Опережение

Холодные стены монастыря Святой Витии никогда за две сотни веков не видел таких толп. Ежедневно не утихал людской хор тех, кому требовалось поговорить с Матерью-настоятельницей. Час за часом шли слова, вместе со страхами из глубин души горожан. Подходил к концу восьмой месяц, как никто не смог покинуть город и остановилось время. Мать-настоятельница Рул Горм, невысокая женщина в темной закрытой одежде вышла из машины, бросила беглый взгляд на маленький циферблат наручных золотых часов, окинула взглядом занятые диваны перед новым кабинетом психолога Арчибальда Хоппера. Поправила сумку и улыбнулась его секретарю: - Ближайшие два часа… - Да-да, - улыбнулась в ответ девушка, - ваша запись, вас ждут… Психолог Арчибальд Хоппер не поднял головы, когда вошла Рул Горм, он очень быстро впечатывал на ноутбук информацию по истории болезни. Женщина поставила сумку. Положила на столик рядом с чайным набором бумажный пакет, села на диван и посмотрела в окно - вид на дорогу, ведущую к монастырю. Закрыла глаза. - Прошу меня простить, - произнес мужчина, - Добрый вечер! Удобнее устраивайтесь, чтобы в расслабленной атмосферы мы могли с вами... - Я не хочу говорить, мистер Хоппер, - прервала женщина психолога, - я принесла вам чай с земляникой, собранной и высушенной для монастырских праздников. Заварите мне чай? - Конечно… - И мы с вами помолчим два часа. У меня такая же, как у вас плотная запись на каждый час на год вперед… Мужчина вздохнул, взял заварочный чайник со стола, ушел с ним в соседнюю смежную комнату за белую дверь. Вернулся. Всыпал в пустую внутренность чайника чай с земляникой и налил кипяток. Свет дня отступал постепенно - деревья, необлагороженные торчали так, как ими было угодно. В городе говорили, что кто-то из службы благоустройства ушел в запой, кто-то ушел в пеший поход до самого дальнего края черты, отделяющей этот мир от нормального, в надежде быть первым, кто вступит обратно в нормальный мир. Служба благоустройства не справлялась, как и мэрия, всеми силами сохраняя тех, кто еще есть, но и они не смогли охватить каждый уголок в прошлом образцового города. Деревья вдоль дороги, ведущей к монастырю разрослись неухоженной кроной и выпирали ветками. Город уснул во мраке и вновь воспрял вечерним фонарным светом. Рул Горм налила себе остывший чай и прервала получасовое молчание: - Мистер Хоппер, вы до сколько теперь работаете? - С десяти утра до одиннадцати после полудня. Пара выходных в неделю, не полных, но… - У меня теперь очень редкие… у меня толпа, я должна помочь их душам… а ночью сестры… я записалась к вам раз в неделю на два часа, чтобы помолчать. Простите меня за это? Мужчина кивнул: - Может быть, и мне во благо? - Вы можете, мистер Хоппер, погасить свет… созерцание в темноте приносит больше успокоения. - Приглушить. Погасить, к сожалению, нет. За моим кабинетом круглосуточное наблюдение тех, кто хочет выговориться вне очереди… как только кто-то не использует свое время, тут же… Вы видели мою приемную… - Толпы… Солнце коснулось воды и исчезло. Капитан Джонс по неведомой ему самому причине не свернул к городской пристани, как делал это день ото дня, а проплыл ее на деревянной лодке, оказавшись в бухте около монастыря. В размеренном плеска волн и разлитого, будто лавой на воде солнце… Капитан Джонс набил новый табак в трубку, рассматривая одинокую темную фигуру на берегу - «Длинный темный плащ, оголенные ноги. Не монахиня» - заключил про себя тридцати пятилетний капитан, выпустил клубок дым, опустил якорь, опустил ноги в воду. Вышел на берег, расправил плечи. - Погодка-то какая стоит! - махнул рукой капитан Джонс фигуре в плаще, - для прогулок и серенад! Прогуляемся вместе?