Лунная странница

Яркое и вездесущее предзакатное солнце заливало оживлëнный причал ярким тëмно-золотым светом, проникая тëплыми лучами в каждую щель влажной древесины. Причудливые тени гуляли по некоторым стенам и, перемешиваясь, давали фантастические рисунки снующей туда-сюда толпы. Тяжëлые разнообразные тела пробирались друг меж друга, зачастую пыхтя, а особенно если переносили различные товары. Ауру каждого человека и альвейки можно было прочувствовать как свою даже с закрытыми глазами, а утеплëнный в плену солнечных лучей ветер только способствовал этому. Откуда-то издали доносились мелодичные шорохи листьев. Холодные и наполненные различными запахами воздушные потоки превращали ветки деревьев в настоящие зелëные моря. А ведь и по звукам они тоже были похожи на шорохи волн… И в бухте одного из таких морей, на толстой ветви сидела рыжая девушка с раскосыми глазами того же цвета, что и листва. Прижавшись бронированной спиной к шершавому стволу и равнодушно свесив одну ногу, она оглядывала пристань, раскинувшуюся у подножия склона. Нарастающий с каждой секундой ветер путался в густых волосах, гоняя волны ржавого блеска. Этот же блеск застыл и на густых ресницах, прямо как бусинки на тончайших нитях. Только внимание всё равно всегда забирали глаза. В них отражался каждый далëкий прохожий, а на верхушках радужек обычно застывало по одной большой точке простого светлого цвета, ясного и сильного, как у звезды. Эти точки интересовали всех больше тех бусинок на ресницах. Однако сегодня взгляд девушки был заволочëн туманом, из-за чего точки рассыпались по краям расширенных зрачков неясной, не путеводной нитью. А ведь совсем недавно она не могла себе такого позволить, совсем недавно всё в ней должно было являть собой ясность и собранность. А сейчас на лице скользили тени такой неправильной, ассиметричной формы.        Зато эти тени отлично контрастировали с ярким желтоватым светом на поверхности чëрной рельефной брони. Разбросанная на острые металические пластины юбка покоилась на укрытых в тëмные штаны бëдрах и оканчивалась на коленях впритык к чëрным высоким сапогам на упругой низкой подошве. Такие же резные пластины украсили и тëмно-серый панцирь, покрывающий туловище. До локтей руки защищали острые наплечники, а оттуда шли монотонные, но надëжные и крепкие наручи. Образ завершали плотные перчатки без пальцев с металлическими заклëпками на костяшках, рваная накидка до пояса и низкий капюшон, покоящийся смятой тряпкой между спиной девушки и неровной коричневатой корой        На левом боку был туго закреплëн широкий меч, да кинжал, а на правом висела небольшая сума со множеством карманов. На высокий чернëный воротник была спущена такая же тëмная полумаска, отчего еë сложно было различить. Со стороны эту угрюмую девушку можно было принять за наёмницу, но на самом деле она являла собой настоящее олицетворение поговорки, что первое впечатление обманчиво. Потому что это была королева одного из самых таинственных королевств во всём подлунном мире — Альвьхейма.        Но сейчас она была Веной. Девушкой, которая вслушивалась в каждое проронëнное на пристани слово, скребя ногтями кору. А хотелось скрести броню. Сегодня как раз настал тот день, когда Альвьхейм был открыт для торговли. И когда пополнялся новыми слухами. И в каждом предложении девушка в любом ключе надеялась услышать имя того человека, которого глубоко в душе уже давно похоронила…

[Flashback]

Высокая статная огневолосая девушка широким шагом пересекала опалëнную ярким солнечным светом тропу. Раскалëнный песок хрустел под пятками, а далеко за дорогими разукрашенными домами ему в унисон причудливо присвистывали и пощëлкивали разнообразные птички или жуткие жути. Ритмично выдалбливая себе путь, юная дева неслась вперëд, бренча длинным и широким мечом с тяжëлой рукоятью. Облачена она была в простую белую рубашку, закреплëнную тугим кожанным корсажемклассического коричневого цвета. Из-за него на поясе белоснежная ткань была похожа на распустившийся цветок. И из этого цветка выстреливали две широкие тëмные штанины, которых на уровне колен то и дело касалась светлая накидка.       