Лунная странница

Адена тихо сидела в своей комнате. Она выбрала себе одну из жилых комнат дворца Соседним помещением была роскошная ванная, но дальше коридоры пустовали. Она жила на краю паутины из переходов и комнат. Здесь всегда было тихо. Прислуга сочла это место слишком мрачным для посиделок, поэтому кроме Адены здесь никто особо и не бродил. И никто не мог заметить еë слëз. Только вот от тоски они совсем не помогали, а наоборот: делали только хуже. Уж лучше пустота, чем скорбь. Вот бы эти солëные капли могли унести на своих блестящих гладких спинках все чувства. Тогда бы она без преград выполнила своё обещание. Данная клятва теперь набатом постоянно звучала в ушах, и будто галлюцинация перед глазами проносилось воспоминание...

[Flashback]

— Чувствую, этот поход удастся на славу, — вдохнув ядрëный воздух Старуна, выдала пятнадцатилетняя Адена, а затем обернулась на своего дракона, — А ты как думаешь, Вейз? — однако белоснежный ящер хмуро поглядывал в сторону старшей сестры девушки. Поймав его взгляд, Адена озадаченно произнесла: — Астерия..? — однако блестящие тëмно-синие глаза высокой подтянутой девушки рассредоточенно смотрели в никуда, словно сквозь туман, — Астерия! — щëлкнула пальцами младшая сестра. — Что? — как ни в чëм не бывало повернула голову девушка, отчего по еë густым и чëрным, как ночь волосам прошлась бело-голубая волна блеска. — У тебя всё хорошо? — несколько удивлëнно спросила Адена. — Ну да, а что? — бросила Астерия, переведя спокойный взгляд куда-то вбок. — Вейз что-то хмурится, — почесав затылок, сказала златовласая. — Не бери в голову, — отмахнулась старшая сестра. — А почему? — не унималась Адена, — Ты что-то от меня скрываешь? — прищурила глаза она. — Сестрëнка, — Астерия, повернув голову обратно на девушку, плавно двинулась в сторону младшей сестры, — Всё будет хорошо, не бойся, — мягко улыбнулась она. — А я и не боюсь, — огрызнулась Адена, — И где черти Айну носят? — недовольно проворчала она. — Готовится к Пирамиде, ты же еë знаешь, — пожала плечами брюнетка. — В третий раз? — неверяще протянула Адена, — Семнадцать лет, а ума ноль, — сомкнула большой и указательный палец она. — Ну, для неë это важно, — немного строго проговорила старшая сестра, но, поймав обиженный взгляд Адены, успокаивающе добавила, — Хотя и хотелось бы, чтобы она была с нами, — младшая лишь покачала головой: — Ну почему? Для неë что, настолько сложно ну хоть немного побыть с семьёй? — сокрушалась она, — Хоть чуть-чуть, а?? Совсем помешалась на своей Земле. Похоже, она ей важнее нас, — угрюмо заключила она. — Ну полно тебе, всё хорошо, Айна ведь даже не была на Земле. Та просто еë влечëт и всё, — положила руку на широкое плечо сестры Астерия. — Вот именно, что не была, — с низко опущенной головой сказала Адена, — А когда ей там не понравится, то нас тут уже не будет, — печально завершила свою тираду она. — Ну, не нужно так трагично, — отведя взгляд и еле заметно поджав губы, сказала Астерия, — Эге, ну вы долго там трепаться будете? Мы так и до утра не сдвинемся, — послышался сбоку недовольный громоподобный голос матери, а за ним успокаивающий голос отца. Адена была точной копией Веренеры, разве что еë волосы, в отличии от светлых волос матери, из-за необычного дара создавать и управлять золотом были цвета этого металла вперемешку с шоколадом, а в радужке глаз разлился медово-карий оттенок, а не кристально-голубой. Зато типы волос у них абсолютно совпадали, будто их нарисовал один и тот же художник. Рост и рельефные мышцы у них также были словно одинаково слеплены кем-то, разве что бëдра и лоб матери были немного шире. И характер у них обеих был, мягко говоря, не сахар. Лишь Иреней — муж Веренеры — каким-то образом поладил с королевой звëздного царства. Слова: «Противоположности притягиваются,» — словно специально для них сочинили. Иреней был спокойного нрава, высок, немного худощав, лицо его с изящно вытянутым под дугой во внутрь носом, пухлым и чëтко выраженным бордовым ртом с длинной нижней губой, а также большие завораживающие сапфировые глаза унаследовала Астерия, как и копну иссиня-чëрных густых прямых волос, разве что у девушки они были глянцевые и гладкие, а также абсолютно тëмные. Фигуру девушка получила женственную и длинную с ногами от ушей и ярко выраженной талией, что было некой серединой между крайностями в телах родителей. Айна же — средняя сестра — фигуру получила отцовскую, мышцы и ритм боя, а точнее полное его отсутствие и непредсказуемость, взяла у матери. Глаза она получила от отца, но зато бледную кожу от мамы. Черты лица шли вперемешку от обоих родителей. Но кое-что у Астерии и Айны имелось общее — характеры. Характер сестры был независимым и задумчивым, что было не свойственно обоим родителям, а Айна же была безнадёжной оптимисткой с алым носом. — Пошли, — вскоре потянула Астерия вперёд Адену. — Эх, — вздохнула та, а затем, попрощавшись с Вейзом и натянув на рот защитную ткань, под громких шелест белоснежных крыльев отправилась за сестрой. Сатурн — одна из самых опаснейших планет Млечного Пути. Жуткие ураганы кружатся на его просторах, а потому здесь необходимо быть предельно осторожным. Очередная воздушная волна резко ударила справа, всколыхнув две свободно висящие спереди пряди Астерии и принесла в своих хладных потоках огромное количество разнообразных бурых булыжников, некоторые из которых сталкивались и выбивали колючую пыль, как огонь выбивает искры. — Кажется, буря начинается, — спустив ткань со рта и перекрикивая нарастающий гул, сказала старшая сестра, а затем скомандовала, — Быстрее, нужно разбить привал. У всех песчаные призраки в порядке? — осведомилась она, поднимаясь вверх по пологому склону. В ответ ей последовало три кивка, и семья двинулась вслед за Астерией, чтобы разбить свой импровизированный лагерь. Адена опустила