Лунная странница

Мелодия скребла по пространству, как смычки по виолончелям и пальцы по арфе, а ритм отдавался стремительно нарастающим эхом в голове. Пол под ногами слегка вибрировал. Впереди раскинулись, как пустые улицы над головой, извилистые препятствия, искрясь от магии и звëздного мерцания. Одно движение не в такт и до следующего года. Где-то между грудью и животом неприятно тянуло. Тянуло и давило к царапающемуся полу и этим препятствиям. На каждом выдохе перед глазами образовывалось мутное облако, а холод гудел на щеках. Подушечки пальцев прижались к ладоням, а локти к рëбрам, слегка наклонëнным вперёд и всё таким же тяжелым. Из прищуренных глаз лился только несокрушимый лëд и столь же несокрушимое внимание. Мрамор зудел в ступне, а рядом раскатывались, словно листья по ветру, взволнованные перешëптывания: — О Урания, что у неë с головой? — Пхахах! — Эй, даже не надейся на победу! — А ей разве можно участвовать? — зажëвано проговорил чей-то писклявый голос. — Только такой недалëкой как ты не понять, как она от нас отличается, она в свитке прочитала, как быть не такой как все и у мамашки узнала, как здесь выиграть! — киша сарказмом, ответила знакомая черноволосая вейла. Точнее, проорала на всю округу, перекрикивая мелодию.        Бледную кожу неприятно покалывало от всеобщих взглядов. Для них это интересное представление. Вот только Астрид не артистка. Но только она хотела ответить, как слова песни частой дробью пронзили тело, знаменуя старт. Концентрация в мгновение ока взлетела чуть ли не до течения сфер, упорно таща за собой скорость. Астрид каждой волосинкой чувствовала недобрые взгляды и соперничество. Участники, толкаясь, рванули вместе с ней и напряжением по зачарованным перекладинам, заставляя их вспыхивать, как завëданная толпа, раскиданная по площади над разломом. Окутанная белоснежным свечением поверхность заскользила под босой ступней, обволакивая оную и впиваясь в вены лëгким холодком. Она отдавалась в теле, как надоедливая комета, прорезающая утренние туманы. А по ушам, окончательно проходя сквозь кости и сосуды, за этой самой кометой потëк хитросплетëнный ритм:

— Там, где вечной ночи нет конца,

Где севера сияние сказ говорит…

Куда нет дороги людским удальцам,

Магия свои законы сулит…

Звенящий поток музыки растворялся в гуле толпы, доходя до девушки как будто тоже через препятствия и отскакивая от костей. Глаза сами закрылись от напряжения, пока для блондинки переставал существовать целый мир. Только это лëгкое биение музыки, толкающее конечности по лесу из зачарованных перекладин. Сильнее… Как Солнце, выходящее из-за Земли, становится всё ярче... Сильнее…

— И открылась миру тому

Душа, что на покой наложила табу.

От сумасшествия ей бред совершить удалось...

И мудрой матери злиться пришлось!