Мимо проходили лишь вонючие повозки, запряжëнные хилыми лошадьми, да несколько странные для такого места женщины в дорогих платьях. — Уф, ну что за запах! — раздался звонкий девичий голос на крыльце какого-то богатого дома, — Что эти грязные бродяги забыли на нашей улице! — возмущалась его обладательница.       Вена поморщилась. Руки начали непроизвольно дрожать. — Эти бродяги поболее тебя о жизни знают! — прокряхтел надрывный голос сидящего возле деревянных ступень низенького старика, покрытого красными наростами. — Мерзость! — ответила незнакомка с крыльца и вдруг пнула лежаший рядом с ней камень, — Этому не место в моëм доме!       Только вот булыжник полетел точнëхонько в пожилого мужчину. Бедный человек закрылся ладонями и сжался. Только вот камень так и не достиг своей цели: огневласая воительница, неравнодушная к развернувшейся сцене, перехватила острый снаряд и, почувствовав его вес на своей ладони, сжала, пока он не рассыпался Женщина испуганно вскрикнула и поспешно скрылась за высокими расписными дверями своего дома. А старик, озадаченно оглядевшись, усмехнулся. — Вот спасибо, — радостно прохрипел он.       Девушка кивнула. Выпрямившись, она доброжелательно улыбнулась человеку и достала из-за пояса звенящий мешочек. — Что Вы! Не нужно! — запротестовал было старик, но девушка уверена всунула деньги ему в руки, совершенно не опасаясь его болезни, — Ох, сохрани вас Господь!       Улыбнувшись ещё шире, воительница помахала пожилому мужчине и отправилась дальше.       Природа вокруг играла разными красками. Из ухоженной травы вырастали ровными рядами разнообразные деревья, а на свежих листьях и спелых плодах искрился тëплый солнечный свет, который ещё и поджигал изумрудом траву под ними. Мягкий тëплый ветер трепал древесные кроны взад вперёд, да развивал накидку девушки, как будто случайно перепутал еë с флагом на поле судьбоносного сражения. В округе было относительное спокойствие, а полной тишине не давал установиться только хаотичный грохот колëс, лëгкое постукивание копыт, да многочисленные далëкие разговоры и шелест листвы, едва ли не заглушающий их.       Но неожиданно до чуткого слуха рыжеволосой долетел громоподобный и наполненный праведным гневом возглас, который заставил желтоватые бревенчатые дома в еë восприятии посереть, алую как еë волосы кровь забурлить в ушах, а пространство на этот странный роковой миг изрезаться толстыми холодными струями дождя: — Во-ор! — этот крик доносился из-за угла дома, стоящего в паре шагов от неë.       Вена не смогла себя пересилить. Сжав до побеления кулаки, она быстрыми шагами скрылась за несчастным домом, петляя по проходам между домов, пока не попала на безлюдную улочку, где песок и траву словно кто-то специально разбросал неровными горстями. И именно в этот момент, перекатывая золотисто-зелëный блеск по земле, яркое полуденное солнце во всей красе осветило следущую картину: четыре грузных воина все как на подбор стояли в тяжëлых блестящих на свету железных кольчугах, зелёных свободных штанах, похожих на арабские шаровары и длинных прямоугольных шлемах с открытым лицами. На поясе у каждого красовался огромный меч, а в дальнем конце переулка топтались осëдланные кони.       И все, кроме равнодушных животных, с остервенением взирали на тощего зелёноглазого юнца с белыми волосами, завязанными в тугой пучок на макушке. А один из воинов уже замахнулся для удара…       Вокруг не было ни души. Никого, кто мог бы заступиться за бедного мальчика. Разве что… — Ну! Зачем же так грубо, господа? — вальяжно разведя руки, спросила Вена, сделав немного издевательский акцент на слове «господа».       Удивительно, но она подходила к агрессивным солдатам полностью расслабленно, несмотря на сложившуюся ситуацию. — А ты ещё кто такая?! — рявкнул один из воинов, — Пшла вон! — Вена не обратила на него даже мимолётного взгляда. — Оружие не полагается, — холодно заметил второй, с роскошной рыжей бородой и маленькими чëрными поросячьими глазками.       Он стоял слева от девушки, поэтому и сжал еë за соответствующую руку пониже локтя. Но Вена, казалось, только развеселилась: — Ха, я бы на твоëм месте схватила рабочую руку, если опасаюсь нападения, — фамильярно посоветовала она. — Ах ты! — разозлился воин и тут же заломил руку, — А так? — с издевательской усмешкой добавил он. — Ну-у, — как ни в чëм не бывало задумалась девушка.       