взгляд вниз и нежно провела рукой по бурому загривку своего песчаного призрака, за которым ей придётся построить свою небольшую палатку, а затем отправилась вслед за родителями и сестрой: — Вперëд! ... Снаружи во всю бушевала буря, отдаваясь приятным эхом в ушах. Адена тихо сопела, уткнувшись в мягкие ткани, которые в сладкой полудрëме казались ей шëлковыми морями. Но неожиданно сквозь слух прямо по затëкшим костям и уставшему сознанию острой стрелой прорезался странный шум. Девушка тут же разлепила веки и резко села, достав верный кинжал. По всему позвоночнику измученно стали проноситься горячие и тягучие импульсы, вынуждая потянуться и снова лечь спать. Но Адена, хрустнув негнувшимися конечностями, решила для начала разведать обстановку. Обмотав вокруг рта кусок прочной грязно-белой ткани и надев на глаза очки из янтаря песни смерти, девушка с оружием на изготове осторожно высунулась из своего укрытия. Мимо словно воздушное цунами проносились искрасно-чëрные ветры, наполненные твëрдыми камнями и острым песком. Ничего... Девушку сильно клонило в сон, хотелось всё бросить и просто слепить клеем сна веки, которые как магниты тянулись друг к другу. Но Адена, сжав кулаки, аккуратно поползла как можно ближе к чагровой земле. Затем девушка медленно развернулась, измазовшись наполовину в пыли. Ветер с силой прижимал кремовое платье к широким бëдрам и нещадно трепал каре-золотые волосы, перемешивая их с колючей ржаво-бурой массой, а открытые участки кожи вмиг покрыла красочная роспись из свежих царапин, но пятнадцатилетняя девушка будто лишилась возможности осязать эту неприятность и продолжала упорно двигаться дальше. Вскоре девичье лицо врезалось во что-то шершавое и твëрдое. Хвост, по догадкам юной девы, незаметного в буре дракона слегка дëрнулся, спустив со еë рта ткань, и Адена поспешила ласково провести по конечности укутанной в хлопок ладонью, передавая успокаивающие импульсы и немного горячего расслабляющего жидкого металла проснувшемуся существу. Для него он был, что горячая вода. Через несколько мгновений воительница натянула свою полумаску обратно на губы и нос и продолжила ползти. Вскоре она оказалась за пределами вновь уснувшего дракона, и открывшийся перед ней вид заставил рот удивлëнно округлиться, слегка втянув грубую ткань. Потому что шагах в двадцати от неë, растворяясь среди камней и пыли, парил чей-то светящийся силуэт с распущенными волосами, ореолом окружавшими голову... Девушка попыталась протереть глаза, но твëрдый янтарь не позволил выполнить эту операцию, и Адене оставалось только судорожно заморгать. Силуэт никуда не исчез, а воительница тем временем принялась ползти дальше, теряясь в догадках... И какого же было еë удивление, а точнее недоумение, когда она смогла понять, кто парил в мутной буре перед ней. — Тьфу... Кхе, Асте-ерия-я! Что ты... Делаешь? — отплëвываясь от буро-белой полумаски, спросила Адена, вздрогнув, когда очередной охристый булыжник безуспешно треснул по янтарю в еë очках, сквозь который пространство и магическим образом парившая девушка казались сделаными из солнечных лучей. — Адена? —многократно, будто Астерия говорила в стеклянную бутыль, прозвучал удивлëнный возглас сестры, и было в нëм нечто такое, что заставило волосы на затылке не просто вставать дыбом, а норовить вылезти, — Адена, девочка моя, что ты тут делаешь? — Ас... Асса, что происходит? — гнула своë младшая сестра. — Ох, Ада... Ада, я раскрыла тайну вселенной! — донëсся из бури расслабленный немного восторженный и слегка безумный голос Астерии. — Чего?! И что... И что дальше? — настороженно ответила Адена. — Прости, но... Но дальше мне придётся раствориться, — резко выдала она, и пока золотовласая потрясëнно замолчала, округлив глаза, которые сквозь очки забавно увеличились ещё раза в два, продолжила, — Я знаю, что ты не хочешь этого и знаю, что ты скажешь. Но я не могу остаться! Такая у меня судьба, понимаешь? Мне милы бесконечные просторы космоса, мне мила абсолютная свобода, растворение... Мне нехорошо дома, — печально поведала она. — Что, но... Но почему? — отчаянно вымолвила Адена, — И что ещё за тайна вселенной?!— еë очки стали постепенно заполняться слезами, и девушке пришлось приподнять их на пару миллиметров, дабы солëная жидкость побежала по укрытым полумаской щекам. Светло-коричневая ткань тут же впитала наполненную печалью влагу. — Всему своë время и своя судьба... Моя душа к этому рвëтся, понимаешь..? — мягко произнесла Астерия. — Но а как же мы... Как же... Как же я, Асса? — дрожащим голосом спросила Адена, а сердце в этот момент словно кто-то свернул, как тряпку и выжимал изо всех сил из него самую сильную и чистую боль, позволяя ей ядом растечься по жилам и взорваться дичайшим страхом в животе. — Я всегда буду рядом, — тихо прошептала Астерия, но Адена, что удивительно, услышала еë слабый голос и ощутила, как собственное сердце ещё сильнее и мучительнее сжимается, мыщцы сводит, а внутренности кто-то заполняет свинцом, — Но сейчас я должна кое о чëм тебя попросить, — младшая сестра не нашла сил ответить, и брюнетка продолжила, — Прошу, пообещай мне, что ты будешь заботиться о нашей семье, особенно об Айне, а не закроешься в себе, не убьëшь себя и не отправишься меня искать. Пожалуйста, поклянись мне. Ада беспомощно открывала и закрывала рот, будто сам ветер не давал еë словам прозвучать. — Адена, поклянись, — настойчиво повторила Астерия, и Адена коротко и приглушëнно вымолвила то, отчего глубоко в груди что-то треснуло или уже давно разбилось, оцарапав душу и подорвав наполненный свинцом и болью желудок, через который теперь эта чудовищная смесь поплыла по венам вместо крови и магии: — Клянусь, — и это стало еë точкой невозврата, а Астерия словно пережиток прошлого в тот же злосчастный, роковой миг невероятным образом растяла в буре...

