Наше дело

***

Ветрено. Холодно. Одиноко.

      Единственные мысли вертевшиеся в его голове, только стоило прийти в себя. Но в больничной палате было тепло.       Холодно было во всём остальном—выбеленный до ярко-ярко белого и холодного цвета потолок, небо за окном—серое и хмурое, не многим светлее его волос.       Завывания ветра. В какой-то момент в них слышался словно свист пуль, но всё было приглушено, служило странным фоном.       Пытается приподняться, глянуть в окно прямо справа от кровати—но внезапная боль в пояснице заставляет лечь обратно. Только тогда в глаза бросаются бинты на поясе и плече.       Он не знает, как долго пролежал без сознания. Как выжил. Но знал сейчас только одно—если он жив, значит с Никой должно что-то случиться...       Мысли словно медленно текли, плавно заменяя одна другую. Счёт времени оказался потерян, о том что мир не поставлен на паузу напомнил лишь шум больницы.       Утренние осмотры неуклюжих скейтеров и старых дачников потянувших спину никогда не отличались спокойствием. До него очередь по логике должна была дойти последней—на вряд ли они знают что он в сознании.       В дверь входит врач. —Доброе утро, Куромаку. —Доброе. Как долго я здесь? —Четвёртый день. Два без сознания и один в бреду. Как Вы себя чувствуете? —Не лучше и не хуже чем было. Жив и... Большего не нужно. Только как-то странно, может погода... —Возможно. Сегодня действительно плохо за окном. В чем заключается странность ощущений? —Чего-то не хватает. Сам не знаю, просто... —Это абсолютно нормальная реакция на приход в сознание. Вы что-то помните до того как очнулись, как Вас ранили? —Всё более чем помню. —Значит, мозг не повредило теперь точно, чудесно. Позвольте осмотреть раны? —Конечно—Маку отворачивает одеяло. —Всё в действительно неплохом состоянии, удивительный срок реабилитации, с учётом того что четыре дня назад Вы были присмерти. —Всё было настолько плохо? —Да. Счёт шел на минуты и повезло, что скорую вызвали буквально через несколько секунд после того как это стало возможным. Вам стоит быть благодарным той девушке, она к слову, изъявила желание навестить Вас как Вы очнётесь. Вы не против? —Нет.—Куро невольно улыбнулся. Вот чего не хватало, почему было пусто.

***

Днём ранее

—Да, привет. —Дарова. Ника, я не помешал тебе?—Голос из трубки телефона, до такой боли родной и знакомый, бархатный и глубокий. Тон Данте узнается с первых слов —Совсем нет. —Что делаешь? —Я... Просто втыкать в одну точку и думать считается за ответ? —Ну, я сам в последнее время так коротаю часы. Так вот, о чём я.... Помнишь, я обещал как только смогу забрать тебя к себе? У меня появилась возможность, только ты обдумай свое решение. Если захочешь остаться–оставайся, конечно. —... дай мне время, думаю через пол часа напишу что надумаю. —Хорошо. Буду ждать.       Телефон был отложен в сторону. Теперь только мысли.       Николь совсем не знала и не понимала что делать, как поступить. Да, переезда к Данте она ждала несколько лет, эта цель не раз была последней ниткой за которую она держалась—но Маку....

      "Я... Не имею права его бросить в таком состоянии, я не хочу его предавать, но я не могу остаться здесь.... Я не знаю. Не знаю! НЕ ЗНАЮ!"

      Странная неопределенность переходила в панику. Николь было страшно, боязно—за кого он сочтет её, уехавшую в другую страну и даже не предупредившую... Её, которой был предан всецело, которую любил до безумия и клялся беречь, защищать....и был предан ею в ответ.       И пускай Ника понимала, что выбор в свою пользу—не предательство и он бы поддержал ее решение, что-то всё равно не давало покоя.       Раздумья. Долгие. Странные и метающиеся, словно две чаши весов никак не могли перевесить одна другую. Что делать? Было непонятно, но внутри уже назревало решение. Я помню, Данте говорил что если не можешь решить—нужно подбросить монету, если результат не понравится значит всё решено... Может сто́ит?       Девушка пошарилась в карманах в поисках мелочи, и найдя искомое, последовала совету брата. Решка—уеду, орёл—останусь здесь.       Пара секунд верчения и монета упала решкой вниз.       И только тогда возникло внутри понимание—на самом деле это было бессмысленно. Как и говорил Данте, если результат не устроил—выбор был сделан, и в её случае—в собственную пользу.       Быстро найдя в рюкзаке телефон,Николь отправила брату сообщение: "Я поеду, только дай инструкции что делать."       Через пару минут позвонили из больницы—Куромаку пришел в осознанное состояние, и был бы не против вашего визита.       Николь улыбнулась, чуть сожалея что увидит его в последний раз... Но всё же он хотя бы узнает об этом.

