Лунная странница

Это остров Олух. Всë тот же, что и всегда. В 12 днях от полной безнадёги и всего в паре градусах южнее холодной смерти. Ох уж, крепко застрял на меридиане мучений. И, наконец, деревня. Ночью в ней можно найти лишь негреющий огонь да несходящую тишину. И зыбкое, колючее ощущение того, что это лишь затишье перед бурей. Впрочем, так есть. Ведь там, вдалеке, тëмные облака уже прорезает множество зловещих силуэтов. И только что Иккинг, выглянув из-за двери, что уже может толкать сам, тут же рванул обратно: на сырую землю обрушился первый огонь. То ещё имечко, но в деревне верят, что плохие имена отпугивают гномов и троллей, в которых тот в детстве верил и даже сокрушался, что они боятся его имени. Сейчас ему аж пятнадцать, но ни отношение деревни, ни тело, ни издевательства сверстников не меняются. С каждым годом меняется только выражение их лиц и физиономии парня. Однако сегодня его брови ещё нахмурены, губы сжаты равно как и зубы с кулаками, а все силы собираются на магнит решимости, ведь сегодня особенный день. Этой ночью, полной криков, крови и огня, он сумеет доказать деревне, что не хуже любого викинга! Просто... Не хуже, но по своему. И поэтому прямо сейчас он срывается из родного дома в объятия всеобщего хаоса горячего алого цвета с металлическим привкусом отчаяния и крови. И на него тут же падает какой-то светловолосый мужлан с подпалëнной пышной бородой, покрытой шипящими искрами, что, казалось, выпали из его широко распахнутых глаз: — А-а-а!!! Доброе утро! — поняв, кто перед ним, ответил воин и побежал дальше, а Иккинг так и продолжил свой собственный путь. — Куда тебя несëт?! — Домой иди! — Ты чего выскочил? — Прячься скорее! — лилось со всех сторон, но парень уверенно продолжал путь. — Иккинг! — раздался знакомый голос, и чья-то мясистая ладонь подняла зеленоглазого за шиворот, а перед глазами расстелилась пылающая полоска, — Куда он опять по..? Куда ты полез? Марш домой! — пробасил Стоик Обширный — вождь племени — и грубо откинул сына.       Крупные воины начали о чëм-то переговариваться, а паренька тем временем затянул водоворот из суетящихся викингов. Вот вверх устремились деревянные столбы с железной чашей на конце, откуда развевалось огромное пламя, чëтче освятив драконов, которые словно мошки клубились над огненными языками. А Иккинг со всей одури нëсся в сторону заштопаного здания на краю селения. Вокруг вспыхивали драки и горели дома, выплетая из крови, отчаяния и оружия невиданную баталию — О, явился не запылился! И дракон тебя не унëс! — перекрикивая гвалт снаружи, с насмешкой отозвался широкий блондин без бороды и, вытерев пот со лба, продолжил ковать меч.       Это подал о себе знать Плевака. Да-да, тот самый кузнец, что десять лет назад забрал Иккинга к себе в ученики. — Кого? Меня? Не-е-ет, — иронично ответил шатен, завязывая непослушными пальцами скользкий фартук, — Я на их вкус сли-ишком мускулистый, — пропыхтел Иккинг, перетаскивая огромный каменный молот, — Куда ж они денут такую... Мощь... — выдохнул парень и, с облегчением скинув свою ношу, на последнем слове слегка безумно поглядел на руки, где не просматривалось ни намëка на мускулы. — Ну, им же нужны зубочистки, — задумчиво проговорил Плевака.       За окном тем временем творилась полная неразбериха. Подойдя к нему, чтобы забрать очередную партию заступившегося оружия, Иккинг расслышал знакомые голоса: — Пошли, пошли, пошли, ребята! — это кричало юное поколение: Рыбьеног — пухлый блондин с маленькими зелёными глазками, Сморкала — низкий брюнет с рельефными, как отбивные из яка, конечностями, титаническими ноздрями и сизо-голубымм глазами; близнецы Забияка и Задирака — двое худых сероглазых блондинов, которых невозможно различить и...       