- присвистнул мужчина и приблизился к женщине так близко, что разглядел лицо, резко сдвинул брови и переложил трубку в другой уголок рта, - Мисс Горм?! - Капитан Джонс, - женщина улыбнулась, - вода теплая? - Очень… - мужчина посмотрел на свои голые ноги, - и улов сегодня очень и… ну я поплыву дальше? Женщина кивнула и прошла к самому краю воды, не вступая в нее. «Уставшая святоша…» - подумал Кевин Джонс и забрался вновь на свою лодку. Опустил весла и отошел чуть поодаль. Остановил весла и оглянулся - фигура Рул Горм будто медлила и не совершала иного действия, как стояла по щиколотку в воде. Капитан Джонс вновь сменил табак в трубке и закурил новый, продолжил рассматривать, как фигура оставалась немного сгорбленной и неподвижной. В газетах писали, что монастырь теперь пользуется особой ролью, к настоятельнице лично сложно пробиться, а на службах не продохнуть - теснота людских тел. Он никогда не был внутри стен и теперь, когда год как не было времени он туда не наведывался и даже не допускал к себе мысли, чтобы это сделать. А на время вечерних служб, когда матери оставляли своих двадцатилетних дочерей для приготовления ужина - он то к одной с рыбой, то к другой с двумя. Монастырская популярность в условиях остановившегося времени работала ему на руку. Фигура настоятельницы стояла неподвижно, будто статуя. Капитан Джонс налег на весла и вернулся к берегу, крикнув: - Мисс Горм, вы не топиться? Мол вас все задолбали? Фигура отрицательно покачала головой. - То всякое бывает и со святыми и с праведниками, насмотрелся в портах, служа на флоте. Женщина развела руками и вновь покачала головой, зайдя в воду чуть глубже. - Скучаете по тому времени, когда время было, мисс Горм? Фигура кивнула. - А я… а че… как был морским… часть моря-то есть и рыба плодиться… Женщина рассмеялась. - Чтобы еще Кевина Джонса напугали какой-то неизвестностью! Пусть Дьявол морской ко мне выйдет и скажет - «Капитан Джонс утоплю!», а я ему - «Попробуй!» и на весла, разобьет лодку, то вплавь! Чтобы Кевин Джонс испугался, чтобы Кевин Джонс стушевался, замешкался… Никогда! Клянусь! Вы такая же? Фигура не ответила. Капитан Джонс поставил лодку на якорь и спрыгнул в воду, подошел к женщине: - Святые старые девы, как вы, наверно, самые большие оптимистки и ничего не бояться? - Мистер Джонс, вы хотели бы со мной поговорить? - Че бы нет? Я спрашиваю, мисс Горм, вы старая дева или нет? - Что?! - Я хотел спросить оптимистка или нет?! - На все воля… - Да-да, - мужчина рассмеялся, - не задалась у бабы личная жизнь, а она шасть - в монастырь, другим помогать! - Простите меня, но вы - хам. - - Неправду сказал? - Если вашу душу гложет ситуация нашего города и отсутствия времени, то вы можете… я вас выслушаю… прямо сейчас… - Одолжение? - Как знаете, - женщина отвернулась от капитана Джонса и пошла в другую сторону по самой кромке воды. - Значит моя компания для прогулки вам не нравится? - Я рассчитывала, капитан Джонс, не на прогулку. - А на что вы рассчитывали? - На другое. - Мисс Горм, а мисс Горм, вы ведь только и делаете, что раздаете обнадеживающее вранье? Нет? Вы, как и все другие ничего не знаете, что с нами произошло и что будет дальше? Если вы не испытываете страх, то вы - железная дева Мена! - Я смиренна… - Смиренно бродите… наслаждаетесь видами? Довольны притоку тех, кому нужна ваша помощь? Тешите собственную гордость, что наконец, у вас столько тех, кому вы нужны! - Мистер Джонс, я всего лишь хотела побыть в тишине и поплавать в заливе около монастырских стен. - Ночью в плаще? - Что? - Я спросил… вы хотели поплавать в плаще? - Нет. - Голой? - Мистер Джонс, простите, что оставлю вас в компании с самим собой, но мне тоже хотелось бы побыть самой с собой. - Что ж не простить… - мужчина усмехнулся и пошел решительным шагов к своей лодке. Ночь скрыла его за скалой. Капитан Джонс свернул в знакомый переулок с самой большой рыбой этого вечера. Посмотрел на освещенную тропу к монастырю, на разросшуюся зелень по окраине дороги под фонарями - «Служба, судя по времени, в разгаре», перевел взгляд на окно, в котором горел свет. Его ждали. Раз за разом и он столько раз уже был у этой прекрасной, у другой на этаже ниже и у третьей и на других улицах. Мужчина вздохнул и вместо того, чтобы сразу зайти в арку, а потом в парадную, принялся рассматривать новые объявления на уличном информационном стенде - появилось два клуба по интересам, один из них - рисование