[КонецFlashback]

Из груди золотоволосой вырвался судорожный крик, в котором сплелись боль утраты и гнев на собственное бессилие. Для неë давно погасли все звëзды и надежды, а сгоревшее сердце было связано клятвой и билось лишь благодаря ей, отдавая телу кровь только ради Айны. И тем сильнее разрывало душу поведение средней сестры! Ну почему бы ей просто не поделиться своими бедами? Адена же хочет помочь, а не убить. И поэтому еë окончательно вывело из себя сегодняшние слова сестры. Всë хорошо. Чëрт, но почему Айна не может просто сказать ей правду?! После смерти родителей она — это всё, что осталось у девушки. Это то, из-за чего она ещё здесь. И она просто не может потерять еë. Родители умерли в поисках Астерии. И никто кроме Адены никогда не узнает правду о пропаже главной наследницы на лунный трон. Астерия всегда была... Странной. Но это не мешало Адене бесконечно сильно любить старшую сестру. У них всегда была, как казалось Аде, особая связь. Драконом Астерии была очень редкая звëздная фурия. В самый раз для неë. Эти ящеры умели скапливать в себе энергию звëздных сфер и стрелять ею или же с помощью неë летать со скоростью света, если не быстрее. Астерия, кажется, летала быстрее и жила этим... Еë дракон пропал вместе с ней. Астерия всегда была словно на одну половину в себе, а вторую в другом мире. Или же утопала в этом. Видела, знала больше других. Еë дракон не мог взять звëздных сфер на Земле, но Астерия никогда и не стремилась туда. Земля еë совершенно не интересовала. Еë всегда влëк космос, и это еë и сгубило. Наверное, еë забрали музы, если они, конечно, существуют. А Айну сгубила Земля. Наверное, сестра лицом к лицу встретилась с еë испорченностью. Возможно, что еë там ждал обман. Предательство. Адену же никогда ничего не влекло, но тем не менее она пострадала вдвойне. И за что ей это? А может, это еë вина? Раз хотела сохранить семью, то должна была хоть как-то препятствовать всему этому. Она так устала, ей так хочется упасть ненадолго... Адена по настоящему сильно устала, и жизнь будто ускользала из еë холодных рук, а время утекало сквозь разжатые пальцы. Хотелось закрыть глаза, повзовлить сердцу пробить рëбра и в бесконечной боли погрузится в беспробудный сон...       Девушка встала. На стенах висели тусклые картины, а за спиной в стене был красочный вырез двери, и рядом с ней стояла пышная кровать. В отдаленнии находилась умывальная ниша, а по левую руку от Адены расположился искусный стол. На его деревянной поверхности были осторожно разложены пергаменты. И в одной из стопок прятался он. Вынудив из медно-жëлтой стопки целую связку листов, Адена принялась угрюмо перебирать их. Это были рисунки Астерии. Всё, что осталось в еë комнате после пропажы. Рисунки здесь были более чем странные: какие-то необычные цветы с зелёным облиственным стеблëм и белоснежными лепестками, загнутыми от центра в спирали, а из середины шло несколько палочек, на конце которых было что-то овальное тëмно-жëлтое и бугристое. Что это за цветок? Или вот: синие туманы прорезали красные и фиолетовые линии, концы которых были закручены, словно у оборванных струн. Что это вообще такое? И что ещё за тайну вселенной раскрыла Астерия? О чëм она вообще? Почему еë силуэт светился, и куда она исчезла? Она сказала заботиться о семье и в особенности об Айне. Неужели она знала?! Но откуда..? Столько вопросов и все без ответов... Адена, обречëнно застонав, провела ладонью по лицу, и, ощущая холодную кашу за место сердца, развернулась и на ходу без сил рухнула в мягкую постель. ... Тренировочный лагерь дворца располагался между Тайным залом и залом собраний Это место делилось на праздничный отсек, где принимали новичков, и где всадники отмечали все празднества; на арену для сражений, где проходило множество боевых тренировок, а от неë отходило несколько туннелей с разнообразными полосами препятствий и уже там, среди опасных лабиринтов и многочисленных препятствий, расположилось общежитие. Здесь, в этом тренировачном лагере, в основном обучались воины самых элитных королевских отрядов и их драконы. На арене для сражений сейчас ритмично скрещивались разные орудия, и под их гипнотический ритм танцевали двое на двое будущие драконьи воины и воительницы. Рубящий удар, а в унисон с ним грациозный прыжок, и вот аппонент оказывается у тебя за спиной и левой рукой достаëт короткий кинжал с бедра, приставив его к твоей шее, в то время, как правая рука безжизненно висит с тяжëлым топором, который послужил полезным балластом. Астрид, завороженно наблюдавшая за боем, точно повторила прыжок на максимуме своих возможностей и одним движением достала взятый у матери кинжал и приставила его к горлу воображемого противника. Только вот в отличии от от воина на арене она продолжила движение, безжалостно перерезая горло драконоборца в своей голове и с удовлетворением отмечая, как в еë грëзах алая кровь смертельно красиво течëт по гладкому и широкому лезвию... Юная принцесса уже седьмой день к ряду взбиралась по неровностям в стене на пространство возле купола арены. И именно здесь она по нескольку часов разминалась вместе с драконьими воителями и внимательно изучала боевые приëмы. Сложные извороты оставляли девочке лишь синяки на мягком месте, но некоторые несложные финты Астрид уже с лëгкостью выполняла. Всё свободное время она отдавала чтению и многочисленному повторению основ, поэтому уже имелись маленькие, но плоды. — Тренировка окончена, все молодцы! — раздался грубый голос командира, и Астрид поспешно ретировалась в сторону Луны. Мать и сестра должны были вот вот проснуться, поэтому девочка бежала изо всех накопленных сил. Утренние тренировки начинались довольно рано и проходили в течении нескольких часов, а посему Астрид успевала ходить на них незаметно. Мимо проносились лишь пустынные площадки: весь королевский двор забрал сон в свой мистический дворец, и только чисто-белая Луна, да подвешенные в пространстве звëзды таинственно мерцали вдали Вскоре девочка прибежала на безлюдную главную площадь. Длинный белоснежный пол простирался, казалось, до самой Земли, и сейчас девочка смогла достаточно хорошо разглядеть все его узоры. Белоснежная будто отблеск лунного света площадка заполняла пустоты между двумя далëкими друг от друга серебристо-синими созвездиями, а посередине вмешался излом Драконьей арены, где проходили самые важные и официальные мероприятия Сейчас тут распушились лишь густые клубы сапфирового тумана, в котором Астрид лишь сейчас заметила проблески золотого, будто сами звëздочки играли в этом тëмном и насыщенном паре. И где-то в глубине этого воздушного океана можно было различить разлитые как пятна чернил сиреневые разводы магических построек Пол под ногами мерцал, словно чародейская искра, и Астрид, глубоко вдохнув холодный синеватый воздух, почувствовала, как тот освежающей водой полился с той стороны рëбер и рванула вперëд, в туман. Далëкие