Не самый плохой человек

      «Причудная преступность — бич современного общества», гласил выцветший плакат над головой дежурного. Какой-то остряк приклеил рядом распечатанную на принтере древнюю картинку — выдуманный американский герой Бэтмен бил по морде такого же выдуманного Супермена. С точки зрения Отдела по расследованию преступлений, совершенных с применением причуды, Бэтмен под юрисдикцию Отдела не попадал, так как был полностью беспричудным, и добился всего благодаря техническим приспособлениям, ну и, конечно же, баблу, — он отделался бы штрафом за хулиганку, а вот Супермен как раз относился к их компетенции, так как обладал неустановленной мощной причудой усиливающего типа, и если бы он дал сдачи Бэтмену изо всех «суперсил», тут бы его и приняли.       С другой стены грозил пальцем вполне настоящий живой герой Всемогущий: «Выпил — за руль не садись!» У Всемогущего были вполне реальные имя, фамилия, зарегистрированная причуда, и, что самое главное, действующая постоянная геройская лицензия, в которой и были указаны все эти данные. Естественно, всё это была секретная информация, иначе, допустим, сегодня вы упекли за решётку какого-нибудь злодея, а завтра кто-то вырезал всю вашу семью, или просто насрал под дверью, или ваша постель вдруг превратилась в проходной двор для экзальтированных фанатов, поэтому все сотрудники Отдела давали подписку о неразглашении.       Четверо героев запарковали облако возле проходной. Девушка спрыгнула на асфальт с крепко спящим ребёнком на руках, а парни косились друг на друга и на храпящих подозреваемых.       — Ну что, Аизава, — сказал герой с ирокезом, — я за плечи, ты за ноги?       — Без разницы, — сухо отозвался заспанный.       Он потянул ближайшего задержанного за лодыжки, но тут вмешался герой с пластырем:       — Стопэ, ребята, есть идея! Кладите их паровозиком.       Облако из квадратного сделалось прямоугольным, и по мере того как Аизава и очкарик перекладывали спящих, вытягивалось и вытягивалось, и вскоре стало напоминать ковровую дорожку. Все четверо задержанных продолжали спать.       — Крутяк, Ширакумо! — одобрила девушка, — Давай дверь подержу.       — Лучше неси пацана внутрь, Полночь.       Ширакумо распахнул дверь полицейского участка.       — Мик, ты худой, страхуй сбоку, Шота, давай сзади. Тук-тук, принимайте поезд!       Облако втянулось в проходную, проплыло над вертушкой и зависло в ожидании, пока герои прикладывали к турникету карточки.       — Ого злодеев у вас, — удивился дежурный, — оптом, что ли, брали?       — Типа того, — хихикнул в ответ Мик, — плюс один потерпевший.       — Разберёмся, бланков на всех хватит. Что ж не упаковали? — причудой дежурного был небольшой хобот как у тапира, и поэтому он отчётливо гундосил, и даже самые невинные бытовые вопросы порой звучали у него с шекспировской скорбью.       — У Полночи причуда надёжная, офицер. К тому же, презумпция невиновности, — отозвался Ширакумо.         — Презумпция… — передразнил дежурный, — а вот как проспится ваша презумпция, и разнесёт нам пол-участка… О, Танума! Тебе клиентуру подвезли!       — Блин, только покурить хотел, — проворчал вышедший в холл сотрудник с незажжённой сигаретой во рту, — Что там у вас?       Он подошёл ближе.       — Ого, толпа… Давай их в третий кабинет, там хоть место есть.       Танума сунул сигарету за ухо и зашагал по коридору, Ширакумо шёл следующим, за ним, как на привязи, тянулись четыре облака. Каяма несла спящего мальчика, замыкали шествие Аизава и Мик.       — Сотриголова, вот чего ты опять смурной такой? Что тебя угнетает на этот раз?       — Твоя болтовня, Ямада.       — Нет, давай по-чесноку, — не унимался Мик, — чем ты расстроен? Мальчишку мы спасли, хулиганов повязали всех четверых, что тебя не устраивает? Неужели дыра в заборе?       — По-чесноку, Мик, меня не устраивает то, что я опять ни хрена не сделал. Оглушил их ты, Каяма усыпила, Ширакумо доставил. А я болтался как говно в проруби.       — Зато ты будешь писать рапорт, — не оборачиваясь ответила Полночь.       Аизава цыкнул зубом, пробурчал что-то себе под нос, но всё же достал планшет и прямо на ходу застучал пальцами по экрану.       Тем временем облака поочерёдно разворачивались и вплывали в открытую дверь. Детектив Танума разинув рот смотрел, как облака зависают над банкеткой у стены, складываются как автомобильные сиденья, и плавно опускаясь, тают, оставляя задержанных на скамейке, и всё это без единого звука, тишину нарушало только дыхание спящих и треск цикад за открытой форточкой. Герои на всякий случай встали по сторонам банкетки.       — Высший пилотаж! Только в следующий раз, герой, запомни: если тело бузит при задержании, пакуем однозначно. Этот парень мне знаком, но ещё раз привезёте в таком виде — в рапорт впишу.       — Принял, детектив. А это, получается, рецидивисты? Откуда вы их знаете?       — Лицо помню, а откуда, сейчас разберёмся, — Танума достал мобильник, — Цукаучи, зайди в третий кабинет.       