пейзажей, второй - «Спонтанность и опасность. Как защититься от агрессивного нападающего? Самооборона для женщин» ведет Эшли Бойд. Мужчина усмехнулся, подумав: "Эшли Бойд - самая большая трусиха в округе". Ему показалось, что даже мертвая рыбина в этот момент усмехнулась ему в унисон. Свернул в арку, потом в парадную, постучал в дверь. Эшли Бойд в розовом фартуке. - Тебе, красавица! Ты хочешь, что-нибудь погорячее до возвращения матери? В стиле бойцовых рыб, я хотел сказать баб. - Джонси, - девушка чмокнула мужчину в лоб, привстав на носочки, вытерла руки фартуком, забрала рыбу и соблазнительной походкой пошла по квартире к столовой, - Ты прочитал объявление? Я всегда мечтала, что-нибудь такое попробовать, год читала и тренировала спину! - И попу, милая… - Джонси, ты придешь? Поддержишь меня? - Эшли, ты хочешь моей поддержки? - Ага… - Но я не женщина! - Ты можешь мне помочь в другом - рассказать твоим другим подругам, чтобы они пришли… то я боюсь, что народу… Что никто не придет! - Другим моим… - капитан Джонс опустился на стул, - вы знаете друг о друге? - Конечно. Ты не знал? - И вы не хотите меня порвать на куски, Эшли? - Зачем, Джонси, ты в округе самый красивый, самый свободный, горячий… - И самый общий, да? Мужик нарасхват? - Ты обладаешь популярностью. - Как психолог и мать-настоятельница у которых запись на год вперед? Они для души, я для тела? - Джонси? Ты напряжен… я сделаю массаж, - девушка опустила свои руки на плечи мужчины и принялась массировать его шею. Капитан Джонс посмотрел в сторону дороги к монастырю. Остановил руки Эшли Боил: - Готовь матери свежую рыбу, а я пойду! Капитан Кевин Джонс вернулся к пристани, посмотрел на свою яхту и на свою лодку. Зашел на яхту взял самую большую бутылку виноградной настойки и налобный фонарь, прыгнул на весельную лодку. Ночь. Тихая ночь, нарушаемая огнями тех, кто возвращается из монастыря. Все затихло. Повернул лодку по направлению к монастырской гавани. Тишина. Поднял весла - тишина. Всплеск. Тишина. Всплеск. Мужчина сосредоточился на слухе и напряг зрение. В его голове промелькнуло единственное предположение, за ним пришла мысль из заголовка рекламной листовки: «спонтанность». Мужчина усмехнулся сам себе, тихо опустил якорь в воду, разделся до трусов, надел налобный фонарик и прыгнул в воду. Тишина. Всплеск. Всплеск. Тишина. Капитан Джонс приблизился на расстояние, при котором его уже можно было заметить - он не ошибся в своих предположения. Подплыл еще ближе, резко зажег фонарь на лбу: - Испугались, мисс Горм? - сказал Кевин Джонс и рассмеялся. Женщина повернула голову к голосу, но не единый мускул на ее лице не дрогнул, так же резко отвернулась. Фонарь очень быстро пробежал по ее лицу. - Не испугались? Вы железная дева! - Вы хотели меня напугать, капитан Джонс? - Не железная женщина бы испугалась, - широко улыбнулся мужчина, - в прошлую беседу меня не отпускала мысль о том в чем плавают ночью в холодной воде такие, как вы. - Какие? - Праведники. Вы плаваете голой, мисс Горм? - Вы приплыли, чтобы насмехаться надо мной или опозорить меня? - Нет. - Погасите фонарь! Мужчина усмехнулся и погасил фонарь. Женщина перевернулась на спину и ее гребки стали медленней, а потом повисла тишина. Мужчина тоже перевернулся на спину. - Я не удачно пошутил про то, что вы плаваете голой или в рясе. Я не намеривался… я не такой уж морской дьявол… - Хорошо, - ответила женщина. - Вы чувствуете себя одинокой? - Нет. - Я тоже нет. Что вы думаете, мисс Горм, о той ситуации в которой мы оказались запертыми в этом городе, без времени? - Что на все воля… что все, что нам дано и нужно это принимать смиренно. - Больше ничего? Вы именно это говорите всем, кто приходит к вам? - Ко мне приходят тогда, когда душа требует освобождения от тревожных мыслей, когда душа изранена и ей нужно исцеление или просто выговориться… - А когда вы хотите выговориться, мисс Горм? - Я хочу помолчать. - Вы никогда не хотите выговориться? - В этот год я хочу помолчать. - Вам нужна компания? - Мне, мистер Джонс? - Я могу быть иногда вашей