По всей деревне разнëсся очередной взрыв, задувая в волосы, заполняя белëсым светом летящую воду и освящая шатенистую девушку с ведром, разворачивающуюся обратно. Это Миранда. Единственный и лучший друг Иккинга. Парень едва не выпал, когда нагнулся через окно по направлению еë бега. Да уж, у этих ребят работа гораздо круче. Однако его тут же выдернула тяжелая лапа Плеваки. — Н-м-н, ой, ну пусти, пожалуйста, я должен оставить свой след! — отчаянно взмолился Иккинг, активно жестикулируя. — Ты тут уже наследил, — просипел усатый кузнец, поставив парня и тыкнув в него горячим крюком, — Да не там, где надо. — Всего две минуты, — примирительно произнëс шатен, — Я убью дракона и моя жизнь несравненно улучшится. Может, девушку найду! — Молот поднят не можешь, — начал перечислять Плевака, загибая пальцы на единственной руке, — Топором крутить не можешь, даже эту штуковину не метнëшь! — распалился кузнец, подняв верëвочную сеть, оснащëнную утяжелителями, которую тут же выхватил какой-то брюнет и исчез в огне. — Допустим, — выставив ладонь, ответил Иккинг и отбежал назад, — Но это метнëт за меня, — и бережно погладил деревянную конструкцию на двух больших колëсах, однако оная тут же вскинулась, напомнив собой готового к атаке гуся, и оттуда с громким лязгом что-то вылетело, промелькнув перед лицом парня, миновав Плеваку и с такой силой угодив в другого воина, что у того аж шлем проделал тройное сальто.       Кузнец обернулся и тут же стал грозно надвигаться на шатена: — Вот видишь, о чëм я тебе и толкую! — изрëк учитель. — Да я прострелять не успел ещё, — замямлил Иккинг, но кузнец тут же его перебил: — Нет и ещё раз нет, Иккинг! Коль и вправду собрался идти и сражаться с драконами! — всё больше повышая голос, продолжал он, — Лучше заканчивай, — и, оглядев тощего шатена, закрутил огромными лапищами вокруг его тела, — С этим. — Но ты показал... На всего меня, — разочарованно заметил Иккинг. — Да! Вот-вот, я про всего тебя и говорю! — довольно ответил кузнец. — О-о-о, — с умным видом затянул зелёноглазый, и Плевака тут же его подхватил: — О-о-о, да. — Опасную игру Вы, сударь, затеяли... Кто ж удержит такую... Викингскую... Силищу, — с паузами проговорил парень и срывающимся голосом заявил, — Берегитесь последствий!!! — и для пущей убедительности пригрозил тонким пальцем. — Да ничего, рискну. Меч заточил. Быстро, — равнодушно гавкнул блондин, бросив в локти охающего Иккинга грязное оружие, и был таков.       А парень поспешно положил неширокое лезвие на безостановочное точильное колесо и, пока из под скачущего металла со скрежетом вылетали искры, задумался. Ведь когда-нибудь он выйдет на бой. Потому что убить дракона — залог успеха в северных краях. Добудешь голову змеевика— тебя хотя бы заметят. Громмели— живучие твари. Завалишь такого — точно обзаведëшься подружкой. Пристеголов — диковинный. Две головы — двойной почëт. А есть ещё... Ужасное чудовище. Только лучшие из викингов могут сразиться с ними. У них есть вредная привычка воспламеняться...       