звëзды исчезли в его синеве, словно бриллианты в морской воде, и теперь девочка смогла разглядеть это воздушное явление изнутри. В синих мазках были рваные светлые прорехи, в которых поселились светлые белëсые шарики света Астрид расставила руки, и неожиданно один шарик вдруг упал под еë ноги и разбился, будто хрустальная капля об пол, но тут же замедлился, окутав ноги девочки самоцветными осколками и отбросив колеблющийся свет на еë бледное лицо Блондинка удивлëнно взглянула себе под ноги, чувствуя, как в груди образуется нечто похожее на этот шарик. Мир, в котором она родилась очень таинственнен и от этого просто невероятно прекрасен. Осколки тут же быстро разлетелись во все стороны, и Астрид смогла разглядеть свои ноги, которые буквально сияли, как алмазы. Белоснежная кожа была похожа на игру тени и света: она казалась таковой именно под таким углом падения световых лучей. Именно сейчас она казалоась столь же ненастоящей и недолговечной, будто лист бумаги, который через две секунды должно исписать чьë-то шустрое перо. Но, несмотря на то, что поза девочки уже сменилась, кожа своего оттенка не потеряла. И по всей этой коже струились вниз мелкие линии клеток, границы которых сверкали, будто только что попавшие на бумагу чернила, которые уже через секунду становились чëрными, как уголь. Но еë ноги всё ещё продолжали сверкать, а падающий молочный свет разливался по всей их длине, подозрительно ярко очерчивая те места, где под кожей и мышцами шли кости. Астрид ахнула от нового открытия, а затем мягкие уголки еë губ слегка приподнялись, а белый шарик в груди стал ещё больше. С играющей жизнью в глазах Астрид бросилась вперёд, навстречу космической реальности, больше похожей на сон... Теперь сквозь туман можно было разглядеть сивые кристаллики звëзд, повисшие средь абсолютной тьмы и бесконечных туманов... Где-то далеко за ними Небо ослепительным клинком прорезала Андромеда, создавая многоцветный стан для прохода в другой мир. Интересно, а что там..? Астрид бежала и бежала вперëд, пока у неë было время, и пока этот странный шарик в груди мог подарить ей "крылья" Но через несколько метров ей пришлось резко затормозить, поравнявшись кончиками пальцев с краем площади. Затем девочка подняла слегка потерянный взгляд выше, и в этот момент через край Земли прорезалось яркое солнечное сияние и, совершенно не помешав зрению девочки, мягко ударило в еë лицо, слегка приподняв некоторые девичьи локоны и превратив большие детские глаза в необъятное голубое небо, в котором таяли искрящиеся отражения звëзд. Далее золотые лучи устремились вдаль, в бесконечность, подмешав этот драгоценный тëплый оттенок в холодные тëмные туманы вселенной. Ещё этот горячий свет отразился в хрустальных гранях звëзд, делая их сияние на пару тонов ярче и на оттенок светлее Также золотистые нити дотянулись и до пышных волос Астрид, сделав их подобными себе. Девочка несколько раз блаженно вдохнула холодный воздух, пронизанный свежим сиянием утра и лëгким сладковатым запахом с Земли, въевшимся в лëгкие приятной влагой, а затем, окунувшись в темноту от собственных прикрытых глаз, приподняла голову, глубоко глубоко вдохнула поддавливо летящий навстречу ветер, перемешанный с солнечным светом, почувствовала на горящих после тренировки ушах и щеках его прохладный отпечаток и раскрыла веки. И оказалась в другом мире... Небо было вовсе не чёрным, как несколькими минутами ранее, а мистически радужным, как абстракция из разноцветных пятен. Звуки в разы усилились, сквозь нарастающий ветер шипя и шумя. Астрид словно воспарила над Землёй, прочувствовала еë атмосферу. Девочка покрутилась. Белëсый шар далека над головой был гораздо ярче и таинственнее, а звёзд словно сразу за секунду вшили в плоское и необъятное Небо несколькими миллионами. И на один единственный волшебный миг Астрид показалось, что она сможет дотронуться до его разноцветной синевы рукой, взбежать ввысь по его туманной поверхности, докоснуться до сияющей золотистыми отблесками Луны и исчезнуть за Андромедой... И в голове девочки вдруг пробежала странная мысль, будто бы внутри что-то дрогнуло, что она воссоединилась на мгновение со своей душой, растворилась в своих грёзах. Похоже, это и есть тот самый невероятный "рассвет". Звëздное царство начинало потихоньку просыпаться, и каждая его изворотливая улочка стала оживлëнно пополняться полными сил или, наоборот, абсолютно сонными небесными странниками, которые кто с энтузиазмом, а кто с явной неохотой принимались встречать новый день и приносить в свой дом утреннюю суматоху. Вместе с тем на границе дня и ночи стояла юная белокурая принцесса, которая первая лицезрела, как еë будущее королевство "разлепило веки". И тут до неë дошло: мать с сестрой ведь тоже должны вот-вот проснуться! Почувствовав, как по всему телу прошëлся напряжëнный импульс, Астрид опрометью понеслась в сторону загадочно переливающейся в янтарном свете Луны... ... Астрид тихо ворвалась в родную пещеру, и обнаружила, что младшая сестра беспробудно храпит. Блондинистая девочка в голос выдохнула, с огромным облегчением отмечая, что Луна ещё спит. И именно в этот момент еë уши проткнул сонный голос матери, который будто укол скорожала заставил ту парализованно застыть, прижимая к себе секиру и прикрывая рукой кинжал на левом бедре: — О, Астрид. Ааа, — устало зевнула она, — Ты уже проснулась? Славно. Славно-о... Так, мгхм, ну тогда буди Кайлу, а пойду к шкафу, — ещё раз зевнув на прощание, Айна неспеша удалилась, так и не заметив оружия у дочери. Астрид резко задышала. Похоже, что кинжал сегодня вернуть не выйдет, тогда придётся оставить его у себя ненадолго. Опасливо оглянувшись за правое плечо, будто мать могла всё ещё там стоять со строгим выражением на лице, Астрид окончательно убедилась, что родительница покинула комнату и тогда быстро кинулась к своей тумбе, стоящей за кроватью. Большая деревянная конструкция, состоящая из множества выдвижных ящиков, успешно приняла статус тайного хранителя оружия, и девочка, успокоившись, почувствовала холодный пот на своей спине. Затем она подняла голову в сторону кроватей и так уж вышло, что по дороге еë взгляд сумел зацепиться за красиво изрисованный пергамент на широком белоснежном столе, стоявшем между тумбой и кроватью с голубым покрывалом у синей полупрозрачной стены. Свет, идущий из еë кристалла, преломлялся сквозь неоднородную поверхность и падал на стол косым перекрестом, окрашивая чëрно-белые узоры в самоцветные цвета. Астрид медленно подошла к нужной стопке. Извилистые линии рисунков и символов будто немного меняли свою консистенцию и под действием света становились похожими на туманные облака, окрашенные в золотистый с элементами огненного. Астрид осторожно взяла красочный лист. Сказки. Перед глазами сразу же всплыли события недельной давности. Вот очень далëкая от нынешней Астрид девочка отмечает неправильное произношение имени Зеки у Афины, и