Кулаки сжались. Мелодия пульсировала в венах, как ком в лëгких, а слова прилипали к сознанию, раскачивая, словно звезда мерцание, быстро вскипающую ярость… Откуда им вообще знать, что ей движет..? От скуки лезут не в своë дело… Для них это всё равно, что праздничное шоу с новым сюжетом! Только для «главного героя» это «шоу» — точка перелома в жизни. Она всегда была словно закрыта собственным телом от этого мира. А когда оказалась на Земле… Такой не блестящей, такой живой, странной и настоящей… То ощутила себя дома. Что именно тело связывает еë с этой планетой. Почва такая шершавая и упругая, по ней надо идти, чувствовать свои шаги, а не скользить, растворяясь в сознании… Там мысли были нужны, чтобы наполнять действия важностью, а не лишать себя любых волнений… Да, это было сумасшествие… Сумасшествие, что уносит в неизвестность, за горизонт… Не ей решать, как всё пойдëт. Только это «что-то» будет идти до тех пор, пока она будет напрягать свои ноги. Лови ритм, и пусть он направит в нужную сторону. Тело изгибалось под причудливыми углами, кожа неприятно скользила, а каждую клеточку пронизывал такт песни, пока мысли фильтровали принесëнный им мусор — слова. Точнее, их смысл.       Препятствия растянулись, словно древесные заросли, охватившие арену. Сзади раздался хруст: одна ветвь сломалась под неритмичным приземлением какого-то участника. Астрид, злобно улыбаясь, резко вдохнула и, уставившись на далëкую серебристо-голубую звëздочку, прокрутилась через рой мелких веточек, лишь на миг оторвавшись от мерцания. Голова не кружилась. Ступня через полупалец съехала на относительно ровную поверхность, пронеся по костям слабую дрожь. Рядом послышался глухой грохот, и вместе со зловещим раскатом барабанов по мостку кто-то побежал прямо в блондинку.       Сделав ещё один вдох, девушка одним рывком зацепилась за верхние перекладины. Раскрутившись на скользкой палке, Астрид мягко соскользнула вперёд и, набирая скорость, устремилась дальше. В плечах пульсировало. Мосток остался позади. Препятствия никогда раньше не казались такими широкими. Толпа гудела, как сердце в груди, вынуждая Астрид бежать сильнее и словно перекладину держать в голове образ Земли. Плечи мазали по обветренным щекам. По свободным пяткам хлестал влажноватый ветер. Гул толпы давил на уши, а треклятые слова уже больше походили на диковинный инструмент, чем на осмысленный текст. Астрид усмехнулась, чувствуя, что что-то внутри равномерно застывает, как резкий толчок вынудил еë сорваться вниз... Мелодия затикала внутри, как та странная штука со стрелками внутри звезды Афины. Сзади кто-то приземлился, и на крыльях ритма вперёд улетела высокая черноволосая участница, размахивая длинной юбкой и... Смеясь. — Это тебе за мать и за всё! — проорал знакомый голос, заставив что-то в душе хрустнуть, а брови и зубы сойтись. Только... Приземление Астрид на ритм не выпадало! Внутри ëкнуло. Перед глазами застыли грязно-белые облака Земли и гневная пелена. Сжав кулаки, внимание и зрачки, блондинка резко прокрутилась между перекладинами, переходя на нижние уровни. Вместе с выдохом тело словно обволокло жидкое золото тëти Адены. Перед глазами всë ещё лежала белизна. В ладонях протянулась резь, а тело продолжило лететь по причудливой полосе. Выдох. Одно движение, много сил и длинная юбка, проклиная дочь жуликов, остаëтся далеко внизу, на том же уровне, на каком находится уважение Астрид к ней. Песня вливалась как в вены, так и в каждый уровень белоснежных, будто земные облака палок. Словно закорючки в нотной тетради. Когда-то они заставляли голову Астрид музицировать и пускаться в пляс. Только сейчас воображение перенеслось за пределы головы, перенося каждую закорючку из под пера в ноги. И искрились они, как чернила, только попавшие на бумагу. И чем дальше ноги и руки несли лунную странницу, тем сильнее сердце с грохотом ударялось в потные рëбра. — Воу! — что-то резко выстрелило внутрь черепа, вынуждая блондинку с силой уйти в сторону, минуя пару перекладин за раз. Сзади послышался короткий вскрик и звонкий плюх. Из груди снова мерно выдохнуло то самое металлическое ощущение, пока сердце выделывало кульбиты не хуже самой Астрид. Опору в руки, ноги перекинуть! Оттолкнуться, выбрать глазами точку и прикрутиться, смотря на неë. Бëдра и рëбра сжаты, а макушка тянется вверх, словно стрелка на цифру. Это самый страстный танец. Танец войны. Войны за свободу. Опять толчок! Впечатавшись ногами в вертикальную белоснежную доску, Астрид одним движением скинула чужие руки. А затем словно хвостокол понеслась вперëд по сети таких же досок, набирая скорость в волосы и пот на виски. На каждом ударе пятки по скользкой отвесной поверхности Астрид выдыхала чуть ли не музыку, настолько была едина с еë ритмом. Перед глазами лежали только каре-зелëные поля, задëрнутые бледными облаками. По телу распространилось облегчение... Астрид наконец-то спрыгнула на горизонтальные перекладины и проскользила вперëд. Опасность! Зуд распространяется по коже, проникая в мышцы и унося их в сторону. Сердцебиение уже привыкло к новой скорости и не приносило дискомфорта, как будто она всю жизнь не о Земле мечтала, а бегала по таким перекладинам, где каждый второй хотел столкнуть строптивую принцессу вниз. Накал першил в горле на каждом выдохе.       И лишь Земля заветным убежищем позволяла сделать новый вдох. Новый взмах крыла Лании, облетающей арену и сливающейся с Землëй и солнечными лучами. Астрид не одна. Ей не в чем обвинять себя. И свои убеждения она отстоит! И как раз в такой обстановке это произошло. В пятке загудело от очередного удара, когда музыка резко прекратилась...