Но самый ценный трофей — дракон, которого никто не видел. И сегодня он — Иккинг — наконец-то был готов сбить ночную фурию, порождение молнии и самой смерти, что прямо сейчас взорвала деревянную вышку! Эта зверюга не таскает еду, не показывается на глаза и... Никогда не мажет. Новый взрыв. Пол под ногами охватила лëгкая тряска. Дрожь вплетается и в пупырышки на предплечьях шатена. До сих пор никому не удавалось убить ночную фурию, так что он станет первым. Расправив плечи, решил Иккинг и резко рванул из кузни, но его тут же перехватил Плевака: — Принимай лавку, им без меня никак, — сменяя крюк на толстое лезвие, проворчал кузнец, но, уже выходя, обернулся, — А ты сиди... Здесь! Ну ты понял... Й-а-а-а!!! — и он исчез в битве.       Иккинг, не веря своему счастью, тут же подхватил метательное изобретение под две длинные ручки и покатил прочь из кузни...       Снаружи его, как обычно, встретили только слова, побуждающие свалить куда подальше. Отвечая короткими согласиями и каким-то бессмысленными фразами, Иккинг нëсся через всю деревню, наблюдая, как блики танцуют на самодельном сооружении, а драконы душераздирающе рычат над головой. Впрочем, люди кричат точно также. Через некоторое время все вопли остались за спиной. На том конце, охваченном войной и огнëм. А Иккинг стоял здесь, в сизом полумраке, приводя в готовность своë причудливое оружие в виде железного лука с двумя тетивами и ножкой, крепившейся к деревянной площадке. И с затаëнным дыханием высматривал в чистом звëздном небе одну единственную тень... — Давай, ну где же дракон..? Где же дракон? — скрипя конструкцией, сокрушался юный драконоборец.       Вокруг стояла хрупкая тишина и относительное спокойствие. Только волны внизу, бойня позади и бескрайнее ночное небо над головой. В любое другое время он обязательно бы насладился этим моментом и замечтал, но сегодня пора было воплощать грëзы в реальность. И тут...       По небу пронëсся стремительный свист, и пространство прорезала сиреневая вспышка. Вдалеке прогремел оглушительный взрыв, а в прицел вдруг промелькнула стройная тень. Шатен изо всех сил надавил на рычаг, спускающий тетиву, отчего его резко откинуло на пару шагов, а ввысь устремилась бренчащая цепь. И, сопровождаемая вскриками, за холм будто падающая звезда улетела эта самая тень. В груди что-то ëкнуло, взметнув брови, утяжелив дыхание и раскрыв тонкий рот. Иккинг быстро поднялся. — Я-я... Я сбил его..? — голова кружилась, ноги подкашивались, а к голове приливала кровь, — Да-а! Я сбил его!!! — с каждым словом о рëбра всë отчëтливее ударялось сердце, а приоткрытые губы превращались в широкую улыбку, и Иккинг развернулся навстречу летающим искрам, далëким крикам и кровавой вони, чтобы гордо воскликнуть, разведя руки, — Кто-нибудь это видел? — и тут за спиной раздался громкий треск.       Парень, теряя улыбку, опустил руки и медленно повернулся к алому ужасному чудовищу: — Кроме тебя... ... — А-А-А-А-А!!! — донëсся издали знакомый голос, а между домов мелькнула самая ужасающая и самая привычная картина: единственный сын убегал через всю деревню от разъярённого ужасного чудовища.             Вздохнув, Стоик Обширный велел своим подчинëнным крепче держать сеть со змеевиками, а сам, перехватив боевой топор, отправился за дома. Ну вот что этот оборванец забыл на том краю деревни? Мозги? Вроде умный парень, а толку... Такими темпами он совсем скоро закончит, как его мать. Той тоже вечно не сиделось на месте! И забрали еë точно также, как могут забрать Иккинга, если сейчас не вмешаться. Оный в этот самый момент прыгал от реки огня за один из столбов, а потом принялся выглядывать, пока злобная тварь обходила колонну с другой стороны.       