вот эта самая Афина стоит перед той блондинкой, и их необычный разговор меняет юную принцессу ближе к той, кто сейчас смотрит на этот пергамент, как стрелка компаса всё ближе подползает к отметке "север", пока его обладатель, судя по инструкции, должен крутиться вокруг своей оси. Той девочке всего лишь не хватает тех малых достижений в управлении оружием и накопленных за неделю знаний, но она, прямо как еë нынешняя версия, чисто и ясно видит свою новоиспечённую жизнененую цель. Лунная наследница оглянулась обратно на тумбу, где сейчас лежала та самая секира, которая стала рычагом в этой истории. Надо же, лишь неделя, а столько всего изменилось... Неожиданно Кайла пискнула и принялась вертеться во сне, и Астрид вскрикнула вместе с ней, выронив мягко спланирующий к полу лист со сказкой, и лихорадочно завертела головой. Она словно только сейчас начала прилипать к собственным раскрытым векам, тяжёлым костям длинных рук и будто только в этот момент нашла опору в ступнях и коленках. Одновременно с этим еë тело покрылось гусиной кожей от собственного голоса, будто она впервые его услышала. И именно этот голос последние несколько секунд пытался убедить хозяйку, что пора бы уже будить Кайлу и идти к матери. Собственное сердце долбануло по рëбрам, и девочка, подгоняемая резким возвращением в реальность, под его быстрый ритм подбежала к младшей сестре и принялась в спешке дëргать ту за плечи. Огромные жëлтые глаза девочки раскрылись в ту же секунду, словно два громоздких прожектора. Со сверхчеловеком скоростью оглядев мир, в котором она сейчас находилась, Кайла подскочила и, обцеловав Астрид, рванула в умывальник, при этом треща, как жуткая жуть: — Какое замечательное утро! Не находишь, Астрид? Знаешь, мне такой ужас сегодня приснился, я тебе сейчас расскажу! — дальше послышался звук бьющейся о минерал струи, но Кайла, пуская большие как еë глаза пузыри, продолжила бормотать там и не обращала на старшую сестру ни доли внимания. Астрид, почувствовав лëгкое головокружение, облокотилась руками о смятую постель сестры. Простояв в таком положении несколько мгновений, девочка глубоко вдохнула, а на выдохе резко выпрямилась и, решительно развернувшись, быстрыми и уверенными шагами преодалела разделяющее еë и выход расстояние. Там она дошла и до шкафа, где в ожидании заканчивала высокий хвост мать. Еë остроконечные белоснежные пряди мягко опустились на выпирающие лопатки женщины, а та, заметив в появившимся в стене зеркале старшую дочь, быстренько развернулась и, немного подумав, опустила причудливо изогнутую расчёску на волосы Астрид. ... Пышные волосы были с лëгкостью стянуты в тугой хвост тонкой серебристой лентой, открывая широкий бледный лоб девочки, разбавленный голубыми отражениями. Под этим лбом выросли длинные блондинистые брови, густые концы которых были приподняты, а тонкие начала опущены, делая еë взгляд немного дерзким и жëстким. Но стоило опустить взор вниз, в большие сапфировые глаза девочки, как они топили в себе сознание, будто морской водоворот, вынося все лишние мысли. В нескольких сантиметрах под ними, между двумя вытягивающими лицо продолговатыми скулами, устроился приподнятый кругляшок тонкого носа с широкими ноздрями, под которыми были сжаты в плотную линию пухлые розоватые губы. Заканчивал лицо округлый подбородок, скрывая под своей тенью тонкую шею, которая соединяла голову девочки с уже даже слегка накаченным телом, облачëнным в короткое белоснежное платье длиной до колен. По нему то и дело гуляли огненные блëстки, на удивление гармонично сочетаясь с сивым блеском волос девочки и еë глубокими синими глазами. Закончив осмотр своего образа, девчушка уступила место у небольшого зеркала своей долговязой сестре. На Кайле, в отличии от Астрид, многообещающе красовались свободные сероватые штаны с такой же длинной рубахой, на левой бедре заткнутой за пояс. Лицо девочки было не очень похоже на лицо сестры: младшая наследница не обладала такими ярко выраженными скулами, но зато имела тонкий, как у матери и прямой, как у отца нос и отцовские полукруглые золотисто-бордовые глаза с острыми длинными уголками, которые делали еë взгляд похожим на взгляд ужасного чудовища. Еë длинные волосы были собраны в ровный кругляшок на макушке, и по ним и вправду гуляли мистические огоньки, как у этого пламенного дракона. Лишь губы и брови Кайлы были словно сняты с лица Астрид, только вот речь и мимику они выдавали совершенно другую. Астрид, если честно, не понимала некоторых вещей. Например, почему у неë такая странная форма лица? У отца и матери овалы лица совершенно другие. Или этот нос? Почему он такой странный? Почему ни у одного родителя носы, как назло, не были такой формы? Почему Кайла действительно похожа на родителей, в отличии от сестры? Почему так непохожа на Астрид? И что у Астрид было с глазами, когда она на Земле увидела своë отражение? Они были двумя голубыми омутами, которые слишком ярко выделялись в морской синеве. И почему еë волосы, то белые как Луна, то золотые, как свет Солнца? Наверное, это из-за отца. Но почему тогда с Кайлой этот номер не проходит? Астрид видела, что кончики локонов у младшей сестры были недавно подравнены, и на два сантиметра укорочена бывшая длиной с остальные пряди чëлка, но ещё никогда не видела, чтобы цвет волос или глаз Кайлы менялся. С мрачными мыслями, блондинка отправилась вслед за матерью на свой первый урок. ... Астрид не знала, кто будет обучать еë и Кайлу. Младшая сестра объявила матери забастовку, пока та не разрешит ей начать учиться вместе со старшей сестрой, и поэтому сейчас довольная шла бок о бок с блондинкой. Правда... — Ой, Астрид, смотри! Лес! Звëздный лес! — восторженно проговорила русоволосая и в двенадцатый раз сорвалась с места.       Астрид с Айнурией дружно вздохнули. — Кайла, а ну вернись! — закричала мать вдогонку несносной дочери, — А не то Астрид сейчас уйдёт учиться без тебя! — без особой надежды пригрозила Айнурия. — Я успею и туда и туда! — донëсся наивный голос сестры. Астрид лишь хмыкнула, а Айнурия, махнув рукой, поспешила свернуть в сторону недавно выстроенного здания — дома знаний Дорога ложилась под ноги в абсолютной тишине, которую прерывала лишь не особо интересная мелодия рутины, да свежий и таинственный ветер, сквозь который сияние звëзд распадалось на сплошные блëстки. Но спустя некоторое время Айнурия вдруг обратилась к младшей дочери: — Слушай, Астрид, я хотела кое-что у тебя спросить. Тебя кто-то обидел? — несколько мрачно произнесла она. — Нет, с чего ты взяла? — недоумëнно сказала Астрид. — Просто... Просто не нужно делить мир на плохое и хорошее, — девочка про себя усмехнулась, — Во всех есть доля хорошего и доля плохого. В этом вся суть. В этом всё равновесие. Небесные странники способны на всë. Да, они могут причинить боль. Но именно они и только они способны еë вылечить. К чему я это всё клоню, — женщина вздохнула, — Не нужно относиться