— И врата дали шанс им обеим!

Войне уж кончаться пришлось...

И бороться за тьму принцессе,

А за Царство матери повелось.

От всех перекладин остриëм для ушей раздался звонкий скрип, но собственный пресс остался расслабленным. Из-под впившихся в ладони ногтей заструилась тупая боль; брови выстрелили в переносицу, а зрачки сузились. Мышцы же яснее очертились под кожей, наполняясь предвкушением. Ресницы трепетали, путаясь в обвисшей и колющейся чëлке, и, казалось, их заставлял трепетать лучащийся из-под полузакрытых век гнев... А тело взлетело над ареной...       Вверх и вверх, что есть сил, подхватывая удивлëнные возгласы и становясь возбудителем ветра из многочисленных вдохов! Пауза не кончалась. И раз, и два, и раз, и два, и раз, и… Мелодии не последовало. Только звëзды размытым венцом окружили Землю под ногами, да туманы беззаботно вихрились вдали, тревожимые шустрыми змеевиками. В ушах и на коже стоял дробящийся гул. Золотистая чëлка поднялась над глазами, цепляясь за веки. А юбка и штаны распустились на ветру, отражаясь в солнечном свете, объявшем всë пространство над ареной. Коса следовала за хозяйкой почти под прямым углом, а ступни покалывало от предстоящего приземления. Ритм сбился, музыка всë не начиналась; боль в ладонях стремительно нарастала, а ресницы, было ощущение, вот-вот разорвëт от кипящей, как магма змеевика, ярости. Идея родилась сама. Треклятая блестящая перекладина всë приближалась, мирно выдерживая на себе перекатывание белых искр и золотистый блеск Солнца, который, словно воздушное море, окутал кожу. Тело начало наполняться энергией, а холод влился в вены на икрах, вспыхивая от соприкосновений с теплом. Воздух вокруг перекладины подрагивал от лëгкой магической ряби, словно находился над кипящей солнечной массой, и через пару секунд, слившихся в одно мгновение под весом Астрид, ноги пресекли его как стекло. Где-то вдали, среди пустынных звездных улиц и туманов, протянулся одиночный крик змеевика. Воздух покинул лëгкие, и вместе с этим пространство вспахало небольшой ударной волной, показавшейся всем наисильнейшим взрывом звезды. Магия быстро разъела опору. Отчаяние, злоба и желание свободы протянулись от пальцев ног до макушки и обратно, словно крик, унося с собой мощный энергетический заряд, струящийся из груди, как свет Солнца. И белоснежное сияние, растекающееся по воздуху, прошило льдом. Остатки тепла окончательно растворились в коже, сменëнные всепоглощающим морозом. Музыка обрушилась с новым ритмом по арене, и Астрид, что есть сил оттолкнувшись от льда, скрепившего магию в перекладине, понеслась вперёд. Уже не слушая такта, а держась за свою магию. Препятствия кончились быстро. Оглянувшись на отстающих, Астрид криво усмехнулась и, отправив испепеляющий взгляд музыкантам, отчего их инструменты, даря истинное наслаждение, треснули, ткнула подбородком в мать, сидящую на отдельной мраморной башне во главе Драконьей арены. Оная аж встала и широко раскрытыми глазами пялилась на дочь со своей широкой чëрной площадки . В толпе витало смятение.       