pretend (притворись)

На следующее утро Джеймс проснулся в холодном поту. Его лицо было буквально залито засохшими слезами. Прошлой ночью у него случилась истерика. Это всегда заканчивалось тем, что он плакал перед сном. А теперь он очень нуждался в душе, но не мог открыть шторы. Дерьмо. Он запер шторы. Почему ему нужно было игнорировать своих друзей, когда они были ему нужны? Он начал искать свою палочку, чтобы отменить заклинание. Черт бы его побрал. Он не мог найти свою палочку. Он огляделся и увидел небольшую щель между краем кровати и занавеской. Палочка могла запросто упасть с кровати, что, скорее всего, и произошло, но он никак не мог просунуть руку, чтобы попытаться её нащупать. Блять. Он посмотрел в щель, и, о Мерлинова нога, конечно же, там и оказалась его палочка. На полу и совсем недоступна. Джеймсу очень нужно встать с постели, но ему просто необходима палочка, чтобы отменить заклинание, поскольку они еще не научились делать беспалочковые заклинания. Может быть, он смог бы использовать заклинание «Акцио» без палочки, если бы очень сильно сконцентрировался. — Акцио палочка! — крикнул он. Ничего не случилось. — Акцио чертова палочка! — Ебись ты тремя гиппогрифами, — раздраженно выкрикнул Поттер. — Акцио палочка. Его палочка слегка поднялась, но тут же упала. Заебись. После еще нескольких попыток с таким же успехом, как и в самый первый раз, Джеймс, наконец, сдался. Как он собирается выбраться из этой чертовой кровати? Он огляделся. В углу валялось перо, а его книга зелий лежала раскрытой страницами вниз. Римус, вероятно, заплакал бы, увидев, в каком состоянии была книга. (Я бы тоже, потому что, так с книгами не обращаются, Джеймс Флимонт Поттер!). Рядом с подушкой лежали вырванные страницы из той же книги по зельям. Те, вероятно, в скором времени будут ликвидированы (а именно, выброшены в урну неподалёку от его же кровати). Внезапно, Джеймса озарило. Он взял перо и начал выцарапывать буквы на одной из вырванных страниц из учебника по зельеварению. «Может ли кто-нибудь вставить мою палочку в щель между шторой и моей кроватью, пожалуйста? Я, блять, походу тут застрял. — Сохатый» Поттер просунул бумагу в щель и стал надеяться на лучшее. Прочитав всю свою книгу зелий от скуки, Джеймс вдруг заметил, как его палочка появилась в щели. Он взял ее и сразу же снял все заклинания. — Спасибо, Бродяга, — сказал он, увидев стоящего перед ним Сириуса. Блэк, конечно, выглядел обеспокоенным, так как он ясно видел, что Джеймс плакал, но Поттер проигнорировал его взгляды и пошел в ванную. — Стой, блять, Сохатый, не заходи туда! — крикнул Сириус, когда Джеймс взялся за дверную ручку. — Заткнись ты уже, — проворчал Питер из-за штор. — Я бы предпочел не просыпаться в 6 утра в воскресенье. — Сейчас вообще-то 6.30. И да, Лунатик принимает душ. Было почти 7 часов утра, когда Джеймс вышел из душа. Римус и Сириус, вероятно, все же вернулись в кровать Римуса, поскольку занавески были задернуты, а Сириус НЕ был жаворонком. Шторы Питера тоже были закрыты, так что Джеймс мог сейчас легко уклоняться от их вопросов. Он спустился в Большой зал, чтобы позавтракать пораньше. Немногие гриффиндорцы были жаворонками, но Поттер был, поэтому он знал, кто часто бывает в Большом зале так рано. Из Гриффиндора это были некоторые первокурсники, он, Лили и Римус, хотя последний в настоящее время проводит утро в объятиях наследника семьи Блэк. Большинство Когтевранцев уже проснулись, как и один Пуффендуец и около десяти Слизеринцев, во главе которых был Регулус Блэк, младший брат Сириуса, и его «друг» Барти Крауч-младший. Лили читала книгу, ела хлопья, и Джеймс занял место перед ней. — Доброе утро, Лили! — произнёс Джеймс. Лили оторвалась от книги и робко улыбнулась ему. Она закрыла книгу, отметив страницу, на которой остановилась. — Привет, Джеймс! Извини за, понимаешь... — смотря в свою миску сказала Эванс. — Ты чего, всё в порядке, правда. Я очень рад за тебя. И я рад, что ты достаточно доверяешь нам, чтобы сделать каминг-аут. — Оу, хорошо, спасибо — робко улыбнулась она.