***

      Аккуратный стук в дверь. Страшно. Что говорить? Она не знала. А если он разозлится? Обидится? Если из-за этого решения оборвётся все что было между ними, что ей делать? Но она здесь, прямо напротив двери в палату. Пути назад попросту нет. —Входи—она слышит голос, такой знакомый, и как-то сразу становится легче.       Сомнения и метания испаряются. Дыхание сбито.       Ничего не кажется важнее, она бездумно подбегает его обнимать, изо всех сил просто сжимая раненое тело. Бормочет что-то сбивчиво. —Не пугай меня так больше, слышишь!? —Слышу, слышу, прости.—Он мягко похлопывал Нику по спине.       Кажется, никогда не был таким счастливым. И таким виноватым перед ней.       Знает, словами свою вину не искупит, но сейчас не совсем то состояние... Он пытается ее обнять.       Для обоих в этом жесте всегда было что-то. Слышишь чужое сердце, дыхание рядом-рядом с собой, позволяешь прикоснуться к себе и совсем, совсем не боишься. Ведь действительно ничего не угрожает.       Пытается, но Николь делает это сама. Ему остаётся только аккуратно лечь на кровать и просто... Жить?       Проживать этот момент, когда рядом лежит самый любимый тобою человек в мире, который мог бы в любой момент просто отсечь все что было—но нет. Она остаётся, попросту не понимая—зачем ей его оставлять? Да, бывает обидно. Бывает больно и гадко от некоторых слов, от некоторых своих же поступков, но это ведь не повод, так ведь должно иногда быть?       И даже в тот момент. Она была безумно зла, да, но... Злости нет места. Уж точно не сейчас. —Слушай, я...—запнулась.       Об этом говорить вдруг стало страшно. Ведь что будет? Она ведь даже толком не знает, как донести это всё. Но нужно. —...уезжаю. Далеко, навсегда, просто я уже не могу здесь оставаться, прости, знаю что может быть обидно, но я...—Ника вдруг посмотрела на Маку. Он ни капли не изменил выражения лица, лишь глаза... Это тихое сожаление, перемешанная с радостью за неё... —Прости меня, прости, прости, прости—прижимается ещё сильнее. Почему–сама понять не может —Не извиняйся, тебе совсем не за что.—он говорит тихо-тихо. Словно чувствует эту неловкость и панику исходящую от неё, этот страх и желание не обидеть, не навредить своими словами. —Т-ты точн-но.. не обижаешься?—Николь запиналась. По веснушчатым щекам тонкими струйками текли слёзы. —Никогда не подумал бы. Это твоё решение, только твоё... Я не... Я не могу как-то менять его, влиять... Только... Мы разойдёмся, да?... —В каком плане? —В плане...—он глубоко вдохнул.—отношений.—терпеть не мог называть это отношениями. Нет. Это партнёрство, дружба, союз или просто прочная нить событий и чувств связывающая двоих людей, но никак не "отношения" —...я не знаю.—бормочет неуверенно.—я не знаю, получится ли у меня поддерживать связь на расстоянии, правда, я бы оч- ты хочешь этого? Если нет, то конечно, не стоит, просто... —Я тоже не знаю, Ник. Если ты хочешь на это пойти, конечно, я тоже...       В палате воцарилось молчание.       Молчание, прерванное словами, сказанными срываясь на плач. —Не оставляй выбор за мной, молю, я не могу... Я думала, правда думала, но... Ответь ты. Я не хочу говорить о себе, ведь... Господи, я знаю тебя, я знаю что ты не станешь отказываться от этого если я не сделаю также, но я не хочу влиять на твоё решение.       Маку было стыдно это признавать, но он совсем не хотел её отпускать, совсем.       Но перечить не смел.       И если есть возможность, если можно сохранить их связь... Он сделает все. —...да. Я не знаю, получится ли, но... Я хочу и я постараюсь сделать для этого всё, если тебе это важно. —И я сделаю тоже самое.—отвечает Ника тихо, тыча носом в плечо. Всё будет хорошо, подсказывает что-то.       Маку аккуратно гладит её по спине, осмысляя и думая...       Он не знает, что будет дальше. Впереди было слишком много планов, которые он хотел осуществить вместе с Николь, но сейчас... Нужно что-то делать, но что... И в голове снова доставучая, ненавистная мысль—он снова потерял близкого человека. Возможно, по своей вине. Но снова, доверился и полюбил, кажется всё наконец стало хорошо... Но всё снова оборвалось. В который раз.       То ли жизнь старается преподать урок—ты по жизни должен быть одиночкой, бессмысленно кому-то доверяться—То ли просто он настолько невезучий, что ниразу не смог с кем-то пробыть долго.       Радовало одно—Ника исчезла из его жизни без ссор, без травм, живая и в то место, где её ждёт счастье—и к тому же обещает хотя бы переписываться.       Она уходит. Мягко целует его на прощание, обнимает—и закрывается за ней дверь.       На этом все кажется законченным, хотя как-то не верится—вот же, совсем недавно она была рядом, неужели они больше не встретятся?....       Глаза, тёмно-карие, бессмысленно смотрят в потолок. Внутри как-то странно.