Не самый плохой человек

— Блин, Каяма, у тебя фейс был, как будто ты обезвреживала бомбу! — Мик размахивал купленным в супермаркете детским бенто, держа в другой руке пакет с печеньем. — Ммм… — Полночь сосредоточенно грызла яблоко. — Не, ну really же! Как в кино. — Растрясёшь, — мрачно заметил Айзава. — В натуре, Хизаши, не маши так. — Ширакумо поймал Мика за плечи, и запустил руку в печенье. — А мне пацана жалко, это же трындец какая причуда у него. — Да обосраться! — с готовностью подтвердил Мик. — Не кричи, — мрачно заметил Айзава. — Мальчишки, хорош, — Полночь закончила с яблоком и выбросила огрызок в урну, — мы всё-таки на задании. — Так точно, семпай! — три пары глаз уставились на Полночь. — Хватит пялиться, я и так секс-символ. Мик хотел что-то сказать, но Каяма продолжила: — Я сама чуть не обосралась, честно. Но майор Танума не боялся, и лейтенант, и ты, Мик. Настоящий герой! — А… Но… — Ямада покраснел как декоративный императорский карп, — я за запястья держал. А у пацана только в пальцах причуда! Видно же! — Я тоже поняла, что мизинчик отдельно не работает, но всё равно было страшно. — Ну да, и мне! — Ямада размахивал руками в такт словам. — Растрясёшь, — мрачно заметил Айзава. — Шота, ну перестань уже, правда, — попросил Ширакумо, — мы все снимаем стресс. Немури-семпай ест яблоко, а Хизаши, вот, руками машет. — А ты лезешь ко мне, психолог, блин… — Так, Сотриголова! — нахмурилась Полночь. — Я опять обосрался, ребята, — Айзава опустил голову, и длинные волосы почти скрыли лицо, — я моргал. А пока я моргал, этот милый ребёнок мог всех развеять в пыль. Ещё я потерял капли. Из кармана. Я лицо потерял. — Айзава Шота! — рявкнула Полночь, — Прекратить истерику! Смирно! Айзава, ничего не понимая, вытянулся по струнке. Каяма поймала его за подбородок, развернула к себе и чмокнула прямо в губы. — Вы ничего не видели, — уже чуть мягче сказала она, глядя в вытянувшиеся лица Мика и Ширакумо, — проехали-забыли. Я секс-символ, мне можно. И я у вас всё-таки семпай. Пока мы на задании, я отвечаю за вас, и за ваши истерики тоже. Айзава, ты успокоился? И не смей мне тут больше сеппуку устраивать! — Ка… Полночь… Семпай, — на бормочущего Айзаву было жалко смотреть, — Виноват, семпай, я действительно подвёл… — Хватит, я сказала! Всё в порядке. А если ты просишь ещё поцелуйчик, то не надейся, я тебе не Исцеляющая Девочка. Скажи лучше, как ты умудрился потерять свои капельки? — Карман порвал, — пробурчал Айзава. — Если не умеешь шить, отдай потом мне, я сделаю. А сейчас беги в аптеку и купи другие. Давай, Айзава-кун, — голос Полночи заметно потеплел, — ждём тебя в участке, если что, звони. — Я тоже могу зашить, — крикнул Мик уже в спину Айзаве. — Ребята, пошли быстрее, там пацан голодный, — заметил Ширакумо. То ли подействовал валокордин, то ли ещё что, но ребёнок заметно успокоился. Уже умытый, с чистыми бинтами на мизинцах, он с вялым видом сидел в офисном кресле, перед ним на столе стоял планшет с какими-то малышовым мультиками, но мальчик не столько смотрел, столько клевал носом. Подозреваемый Бубаигавара стоял у окна и жевал бутерброд, Цукаучи, согнувшись у стола, колотил по клавиатуре, а Танума беседовал с невысокой женщиной в форме. — Хонда, эксперт-криминалист, — представил женщину Танума, — а это наши стажёры из академии Юэй. Неоценимые ребята! — Впервые вижу, чтобы ваших придавали полиции, — сказала Хонда, — это теперь так принято в Академии? — Нет, — ответила Полночь, — это скорее обстоятельства. Наш, ммм… начальник попал в больницу, и нас действительно придали ППС, он сам распорядился. Кстати, Каяма, второй курс, старшая группы стажёров. А это Ямада и Ширакумо. — Очень приятно, — кивнула женщина, — и очень правильно, что вы тут. Посмотрите на работу старой доброй беспричудной полиции. — Но у вас же есть причуда, Хонда-сан! — заметил Мик. — Она влияет только на форму моих зубов, так что, считайте, коллега, что её у меня нет. — Простите его, он болтливый, — влез Ширакумо, — А что с ребёнком? — Он сказал, что его зовут Тенко, и он ходит в детский садик «Медвежата». Нам этого хватило, и скоро за ребёнком приедет дедушка. У мальчика позднее пробуждение причуды, его даже не успели педиатру показать, в медицинской карте пусто, — Хонда одновременно рассказывала и распаковывала взятое у Мика бенто, — Давай, малыш, твой друг уже почти всё съел. А вы — за подробностями к Цукаучи! Лейтенант приглашающе махнул рукой и выразительно приставил палец к губам. Герои подошли и уставились на экран. — Пиздец, — одними губами произнесла Полночь. — Так, солнышко, немедленно вымой с мылом рот, иначе получишь выговор с занесением, — пристыдила её Хонда, — и вы, мальчики, помолчите. Ширакумо кивнул. — Разрешите войти? — в дверь постучал Айзава. Танума кивнул, и показал рукой на компьютер Цукаучи. Пока Айзава читал, лицо его вытягивалось. Хонда предостерегающе приложила палец к губам. Дверь снова распахнулась и вошёл старик. — Тенко, бедный ты мой! — он обнял полусонного ребёнка, поднял на руки, — поехали, малыш, поехали… — Распишитесь, будьте добры, — подал ему бумагу Танума, — а вот с этим ознакомитесь дома. Пальчики не трогать, повязку не снимать. И обязательно покажитесь педиатру и психологу. — Да… да… разумеется, — севшим голосом ответил старик, — Это, это же ужас какой-то… Спасибо, господин капитан! — Его благодарите, — Танума кивнул на замершего у окна Бубаигавару. — Спасибо, мальчик! Спасибо тебе! Ну, Тенко, едем. — Добрый путь. Когда за стариком закрылась дверь, Танума выдохнул: — Блин, ну и денёк. Пошли, покурим, лейтенант. — Не курю, вы же знаете. — Через год закуришь, зуб даю, — Танума потянулся и хрустнул шеей, — ну пошли, так постоишь. А вы, Хонда? — Я тоже постою. — Ясно. Все за мной, короче. Бубаигавара, тебя тоже касается. Они обошли здание участка и встали возле пожарного стенда у ящика с песком. Танума закурил, и на глазах изумлённого Цукаучи протянул сигарету подозреваемому: — Держи, заработал! В общем так, Джин-кун, считай, что ребёнка ты спас. И за это я закрываю глаза на то, что ты использовал причуду. И кстати, какого художника ты прогуливаешь школу? — Да ну её, — потупился Бубаигавара, — меня одноклы дебилом дразнят. — Короче, чтоб завтра же был на занятиях, если что, мы не обломаемся позвонить в школу и проверить. А если ещё раз закуришь где не надо — убью лично, мне здесь и так веселья хватает, как ты видишь. И не кури такое говно, в мире есть много нормальных сигарет. Всё, Джин-кун, свободен как ветер!