Стиснув зубы, рыжеволосый воин одним ударом отбил кровожадную морду от прячущегося сына и выскочил на открытую местность, выронив топор. Иккинг получит по полной за очередное своеволие, но Стоик никогда не отдаст его драконам. Никогда.       Возмущëнное ужасное чудовище уже собиралось испепелить наглого викинга хвалëным пламенем, но вместо этого из зубастой пасти выскачила только короткая рыжая полоска и пара безобидных искр. Могучая тварь слегка потупилась. — Что, выдохся..? — прорычал не хуже дракона Стоик Обширный и сразу же начал наносить мерзкому ящеру серию ударов голыми руками.       Чудовище почти тут же неуклюже вспорхнуло, унося чешуйчатую задницу, а Стоик, потирая руки, вернулся к сыну. Их разделял только чëрный, как ночь, столб. И тут обугленная колонна вдруг резко обломилась и оглушительно рухнула в сторону деревни, а железная чаша огненным колесом покатилась прямо в море. Зрелище берëт за душу. Однако от его последствий в виде свободно улетающих с добычей драконов хочется рвать бороду. На месте столба теперь, скрючившись, стоял Иккинг. Он не дрожал. Просто ждал. — Прости, пап, — прозвучало из уст юношы.       Вокруг уже собрались недовольные соплеменники. Кто-то тяжело ругался, кто-то хватался за раны, а кто-то непонимающе оглядывал отца и сына. А кто-то просто разбирал завалы. — Зато я сбил ночную фурию, — на ухо парня тут же легла мощная рука отца и на глазах у всей деревни потянула в сторону дома. — А-а-ау, и не так, как в прошлый раз, папа, на этот раз я действительно попал, — забубнил из-под ладони шатен, — Вы все были заняты, а дракон сам на меня шëл. Он упал за Вороньим мысом, давайте отправим поисковый отряд, пока не... — ВСЁ! — заорал Стоик, — Всё. Хватит, — еле сдерживая себя, продолжил вождь, — Только ты шагнëшь за порог — жди несчастья. Или что? У меня итак мало забот..? Зима уже на носу, а мне всю деревню кормить! — в сердцах выдал он. — Ну, между нами, деревню можно кормить и поменьше, — пробурчал парень. — Это не шутки, Иккинг! — взвился Стоик, — А-а-р-р-р, разве так сложно делать то, о чëм просят?! — Я не могу остановиться! Я вижу дракона, и я должен, — сделав из ладоней воображаемую клетку, заявил шатен и сломал еë, — У-убить его, такой уж я человек, — юнец мотнул худыми плечами. — Ох, ты кто угодно, Иккинг, — схватившись за голову, поговорил отец, — Но только не убийца драконов. Возвращайся домой.       С горизонта вверх стали медленно ползти предрассветные пятна, а в воздухе будто высохшие слëзы застыл колючий холод... Звëзды закрыли тяжëлые свинцовые тучи. Казалось, что весь мир стал давить на Иккинга, связывая его руки перед тем разочарованием, что испытывала сейчас вся деревня. Рыбья Кость. Лжебуйволорд. Иккинг Никчемный. Позор племени, ошибка природа и проклятие Стоика Обширного. А пойманная ночная фурия выглядела словно жестокая насмешка судьбы. Ведь он мог бы добиться большего, если бы стал таким, как все. Эти слова, звенящие в зловонном воздухе каждый Торов день, словно заполняли сердце гноем. Дыхание участилось, на душе скребли кошки. В незащищённую спину впивались осуждающие взгляды. Снова. Иккинг шмыгнул носом. Издалека слышались ругательства, разбавленные треском древесины и звоном плача с металлом. — Проследи, что б дошëл, — обратился родитель к Плеваке, — А мне тут за ним разгребать.       Получив подзатыльник, шатен под суровым взглядом учителя отправился вперëд, сквозь ехидные насмешки: — Хех, в жизни не видел такого облома. Круто помог! — развëл руками Сморкала, противненько так улыбнувшись, а за ним засмеялся и Рыбьеног, пока близнецы обменивались бормотанием. — Спасибо, спасибо, я старался, — устало отвечал на всё это Иккинг и уставился под ноги.       