Не самый плохой человек

— Мам! Мама! — Немури Каяма, завернувшись в халат, вылезла из душа и босыми ногами прошлёпала на кухню, — Ну я тебе кричу-кричу, а ты не слышишь. — Так у тебя вода шумит, вот я и не слышу. Мать резала овощи, с хряпаньем опускался на пластиковую доску нож. В углу бормотал телевизор, а из колонки на всю кухню гремела музыка. — Как ты вообще такое старьё слушаешь? — девушка запустила пальцы в банку с ананасами, подцепила кусочек и отправила в рот. — А что, нормальный драм-энд-бэйс, между прочим, классика. Так чего ты орала-то? — Ма, как у меня причуда проявлялась? — Каяма достала ещё ананас. — Полночь, прекрати, это в готовку! — Ну я же просила не называть меня дома геройским именем. — Да знаю, знаю — перебила мать, — а то привыкну и тебя вмиг вычислят… А причуда твоя весело проявлялась, мне в поликлинике даже втык сделали, что я ребёнка взрослыми духами поливаю. Потом, понятно, разобрались. Эй, да ты меня слушаешь, или в телефон залезла? — Ма, я тебя очень-очень внимательно слушаю! Ну и пишу отчёт, два дела сразу. А потом? — А потом мы с тобой анализы сдавали, выполняли рекомендации врача, всё как в твоих учебниках написано. — Ну а причуда как проявлялась? — Так я ж тебе и рассказываю, — мать слила из консервной банки сок и высыпала ананасы в миску, — папка наш заснул, помнишь, пока ты уроки делала? Но это уже ты большая была. А как у тебя, прости, месячные пошли, так вообще мужики на улице оглядывались и зевали. Ты вот сейчас хихикаешь стоишь, а мне их убить хотелось.  — Ма, а как лучше написать — «проявил бодрость духа» или «не терял бодрость духа»? — Стоит вот такое чмо в тапочках, алкаш Кикудзиро, как в кино, слюни до полу, а глаза сальные-сальные. До сих пор ненавижу! — Или «показал бодрость духа»? — Это две разные вещи, либо не терял, либо проявил. Покажи, — мать взяла у Полночи телефон, пролистнула экран и по мере чтения её брови поднимались домиком. — Так, дочь, что ты делала в патрульной полиции? Вы должны проходить практику под присмотром взрослого героя, где этот герой? — Леопард вчера попал в больницу с аппендицитом, и он сам нас отправил в полицию, чтобы мы получили полезный опыт. — А случись что, кто тебя будет спасать? — Мам, ну что там может случиться? Мы всё время вместе, у нас есть рации. Если что, у полицейских оружие. — Оружие! — мать отложила нож и повернулась к дочери, уперев руки в боки, — Немури, у нашей замзав причуда «металлическая кожа». Но Сугавара-чан в жизни ни йены не украла, и от неё даже грубого слова не услышишь, когда она трезвая, конечно. А если такая причуда будет у злодея? У отморозка какого-нибудь? Сугавара, между прочим, в детстве себе выстрелила в ногу из воздушки, и пуля отскочила! — Ну мам, у полиции же не пневматика, а настоящие пушки. — Я тебе про одно, а ты мне про пушки! Ты хоть понимаешь, что очень сильно меня огорчила и расстроила? — Мама-сама, прости меня! Давай я тебя обниму. Со мной, честное-пречестное слово, всё будет в порядке! — Блин, выкипает! — мать вырвалась из объятий и потянулась убавить жар, но было уже поздно — варочная поверхность была заляпана. — Я потом вымою. — Ок, дочь. А на вашего Леопарда я напишу жалобу, на имя Всемогущего. Не герой, а раздолбай! И копию в Геройскую Комиссию. — И тогда нам закроют практику, и мы будем мотаться, как говно в проруби. — Полночь, не выражайся! — Мам, серьёзно, незачёт за практику — это такой гемор потом. Если хочешь, я поговорю в участке, и мы носа на улицу не сунем, будем сидеть и протоколы подшивать. Подоконники мыть… Кофе носить по