ко всем предвзято. Говорят: «Встречают по одëжке, провожают по уму,» — если одежда всё равно не имеет значения, то давай же сразу повнимательнее присмотримся к сути наших подданных, хорошо? — Айнурия в ожидании оглянулась на старшую дочь. — Хорошо, — безэмоционально бросила она. — Славно, — немного странно протянула родительница, — Что ж, мы пришли, — наконец остановилась она. Астрид с интересом поглядела наверх. Так вот он какой, дом знаний. Это было высокое здание, разделëнное на первом этаже стенами в форме арок, между которыми высилась прямоугольная башня, что делало его похожим на храм. А в самый вверх, в самые туманы упирался остроконечный шпиль в виде роскошного сияющего свитка, который своим светом разгонял все туманы прочь. Стены были сделаны из чëрного минерала, сквозь который пробивались светящиеся сиреневые линии, разбрасываясь яркими искрами. Хм, как символично. — А я уже тут! — пронëсся по всей округе весëлый голос Кайлы, а вскоре мимо пролетела и она сама, устремившись вперëд по огороженной синими туманами алее, ведущей ко входу. Казалось, будто перед этой тропой расходилось само море, и девочки птицами небесными порхали к изукрашенным различной резьбой воротам. — Удачи! — материнский голос вместе с ветром дошëл до них вслед. ... Холодные стены узких коридоров шли по обе стороны от юных принцесс. Но помимо этого в наполненном мраком холле было и что-то ещё. А точнее кто-то. Кто-то, кого они меньше всего ожидали увидеть здесь. Облачëнная в простое кремовое платье, Адена стояла, прижавшись спиной к стене цвета молнии, но стоило ей увидеть племянниц, как на еë длинных губах заиграла приветственная улыбка длиной точно до ушей, и женщина дружелюбно поманила девочек за собой. Кайла ахнула, а Астрид, присмотревшись к тëте, обнаружила у неë в руках толстую стопку пергаментов, перевязанную лохматой верëвкой. — Тëтя Адена! — изумлëнно воскликнула русоволосая, — А ты то здесь какими судьбами?! — Ты будешь нас обучать? — опередив золотоволосую, спросила Астрид.       Улыбка на губах Адены стала ещё шире. — Верно! — сладко изрекла она, — А теперь пойдëмте, приемнички! — и она скрылась за поворотом.       Астрид и Кайла, переглянувшись, поспешно засеменили за ней. ... Кабинет, в который Адена привела девочек был полностью съеден тьмой, но неожиданно его стены засветились аметистовым, прогоняя черноту. Они оказались в небольшой мрачной комнате с высоким потолком и холодным полом, который испещерило множество фиолетовых нитей света. На этом полу, подсвечëнные фиалковым, в ряд стояло несколько каменных парт с такими же стульями. А перед ними на небольшой ступеньке вырастал мистический стол, по краям которого лежали какие-то странные белые свитки. Позади этого стола, заполнив всю стену, шла необычная малахитовая поверхность. Для чего это всё? — Итак, садитесь за первую парту, — ухмыляясь, проговорила Адена, — Приемнички, — прыснула она.       Астрид и Кайла осторожно сели напротив стоявшего во главе стола. Адена с видом крайней важности уселась перед ними, с тихим грохотом свалив на неровную каменную поверхность свою бумажную ношу. — Как делишки? — осведомилась она, задумчиво перебирая листы. — Х-хорошо, — в унисон буркнули сëстры. — А сейчас будет просто отлично! — радостно прогремела Адена, с победным видом извлекая несколько разрисованных листов, — Потому что я расскажу вам легенду о музах! — восторженно заявила она. — О музах? — старательно скрывая насмешку, выдавила Астрид. — Му-уза-а-ах?! — поражëнно переспросила Кайла, за что получила непонимающий взгляд сестры, — Да брось, Астрид, это же так интересно! — с предвкушением заверила она.       Лицо старшей сестры наполнил скептицизм, а левая бровь непроизвольно взметнулась вверх, из-за своей формы сделав взгляд девочки немного кровожадным. — Астрид, не суди книгу по обложке, из сказок можно извлечь уроки! — всплеснула руками Адена, — Лучше погляди-ка сюда, — приняв лицо голодного коршуна, вымолвила Адена и хищным движением развернула один из листов девочкам.       Обе сестры с интересом уставились на рисунок. На нëм застыли три красивые девушки, окружëнные сине-фиолетовым туманом. Посередине стояла укутанная в длинное невесомое платье небесных странников черновласая кудрявая женщина, половина волос которой была собрана в тугой пучок между макушкой и затылком. Вокруг одной из еë рук вовсю кружились чëрно-серебряные морды странноватых фурий, от ушей которых отходили туманные сивые щупальца, а сама рука искрилась подобно звезде. Другая ладонь придерживала приплюснутую морду какого-то белоснежного дракона с большими розовыми глазами, похожими на огромные и сильно гранëнные александриты. А придавали драгоценные грани и полукруглые формы этим александритам будто над белëсой чешуёй дракона, которая вся таки и блестела пурпурным. Этот дракон смотрел прямо в глаза музы, и та отвечала ему таким странным взглядом голубых и таинственных глаз... Удивительно, но этот взор смог расшевелить что-то внутри Астрид. Что-то такое родное, но спрятанное в глубине. — Это Урания. Она создала наш мир и научила приручать драконов, а также использовать магию, — указав на неë пальцем, сказала Адена.       Справа от неë, держа в одной руке пергамент, а в другой флейту, стояла рыжеволосая девушка со сложносплетëнной косой, обëрнутой вокруг головы на манер короны. По ней струилось такое же неосязаемое платье светло-изумрудного, в цвет глаз музы, оттенка. Из-за еë полуопущенной головы выглядывала морда песни смерти с раскрытой пастью и поднятым, как у гремучей змеи пëстрым воротником. — А это Эвтерпа. Благодаря ней мы можем выражать свои мысли и чувства через песни и мелодии, — подсказала женщина.       Слева же от Урании с необычайно бодрым взором смольных глаз стояла ещё одна кудрявая брюнетка в белоснежном одеянии, неровно подвязанным на талии, отчего была видна одна бледная нога. Волосы еле доставали девушке до плеч, собранные в неряшливый хвост с несколькими свободными прядями. Одна из еë рук дерзко покоилась на поясе, а другая прижимала к худому боку причудливую сиреневую арфу с золотыми струнами. Вокруг неë прыгали в гибких изворотах прекрасные ночные фурии. — Ну а эту музу зовут Терпсихора. Она подарила нам душу с музыкальными крыльями и волшебные, неземные голоса. Что ж, теперь, когда вы с ними познакомились, — убирая изображение, проговорила она, — Пора бы и рассказать вам легенду о создании Звëздного Царства Итак. Начнëм же, — загадочно прикрыв веки, сказала Адена. — Давай скорее! — нетерпеливо вскрикнула Кайла, за что получила осуждающий подзатыльник от сестры, — Ай! — наставница, хихикнув, начала свой рассказ: — Когда-то давно боги создали Землю животных и людей. Но Урания возненавидела этих существ, так как они убивали друг друга, чтобы поесть или отмстить. Она и ещё две музы ушли ото всех богов в бескрайний космос и создали там свой мир. Урания создавала мистические