Резонанс

На следующий день леди Хеллман была, как обычно, на работе строга и собрана. Джон каждый раз поражался подобной хладнокровности баронессы и её умению скрывать ото всех свой истинный внутренний мир. Лишь руки, облаченные в чёрные перчатки, напоминали о ночной сцене. Хеллман, как обычно, стояла над всеми с высокомерным выражением на лице. Джеффри, как обычно, семенил где-то рядом и сыпал дурацкими комплиментами. Утреннее собрание с дизайнерами вот-вот должно было начаться. — Эстелла пришла? Джеффри недоумённо посмотрел на баронессу. — Э, я сейчас уточню. Он не особо понимал, что происходит, и отчего баронесса так пристально следила за этой замарашкой, которой он самолично в первый день встречи передал визитку. Правда таким способом он её ещё ни разу не передавал. Бе. Как вспомнить, так вздрогнуть, но Джеффри рассуждать не приходилось, он был всего лишь исполнителем, личным секретарём, мальчиком на побегушках и мальчиком с большой мечтой открыть своё дело. Он свято верил в баронессу и обожал её, как руководителя, жёсткого, беспристрастного, опытного, успешного. Эстелла. Ну что ж все имеют право на любимчиков, похоже баронесса решила вырастить из этой помойной принцессы преемницу. Странный выбор, но кто он, чтобы судить? Баронессе, конечно, виднее. Эстелла как раз заходила в помещение в тот момент, когда Джеффри уже не знал, что делать, и от отчаяния смешно подёргивал ногами. — Эстелла, скорее, она тебя ищет. Баронесса оглянулась на сгрудившихся кучкой дизайнеров, куда как можно незаметнее пыталась притулиться Эстелла. — Пришла-таки, — бросила она, обратив внимание на то, что Миллер пришла в перчатках. — Ты в перчатках и работать собираешься? — снова колкое замечание и быстрый взгляд во взгляд. — Извините, ваша светлость. Она покорно сняла предмет гардероба. Лейла, стоявшая рядом, тотчас покосилась на перебинтованную руку. — Итак, дорогие мои, что мы имеем. Весенний показ не за горами, а что у нас есть? Баронесса повернулась и начала срывать с доски один за одним все эскизы. — Ничего. Ноль. Свободны. Жду от вас хоть какого-то прорыва. Напрягите уже, наконец, свои бестолковые головы. Дизайнеры развернулись и плотной толпой зашагали по своим рабочим местам. — Старая ведьма, — шепнул кто-то из них настолько тихо, насколько было возможно. — Что с рукой, Миллер? — Лейла, неприятно улыбнувшись, кивнула на руку Эстеллы. — Порезалась о консервную банку, — с такой же улыбкой ответила она. — А, — протянула Лейла. — Тебя что-то волнует? — более агрессивно переспросила Миллер. — Нет, ничего. Просто… уж больно знакомый порез. Лейла сделала гримасу и ушла к своему рабочему столу. Эстелла напряглась.

***

Хеллман снова как надзиратель в тюрьме прохаживалась вдоль согнутых работой спин, вдоль напряжённых лиц. Она снова играла своей любимой опасной бритвой, то раскрывая, то закрывая её, чем жутко нервировала всех сотрудников. Она заглядывала в папки через плечо, иногда вырезая и выбрасывая эскиз сразу, иногда что-то тихо говоря, отчего кто-то из дизайнеров белел, кто-то краснел, а кто-то начинал трястись. Лейла вообще расплакалась. А вот мистеру Брэгэну сегодня не повезло. Баронесса долго листала его альбом, потом резким и коротким движением руки швырнула планшет за спину. — Ты уволен. После этих слов усердное сопение за столами усилилось. Эстелла работала за самым дальним столом, поэтому её Хеллман обходила последней. Когда властный шаг раздался позади, Эстелла замерла, затаив дыхание. Она словно почувствовала угрожающе тепло и вибрацию, но не смела оглянуться назад. Она лишь чуть подпрыгнула, когда рука в чёрной перчатке взяла её эскиз, а затем небрежно молча швырнула обратно. — Она не сняла перчаток, — пронеслось в голове у Эстеллы. Сегодня не было вызовов, Эстелла, как и все, работала за столом в молчаливом напряжении. Как и все, в конце рабочего дня сдала свои эскизы. Как и все, вышла на улицу под проливной дождь. М-да, дело не задавалось. Миллер надо было кровь из носа попасть обратно в поместье, но как это сделать она не знала. Она шла к автобусной остановке, что была за углом, и мрачно размышляла. Вдруг рядом с ней, взвизгнув тормозами, остановилась машина. Передняя дверь открылась, и в проёме показалось лицо Хеллман. — Садись. Быстро.