Но неожиданно глаза резко защипало, а свет стал болезненно мигать. Растерев зрачки, девушка ощутила на ладони влагу и стойкий металлический запах. Когда зрение прояснилось, то, помимо оглушающей тишины, на Астрид обрушился во всей красе вид на свои руки, испещрëнные десятками мелких кровоточащих порезов. Глаза заливало кровью, а некогда белоснежное платье приобрело закатно-розовый оттенок. Рядом раздался глухой грохот. — Астрид! — закричала Авелина и вместе с Астрой устремилась к девушке, — Тебе нужно к лекарю! — Нет, — блондинка, откинув пропитанные кровью пряди, сжала кулаки, — На следующем задании я сама смогу вылечиться. — Ты уверена..? — прошебуршал знакомый голос. Астрид с лëгкой полуулыбкой обернулась к его обладательнице: — Да, Кайла, я уверена. Заламывая длинные пальцы и звеня золотистыми наручами с изображением драконов, она стояла в неизменной широкой рубахе и штанах, сшитых из закатных облаков с крыльев Агшина. Сам он остался чуть позади, широкий красивый и многогранный. Длинные сияющие волосы Кайлы сдерживал высокий хвост. Брови сковала хмурость, а в глазах отражался настоящий огонь. Авелина начала протестовать, но практически сразу еë голос стал походить на неразборчивое блеяние, когда младшая сестра выступила вперëд с охровой сумой. — Но тебе понадобятся повязки и фляги с мазями, — как всегда тихо проговорила девушка и протянула сумку в выставленные навстречу ладони и повернула голову к пепельноволосой, — Я всегда с собой ношу, ты же постоянно в драки ввязываешься. Кайла молча подошла к сестре и взяла еë за руку, вызвав в ней болезненную резь: — Тогда держись, сестрëнка, я в тебя верю! — с теплотой отозвалась русоволосая. — Спасибо… — кивнула Астрид, сжимая зубы, и отстранилась, ловя пламя поддержки из глаз сестры, — А теперь! — а затем, перекинув сумку через плечо, проскользила по луже собственной крови, отправившись к небольшой толпе возле музыкантов с заделанными интсрументами, — Мне надо выдержать второе соревнование. — Удачи, — ответили Кайла и Астра, уводя хмурую Авелину к Ильгару. Толпа жужжала, как стая громмелей; конечности наливались болезненной дробью от каждого движения, а пятки подскальзывались на камне. Участники опасливо скалились на блондинку. В ушах бурлило, а тяжесть, царящая между грудью и животом, исчезла, оставляя пьянящую лëгкость и сосущую боль в ранках. — Объявляю начало второй части музыкального периода! — пронëсся по возмущëнной округе голос… Вены? Астрид подняла недоумëнный взгляд на королевское ложе. Мать с странной смесью эмоций глядела на запыхавшуюся Адену, а Вена, прямая как палка, стояла в паре шагов от них с распростëртыми над ареной руками и еле заметным… Гневом, искрящимся в зелёных зрачках. Брови как-то сами собой оказались под макушкой. Кайла, спешившись, подошла к матери, а Астра каким-то образом увела Авелину и себя в сторону. Однако в следующую секунду новая песня ударила в сознание, и девушке пришлось оторваться на еë перевод. Пергамент лежал аккурат под руками. … Ответ был очевиден… Айна не пускала Астрид, не потому что боялась за неë. Астрид непохожа ни на кого из небесных. И на еë мотивы может быть тысяча и одна причина. А у Айны одна… То, что произошло с ней на Земле — Астрид. Это объясняет и странный цвет еë волос и глаз. Айна всë это время не отпускала боль. То есть Астрид. А сама Астрид об этом и не знала никогда… Никто ей не сказал. И никто не знает, какая она на самом деле, потому что видят в ней только свои обиды, боль и олицетворения. И логично, что обида должна уйти… Астрид хочет на Землю. Это еë выбор. А Айна должна отпустить боль… Это открытие пульсировало в каждой клеточке, пока Вейз приближал Драконью