туманы, таинственные звезды, прекрасное царство и волшебные растения. Она ткала и ткала этот великолепный мир, а Эвтерпа дарила ему красоту, идеи, направляла магию и наводила хватающую за душу загадочность. Она подарила магии Урании жизнь. Вдохновляясь еë миром, она создавала воистину прекрасные творения, и творчество еë разносилось по всему Небу истинной усладой для ушей, переплетаясь с магией и создавая красоту в образах. Терпсихора же танцевала среди всего этого великолепия и подхватывала музыку, играя на своей арфе. И танец еë был способен очистить душу. Но от ненависти к людям ничто не могло избавить Уранию. Еë руки искрились магическим светом и несли в коже звëзды, которые привлекли самых величественных существ из глубин вселенной — драконов. Музы всем сердцем полюбили этих умных и добрых ящеров. Но всё же каждая из муз нашла отклик своей души в каком-то одном роду. Например, Эвтерпа и Драконья Песня пели в унисон друг другу, проникая своим пением в существо каждого дракона. Терпсихора нашла родственные души в лице танцующих с молниями гибких и активных ночных фурий. А Уранию полюбили звëздные фурии, которые всегда были рядом с ней и наслаждались еë магией. Но однажды, прогуливаясь по звëздному лесу, она наткнулась на белоснежную фурию с проницательными пурпурными глазами. Она впервые видела такую, и имя ей она дала дневная фурия. Она забрала еë к себе. И фурия эта смогла заглянуть в душу Урании, смогла разглядеть еë настоящую суть. Взмывая на еë спине ввысь, Урания чувствовала настоящую свободу. Именно с этим драконом она разделила свою душу. И имя у той драконихи появилось личное. Она была первым драконом, которому муза дала имя. И звали еë Лания. И принесла в один день Лания очень редкого дракона — облачного странника. Золотистая чешуя его была расчленена на множество пластин, а от ушей, хоста и крыльев шли струи настоящих золотых облаков. Эти драконы могли размножаться только в облаках Земли. Любовь к драконам пересилила ненависть к Земле, и Урания отправилась к остальным богам, желая сохранить этот драконий род. Те согласились соединить облака с Небом, но поставили одно условие. А заключалось оно в том, что Урания создаст облачным странникам племя всадников. Урания согласилась. И все вместе три музы создали нас, небесных странников. Эвтерпа придумала нас, Урания создала, а Терпсихора одарила наши тела душами. И каждая из муз даровала нам что-то своë. И стали жить небесные странники в Небе, разъезжая на своих драконах. Это были дети муз. И спустя время даже Урания их полюбила. И после этого каждая муза согласилась соединить Небо с Землëй и снова жить с остальными музами и богами, — сказав это, Адена достала рисунки каждого упомянутого дракона и показала девочкам.       Но только она хотела начать рассказывать об этих драконах, как еë перебила любопытная Кайла: — А почему сейчас между Небом и Землёй находятся врата? — широко раскрыв янтарные глаза, спросила она. — Потому что, — Адена вздохнула, а Астрид тихо фыркнула, — Потому что и у Земли и у Неба были свои изъяны. На Земле был естественный отбор, а на Небе была абсолютная свобода и чистота. Естественный отбор на Земле превратился в кровожадные расправы. Люди стали прикрывать им свои плохие поступки. На Небе же к этому относились слишком критично. Две противоположности стали противостоять друг другу, и страдали из-за этого. Они не смогли помочь друг другу стать лучше абсолютнным слиянием. Нет, они стали тюрьмой и тисками для существ, живущих между ними. Потому что между чëрным и белым есть серая полоса. Земле и Небу была необходима эта полоса. И этой полосой стали врата. Теперь мы сами выбираем свою судьбу. Это и есть равновесие. Способность самим выбирать свою судьбу. В нас есть и чëрное и белое, и серая полоса между ними это и есть мы. Это и есть жизнь. По другому никак. И я считаю, что это лучший исход из всех возможных. Вероятно, что на вашем веку или на веку ваших детей два мира, наконец, смогут принять друг друга и стать единым целым. Очень надеюсь, — сëстры задумались.       Кайла, после некоторых раздумий, приняла это и перестала винить себя в плохих аспектах своей жизни, а Астрид... А Астрид поняла, что слова Афины не могут объяснить всего. Они могут только указать на нужную краску, а рисовать ей уже Астрид. И для этого ей просто необходимо понять, как устроена жизнь! Белокурая девочка сжала кулаки, а русоволосая радостно улыбнулась. — Что ж, вижу, главный урок вы усвоили, — довольно проговорила Адена, с интересом разглядывая реакции сестëр, — А теперь пора приступить к общему образованию. Так, Астрид отправляйся с Иреной, — она указала рукой на сиреневоглазую шатенку, стоявшую у входа спиной вплотную к стене, отчего еë непозволительно короткое белое платье слегка поднялось сзади, полностью открывая стройные бледные ноги, кожу которых щекотали острые конички еë длинной косы на левом боку, — Проверим, на что ты способна, — девочка послушно встала и пошла к спокойной девушке, — А мы с тобой начнëм изучать руны и арифметику, но для начала сделаем зарядку, — потерев ладони друг о друга, немного хрипло проговорила золотоволосая наставница младшей принцессе. — Что?! Нет! Я так не хочу! Я хочу пойти вместе с своей сестрой! — запротестовала Кайла, схватив Астрид за предплечье.       Адена, на секунду пошатнувшись, быстро взяла себя в руки и мягко сказала, — Ты обязательно будешь вместе с Астрид, просто сейчас ей нужно ненадолго отойти. Но потом она вернëтся и расскажет сказку, вот увидишь! А ты весело поиграешь с тëтей Аденой и найдëшь новых друзей в этом доме знаний! — торжественно сказала она, — Вы с сестрой увидитесь на отдыхе, и ты покажешь ей свои новые умения, — брови Адена немного расслабились, а зубы оторвались от губ, вернув им натуральный оттенок, — И она будет гордиться тобой, но для этого нам нужно как можно скорей эти умения получить. А времени всё меньше. — Да, Кайла, — торопливо вставила Астрид, — Мы скоро увидимся, ты покажешь мне, чему научилась, и я расскажу тебе сказку... А потом мы поиграем! Обещаю, — успокаивающе обняв сестру, сказала она. — Ну, — Кайла мрачно задумалась, но потом в еë глазах появился задор, — Ну тогда ладно! — и все присутствующие в комнате улыбнулись. ... Астрид, вопреки полному отсутствию новых знакомств, в приподнятом настроении вышла из-за огромных ворот, и вдруг перед ней пронеслась комета. А точнее еë сестра. Кайла — полная противоположность Астрид — уже весело кружилась с остальными детьми по туманной алее. Передав незавидную обязанность воды какому-то худощавому кареглазамоу мальчику с густыми тëмно-рыжими волосами, неугомонница в мгновение ока оказалось возле старшей сестры. — Ас... Астрид, — тяжело дыша, прокудахтала она, — Д-давай играть... Ачиль водит, — радостно сообщила она, но прежде, чем унестись обратно в играющую кучу всë-таки получила от Астрид твëрдый отказ, — Ка-ак хо-о-о-очешь! — донеслось от неë