Он обшарил карманы одного из задержанных и выложил всё оттуда на стол: сигареты, зажигалку, какие-то мятые бумажки и телефон. Под чехлом телефона нашлась карточка-пропуск в среднюю школу.       — Он что, несовершеннолетний? — спросил Мик.       — Ага. Переросток.       Дверь открылась и вошёл молодой полицейский.       — Вызывали, детектив?       — Да, Цукаучи. Проверь ребёнка, не было ли на днях заявлений о пропаже. И этого друга надо пробить по базе. Бубаигавара Джин, очень похоже, что он уже был у нас в гостях.       — Будет сделано. Что по остальным?       — Да ничего, это клоны.       — Чего? — хором сказали Ширакумо и Мик.       — Клоны, зуб даю. Даже куртка продрана в одном и том же месте. Цукаучи, выполняй, а я пока вызову криминалистов.       — Но как мы поймём, где настоящий Бубаигавара, а где клон? — негромко спросила Полночь.       Танума хотел что-то ответить, но ему помешала цикада. Она влетела с улицы в окно, ударилась о лампу под потолком, и свалилась прямо на нос Мику, застряв лапами в оправе очков. Герой от неожиданности громко ойкнул, и тут сидящий рядом с Миком задержанный начал оседать как тающее мороженое. Упавший сверху кусок плафона довершил дело, и там, где только что сидел человек, растеклась серая лужа, похожая на густой бульон. Полночь уткнулась носом в рукав, Ямада рефлекторно отшагнул назад и упёрся в стену, на лице Ширакумо застыло странное выражение, будто он не знал, смеяться ему или плакать, один только Айзава снова уткнулся в планшет с невозмутимым видом.       Первым в себя пришёл Цукачи, он взял со стола файловую папку, и аккуратно зачерпнул неизвестную жидкость. Танума кивнул.       — Прошу прощения, — шёпотом начал Мик, — деньги за лампочки я верну…       — Отлично, Ямада, — перебил его Танума, — С остальными так же сможешь? За лампочки не беспокойся, если что — скинемся.       Мик наклонился к следующему Бубаигаваре и сказал «Привет!» Спящий опрокинулся навзничь и с чавкающим звуком стёк на пол.       — Минус один, — загнул палец Ширакумо.       Цукаучи кивнул и почесал нос.       Следующий задержанный от громкого «Ну?» сразу же растаял, забрызгав ботинки Мика, а вот последний выдал нормальную реакцию — что-то забормотал и отвернулся.       — А вот это наш клиент, — резюмировал Ямада шёпотом.       — Ага. Кто усыплял? Ты, Аизава?       — Я, — ответила Полночь.       — Разбудить причудой можешь?       — Нет. Но он сам должен проснуться, — девушка посмотрела на часы над дверью, — минут через пятнадцать.       — Спасибо, Каяма. Цукаучи, иди выполняй, заодно покажешь Сущему Мику туалет, пусть обувь с хлоркой помоет. И насчёт уборки распорядись, а мы пока будем играть в спящую красавицу. Герои, рапорт готов?       Аизава протянул планшет, и Тануиа начал читать:       — Так… «во время патрулирования в полосе отчуждения»… «сигнал УКПТ*»… «неизвестного происхождения»… «группой лиц»… блин, «настаивал на»… он что, сам сюда попросился? В целом нормально, только дыру исправь на отверстие, и про группу лиц потом я напишу, когда заключение получим. И там не УКПТ стоит, а какая-то другая сигнализация.       Танума отправил рапорт на печать, и подал Аизаве горячие листы:       — Распишись здесь, где «старший группы стажёров».       — Старшая Полночь, она на втором курсе, а мы все первый.       Танума взял спящего мальчика у девушки.       — Каяма, поставь автограф, и займёмся ребёнком.       Вдвоём с Ширакумо мальчика посадили в кресло, которое только что занимал Танума. Детектив заглянул ребёнку в лицо и присвистнул: кожа вокруг глаз была расцарапана до ссадин.       — Это или нервное или аллергия, — сказал подошедший Мик, но Танума уже осматривал руки ребёнка.       — Вот вам и дыра в заборе, судя по всему.       — Ой, а я ему руки вытерла, — смутилась Полночь.       — Ничего страшного, под ногтями-то осталось. Дай-ка листочек из принтера.       На глазах изумлённых героев детектив аккуратно отстриг ребёнку длинный ноготь на мизинце, и завернул в бумагу.       — Хонда, — сказал он кому-то по телефону, — есть минутка? Да… Понял… Что? Наомаса уже сказал? Хорошо… Как на свалке копался… Да нет, там на несколько вёдер, ну его… Ждём, спасибо тебе.       — Лаборатория уже в пути, Цукаучи, оказывается, успел им позвонить. А мы пока подождём.       — Малыш должен проснуться совсем скоро — он ещё не достиг половой зрелости.       Танума недоумевающе посмотрел на Полночь.       — Моя причуда сродни феромонам, — объяснила девушка, — и лучше всего действует на мужчин. Мальчик ещё совсем маленький, ему досталось меньше. А вот Бубаигавара будет спать дольше, потому что у него сейчас бушуют гормоны. Ах, молодость!       — Семпай, — в дверь вошёл Сущий Мик, — ты моложе него, зачем ты говоришь как древняя старуха?       Полночь смерила его настолько ледяным взглядом, что идущий за Миком Цукаучи негромко фыркнул.       Мальчик вздрогнул и открыл глаза.