арену и, наконец, Айну… Королева поднялась над ареной, но еë гневный порыв прервала тяжëлая рука золотоволосой воительницы и неожиданный выкрик, сжавший внутренности: — Стой! Успокойся уже! И перестань ограждать Астрид от того, что случилось на Земле! Кто твоя дочь не тебе решать! И от твоих действий ничего не изменится, особенно причина рождения Астрид! Айна застыла. А затем поражëнно уставилась на сестру. Гул толпы начал постепенно стихать, а Вена выступила вперёд и, выждав немного, объявила о начале второго соревнования. И только тогда Адена увидела Астрид… … Слегка влажные листья обожгли кровоточащие места, а к голубой пыли, летающей на уровне сгорбившихся плеч, завихрились очередные стоны. А затем, словно боль, разорванную кожу начала оплетать и стягивать шершавая лента повязок. Затянув последнюю петлю, Астрид с облегчением вздохнула и потянулась за последним растением, необходимым для выполнения первого задания научного периода — сбором растений. Целью Астрид была варка снотворного для взбешённого ужасного чудовища.       Когда мята достигла остальных ингредиентов, взгляд девушки поднялся вверх вместе с надеждой, восходящей в груди. От небольшого оазиса, устроившегося на вратах, открывался прекрасный вид на главную площадь. Вдали, на Драконьей арене стояла преисполненная ожиданием тишина, и, прежде чем отправиться туда, блондинка сделала пару шагов в противоположную сторону по толстому папоротнику, пробившемуся сквозь призрачный туман. А там устроилась яркая и зовущая, как голос маленькой, неизвестной жизни синева, за которой крылась единственная причина, по которой ноги ещё держали. Земля. Астрид широко улыбнулась, пригладив наэлектрелизованную чëлку, и протянула огрубевшую ладонь. На коже заискрилась тупая боль, а голубая пыль, витающая в полупрозрачной дымке, ринулась на малахитовые листья. Где-то на окраине сознания прошлась лëгкая щекотка, как в груди что-то вспыхнуло, а в памяти почему-то всплыл образ надежды — белого света, разъедающего туман. И этот свет полился прямо из ладони в эту заманчивую синь. Так странно… Но в пелене этого света девушка, кажется, разглядела контуры чего-то каре-зелëного, как будто снова оказалась в той фиолетовой звезде. А в груди, разливаясь на руки, сиял тот белый свет, который привëл Афину и маленькую Астрид на Землю, тогда… И то чувство… Чувство, что переливалось по этому свету и тянуло к этим шершавым полям… Чувство, что маячило где-то на рëбрах и черепе, выталкивая лунную странницу из этого мира в земной… Эмоция, ставшая причиной этой борьбы. Ставшая тем барьером, из-за которого звëзды пели о том, какая наследница странная и плохая… Поток мыслей и образов остановила Лания, с утробным рычанием толкнувшая блондинку в бок. Где-то вдали послышался шелест. Сверкнув глазами, Астрид в мгновение ока оказалась на дневной фурии и через секунду уже довольно потирала ладони, приближаясь к Драконьей арене. Она придëт первая. … Они с Ланией единое целое не потому, что сошлись, а потому что нуждались друг в друге. Они неидеальны. Непохожи. Но именно эта непохожесть дарит их полëту настоящий адреналин. Позволяет лучше понять, чего на самом деле хочешь. Чувствовать, что рядом с тобой не просто дракон, а отдельная личность, способная на собственные выборы, которые порой полностью меняют вашу жизнь. Эта личность иногда даже заменяет собственную. Иногда