Казалось, что она вообще ничего не почувствовала. И это разозлило рыжебородого мужа только сильнее, заставив уже по-серьезному приложить силу: — Да я тебя! — он думал, что сейчас сделает ей открытый перелом, но кости были словно ненастоящие, — Что за..? — Захват так себе, — наконец вынесла свой вердикт Вена и лягнула рыжебородого в колено, заставив того разжать хватку, а сама рванула в противоположную от него сторону, выпрямив собственную руку, а затем, поднявшись, перхватила конечность солдата в ладони и одним рывком сама заломила еë, ощутимо ударив при этом мужчину в живот, — Вот так это делается. Противник не должен иметь возможности нанести тебе урон, понимаешь? А лучшая защита — нападение, — сказала девушка, ещё раз ударив коленом воина, только на этот раз в голову, отчего тот тут же потерял сознание, а по всей округе пронëсся жуткий хруст, — Полежи пока, — с протяжным грохотом сбросив мужчину, произнесла рыжеволосая,— Ну что? — обратилась она к его товарищам, — По хорошему отпу́стите парня или мне дать вам ещё пару уроков? — Ах ты тварь! — заорал тот воин, который хотел ударить юнца, брызжа слюной.       Из-под шлема выбивались густые и чëрные, как смоль пряди, а в короткой, но объëмной бороде уже показались мерцающие седые волосинки. Жëлтые зубы стояли неровно, грозясь вот-вот выпасть изо рта, а миндалевидные голубые глаза, казалось, вот-вот вытекут из глазниц. Потому что в них плескалась чистейшая ярость. Не возмущение, не похоть, не праведный гнев. Даже не осознанность. Ярость. Он просто бездумно выливал еë на всë, что видит. Вена нахмурилась, а воин тем временем, вытащив тяжëлое оружие, с неимоверным остервенением и лишëнным смысла рëвом кинулся на неë, замахиваясь мечом, как молотом. В глазах пылала жажда крови и восторг от этого. И вот через пару секунд холодное острие обогреет кровь наглой девушки…       Однако через эти пару секунд на острие остался только тëплый воздух. А рыжеволосая тем временем просто стояла в полунаклоне влево. Воин попробовал отправить меч в еë сторону, но та синхронно с этим отклонилась назад, и оружие опасно просвистело над ней. Он попытался сбить еë ногой, но та тут же подпрыгнула. Он попробовал ударить еë свободной рукой, но та прямо в прыжке отклонилась, а когда приземлилась, то так и двигалась с ним в одном ритме. Она просто с невероятной лëгкостью уклонялась от каждого выпада. И как бы воин не старался, то просто не мог нарушить ритма еë уклонов. И один из его выпадов, наполненный дикой злобой на собственное бессилие и едва ли не слëзным отчаянием, оказался слишком протяжным, и поэтому девушка смогла вырвать меч вместе с победой прямо из рук солдата, а его самого откинуть ногой на спину. И вскоре ему точно в нос прилетела тяжëлая рукоять его же оружия. Яркая жидкость через миг брызнула на острие, действительно обогрев его блестящими каплями. Что может быть прекраснее алой, несвернувшейся крови на чистом и тëмном лезвии в плену солнечных лучей? Только вот Вена лишь скривилась, когда оружие с глухим треском свалилось на истоптанную траву и песок в нескольких шагах от испуганного белобрысого мальчика.       Но остальные два воина ничуть не отличались от своего сородича. Обнажив мечи, они с такой же бездумной боевой яростью рванули в сторону Вены, залив всю округу просто медвежьим рëвом. Девушка почему-то тут же вспомнила ту женщину на крыльце. Неужто все тут такие, как она? Неужели всем солдатам вбивают в голову лишь желание убить и ненависть ко всем, кроме богатеев и власти? Или они родились такими..? Уворачиваясь, думала Вена. И мысли отнюдь не поднимали настроения. С пустым выражением на лице, девушка ударила одного из солдат пяткой во внутреннюю сторону колена и, выхватив меч у него из рук, полетела вперëд за его обладателем, по инерции зарядив рукоятью точно в нос блондинистого солдата, а сама приземлилась на колени. Однако сильняя вибрация под коленями и пара глухих хлопоков за спиной заставили еë тут же сделать длинный перекат влево. И не зря. Ведь в следующую секунду там, где она стояла со звонким треском уже вонзилось широкое лезвие, обрезав траву и рассыпав песок. И в этом куске стали девушка увидела себя. В еë глазах застыла просто вселенская грусть. Быстренько напустив на себя расслабленный и нагловатый вид, рыжеволосая лишь усмехнулась и отпрыгнула назад.       