компанией здесь, чтобы помолчать? Женщина не ответила. Тело женщины изменило положение и она начала быстро грести в сторону берега. Капитан Джонс последовал за ней. Не доплывая до берега женщина вновь перевернулась на спину и отплыла. Капитан Джонс вновь последовал за ней. Их напряженная тишина продолжалась еще около часа, ее прервала женщина. - Капитан Джонс, если ваша душа требует выговориться мне, я найду для вас время, самое позднее. - Простите, мисс Горм, - мужчина резко развернулся и принялся грести к своей лодке. Женщина последовала за ним, такими же быстрыми движения: - Капитан Джонс, вы хотели со мной помолчать сегодня здесь в прохладной темной воде и ничего более? - Да, мисс Горм. - Только за этим вы принялись меня преследовать, когда я плавала? Следовали туда-сюда? - Я опасался, что вы можете утонуть. - Я хорошо плаваю. Вы можете, мистер Джонс, прийти ко мне в монастырь завтра. - Я не приду. Я не хочу приходить в монастыри. Я… на воде я чувствую себя лучше, чем… и тем более к святошам! - Если вашей печали поможет плавать время от времени со мной здесь и молчать, то я не могу вам это запретить. Мужчина влез на лодку, сел на весла. - Я включу фонарь, когда отплыву далеко от вас. Все стихло. Мужчина слушал, как удаляется женщина быстрыми движением, проворными, даже резкими, как профессиональные пловцы - в унисон дыхание. Мужчина подумал о том, что «и эта старая святоша когда-то была женщиной и, возможно, имела гибкое тело» - откинул прочь эту мысль, сел на весла и покинул монастырскую бухту. Ночная тишина, редкий свет в домах. На дальнем берегу палатка отшельника с костром, на котором жарилась рыба. Все ночь капитан Джонс не опускал весла и бродил туда-сюда. В первых лучах солнца он отплыл так далеко, что город скрылся. Времени никогда не существовало на море, того времени, как на суши, там были времена года, а здесь, как выяснилось, в этих удивительных условиях их осталось только три - весна, лето и осень, а зима исчезла совсем - ни леденящего холода, ни менского снега. Лодка капитана дрейфовала в осеннем утре. К обеду, закончив созерцать небо, капитан Джонс откупорил бутылку виноградной настойки и к вечеру закончил с ней, попивая медленно, в удовольствие, представляя, как вместо кислого винограда, выращенного здесь его горло греет виски - грубое, горьковатое и крепкое. К вечеру лодка оказалась около монастырской гавани. В тишине ночи он слышал размеренные гребки Рул Горм, но не приблизился к ней, заснул под эти звуки. К концу условной весны, которая длилась теперь четыре месяца капитан Джонс вновь наведался в бухту монастыря. У него за это время не произошло ничего - ни печалей, ни горестей - рыбный улов, встречи с женщинами с периодичностью два раза в неделю, возвращение в свою квартиру, прогулки на яхте, рыбная ловля с лодки и яхты. Тишину прервали размеренный звуки, синхронно работающие руки. Джонс поставил лодку на якорь, разделся и прыгнул в воду, поплыв в направлении звуков. - Мистер Джонс? - спросила Рул Горм Мужчина, как и женщина перевернулся на спину. - Приплыли со мной помолчать или выговориться? - Мисс Горм, вы здесь каждую ночь? - Два раза в неделю. - Это для вас, как секс? - Что?! - Простите! Простите меня! Я хотел сказать ,что это для вас, как физические упражнения. - Укрепляет тело и дух. - Ну как секс… э… хотел признаться вам, что я иногда чувствую себя одиноким. Я не вижу ничего другого и не могу выйти в далекое море, двигаться по нему! Мы в клетке! - Вы продержались дольше многих других, у вас наступило это состояние через полтора года. - Какое состояние, мисс Горм? - Потери того, чем раньше вы обладали и вы испытываете… - Нет у меня потери! Какие состояние следующие у других? - Поиск. - А потом, мисс Горм? Что потом? - Потом обязательно все найдут свое место при этих условиях. - Из-за этой уверенности вы так спокойны? - Да. - Железная дева! Вы - человек?! Кроме этого проповеданная у вас есть что-нибудь человеческое? - Мистер Джонс, вы хотели выговориться сами, а теперь вы хотите послушать меня? - Мне нужна