира, но сейчас,—Куромаку посмотрел на девушку,—у меня есть ты, у меня снова есть цели которых я хочу добиться и что не связаны с работой... —...я очень понимаю тебя, правда, хочу, как закончим дело, подать на увольнение. И пойти учиться куда-нибудь, на второе образование. —Оставишь меня одного?—Он чуть улыбается, толкая Нику в плечо. —А что мешает уйти со мной? Тем более, ты был почти готов поступать, времени явно меньше потратишь, —Но вдруг рыжая резко берет его под руку и тянет куда-то за угол —Что такое? —Кто-то есть на крыше офиса. —Уверена?       Голос спускается на шёпот —Думаешь, стану врать? Я за оружием. —Нет.—он крепко сжимает ее руку—Слишком опасно. —Значит вместе.       Они входят через черный вход, отпирают дверь кабинет. В полке стола Маку забирают два револьвера. —Я–на крышу. Ты давай к остальным. —Пф—Губ касается лёгкий смешок—наивно полагать, что я стану ждать здесь. Либо вместе, либо с подкреплением. —Не веди себя как ребенок, ты знаешь как это опасно. —Ребёнок среди нас ты—Николь тычет пальцем прямо Маку в нос и выходит в коридор. —Стой около выхода. Пожалуйста.—уже смирившись, что побороть рвение девушки он не сможет, старается лишь не пропускать её к самому опасному. —Через 10 минут–я буду идти сама. Только на таких условиях.       Куромаку вздыхает, но всё же соглашается. —Удачи.       Короткий поцелуй и пожатые друг другу руки дарят надежду—всё будет хорошо, они схватят преступников, уйдут и никогда больше не возьмут в руки оружие...

***

—Где же ты....—Николь перекатывалась с ноги на ногу, хрустела костяшками пальцев, кусала губы от волнения. С момента ухода Куро прошло чуть больше пяти минут, наверху по прежнему было тихо.       Ничего, ни единого звука или движения она уловить не могла, пугала именно неизвестность.       Вариантов происходящего в голове было не меньше сотни, но половину она отсекла—нелогично, невозможно, просто излишняя паранойя... —Убить его не могли, выстрелы слышно хорошо, ножом–вряд ли бесшумно, драка в рукопашку–слышно... Проблем с сердцем нету, да и я слышала бы как он упал, если не прислонился к стенке бывшей голубятни... Он где-то там, точно там, если не прыгнул вниз, но зачем прыгать вниз, только если в погоне, но бег тоже слышно... Ладно, три минуты потерплю.       Страшно все равно было. Мысли путались и метались от стенок черепа, казалось что весь мир словно поставлен на паузу—три минуты длились вечностью.

***

...Тем временем...

      Замо́к от выхода на крышу отпирается легко. На покрытии лишь недавно высохшие лужицы, но ни следа. —Кто здесь?—Держа пистолет перед собой, Куромаку аккуратно продвигается вперёд. —Комиссар, положите оружие.—Чей-то голос выбивает из колеи —Повторяю, кто здесь!—опасность пугает, Маку делает маленькие шаги назад.       Из-за здания голубятни выходит... Рикардо. Подол белого пальто почти касался покрытия крыши, черные с проступью белой седины волосы поблескивали, из-за жилетки виднелся красный галстук. Он был безоружен. —Я не желаю навредить Вам сейчас, наоборот—хочу предложить ультиматум. —С чего я могу тебе доверять?—Комиссар уже не держал перед собой пистолет, но всё ещё вел себя настороженно.—Ты работаешь на мафию, а мы прямые её враги. —У меня нету оружия ни в одном кармане. И есть условия договора, высокое место в мафии–они не посмеют меня ослушаться. —Выкладывай. —Для начала, положите пистолет. Я даю вам полную безопасность и требую того же.       Маку кладёт оружие на край крыши. —Это всё? —Да. Я был на лёгке, когда мы узнали о вашем нахождении здесь. —"Мы"... Что ж, извиняюсь за то что прервал вашу с ней прогулку—Риккардо по-доброму улыбается.,—Впрочем, к делу. Я готов оставить вас двоих в безопасности, со стороны мафии, а вы–сжигаете все документы об деле нашей поимки и никогда больше не преследуете никого из наших членов. Идёт?       Маку задумался. Да, это ничтожная цена за то что они с Николь станут жить спокойно, но их долг—безопасность города. И неправильно, чертовски неправильно бросать свою работу недоделанной, оставить всё на самотёк... —Хорошо. Но вы прекращаете свою деятельность здесь. —Ха-ха-ха, а Вы решили разыграться. Смею разачаровать–в таком случае безопасность достанется лишь одному из вас. Оставшийся в живых имеет полное право поймать нас, но ценой смерти второго. Не думаю, что такое вас устроит...

В ту же минуту на крышу входит сержант

—Что, чёрт подери, здесь происходит!?—Николь движется резко и уверенно, полностью готовая к нападению и опасности, но застанная в расплох происходящим. —Позвольте всё объяснить, миледи—Риккардо грациозно, словно кот, ходит из стороны в сторону. Взгляд Николь прикован к Куромаку.       Она смотрит на него грозно и по-своему злобно, осуждающе. Внутри полное непонимание.

"Кто он сейчас? Предатель? Нет, быть такого не может, он верен своему делу... Только если из-за меня. Но почему? Если он не предатель, то почему мы сейчас буквально в нескольких шагах от мафии и не сцепились как дворовые собаки?..."