Воин, казалось, сейчас реально заплачет. — Да постой ты смирно хоть секунду! Или хотя бы меч достань, сволочь! — с настоящей ненавистью в голосе прорычал рыжий.       Далëкое солнце как будто в упор освещало его бороду, отчего показалось, будто он весь пылает, как демон из ада. Или сам дьявол… Вена вздохнула и в несколько шагов оказалась у стены, где прижали бедного мальца. И тут еë внимание привлекло что-то зелëное в дереве чьего-то дома. — Ой, это мох, что ли? — улыбаясь, удивлëнно произнесла Вена и, сорвав маленький островок со стены, тут же отпрыгнула в противоположную от воришки сторону, пока обозлëнный мужчина раскрошил доску в стене своим мечом.       Однако у воина, как будто его насосом накачивали гневом, просто лопнул здравый смысл и вся ярость словно прорвалась в мыщцы, а посему он одновременно с ней кинулся в сторону и, с громким треском раскидав во все стороны лимонно-жëлтые щепки, замахнулся из-под живота мечом. Но увы, здравый смысл необходим. Вена смогла с лëгкостью отпрыгнуть назад от солдата и его меча, а вот рыжебородый был просто лишëн опоры. Огневолосая, кинув мох в широко раскрытый смарагдовый глаз воина, тут же забрала его меч, пока он сам, вопя, полетел на землю. И вскоре его меч устремился за ним рукоятью вперëд, заставив последний, четвëртый фонтан победным салютом устремится ввысь вместе с зелëными соплями. Вена поспешно отпрыгнула в сторону от противных брызг.       Вздохнув, рыжеволосая девушка обернулась на юнца, так и лежавшего под стеной. Большие зелëные глаза были широко распахнуты, некоторые белые пряди выпали из пучка и лихорадочно раскидались по лицу, смешиваясь с блестящими бровями и купаясь в поте на висках. Юноша тяжело дышал. Дружелюбно улыбнувшись ему, воительница спросила: — Ты кто? — парень насупился, однако было видно, что он напуган, — Так, я-я-ясно, тогда где твоя семья? — протянула Вена.       Юноша некоторое время помолчал, но потом нехотя прохрипел: — Нету.       И тут Вена вдруг вытянула ему руку: — Тогда идëм, — парень недоверчиво глядел на протянутую ладонь, но по итогу ему пришлось за неë ухватиться.       С лëгкостью подняв юнца, рыжеволосая расслабила хватку и тут же устремилась к побеждëным воинам, принявшись осторожно их обыскивать. Однако не успел юноша озвучить свой вопрос, как в него тут же устремился мешок с монетами. — Как тебя зовут? — отряхнув руки, спросила Вена. — Уркен. — Тогда слушай, Уркен, раз уж не боишься брать чужое, то бери побольше, — обыскивая следующего воина, сказала Вена, — Принеси мне сумку с лошадей, — отвернувшись на окровавленного, но живого солдата, проговорила девушка, после чего парень без слов выполнил «приказ» рыжеволосой.       Та же, приняв суму, набила еë разным добром и всучила обратно в руки Уркена. А затем подошла к боку одного из скакунов. Сорвав немного травы, девушка медленно протянула угощение на раскрытой ладони коню буланой масти. Животное, преспокойно съев угощение, негромко фыркнуло в ответ и позволило снять с себя седло. Развязав все ремешки, девушка улыбнулась и, потрепав коня по спутанной гриве, отправилась сквозь лабиринт домов в сторону моря. Юнец, удивлëнно приподняв блондинистые брови, последовал за ней.       Вскоре они вышли на берег острова. Полупрозрачные блестящие волны мягко скользили по белому песку, подмешивая туда водоросли и делая его на несколько оттенков темнее. Вдохнув поглубже тëплого воздуха, наполненного запахом морской соли и цветов, Вена громко и отчëтливо свистнула, вставив два пальца в рот. С небес тут же как по волшебству полился мощный поток ветра и растворил в себе этот свист, разнесся его на каждый трепещущий, как язык шипящей змеи листик.        Уркен непонимающе уставился на рыжеволосую. Однако в следующий момент вздрогнул синхронно с глухим хрустом позади себя. Осторожно обернувшись, парень вскрикнул. Потому что за ним, расправив мифически-синие светящиеся крылья, стоял сам Крылатый Ужас… — Спокойно, спокойно! Это свои! — непонятно к кому обратилась Вена, однако оба существа приняли это на свой счёт.       