им даже кажется, что после того, как они прекращают полëт, их души меняются местами… Это спасает, когда тонешь. Но сейчас они действительно были полностью единым целым. Как тогда, когда гладкий носик дневной фурии коснулся холодной длани лунной странницы. Их желание тогда было единым, а всё остальное уже не существовало. Потому что было ещё неизвестно им и не нужно. А сейчас всё это просто было не нужно. Потому что сейчас их целью стало пройти полосу этих дурацких препятствий. Они чувствовали друг друга. Страх рождал ответственность. Они были сейчас одни против всего Царства Снов, но не были одиноки. Земля периодически мелькала между прутьями, стенами и перекладинами, а на крыльях всё усиливался свист ветра. В ушах гудело. В груди гудело. В голове гудело, крича о том, что и это соревнование они выиграют. Ради свободы. В бока задувал густой и плотный встречный ветер; каждый переворот, петля и спираль отдавались вспышками адреналина в рефлексах, направляя все силы Астрид и Лании в причудливое плавание. Скорость наматывалась на дракониху и всадницу, как гул обволакивал слух, а свист оплетал каждый взмах крыльев. Руки Астрид сами скользили, как крылья, а ноги продавливали чешую фурии в устойчивой позиции, периодически меняясь местами с ладонями и обратно. Астрид сама пролетала сквозь все эти пируэты, когда холодный воздух рассекала Лания. Это чувство она бы ни на что не променяла. Даже на всю Землю. Оно разрушало все перекладины мыслей в голове, устремляясь в грудь и расцветая там, словно надежда. Только вот эта эмоция не несла волнений. Только остроту и волшебство момента. Сейчас вместе с ней от кожи лилось ещё одно ощущение, скреплявшее прутья мыслей и страхов обратно. Ей нужно было победить. Лании просто необходимо было стать первой. После этой победы оставалось последнее соревнование… Раны пульсировали сквозь повязки и мази, а усталость зудела под чудовищным стремлением к концу препятствий. Волосы неприятно тянуло от висков и затылка, а ветер хлопал одеждой. Но чем ближе проглядывался сквозь полосу конец, тем ярче сияла победа, падая на крылья дневной фурии, пока оная всё меньше тормозила на кульбитах. Просто скользила. Скользила впереди всех… … С секирой всë было по другому. Ни с кем она не была так близка и едина, как со своим оружием. Ощущать шершавую и тëплую рукоять в покрытых мозолями ладонях и вес секиры в кистях и предплечьях. Когда-то давно им обеим пришлось сделать выбор. Только вот… Дзинь. Перекат. В жизни не всё идёт так, как она решила. Вниз, удар! Под драконами тогда имелись ввиду вовсе не ящеры. Захват! 10...8...7...5...3...1... Судья молча указал на белокурую воительницу, и оная, усмехнувшись, отпустила зеленоглазого юношу с чëрными волосами. Тот, забрав короткий меч, пронзил наследницу презрительным взглядом и ушëл восвояси. На арену вышел следующий участник. Девушка с пышными карими волосами, обхватившими макушку и немного шею. В малахитовых зрачках отражалась усмешка и задор, а в золотистой руке раскачивался боевой топор, отражая чëрный облегающий кожаный костюм.       