—Если кратко–я предложил ультиматум. Не важно было, кто из вас прийдёт сюда, условия были таковыми–ваша сторона сжигает все документы и никогда больше не преследует мафию, а мафия же оставляет вас в полной безопасности с своей стороны. —И что дальше? —...я потребовал безопасность в том числе и для города. Но конечно, это слишком мало для такого, для такого кому-то из нас нужно умереть.... Прошу, пускай это буду я.—Куромаку подходит к Николь, которая вот-вот была готова накинуться на них обоих       В глазах, до этого лишь просто непонимающих, в миг вспыхивает злость. Пара уверенных шагов—и она, вопреки всему, обнимает его.       Обнимает, злостно ударяя кулаками по спине.       Чувства путались и мешались, но ярче всего была ненависть, перемешанная с чертовски сильной любовью. —С чего ты взял, что вправе решать это без меня!?—к горлу подступали слёзы. —...Ты бы не дала мне этого сделать. Да, это неправильно, признаю, но... —Никаких но. Мне плевать, да даже если вместо этого нужно будет пожертвовать сотней людей, мне ты нужен, ТЫ!—она окончательно плачет, срываясь на отчаянный крик.—Неважно, пускай поимкой займётся кто-то другой, ты не должен умирать вот так! Да даже если кто-то и должен, то почему сразу ты!? —Потому что если ты пожертвуешь собой, я не смогу этого пережить. —Значит думаешь, я смогу!? —По крайней мере, ты не одна... У меня нет никого кроме тебя, Ника, ты прекрасно это знаешь. Я не хочу, что бы жертвуя собой ради меня, ты причиняла боль и остальным кому ты дорога́. —Да плевать! Кому я дорога́?! Данте, который последние несколько лет говорит лишь пустые обещания!? Мачехе, которая сама желает мне смерти!? Хватит притворяться, ты единственный кто кому я важна, думаешь мне твоя потеря дастся легче!?       Рикардо ходил по площадке крыши, бубня под нос мелодию.

Жизнь висела на волоске. Шах! И тело на скользкой доске. Сталь хотела крови глоток. Сталь хрипела: "Идём на восток".

      Он смиренно ждал, понимая—им нужно сейчас разобраться самим. Несмотря на все, обрекать на страдания не хотелось, а потому в голове возникла идея... —Это буду я. И точка. —Нет! С чего ты имеешь право решать сам, не учитывая моего мнения?! —Прекрати. Серьёзно, нам нету смысла спорить. —Ненавижу тебя за такое.       Николь отрывается из объятий, нежных и обхватывающих, смотрит на Куро несколько секунд—к глазам вновь подступают слезы. Она дрожит. Страшно и больно.       Ему тоже совсем не хочется умирать, ведь он только начал жить—но понимает: без неё не выдержит. И если не умрет сейчас, видя её живой—всё оборвется и кончиться внутри уже после, когда выбора не будет, когда он останется один       Мягко кладёт свою руку на щеку девушки, чуть липкую от слез. Вытирает пальцем мокрую дорожку. —И настолько же сильно любишь?... —Сильнее.—девушка прислоняется щекой к ладони, такой теплой и знакомой, что даже не верится, что знакомы они немногим больше года.       Николь прикрывает глаза на несколько секунд, лишь тихо шепча: —Обещай, что выживешь. Что мы бросим всю эту работу с мафией. —Николь, я не могу, ты же знаешь что это невозможно... —Обещай.—она говорит уже твёрже. —Хорошо, обещаю, но только ты пообещай мне, что если вдруг меня уже не будет–ты продолжишь жить по-настоящему. —Никаких "если".—Николь, всё ещё не открывая глаз, тянет Маку на себя, за шею.       Поцелуй. На удивление тихий и спокойный, но с нотками страха и безысходности в дыхании и движениях, обхватывающих и укрывающих...       Отрываются невольно. Ровно также Николь отпускает его, всё ещё сжимая руку. —Я готов.—голос звучит твёрдо.       Рикардо забирает с пола крыши пистолет, указывает руками куда становится. —Последние слова?       Маку молчит. —Что ж, в таком случае....—Мафиози поднимает оружие.       Куромаку стоит спиной к небольшому зданию голубятни, стоит закрыв глаза, пока Николь крепко сжимает его руку. Рядом хочется быть до последнего момента жизни, до последнего выдоха из таких родных губ.       Выстрел. Маку лишь сильнее сжимает никину руку, сдавленно шипит от боли.       Второй. Комиссар теряет сознание.       Вот-вот должен был раздаться третий, палец Риккардо вот-вот нажмёт на курок—но тот поднимает пистолет в небо. Пуля летит в никуда.       Он откидывает оружие, подбегает к Маку, чье тело медленно сползает по стене; к Николь, которая всеми силами пытается привести его в чувства. —Скорую, быстрее, не тупи.       Дрожа, пальцы набирают номер—Риккардо отрывает кусок своей рубашки и перевязывает одну из ран, на руке. —Зачем? Ты разве не хочешь чтобы он умер? —Не нравится–могу прекратить. Я делаю это, так как не хочу убивать вас обоих. Умрёт один—другой жить не сможет. Твой друг выживет, не волнуйся. Или кто он тебе... —Не важно. —И, напоследок, я ведь вижу тебя в последний раз—Риккардо смотрит на девушку пристально—Ты очень поразила меня, знай. С самого начала расследования, я не могу говорить что влюбился–но симпатия и восхищение тобой точно были. Поэтому... Пускай у вас с ним всё будет хорошо. Вы оба этого заслуживаете, ты–особенно.—Рука мафиози, грубая и в мозолях, накрывает никину ладонь, отчаянно пытавшуюся прикрыть кровоточащую рану. —Я не знаю зачем тебе это говорить, но... Спасибо. Что оставил его в живых, если это конечно так. И если ты действительно сдержишь условия договора. —Прощай. С тобой было приятно работать, а я ухожу, мало ли, вдруг поймают—Рик улыбается напоследок и исчезает где-то во тьме ночного города.

Продолжение следует.