Лишь дракон недовольно уставился на белобрысого юнца рядом со своей любимой всадницей. Сам же юноша, поражëнно стрельнув глазами в сторону воительницы, настороженно поглядел в ответ. Казалось, что однотонные серо-голубые глаза дракона видели душу в упор и насквозь… А для таких, как Уркен это было равносильно мечу в грудь. Неопределённо матнув головой, юнец только подтвердил догадки Вены, а затем вопросительно посмотрел в сторону вынужденной спутницы. Та же быстрым шагом подошла к синиму ящеру и начала затягивать ремни конского седла на своëм драконе. Послышалось возмущëнное рычание: — Прости, — положив загорелую ладонь на морду мерцающего ящера, поспешила успокоить его Вена, а затем добавила, только уже для Уркена, — Я практикую полëты без седла, но сомневаюсь, что в таком случае ты удержишься, — блондин изумлëнно распахнул глаза, — Давай, забирайся, — перекинув ногу через спину ящера, пригласила Вена, немного ëрзая в потëртом седле.       Юноша неуверенно потоптался на месте, а затем осторожно подошëл к девушке и тихо уселся за ней, прижимая набитую сумку к длинной белой холщовой рубахе, подвязанной на поясе свободных сероватых штанов. Каким-то очень чутким чувством девушка улавливала лëгкую, практически незаметную дрожь в его теле. — Всё хорошо, — мягко произнесла рыжеволосая и вместе с тем, натянув поводья, одновременно с ящером причудливо изогнулась, и они в следующий же миг резко взмыли высоко в воздух.       За спиной раздался испуганный возглас, а края седла немножко поднялись, и со звонким скрипом сжались чьими-то ладонями       Раскалëнный ветер холодел с каждой секундой, приятно ударяя в лицо и наполняя слух мелодичным свистом, а одежду и лëгкие холодом, свежестью и влагой. Взор всë больше заполоняли пышные белоснежные облака, окаймлëнные золотом. Вена всем нутром чувствовала гладкую светящуюся спину дракона, чувствовала, как меняется пространство. Только вот… Это как будто она его меняла. Она словно слилась со своим драконом, своими собственными руками направляла его крылья, ощущая от каждого взмаха странные импульсы в спине и будто лежала в воздушной и солнечной ванне, пропуская глубоко через сердце уже ледяные касания неба. Взгляд застилала золотистая пелена, а холод отключил сознание, превратив всё это в сон, который нашëл отклик в душе.       Крылатый Ужас вместе с тем только набирал скорость, вновь и вновь вызывая дикий восторг в груди Вены. И в какой-то момент он начал плавно заваливаться назад, отчего по всему позвоночнику растеклось желание продолжить эту петлю, но девушка тут же настойчиво ударила по седлу, заставляя дракона без трюков выровнить полëт. Голова ящера слегка завибрировала, издав лëгкое рычание, и на девушку пахнуло кисло-сладким драконьим дыханием, а его обладатель тем временем, сделав несколько мощных хлопков, кометой понëсся вперëд, с громким свистом рассекая плотную ароматную и ледяную воздушную реку. Перед глазами открылась небесная синева, а где-то вдалеке на уровне их полëта неровными масками ложились мягкие облака, похожие на чей-то великолепный рисунок. Однако не было одного. Чувства полной изоляции от общества.       Вена обернулась назад. Юнец так и сидел, вцепившись руками в седло и вытаращив полные ужаса глаза, даже не уворачиваясь от хлеставшей его накидки. Девушка немного слышала быстрые удары его сердца. — Расслабься, — перекрывая гул ветра, прокричала рыжеволосая, еле заметная среди собственных ярких рыжих прядей, — Я не дам тебе упасть, оглядись! — раскинув руки, добавила она.       Одна рука девушки отвела плотный, но тонкий плащ, и Уркен исподлобья взглянул в сторону. Рядом с драконом, широко расправив белоснежные крылья с двумя серыми полосами на внешней стороне, плавно переливающимися синхронно с каждым взмахом, летела большая чайка, а затем тут же устремилась вниз, сложив множественные перья. Юноша осторожно проследил за еë полëтом. Вена сделала тоже самое. Белая птица тем временем одним рывком всколыхнула морскую гладь и с чем-то поблëскивающим в клюве улетела в только ей ведомое направление. Рыжеволосая украдкой посмотрела в сторону юнца. Тот с неопределённым выражением на лице продолжал смотреть вниз, но тут же поднял голову. — Ну как? — отправив дракона вбок, поинтересовалась она.       