отделам… — Дочь, прояви бодрость духа, — мать потрепала Каяму по спине, — реветь ещё никому не помогало. Открой мне анчоусы, а я дочитаю пока. Так кто там у вас эту бодрость духа проявил? — Это я ещё не дописала, — на самом деле Полночь вовсе не собиралась плакать, а просто включила Маленькую Грустную Девочку, — Айзава проявил, но сначала потерял. Он потерял свои капельки для глаз, но всё равно хорошо держался и очень всем помог. — А не лучше ли ему пить что-нибудь антигистаминное? — Это не аллергия, ему для причуды надо, ему моргать нельзя, он блокирует чужую причуду, когда на кого-то смотрит. — Тяжко парню. Купила бы ему сама искусственные слёзы, они копейки стоят, — музыка пошла на второй круг, и мать рявкнула в сторону компа, — «Скутер», первый альбом! — Я у них и так как родная мама. Айзава сам виноват — штаны порвал, ревел потом. А по всякому старью вы бы с Ямадой общий язык нашли, он классику любит, металл всякий, индастриал, мне уже столько всего закачал, что телефон чуть не лопнул. — Пиши: «сохранял бодрость духа». Ямада — это тот забавный панк? Так уже сто лет никто не одевается, а поди ж ты, какой! Так зови его в гости, всех своих мальчишек зови. — Мам, ты хочешь выдать меня замуж? Они же маленькие. — Я просто хочу знать, чем живёт моя дочь, с кем общается. К тому же, жизнь бухгалтера скучна, я хоть с вашим Ямадой душу отведу. — Ой, мама, он же голосовой! Он такой громкий, вы всех соседей распугаете. — Так им и надо, нечего топать над головой. Дай-ка телефон. Ух, ты, «Лайбах»! И Томоясу Хотэй! Нет, зови ребят в гости, обязательно! — А что всё-таки с моей причудой? Ну когда я ещё совсем маленькая была? — Плясала ты. И пела. «Посмотрите на меня, я самая красивая». — Вот так? — Полночь завертелась на пятках, виляя бёдрами, качая плечами, изгибаясь так, что халат распахнулся и закружился вокруг девочки, — все смотрите на меня, я красота, что мир спасёт! — Сейчас посшибаешь мне тут всё, красота, — мать улыбнулась, — иди отчёт дописывай, а то уже к анчоусам лапы тянешь. Мать поцеловала Немури в лоб и ласковым шлепком по попе выпроводила из кухни. Девочка совсем большая, и очень хорошо, что она знает, что даже сексуальность может быть грозным оружием. Не перебарщивала бы только. Но Каяма-старшая заглядывала в дочкин учебник по этике причуд, и была в принципе согласна с тем, что там пишут. Хорошо ещё, что в Академии есть бассейн, и ребёнок его посещает — грудь растёт не по дням, а по часам, а это же такая нагрузка на спину. И хорошо, что вне школы она ходит в качалку, на вольную борьбу, на макраме и ещё на одно плавание. Ещё хорошо, что Немури не знает про кредит на обучение. Но хотя, куда с такой причудой, кроме геройства, не в проститутки же? Вжух! Бам! Пиу-пиу! Аааррргххх! Враги наступали со всех сторон, но доблестный ветеран космических войск с гордым именем «123qwertyAZAZAZZXX» не боялся трудностей, потому что Оборо Ширакумо играл в «Защиту Галактики» уже почти полгода. Он валялся в кресле, закинув ноги на тумбочку и контролировал орбитальный истребитель-перехватчик, не забывая есть конфеты. Из ванной вышел отец, во всём чистом, бритый, пахнущий одеколоном, и хрустнув спиной, нагнулся к холодильнику. — Батя, хочешь тебе облако сделаю? Ортопедическое, а? — Птичку твою не собьют? — Не-а. — Тогда давай. Над разложенным диваном начал собираться пар, и через секунды появился облачный матрас, такой же голубой и пушистый, как волосы Ширакумо. Отец, крякнув, завалился на облако и вскрыл запотевшее пиво. — Кайф! — Хочешь массажный эффект ещё сделаю? — Вот