компанию. Изредка, мисс Горм. В этом городе нет никого для меня, я всех переспал, перебрал… Простите… я не со всеми женщинами переспал, вы не думайте, что я настолько! И не все дали и не со всеми и хотелось… я искал кого-нибудь своего, но не нашел. - Мистер Джонс, вы же понимаете, что я не женщина для этого… - Конечно. Вам не стоит опасаться того, что я на вас в этой вечерней воде нападу. - Я не опасаюсь. - Почему? - Я хорошо плаваю, капитан Джонс. - Вы это говорили. Вы можете мне рассказать что-нибудь не из проповеди? Короткое? - Когда я приехала в этот монастырь, то думала, что это будет временное место и за два года не распаковала все вещи, а потом случилось то, что мы потеряли время и я распаковала вещи. - Вы думаете, что это теперь так будет вечно? - На все воля, даже на вечность. - Почему вы, мисс Горм, так думаете? Не отвечайте, я знаю - на все воля. Когда я приехал в этот город… он очень тихий. Мне нравилось возвращаться из кругосветных в этот тихий город, на лайнере много команды, правил, гул… - Вы управляли лайнером, который совершал кругосветные путешествия? - Десять лет до того момента, как здесь остановилось время. С двадцати пяти до тридцати пяти. А сколько вам? - Мне? - Ну вам. У вас же есть возраст? Пятьдесят пять? - Что?! - Мисс Горм? - Сорок два. - Ууу… Да ладно, вы же не женщина. Я хотел сказать, что вы сделали быстро карьеру, обычно, в таких сферах это долго, ну к шестидесяти. - Вы хотели сказать, что мне шестьдесят и приуменьшили, чтобы не обидеть, как женщину? - Да. Но я никогда не смотрел вам прямо в лицо, чтобы оценить сколько вам лет. - И вы управляли лайнером? Капитаны такого ранга должны быть очень обаятельны, красноречивы, поддерживать отношения с пассажирами и командой, а вы… - Я красноречив! Зачем мне это с вами? Говорю то, что есть в мыслях. Вы хотите, чтобы я был с вами обходительным? - Нет. Будьте собой. - Я есть. - Грубоватый капитан? - Какой есть. Мужчина повернул голову и был уверен, что в этот момент женщина улыбнулась. Диалог закончился. Два тела на воде. Нечто похожее на соревнование по плаванию до берега. Мужчина не соревновался и сомневался, что соревнуется женщина, но она гребла быстро и синхронно. Он посмотрел бы на это в солнце. Через полчаса они простились, капитан дождался, пока женщина доплывет до берега и поплыл к своей лодке. Через месяц вернулся, долго ждал звуков в тишине - женщина не появилось. В лодке оставалась целая фляжка виноградной настойки и он ее пригубил до дна. Следующий день тоже не принес никаких звуков. Капитан курил трубку и думал о людях, которые его приветствовали в Шанхае, Марселе, Нью-Йорке с пристани. В бытность обучения ему выпал шанс, который не выглядел таковым изначально - он спас десятерых на маленьком катере, побежал по карьере, очаровывал женщин и был счастлив получить в управление лайнер, после всего лишь года помощником капитана - седого, харизматичного грека, как отца. Отца у капитана Джонса не было, то каким не стоит вырастать мужчиной Кевин Джонс усваивал от матери и стал именно таким, каким она просила его не быть - тщеславие, карьера, женщины, единственная ценность, переходящая в зависимость - море. Если бы он побывал на кораблекрушении, то ушел бы следом за кораблем, но никогда и не за кем не шел на суше, своим путем мальчика из Джерси (1). В тишине безветренной погоды капитан Джонс провел полную неделю в полном одиночестве. В воскресенье, с самого утра, отправив на рыболовный промысел своих помощников, капитан Джонс одолжил велосипед и сделал круг около монастыря. Потом сделал второй круг - начала скапливаться очередь. Чуть меньше, чем в первый год. Капитан Джонс, привалившись спиной к каменной стене курил трубку и ждал начала. - Капитан Джонс, вы здесь? - всплеснула руками приветственно школьная учительница, - кого не ожидала, так не ожидала! Вы записаны? Вам очень требуется, я могла бы... - Нет. Катался на велосипеде. Устал, - капитан Джонс выпустил дым. - Я так и знала, что вы не на службу и исповедь! Вы на выставку! - Выставку? - В начале месяца открылась, прекрасные