Белобрысые волосы Уркена во всю трепал ветер, а сам он, сморщившись, щурил глаза. Вена не могла разглядеть в них, о чëм он думает, но догадывалась. А точнее понимала. — Слушай, — так и не получив ответа, добавила девушка, — Я спасла твою шкуру, — продолжала она, — Взамен пообещай мне, что сейчас, когда я отведу тебя кое к кому, ты не сбежишь, а постараешься начать новую жизнь, хорошо? — огневолосая тяжело посмотрела на парня. — Зачем ты мне помогаешь? — хмуро спросил Уркен, глянув на маленькие домишки города внизу. — У меня на то свои причины, — ответила Вена, — Так что?       Уркен некоторое время помолчал, а затем, посмотрев рыжеволосой прямо в глаза, легко кивнул. — Скажи словами. Поклянись, — настойчиво повторила девушка. — Клянусь, — неохотно прошептал блондин, но девушка его услышала. — Славно, — вместе с тем синий дракон лëгкой спиралью взял вниз.       Вена не без помощи ветра дугой протянулась вдоль влажной и туманной спины ящера, и с радостью встретила стремительно приближающиеся палубы, выискивая нужную. Однако вдруг ощутила небольшое давление на спине. — Ты нормально? — громко спросила девушка, не без труда раскрыв рот от мощного ветрянного потока, на что, так же не без труда, получила испуганное «да» и, усмехнувшись, тут же по змеиному свернулась вместе со своим драконом, совершив не очень мягкое, но приземление, — А теперь? — непринуждённо перекинув длинную ногу в тëмном, грязном сапоге через приплюснутую синюю морду, поинтересовалась рыжеволосая.       Белокурый юноша, немного неуклюже спрыгнув со спины Крылатого Ужаса, коротко кивнул и тут же отошëл к противоположному борту. — Йоханн! — завопила воительница. — Я здесь, госпожа Вена, — тут же раздалось в ответ.       Девушка обернулась, отмечая человека перед собой. Это был еë верный информатор и поставщик. Обвязав тёплую синеватую восточную ткань красным сари, как рубаху гиматием, он стоял, выставив вперëд одну ногу в свободной полосатой бело-голубой штанине и светло-коричневом сапоге с закрученным вверх носком, и широко улыбался во все тридцать один белоснежных зуба и один зеленовато-золотой. Бледные губы и квадратную челюсть окружала ухоженная густая чëрная борода, заплетëнная на конце в короткую толстую косу на уровне груди, а из-под крючковатого носа вытянулись длинные глянцевые усы с трепещущими концами. С головы свисала тяжëлая шапка, тоже восточного стиля с золотой бахромой, которая, впрочем, не смогла удержать некоторые сухие тëмные пряди, а на руках красовались грязно-бежевые наручники, обвязанные тонкими веревками. К такого же цвета широкому дырчатому поясу были прикрепленны ножны с простым кинжалом и маленький кожанный мешочек В больших черноватых глазах была лишь радость встречи, которая вскоре сменилась озадаченностью: — Прошу прощения, но могу ли узнать, кто это прибыл с Вами? — как всегда вежливо поинтересовался торговец своим причудливым, немного высоким тягучим голосом с лëгкой хрипотцой. — Это Уркен, — взяв в руки какую-то рыбину, сказала рыжеволосая, — Ему, — она запнулась, — А сколько тебе лет? — полностью развернувшись к юнцу, немного неловко поинтересовалась девушка. — Восемнадцать, — тихо прохрипел Уркен. — Чего?! — поразилась Вена, — А на вид не больше шестнадцати, — выдохнула она.       Блондин слегка насупился, но промолчал. — Ладно, — взяла себя в руки воительница, — Так даже лучше, — с лëгкой полуулыбкой добавила она, — Йоханн, я привела тебе приемника, — радостно выдала Вена, а затем, помахав толстой серебристой рыбиной в воздухе, кинула еë на деревянную поверхность перед собой.       Влажная тушка, сверкнув радугой, со смачным хлопком плюхнулась на палубу, расплескав подле себя блестящую лужу. И пока рыжеволосая отряхивала ладони, к рыбе вдруг подлетела маленькая зелëная жуткая жуть с жёлтым пузиком. — Что?! — изумлëнно воскликнул Йоханн, Уркен неопределённо хмыкнул, а воительница тем временем взяла следующую рыбину и осторожно протянула дракончику, — Но… Но г-госпожа… Вена, — заикаясь, произнëс торговец, но девушка уже гладила приручëнную жуткую жуть между тонких и слегка закрученных рожек, — Я… Эм, — рыжеволосая тем временем, странно потеревшись головой с дракончиком, подняла в воздух длинную кисть с кругловатыми пальцами: — Хватит. Это всего лишь помощник, не ты ли недавно жаловался, что товара много, а ты один? К тому же, я буду периодически вас навещать, — и тут она протянула жуткую жуть Йоханну, — Если что, то отправляй мне письмо с Попрыгунчиком Не переживай, оно дойдёт, — улыбнулась девушка.