Лишь во время восхождения по склону он взорвался: — Но я ведь сбил дракона! — Конечно, конечно... — А он не хочет слушать. — Это у вас семейное, — бубнил Плевака. — И-и когда слушает, то всегда с такой... ки́слой физиономией, будто ему не доложили... мяса в тарелку! Эй! Хозяюшка! Вы подали мне не того отпрыска! Я заказывал крупного парня с вот такими ручищами и с гарниром из отваги и славы! А это что?! Говорящая Рыбья Кость..? — насупившись, забасил Иккинг, а на последней фразе сорвался на обычный голос и уныло опустил голову. — Не-ет. Ты всё понимаешь не так, — утешительно перебил усатый кузнец, — Дело не в том, какой ты снаружи. Ему не нравится, какой ты внутри! — шатен завис с перекошенным лицом: — Спасибо, что разъяснил, — и отвернулся к двери. — Ты пытаешься быть другим, не на-а-адо, — пытался достучаться Плевака. — Я пытаюсь быть таким, как вы, — обречëнно выкинул юноша, прежде чем скрыться за дверью... ... Огонь хлестал из угла в угол, скользя мерцанием от одного викинга к другому, пока оные перешептывались вокруг огромного стола. А на свободной его поверхности уместилась большая карта архипелага. И прямо сейчас в один из еë углов с треском вонзился острый кинжал, отдаваясь лëгкой вибрацией в огромных ладонях вождя. Впечатление предводителю в этот момент придала статуя, подвешенная прямо над головой и изображающая меч, пронзающий брюхо золотого дракона и заставляющий того беззвучно кричать — Или мы их добьём, или они добьют нас! Только так мы от них избавимся! Отыщем гнездо, и драконы уйдут! Найдут себе другой дом! — как раз на этом моменте в стол по самую рукоять вошëл кинжал, разбавив слова вождя треском древесины, так похожим на ломающиеся кости, — Ещё один поход! Пока лëд не встал. — Оттуда не возвращаются, — неуверенно донеслось из окружившей толпы. — Мы — викинги, а это работка опасная. Ну, кто со мной? — возбуждëнно ответил воин.       Из толпы полетели оправдания и отказы, отлетая от стен. Свежие раны кровоточили сквозь мутные повязки, оружия выскальзывали из рук, а шлема съехали набок, увязая во всклокоченных волосах. По рельефным мышцам реками стекал пот, поблëскивая в огненном отражении. — Добро, — выпрямившись, проговорил Стоик, — Кто не пойдёт — присмотрит за Иккингом, — вместе с его бровью вверх тут же взметнулись стройные ряды рук, а оправдания превратились в громогласное согласие. — Так-то лучше, — удовлетворëнно закончил вождь, оглядев лес мускулистых конечностей. — Пойду труселя паковать, — отозвался Плевака за соседним столом, когда все потянулись к дверям. — Нет. Ты нужен мне здесь, тренируй новобранцев, — сказал вождь, приближаясь к кузнецу. — Во-от, прекрасно! Да, — растянул блондин, — А пока я буду занят, Иккинг побудет в кузне — жидкий металл, острые лезвия и никого рядом. Да что с ним может случиться! — рассмеялся старый приятель. — О-о-ох, и что же мне с ним делать..? — вздохнул Стоик Обширный. — Пусть тренируется со всеми, — непринуждённо ответил кузнец. — Я не шучу! — воскликнула вождь — Так и я! — упрямился блондин. — Он погибнет, не успеешь ты выпустить драконов из клетки! — пытался достучаться до него рыжебородый викинг. — Этого ты не знаешь! — отмахнулся Плевака. — Уж я то знаю. — Не знаешь, — упрямо заявил блондин. — Вообще-то знаю! — настаивал Стоик Обширный — Нет, не знаешь! — не уступал его друг. — Вспомни его детсво, — начал рыжебородый викинг и принялся вышагивать