тогда тебя точно собьют. — Не-а. Я контролировать научился. Я даже на полигоне грозовую тучу сделал, только для неё вода нужна. — Жжёшь. — Ребята так же сказали. Мне, кстати, твоя теория тяги помогла, — Ширакумо отправил в небытие несколько НЛО одной ракетой. — Вдвойне жжёшь. Не заснул, пока читал? — Не-а, я сразу моделировал. — Сын, давай сразу, чтоб дома никакой грозы. Проводку спалишь — сам чини, электрика звать не буду. — Да там на пол-ладони тучка. И всё электричество из моего же ёмкостного потенциала. Кстати, а как лучше молнию измерять? — Блин, тут тебе сварщики в помощь, это ж у тебя дуговой разряд. Я вряд ли подскажу. И что ты именно мерять собрался — вольты, амперы? — Бля! Сука! — пальцы Оборо заплясали над планшетом, — Бляяяяя… — Сбили? Да задонать ты, нах, и откапиталь свой самолёт. — Не, не интересно. С донатом и дурак справится. Как у тебя день? — Да как… Фудзияма на месте, никуда не делась. Предыдущая бригада как всегда пидорасы, журнал через жопу заполнили. А так… Ну блин, на природе красиво. Возьми да скатайся, доставь отцу удовольствие, я тебе побибикаю. — Да надо бы, — Ширакумо даже представил, как он шагает среди полей и лесов, и машет рукой пролетающему «Синкансэну». Машинист, конечно, на такой скорости не заметит, и не факт, что это будет батя, но всё равно классно. — А у нас Айзава штаны порвал. — Айзава? Он же из вас, балбесов, самый вменяемый, — отец встал, выкинул смятую банку и потянулся за новой, — А как он так? У вас же костюмы прочные, и чуть ли не индзаказ. — Ну да, индзаказ, факультет техподдержки шьёт. У них самый ходовой дипломный проект — костюмы для первокуров. И для меня они шили. А мы только требования пишем. — Помню, тебе мать ещё «собирательный образ сказочного даоса» рисовала. — Бать, а если до контакного короба докоснёшься, что будет? Если под током? — В любом случае, ничего хорошего. А что случилось. — На Фуроду чуть маленький мальчик на рельсы не упал. Сломал забор, а там выемка. Прохожий спас. А мы потом прилетели, на облаке. Мы с пэпсами бегали. — Так, сын, — отец приподнялся на локтях, — хера ты забыл в линейном отделе, и причём здесь вообще ППС? Ты же у Леопарда, вроде. — Он с аппендицитом слёг, а нас завещал полиции. — Ну заебись! А если б ты полез в конташку со своими тучами? Он башкой вообще думает? — Ну… Это… — если Ширакумо и хотел что-то сказать, то не успел. — Короче, я пишу на этого шмандона жалобу в ГерКом, утром в депо юрикам отдам, пусть причешут. Потому что это вообще не дело. Уж не знаю, как там у героев, но либо у вашего Леопарда звёздочки полетят, либо приостановят лицензию. Хотя я лично желаю, чтобы Всемогущий ему в бубен дал. — Но нам тогда практику похерят, и заманаешься потом пересдавать. — Обеспечим вам практику в депо. Реально, профсоюз подключим, даже степуху можно организовать. Уж если вы, герои, должны всем помогать, то обслуживая поезд вы помогаете всей стране. — Так он не специально! Ну, заболел человек. — Сын, мне до лампы, что он там не специально. Это распиздяйство, а распиздяй частенько хуже злодея. Ладно, я рубанусь, извини. Кадзумон в холодильнике, разогреешь. Мать с дежурства придёт — разбудишь. Сущий Мик забрал из садика двойняшек — Садако и Дзиро. Они втроём полазили на детской площадке, Мик тоже, вымазались как черти, переоделись, пополдничали. Ямада запустил стирку, покормил сверчками Раша, Зитца и Пимпла — честно говоря, скучные товарищи, умеют только есть и какать, ну и квакают иногда, потом с двойняшками лепили из пластилина Тоторо на конкурс поделок, Мик слепил ещё и