[КонецFlashback]

Ветер всё также наполнял пространство холодом, шелестом и запахами. А душу Вены тоской. Однако она поддавалась навстречу холодным и загадочным воздушным потокам, чтобы это чувство наполнило всё существо, дабы в него можно было бы окунуться с головой, как в реку, а её мощные движения унесли в то состояние, в котором девушка находилась сейчас. И почему ей так нравится то, что еë опустошает? Может потому, что, утонув, больше не чувствуешь боли, а, приняв, легче переносишь страдания? Перестаёшь ощущать тот чёткий контраст между болью и облегчением, который разрывает волю и держит в тисках душу? Ведь мы сами создаём обе стороны и грань, разве нет? И, избавляясь от неё, действительно разрушаем себя. Разрушаем то, что сами и создали. Но ведь, разрушив одно, можно построить другое. Откуда только взять на это силы? А откуда тогда вообще взялись силы на разрушение? Мы видим и берём только то, что хотим. И раз получили пустоту и обломки, то почему бы и не собрать из них нечто новое..? Когда, сколько, где и как хотим... Время лечит. На горизонте начал разливаться ярко-оранжевый цвет с лëгким оттенком красного, а небольшое солнце всё стремительнее неслось к морю. Вена опустила взгляд. Тусклые и нежные, но всё ещё задорные, способные на огонь лучи смешались причудливыми полосами на абсолютно чëрной, как бездна броне, создавая в металле новые краски и используя его темноту, как самое настоящее преимущество. А ведь это он подарил эти доспехи огневласой. Он стал для неë верным напарником, другом, информатором и поставщиком. "Гроза Земли и Неба " так их называли. Он всегда был для неё опорой и поддержкой, а она для него смыслом жить и защитой. Он сам сказал ей это, когда подарил эту броню. «Ты не такая, как я. Да, твоя боль похожа на мою... Боль... Тц! И ты пытаешься заглушить её, помогая тем, кем когда-то, возможно, была сама. Ты помогаешь поэтому. Эти чувства тебе нужны для себя» — и тогда она в полной мере ощутила эти чувства. И ещё одно. Давно забытое, но столь желанное быть найденным. Немного изменённое, но действительно прекрасное. Чувство, ради которого сердце само хотело биться, долбить баррикаду несчастий, заполонивших душу. Настоящую, всё ещё еле, но живую душу. И, казалось бы, чувство одно, но смысл в нём совершенно иной.        И потом, как вечное напоминание и олицетворение этого, родилась Авелина. А затем имя «Вена» стало принадлежать не просто девушке, а королеве. Все считали её сильной воительницей и авторитетом, только вот никто не догадывался о том, какой ужас испытала эта воинственная королева, когда ей пришлось атаковать кровожадного и беспощадного противника не рукоятью, а остриём... Никто. Кроме него...        Когда он появился на причале, то еë подняли над Землёй, прокрутили вокруг неё, протащили сквозь толщу почвы на дно океана, выдернули оттуда за волосы и поставили на место. Тогда он был единственным, кто смог понять её доподлинные чувства. И по-настоящему поддержать. И именно он подарил ей долгожданный покой, а вместе с тем и Астру. А потом исчез... И с тех пор Вена ничего о нëм не слышала. И это было самым мучительным...        Очередной прохладный поток мягко окутал лицо и приподнял огненные пряди, сверкающие в плену оранжевых лучей. Тепло его света покрывало открытые участки кожи, но ветер постоянно разгонял его, будто кровь по венам, проходя через самое сердце и оставляя на спине мурашки, а в носу терпкий запах моря, сладковатый привкус цветов и пряный аромат заморских товаров. Вена на секунду прикрыла веки, собираясь с мыслями, а затем резко распахнула. В равнодушных глазах снова стал отражаться неясной тенью мир. Только теперь он был окаймлён огненным сиянием, а чëрные людские силуэты отходили от тëмного кругляшка зрачка, создавая ощущение, будто он растëкся по глазу. Рыжеволосая, поудобнее устроив голову на твëрдом стволе, отчего несколько волосинок, запутавшихся в острой коре, неприятно выдернулись, уныло осматривала до сих пор оживлëнную пристань, вслушиваясь в стремительно нарастающие шорохи листьев, перемешанных со звонким морским прибоем и вознëй потных торговцев. Их запах так и метался в воздух. И спрыгнула. Девушка ещё раз огляделась. Листва больше не мерцала, а на хрустальных волнах теперь начинал сиять закат. Сквозь ветви просвечивало нежно-рубиновое небо, топя в себе края потемневших листочков. Птицы и драконы из-за его света казались двигающимися проплешинами в небесном полотне, а люди и вовсе тенями прошлого. — Вместе с солнцем уйдëшь и ты, — спустя пару минут тяжëлого молчания изрекла Вена.       А затем, используя сверхскорость, растворилась в пространстве. … Несколько часов назад горел, как факел закат, но уже успела наступить глухая ночь, проявив алмазные звëзды. Они так далеко мерцают… Там, где никогда и никто не ступал. В той ночной дали, объятые пламенем зари. Где-то настойчиво ухала сова, а в густой траве мелодично шушукались кузнечики и сверчки. Среди тёмных деревьев прокатывался и исчезал вместе с ветром мелодичный шелест… Вместе с ветром… В небе так высоко. В той ночной дали столько неизвестности и безмолвия, что желание оказаться там просто оцарапывает сердце.       