морские фотографии! Красота! - Миссис Бланшар-Нолан, в монастыре выставка морских фотографий?! - Капитан Джонс, вы совсем не читаете газет?! - Миссис Бланшам-Нолан, а сегодня и вчера самолично Рул Норм вела прием? Исповедь? Школьная учительница не ответила, взяла под руку мужчину и потянула его внутрь монастырских стен: - Вы должны увидеть выставку! Я вам все покажу! Капитан Джонс попытался выпутать аккуратно руку, но остановил свое же действие. Его побег не имел смысла - он уже стоял среди сада с красно-белыми цветами, около высокого здания из настоящего камня, соседствующего с храмом. Учительница биологии распахнула перед ним двери и буквально втолкнула мужчина внутрь - зал для собраний был превращен в галлерею с развешенными черно-белыми фотографиями - Франция, США, Африканское побережье, Ла-Манш, под каждой фотографией подпись чернилами аккуратным почерком, будто сошедшим со страниц древних книг. На каждой фотографии монастырь и вид на воду - спокойную, осеннюю, летнюю… - Вам понравилось! - воскликнула учительница. Мужчина не отреагировал, он водил пальцем по краям фотографий - он видел эти берега, он помнил изгибы. Сердце тоскливо ныло. - Вы в восторге! Напишите в газету про то, где вы были! Вы весь прошлый год только ловили рыбу, а могли бы поделиться вашим прошлым! Прелестная выставка… - продолжала щебетать учительница так, как она это делала перед классом мальчиков и девочек, так как она это делала с торговками на рынке - очень громко и эмоционально. Капитан Джонс внимательно посмотрел на каждую фотографию, не отвечая ни на один из возгласов Мэри Бланшар-Нолан. С холодностью на лице, отстраненностью он вышел из здания, погруженный в свои мысли - яркое солнце, красные цветы, многовековые стены. Зажег трубку. - Приветствую, капитан Джонс! - сказал знакомый голос. Мужчина поднял глаза от красных роз и перевел взгляд на женщину, идущую уверенным шагом - подтянутая фигура, глаза с солнечными бликами и улыбка. - Вы всю неделю не приходили, - произнес капитан Джонс, вставая на ее пути, - я ждал. - Меня ждут, - сказала женщина, указывая взглядом на двери. - Еще минута… когда вы будете? Я думал что-то случилось с вами… - И поэтому нерешительно нарезали круги около стен? - Я не ходок по подобным местам! Мисс Горм… - Да? - Вы придете? - Меня ждут… - И я буду ждать… - произнес капитан Джонс, провожая взглядом женщину. «И как я мог думать, что ей шестьдесят, что она… Тысяча чертей!» - капитан Джонс вышел за стены монастыря, долго ехал по улицам города на велосипеде, сделал несколько кругов, пересел на лодку. К вечеру, дождавшись закрытия тяжелых дверей монастыря и фар последних машин, уезжающих прочь, капитан Джонс повернул лодку к монастырской бухте, прикурил трубку и принялся ждать звуков, при первых - еще далеких, сбросил одежду и прыгнул в воду. - Мисс Горм! - капитан помахал рукой и принялся быстро грести, оказался рядом, отдышался, - Никогда вас не видел на улице так… как сегодня. Я должен извиниться… вы красивая молодая женщина… - Капитан Джонс, что вы этим хотите… - Я наговорил раньше вам много такого, что не сказал бы другим и… я хам и наглец. - Не красивым говорить можно все, что угодно? - Нет! Нет! Я думал… я думал, что служители в подобных местах старше, я думал… - И я думала, капитан Джонс, что капитанами лайнеров становятся в более почтенном возрасте. Кевин Джонс был уверен, что в этот момент женщина улыбнулась. - Попробуем, мисс Горм… говорить вновь? - Лучше молчать. - Если хотите, то можно молчать. Очень теплая ночь. Молча два раза от лодки и до берега. Синхронно. Он подстраивался в ее ритм. Вода обнимала тела. Ночь заканчивалась. Он хотел было спросить: «Соревновалась ли она с ним в плаванье на скорость?», но не спросил. На прощание спросил другое: - В какой день вы здесь бываете, мисс Горм? Мне хотелось бы молчать с вами… но если вы против… вы можете назвать один день в месяц. Если вы не против, то один день в месяц? - Вторник и воскресенье. Если мы будем преимущественно молчать, то я не против компании. Ко вторнику капитан Джонс