Безликого, хоть он и из другой сказки. Потом они читали книгу, а потом Мик вылез на балкон полить цветы. — Эй! Мальчик! Мальчик в очках! Ямада завертел головой. Через балкон и чуть пониже ему махал рукой голый по пояс дядька. — Сколько можно читать про Белоснежку? Полно ведь других сказок. — Но им нравится Белоснежка, — ответил Ямада. — Я её уже наизусть знаю, твою Белоснежку, — вверх на слабенькой причуде полетела, качаясь книга, и шлёпнулась у ног Ямады. — Потом отдашь. Третий подъезд, квартира сто три! — Спасибо! — поблагодарил Мик. Стены домов отозвались эхом. «Уважаемый коллектив факультета технической поддержки» — Шота Айзава перечитывал набранный текст, — «сообщаю вам, что по стечению обстоятельств я порвал геройский костюм». «Основная вина за происшедшее лежит на мне, однако просьба также проверить со своей стороны. Фотоотчёт о происшествии прилагаю, образцы ткани готов предоставить по первому требованию. Ещё раз приношу искренние и глубочайшие извинения за допущенную халатность!» Айзава подумал и убрал восклицательный знак. Потом добавил: «В настоящее время я ликвидировал повреждение (прореху) своими силами, используя». Остаток дня он потратил на поиск по-настоящему крепких ниток, и накупил их столько, что хватило бы на небольшое швейное производство. Ещё он приобрёл паяльник, растворители (на бензиновой и ацетоновой основе — кто его знает, из чего сделаны штаны), и, на самый крайний случай, синий автомобильный герметик — им он пропитал карман изнутри и разгладил куском картона. «Используя нитки. С уважением, Айзава Шота, 1-й класс «А». Отправив письмо, он ещё раз сфотографировал свежий шов, и скинул фотку Ямаде. Незамедлительно пришёл ответ: «Огнище!» По какой-то ассоциации вдруг вспомнилось ощущение от губ Каямы. Айзава вздохнул. Нет, надо что-то делать… — То есть вы упали и ударились затылком? — Да, офицер. — А вы споткнулись на лестнице? — Да офицер. Уже в машине констебль сказал напарнику: «И ведь пиздят как дышат, богатеи сраные». Джин Бубаигавара достал рюкзак из зарослей акации, а потом — пару колючек из себя. Лизнул языком царапины. Такую удобную картонную коробку кто-то помял, растоптал, да ещё и насрал сверху. Теперь ему придётся где-то шароёбиться всю ночь, а утром ещё и идти в школу — ведь копы проверят, с них станется. — Шеф, а вас повысили! — Цукаучи улыбался как начищенная пряга. — Чё? — Вот, геройский отчёт. Смотрите «майор Танума не терял бодрости духа». — А ну, — Танума взял у Цукаучи распечатку и забегал глазами по строкам, — бля, точно. Ну давай, лейтенант, выпьем кофейку, обмоем погоны. Это девочка писала, ей простительно. — Угу. Хорошая девочка. — Да они все хорошие, и без них кирдык бы пацану. — Угу. Но всё же, капитан, интересно мне, почему этот Тенко так трясётся при слове «герой». Семья, что ли, сектанты? Но, блин, Хонда — молоток, сумела разговорить! — Молоток. А так, всё может быть. Сейчас столько говна расплодилось. Пошли покурим? — Я просто постою. — И, слушай, ещё Бубаигавара этот, он в натуре тугодум. Смекаешь? — Ну да. Если он с такой крутой причудой задумает, скажем, магазин обнести. Блин, да даже обычный гоп-стоп! — Во-во. Да ещё он простой как два пальца — вон как у Хонды обед сожрал, будто так и надо. И ты прикинь, скажет ему взрослый дядя: «Разделись-ка человек на шесть, Джин-кун, и приведи мне вон ту бабу». Или пригони вон ту тачку. Да он за спасибо на руках дотолкает. — Короче, шеф, я понял. Пробиваем его по причуде и по всем данным, пока он нам не натворил. И ещё, сдаётся мне, не просто так он школу прогуливает.