Только вот две немного похожие друг на друга блондинки, сидевшие на широком парапете большого мраморного балкона, кажется, не так уж и рвались туда, смотря на сияющий диск луны вдалке. — А я недав-вно читала сказку, где Луна была лебедем, который днëм спускался на Землю поплав-вать, — сказала та, что поменьше.       Немного волнистые белые локоны подрагивали на укрытых тëплой пижамой плечах, а длинные зелëные глаза будто лежали на выраженных скулах. Под коротким приподнятым носиком растянулись в лëгкой, еле заметной полуулыбке маленькие алые губки. — Глупость, — выплюнула та, что была постарше.       Она была почти точной копией младшой, но только еë более длинные бордовые губы словно кто-то нарочно порезал ножом, а уголки еë глаз приподнял на несколько сантиметров. Она крепко прижимала к себе более маленькую девочку. Длинные негустые волосы имели пепельный оттенок, а речь более уверенный тон: — Вот, — криво улыбнувшись, протянула пепельноволосая несколько бумаг более маленькой блондинке, — Я украла их у взрослых для тебя. Здесь вся правда о звëздах и Луне. — Ох, большое, пребольшое спасибо, Ав-ва! — засветилась счастьем новая обладательница свежего фолианта. — Я всегда буду о тебе заботиться, — ещё шире улыбнулась Ава, открывая неполный ряд зубов и сильнее прижимая к себе младшую сестру, — Всю свою жизнь! — А я… А я буду жить ради тебя… И… И ещё ради книг! — обняв старшую сестру, восторженно пролепетала младшая. — Тогда я украду для тебя все книги мира! — наивно пообещала пепельноволосая, вызвав у блондинки громкий детский смех и заставив ту радостно захлопать в ладоши.       Но неожиданно девочек обдало ледяным ночным ветром, окутав двух блондинистых алвеек щекотными мурашками и касаясь шуршащих листьев многочисленных деревьев внизу. А затем, всколыхнув волосы, устремился в чëрную вышину. — Ой, смотри, как красив-во в-вода блестит! — вдруг воскликнула младшая, вытянув в сторону моря миниатюрный пальчик.       И его воды действительно мерцали, беззвучно шелестя лунными искрами и отражая чëрное небо и некоторые тëмно-серебристые звëздочки. И тот момент, когда обе сестры обратили внимание на слегка сверкающую зеркальную морскую гладь, украшенную маленькими бриллиантами, которая уходила в тëмную бесконечность вдалеке, был воистину волшебным. — Вау, — выдохнули в унисон они, и тут же заметили в отражении странное пятно, а затем и разглядели его высоко над морем. — Ой, уже заря! — потрясëнно опомнилась младшая.       Оказывается, что уже наступил тот миг, когда отовсюду было заметно яркое предупреждение рассвета. Таинственным клинком протыкая небо и будто создавая золотой стан, пламенем на воде и фонарëм в небесном тумане горела заря. — Нам уже пора, — серьёзно заметила Ава и потащила вторую девочку обратно в комнату.       Тихо закрылось крепкое окно, служившее выходом на балкон, и девочки оказались среди тëмных миражей дома. — Ой, я боюсь, — дрожащим голосом пожаловалась младшая. — Я не дам тебя в обиду! — загоревшись настоящим пламенем, прямо как заря за окном, высказала Ава и, сжав руку сестры, тут же пошла в сторону двух кроватей, еле освещëнных серебристо-синим светом луны.       А заря, как известно, всего лишь предупреждение настоящего рассвета. Только вот обе сестры ещё не догадывались об этом, а посему спокойно и наивно загорались пламенем зари, не подозревая о судьбе солнца восходить и заходить. И, не желая даже такой малой разлуки, улеглись на одну кровать, прижавшись друг к другу. Но всё же солнце это хорошо. За закатом всегда последует рассвет. — Не бойся, у меня под подушкой есть кинжал! — по-заговорщечески шепча, честно призналась пепельноволосая. — Да ты что?! Круто-о! Теперь нам никакие чудища не страшны! Интересно, а почему в-в темноте столько в-всяких монстров-в? — тихо прошептала в ответ блондинка. — Это известно уже самой темноте, — предположила старшая, — Спокойной ночи, — поцеловав сестру в макушку, пожелала она. — Спокойной ночи, — любовно донеслось в ответ, и вскоре обе сестры уснули в объятиях друг друга. … Только ночью Астре, а именно так звали младшую сестру, приснился очень странный сон:       Ей казалось, будто еë душа — голубой огонёк, который хвостиком следует за сердцем-звездою. И отправляется в ночь, в рассвет. В алое солнце, влечя еë за собою. Только вот за спиной Ава отчаянно пытается остановить сестру, заливаясь слезами: — Нет, не уходи! — кричит она. — Мне пора, прощай! — со странной улыбкой отвечает ей Астра…       Девочка резко распахнула глаза, рвано и прерывисто дыша, как будто что-то застряло в горле. По щекам медленно катились терпкие крупные слëзы. Вокруг всë было застлано холодной туманной голубоватой пеленой, похожей на тëмную воду в лунном свете, а тело до плеч и груди было укрыто мягким осязаемым теплом. В пространстве стояла абсолютная тишина... Астра испуганно огляделась сквозь облепившие лицо локоны, отчего слегка тяжëлое тепло, шурша, немного сползло и наткнулась глазами на сладко сопящую сестру, а затем тут же вжалась в неë, обхватив руками и ревя в плечо: — Я никогда тебя не брошу...