побрился до гладкости. Лодка вновь дрейфовала, ожидая. Встреча. То, что можно было назвать соревнованием в плавании. Все молча, среди волн, где тихо-тихо, не слышно никому другому бьется сердце. И сильные руки с натренированными мышцами и сильные легкие, еще не уничтоженные табаком. И дыхание женщины рядом, в одной прибрежной бухте. На расстоянии вытянутой руки. Капитан Джонс на прощание говорит: - Спасибо за молчание. - И вам, капитан Джонс, - отвечает ему приятный женский голос и он уверен, что лицо женщины улыбается, как редкое лицо умеет - с ямочками, с блеском в глазах. Спустя два месяца тишины в прибрежных водах. Лодки на волнах. Капитан Джонс признается себе: «Я хочу ее!» - и эта мысль, будто большой птицей, попугаем, садится на его левое плечо и присутствует рядом - за рыбной ловлей, за столиком в баре, за просмотром старых фотографий его лайнера. Единственное время, когда он отгоняет ее - вторник и воскресенье, когда он обладает тишиной на двоих. За двумя месяца следовала ранняя весна, когда купание становится невозможным. Это была последняя встреча во вторник, перед перерывом. Капитан Джонс прервал молчание до совместного заплыва: - Мисс Горм, я был в монастыре на выставке… давно… в тот день, когда цвели красные и белые цветы. - Вам понравились фотографии? - Скоро… весной… вода становится такой холодной, что невозможно… - Мы с вами временно прекратим свидания, - женщина улыбнулась, - но вы можете прийти на новую выставку. Я напечатала все фотографии, их больше тысячи… я успела, то мэрия из-за экономии энергии уже отключает ночью фонари. - Свидания, мисс Горм? - Заплывы. - Простите. Подумал. - Что? - Что для вас это стало, как и для меня чем-то важным… не отвечайте, я молча сяду в лодку, когда вы сойдете на берег. Я буду ждать вас после двух месяцев холодной воды. Вода стала холодной. Ветры играли такие, что рев моря можно было услышать из центра города. Капитан Джонс заказал в домашнем кафе на главной улице для Эшли Боил пирожные и ожидал их около кассы, скучающе разглядывая вечернюю улицу. Рул Горм припарковала свою серую машину, закрыла дверку и скрылась в офисном здании. Капитан Джонс забрал пирожные поставил около Эшли Боил свое. Девушка рассмеялась и поменяла из местами: - Почему ты такой рассеянный, Джонси? - Ты не знаешь, что делает мать-настоятельница вечером в офисном здание? - Молчит на приеме у доктора Хоппера. Она к нему ходит по расписанию - два раза в неделю, чтобы молчать. - Что? Молчит? Эшли?! - Когда идет прием, они приглушают свет и молчат за чаем, это лично видела Абрамс и Робинсон из дома напротив, когда очереди на прием к доктору Хопперу были огромные! Когда все были в панике и когда он не закрывал шторы. - Доктор Хоппер на приеме с Рул Горм закрывает шторы? - Теперь закрывает. А почему спрашиваешь, Джонси? Странный ты - нервный, взъерошенный? Капитан Джонс оставляет Эшли Боил один на один с двумя пирожными. Преодолевает приемную доктора Хоппера, врывается в незапертую дверь и садится в дальний угол на кресло. Доктор Хоппер и Рул Горм одновременно поворачивают головы. Доктор Хоппер под приглушенным светом читает книгу, Рул Горм, положив ноги на диван обнимает руками кружку. - Вы любите молчать, мисс Горм! - произносит капитан Джонс, смотря в глаза женщины под неярким светом. - Да, - отвечает женщина капитану Джонсу, - вы любите врываться туда, где вас не ждут. - Я должен уйти. Простите меня, - капитан Джонс поднимается с места, поправляет рубашку, поглаживает густую щетину, выравнивает спину и откланивается с военной выправкой. Женщина впивается взглядом в подбородок капитана Джонса и будто бы в ее глазах висит вопрос: «Вы перестали бриться? Почему?», а он ей будто бы отвечает: «Незачем» и выходит из кабинета Арчибальда Хоппера. Доктор Хоппер сжимает руки в замок. Рул Горм убирает ноги с дивана, поправляет юбку, поправляет волосы: - На следующий сеанс, доктор Хоппер, я приду к вам не для того, чтобы помолчать. - Капитан Джонс был потрясен. Чем? Шестой год заточения без времени. Многое изменилось - выяснилось, что