туда-сюда, — Ещё в колыбели он, — задумался вождь, — Выделялся! Никого не хочет слушать, внимания, как у воробья... Я веду его рыбачить, а он охотится... На троллей! — Тролли существуют! — заявил кузнец, тыкнув в вождя кружкой, прицеплëнной к протезу на левой руке, — Они носки воруют! Но только левые... С чего бы это? — усмехнулся он и сделал очередной глоток. — Вот мне в детстве... — Ну-у, началось, — пробубнил Плевака, ковыряясь в своей кружке. — Отец сказал стукнуться лбом о камень, я и стукнул. Подумал, что это глупо, но возражать не стал. И знаешь, что было? — Бошка заболела, — отозвался блондин, ковыряясь уже во рту. — Камень раскололся! Я понял, на что викинг способен! Он может вырубать леса, покорять горы, моря! — возбуждено пересказал воин, вскинув могучие руки, — С самого детства я знал, кто я такой и кем стану. Иккинг совсем другой, — вздохнул вождь и уселся рядом с Плевакой. — Его не изменить, Стоик, — отозвался блондин, стукнув локтями по столу, — Можно только подготовить. Думаешь, он безнадёжен? Подумай лучше о том, что ты не всегда будешь рядом. Он ещё не раз отправится в лес. Может, он и сейчас уже там! ... Холодные солнечные лучи пробирались сквозь хвойные ветви и застывали в липком тумане цвета старого лезвия, усиливая терпкий запах мокрой травы и морской соли. Под ногами шипела сухая почва и опавшие иглы, разбавляя бездумный ор жутких жутей. Уже в глубине леса туман превратился в капли воды на уже не хвойных деревьях и дикой траве, прижившейся в здешних условиях. По бокам красовались какие-то бутончики, а из глубины веток растекались ласковые голоса птиц. Ледяной ветерок коснулся травы, папоротника и древесных листьев, смешав их шум с шелестом уголька по пергаменту. Тощий шатен осмотрелся, заглянул в чащу, присмотрелся к блестящим на солнце листьям и, обернувшись, вздохнул и сделал в блокноте очередное зачëркивание. Издалека в мысли вклинивались лишь птичьи трели, да шелест листьев, похожий на шорох страниц. Верхушки деревьев утопали в туманном сиянии, танцующем между ветвей, и относительном спокойствии.       Прорычав, Иккинг черкнул по всему блокноту и резко утянул его за пазуху вместе со сломанным карандашом. Блеющий голос тут же утонул в пении леса: — Я проклят богами! — воскликнул Иккинг, — Кто-то теряет нож или кружку, но только не я. Я сумел потерять целого дракона, — юноша в сердцах долбанул по ближайшей ветке и тут же получил ею в глаз, — Ай! Что..? — этот сучок принадлежал огромной поваленной ели, которая лежала в продолговатой яме, тянущейся к обрыву.       Сглотнув, шатен осторожно сбежал по твëрдой почве и медленно выглянул за обрыв. И тут же, тихо вскрикнув, спрятался обратно. Обрыв больше походил на маленький холмик, а там всего в паре метров среди огромных валунов лежало что-то огромное! Отдышавшись, парень снова осмотрел это "что-то". Длинные массивные верëвки скользили по гладкой чëрной чешуе, огибая длинные тонкие крылья, продолговатое, похожее на кошачье, тело, лежащее на боку и имеющее длинный хвост, перекрученный сетью, и приплюснутую морду с двумя толстыми овальными отростками на месте ушей. Размером это существо находилось где-то в два раза ниже громмеля, но явно длиннее змеевика. И наверняка проворней...       