в ответ с противоположного конца площади. Астрид, вздохнув, повернула голову в сторону, и в еë глазах тут же заиграл интерес, который от них плавно перешëл и на еë лицо, приподняв густые брови и расслабив сжатые губы. В глазах разлилась мягкость, а руки ласково потянулись к гибриду штормореза и песчаного призрака тëмно-зелëного цвета с бежево-голубыми вставками. Четыре роскошных крыла были прижаты к спине, позволяя разглядеть осыпанные множественными отростами лапы с загнутыми когтями, худое тело и мускулистый живот ящера. Округлую и слегка вытянутую морду окаймили острые малахитовые кисти с чëрными полосами. Дракон тут же повернул пëструю морду в сторону юной странницы и застыл. Их взгляды впились друг в друга, и по глазам прошëлся странным блеск, а кисти вокруг морды существа встали дыбом, делая его похожим на зелëное Сонлце с детской картинки. Внутри Астрид вдруг начало разрастаться новое, доселе неведомое чувство. Таинственный ящер тем временем словно загипнотизированный всмотрелся в интересные глаза девочки, которые полностью поглотили его, и в которых отражалось нечто родное и далëкое. Астрид сделала крохотный шаг вперëд и подняла бледную кисть ещё выше. Но неожиданно дракон вдруг резко повернулся к ней полубоком и сгорбился, будто пытаясь подняться на невидимую стену. Но зрительного контакта не разрывал. Астрид, немного растерявшись, тут же замерла, но в следущую секунду дружелюбно улыбнулась опасливому существу и, вытянув вперëд белëсую ладонь, доверительно закрыла глаза и для пущего эффекта отвернула лицо. Секунды тут же стали складываться в ожидании белокурой девочки, и она могла бы простоять так хоть целый час, но через двадцать секунд услышала издевательский смех возле левого уха. Приоткрыв веки, она увидела, как красочный дракон семенит прочь от неë, а совсем рядом издевательски насмехается какая-то невысокая брюнетка с ясными голубыми глазами и тускло светящейся жëлтой кожей. Однако вопреки нежным оттенкам кожи и глаз, девочка заливалась высокомерным смехом, схватившись за живот и потряхивая длинными чëрными полосами, которые идеально подходили под еë образ стервы. — Смотрите! Будущая королева не может приручить дракона! — изо всех сил заорала она, заставляя Астрид поморщиться. — Что. За бред. Ты. Несëшь? — чëтко сказала она. — Что...Вижу, то и... Нес-с-су-у, — сквозь безудержный смех прохрипела брюнетка. — Тогда будь добра, унеси отсюда свои куриные ноги, — сквозь зубы проскрежетала Астрид, сжав кулаки. — Чего?! — удивлëнно переспросила девчушка, тут же перестав ехидно хихикать, — Да я тебя! Что, с драконами не выходит сжульничать, как твоя мамаша на Пирамиде, так ты решила мне рот заткнуть?! Извини, но крысиные ноги здесь только у тебя, и драконы это чувствуют, — прошипела она, скрестив руки на груди так, что там аж что-то хрустнуло. Еë лицо побелело, как раскалëнный уголь, а лицо Астрид ошеломнëнно вытянулась. — Чего пялишься? — рявкнула брюнетка, — Не любят тебя драконы, не видишь? Ха! Астрид сделала шаг в сторону, и тут же обернулась на неожиданно раздавшийся топот. От неë вовсю неслись маленькие огнеееды и какой-то скорожал, поджав маленькую переднюю лапку, измученно завыл. Астрид потрясëнно глядела на отходящих от неë драконов. Драконы же, в свою очередь, во все свои глаза пялились в еë, не решаясь подойти. И в этот момент в груди вдруг что-то странно дрогнуло. В ушах снова послышались слова Афины. Зов сердца... Поддавшись внезапному наваждению, Астрид сложила лодочкой ладони и протянула вперëд, сомкнув веки. Сердце наполняло какое-то новое ощущение, охлаждая душу изнутри и приятно разливаясь по рëбрам. Расслабившись, Астрид глубоко вдохнула, полностью отдаваясь новой атмосфереатмосфере, а на выдохе позволила этому ощущению разлиться на коже. Девочка в ту же секунду почувствовала, как что-то нежно бьëт по запястьям, и в ладонях зародилась приятная холодная щекотка, которая всего лишь несколько мгновений назад разливалась за рëбрами. Для лунной наследницы перестала существовать и Земля и Небо. Была только она, еë душа, что сейчас клубилась в ладонях и те драконы, которым она еë дарит. И Астрид распахнула веки. В еë руки кто-то словно положил кристально-белый фонарик. Странное свечение разрасталось всё больше, отлетая на волосы девочки и расползаясь по ним, как солнечные отблески по струнам арфы и отражаясь в сапфировых глазах Астрид алмазной россыпью. Вокруг такими же шариками мерцали драгоценные минералы звëзд, которые таяли в собственном свете, раскинув во все стороны серебряные лучи, прямо как холодный свет в руках девочки. Только вот еë волшебное свечение ледяной ветер разносил по Небу блестящими горстями, словно осыпанный звëздной пылью пух. Все драконы в округе завороженно наблюдали за этим, а их души, казалось, норовили покинуть тело через глаза. Настолько сильно изменился взгляд каждого ящера. Но вдруг руки Астрид резко одëрнули, и свечение пропало, а сама девочка первое время не понимала ни кто она, ни где находится. И лишь потом до неë донеслись обрывки фраз: — Ведьма! Колдовать так рано невозможно, если со странником всë нормально! Силы не должны сейчас прорезаться! Это жульничество! Это против природы! Она не достойна стать королевой! — вопила та самая стервозная брюнетка, бешено размахивая правой рукой Астрид. Белокурой девочке очень захотелось еë ударить. «Драться плохо,» — так говорят взрослые. Однако при этом их специально учат этому. Явное доказательство того, что это плохо лишь на данный момент. А Астрид сейчас всей душой хотела надавать этой девчонке по заслугам. Она слишком далеко зашла. И именно поэтому в следующий миг Астрид с яростью вывернула захваченное девчонкой предплечье и захватила освобождëнной рукой золотистую кисть нахалки, а другую ладонь сомкнула повыше, у локтя. А затем девочка резко потянула обидчицу на себя и ударила коленом в живот. И уже через секунду Астрид согнула еë руку, а затем перевела конечность за спину, с силой, подаренной гневом, выворачивая суставы. — Оу... Ай-яй-яй, ты что... А! Ты что делаешь?! — сгибаясь от неожиданной боли, пронзившей живот, а затем и суставы рук, заверещала брюнетка. — То, что ты заслуживаешь, — проскрипела в ответ Астрид, до хруста изгибая девичью руку. — Ай! Мама! Кто-нибудь помогите! — закричала девочка, несмотря на ситуацию не потеряв стервозного тона. Она начала брыкаться, но сделала хуже лишь себе и получила ещё раз коленом в живот. — Что ж, надеюсь, это послужит тебе уроком. Больше не смей ни с кем так обращаться, — стальным тоном проговорила Астрид и лишь после этого отпустила брюнетку, а затем, убедившись, что кроме обзывательств ничего от неë не получит, быстрыми шагами утопала прочь. Резко сойдя с площади, Астрид рванула вниз по люминесцентным тропам, которые расходились мягкими волнами, будто шëлк. Вокруг таинственно блистали подвешенные в туманном пространстве звëзды, а путь девочки лежал в звëздный лес...