смерть невозможна - были суицидники и все неуспешны, чтобы не делали с телом - оно вновь восстанавливалось. Самый упорный лишил себя головы, но это не принесло ему желаемое избавление от жизни в городе, который закрылся от мира, времени, всего прочного для человечества. Отток прихожан из монастыря нарастал, ушли очереди, суета, стены покинули три монахини - одна замуж, вторая подалась во вновь открытые шахты, законсервированные двести лет назад. Холодное море этого года для капитана Джонса было самым тяжелым и с первым теплым морем он сбрил бороду, начистил борта лодки и отправился с самого утра ждать, когда солнце опустится в воду, породив дорогу из золота, наступит темнота и послышится первый… Первый всплеск. Второй. Капитан Джонс прыгает в воду, плывет на встречу - он видит в темноте женщину, он знает ее запах, дыхание, то, как выбился у нее волос из тугого хвостика, а она плывет к нему с такой скоростью, как никогда. Напротив друг друга. Выравнивают дыхание. - Ты - мое искушение, - произносит женщина. - Мисс Горм, это долгое время я обдумал каждое слово, выверил каждое, которое я хотел сказать в этом монологе, - мужчина останавливает себя, - Вы сказали: «Ты - мое искушение»?! Мисс Горм? - Я это сказала, капитан Джонс. Я хочу выговориться. - Что? - Доплывем до лодки? Зацепившись за борт лодки, капитан Джонс говорит: - Я залезу первым, чтобы вас не смутить, я отвернусь, когда вы переоденетесь в мою одежду. В ней теплее. Я вас настоятельно прошу это сделать. - Хорошо. Капитан Джонс залезает на лодку. Отворачивается. Женщина быстро одевается. Майка, джинсы. - Возьмите вашу штормовку, пожалуйста. Вы правы, что говорить не одевшись не в воде холодно. Капитан Джонс надевает штормовку и застегивает ее на все пуговицы. - Я могу закурить трубку? Женщина утвердительно кивает: - От меня в этот год, в то время, что мы не виделись ушли все монахини. Осталась последняя и я, капитан Джонс. - Они вернутся! - Я хочу уйти. - Куда?! - капитан Джонс потирает виски, сжимая еще не закуренную трубку, не плотно утрамбованный табак сыплется по его руками. Он не ловит. Он потирает виски. - Очень давно… я хотела танцевать… потом плаванье… годы праведной жизни… все, что случилось с нами, с этим городом, все не случайно, все… по воле… и вы - мое искушение и мое испытание. Я вспомнила, как была на круизном лайнере, Кевин, когда вы были вторым помощником капитана, а я возвращалась в Америку после соревнований на Ла-Манше. - Вы выиграли? - Я выиграла… - Я вас не помню, мисс Горм! - И я, капитан Джонс, смутно. Я пересматривала фотографии из прошлой жизни… Мы с вами четыре года… в каких-то отношениях здесь, - женщина замолчала. Легкое касание волн. Капитан Джонс закурил трубку, откашлялся. - Я испугался, что вы уйдете из наших с вами свиданий. Вы меня потопили, мисс Горм! Это был не морской дьявол, а вы, мисс Горм! Выслушайте! Прошу! Прежде чем сказать, что… После первого года с вами я понял, как хочу вас, как мужчина, привлекательную женщину, ее тело. Потом хуже - я пережидал холодное море и вновь начались наши с вами встречи… этот инцидент с доктором Хоппером - ревность! Вы знаете об этом! Вы не можете не знать! Третий и этот год… мисс Горм, вы для меня, как море и воздух. Вы для меня глубина, которой никогда не было внутри моего сердца и сердца не было… - Капитан Джонс, вы - мое искушение? Мой грех? Испытание? Включите ваш фонарик! Капитан Джонс принялся лихорадочно на дне лодки искать фонарик. Нашел. Быстро надел на лоб. Включил - женщина в черном спортивном купальнике, выбившийся локон темных волос. Слеза вслед за другой скатывается к подбородку. - Почему вы плачете, мисс Горм?! - Вы - мое искушение… А впереди вечность… Всплеск воды. Кевин Джонс прыгает с лодки следом. Женщина слишком быстро удаляется к берегу. Синхронно работают тела, каждый мускул. Вдох. Выход. Движение. Вода окутывает их темнотой. Общностью. Выход. Вход. Тела синхронно. На утреннем горизонте покачивается пустая лодка. Солнечные лучи касаются бухты около многовековых стен монастыря. (1) штат Иллинойс