Иккинг поспешно достал короткий нож и выставил вперёд. Глубоко вдохнув и резко выдохнув, шатен спрыгнул в обрыв и тут же спрятался за близлежащий валун. Мех жилета заскользил по камню, а широко раскрытые глаза Иккинга сфокусировались на существе впереди. Сделав ещё парочку глубоких вдохов, он резко выпрыгнул из своего укрытия и направил кинжал на связанное существо. Ничего не последовало. Только земля трещала под ногами. — Ого... Я-я-я сделал это, — запустив в волосы пальцы, проговорил Иккинг, — Получилось... Теперь всё наладится... Есть! — вскинув руки, воскликнул юный викинг и поставил на дракона ногу, — Я завалил могучего зверя! Аа! — рептилия резко дëрнулась, спихнув парня обратно на покрытый мохом валун.       И на него уставился большой малахитовый глаз, разделëнный тонким вертикальным зрачком. В нëм, казалось, отражался весь мир. И Иккинг в том числе. Такой загнанный и напуганный... Тряхнув головой, юный викинг снова встал над чëрным драконом и поднял над головой нож. — Я... Я убью тебя, дракон. А потом... Вырежу твоë сердце и принесу его отцу. Я же викинг, — рептилия слабо фыркнула, — Я викинг!!! Фух, — выдохнул сын вождя и сильнее сдавил рукоятку.       Всего одно движение, и прошлое навсегда отлипнет, утонет в драконьей крови, что омоет позор кровожадных карасиков. Всего одно движение отрежет все насмешки и всю боль. Всего одно движение. Всего один звук. Всего одна смерть и кровь на руках. И им будут гордиться. Дракон тем временем осознанно проникал взглядом, казалось, сквозь душу и куда-то глубже. С каждой секундой его глаза расширялись, прямо как глаза Иккинга. И во взгляд, казалось, вплеталось до боли знакомое чувство. Иккинг уставился на напуганного дракона, а потом тут же одëрнул себя. А тот, издав последнее мурчание, закрыл глаза и откинул чëрную морду. Иккинг зажмурился. Всего одно движение. Но...       Кровь на руках. Будет ли он готов к этому? Ведь это разумное существо, которое в едва ли лучшем положении, чем он сам. От этого чувства, что кто-то смирился под твоим лезвием, становилось паршиво. И до странного знакомо. Руки с кинжалом безвольно упали на макушку. Юноша скользнул взглядом по верëвкам. — Не получилось, — Иккинг развернулся и сделал шаг, но...       Что-то удержало. И вынудило применить своë оружие, постоянно озираясь по сторонам. Верëвки заскрипели под заточенным лезвием, но стоило им распасться, как... — А! — горло юного недовикинга оказалось аккурат меж драконьих когтей, а самого юнца болезненно прижали к валуну.       На Иккинга дохнуло жаром, а суровый взгляд ночной фурии впился в собственные зрачки... Пытливо. Иккинг с наполовину с ужасом, а на половину с интересом уставился в ответ. На груди чувствовалась тяжесть и тепло чешуйчатой лапы, а кожа под когтями неприятно зудела. Во всех нервных окончаниях пульсировал страх и...       Всё то же странное чувство. Дракон, уронив шатена на землю, раскрыл пасть настолько широко, что там бы свободно поместилась голова юнца, и заорал ему прямо в ухо. Этот вопль сотряс сознание, показалось, что голова сейчас расколется пополам, а рассудок окончательно потеряет чувство реальности. Но потом этот ор улетел в отдалëнные участки леса, а за ним в следующую секунду устремилась и ночная фурия, одарив бывшего пленителя мощной струëй ветра. А Иккинг, тяжело дыша, лежал на земле и отходил от звона, бьющего по вискам. Расплывчатый мир с каждым мигом становился всë чëтче. Смерть только что буквально кричала ему в ухо. Такое и в страшном сне не привидится. Только вот сердце с каждым ударом разносило по телу это новое, странное чувство, которое оставила ночная фурия и, казалось, сама Судьба, что только что чуть не прервала тонкую ниточку его жизни. А если Судьба дарит новое чувство, то как раньше уже ничего не будет...