Встав в стойки друг напротив друга, воительницы отдали честь и стали ходить по одному и тому же кругу. Неожиданно, Астрид левой рукой отправила секиру в короткий полëт прямо к рукояти топора девушки. Раздался звонкий хруст, сопровождаемый пронзительным скрежетом и топотом — лезвие топора встретилось с камнем, а блондинка устремилась к противнице с широкой улыбкой. — Неплохой ход, Астри, — отозвалась шатенка, уворачиваясь и оказываясь за спиной, — Но я не буду поддаваться. Без топоров даже проще. — Я и не сомневалась, — преисполненная боевым задором, откликнулась блондинка и, перехватив кисть женщины, повела еë в танец захватов и бросков, — С таким противником не жаль терять и дни! Особенно если у нас с тобой парные украшения сегодня, — хихикнула Астрид, кивнув на многочисленные повязки Вафы,— самой невероятной королевской воительницы, которая попала в армию благодаря своей несгибаемости и настойчивости, — Тебя мама подослала? — Кто ж ещё, — хмыкнула Вафа и ударила с плеча, — Да я и сама рада была с тобой сразиться. — Я тоже, — усмехнулась Астрид, уходя вниз и отвечая ударом в живот. ... Она ни за что не проиграет. Пока во рту будет ощущаться кровавый привкус, а сквозь секиру вес и ярость врагов. Отбивая чужие атаки, уклоняясь и кидая вертящееся оружие в соперников. Одним словом — пробивать себе путь к свободе. Несмотря ни на что. Выбив с неровной вертухи первый кинжал из рук высокого рыжего мужчины, Астрид быстро ушла вбок от второго клинка и одним движением схватила свободную руку. Противник попытался рывком отдалиться, но блондинка быстренько заехала ему ниже колена, заставив упасть прямо в еë захват и с утробным рычанием перевалиться на бок, сбивая с ног саму Астрид. Только вот по еë щеке текла кровь, а по взгляду ярость и триумф. Обагрëнный кинжал лежал в нескольких шагах от поверженного воина, на горле которого оказалось девичье колено, а кисть воительница сжимала в одной руке, пока вторая устроилась в изгибе локтя. Гневное рычание быстро переросло в безысходное мычание. Вторая рука воина грела блондинке пятку. ... Последний бой. Астрид крепко сжимала верную секиру, как дракон со сломанными крыльями сжимал бы свою опору. Последний, чëрт возьми, бой! Всего-то ещё одна драка, и можно прощаться со всем этим небесным сумасшествием. Сердце трепетало, искрясь и мерцая, как звезда, которая вот-вот взорвëтся. Взорвëтся и начнëт новую жизнь. Последний рывок и свобода... Как-будто тысяча мечей, не дающих сдвинуться с места, вдруг исчезли, а тело полетело вниз, к живым полям и звонким волнам. И миллионам, миллиардам глаз всех цветов... И драконам.       В чëм Астрид точно не сомневалась, отворачиваясь от дышащей спокойствием и свободой планеты, так это в том, что она точно справится со своим последним врагом. Магия буквально бурлила внутри и снаружи, словно мурашки, а сила и воодушевление переполняли еë, пульсируя в тугих повязках и покрытых краснотой ладонях. Нос щекотало амбре из холодного небесного ветра, пота, крови, пропитанной всем этим. На щеках лежала влага. В босых пятках гудело и кололо. Девушка уже потеряла счёт бесконечным битвам, и поэтому сейчас она как будто снова впервые в своей жизни вышла на арену, готовая засосать все ощущения и действия соперников, не давая им и шанса на победу.       Именно такое чувство пылало в груди, пробиваясь на кожу пупырышками. Эта битва последняя. И, как уже упоминалось, преисполненная решимостью, Астрид на пятках ввинтилась в голый мрамор, сжимая верное оружие и последние силы... ...Но абсолютно сразу весь воздух выбило из тела, точно она на всëм ходу впечаталась обратно в эти мечи. Напротив неë стояла... Кайла.