Поднимая проклятых

      Они продолжали спорить весь день, планируя детали и окончательный состав участников операции. Гарри вынашивал идею предстоящего побега из штаба в течение месяца, втайне надеясь на сомнительный успех. Все чаще в своих беспокойных снах он видел облик шипящей королевской кобры, которая выглядела непривычно встревоженной. Она что-то искала. Вернее, в неустанном поиске находился ее также чем-то обеспокоенный хозяин, а Нагайна выступала в роли розыскной собаки.              Слабая, прерывистая связь со змеей позволяла Гарри следить за действиями Волдеморта. Благодаря усердным занятиям окклюменции с профессором Снейпом, который наотрез отказывался разговаривать с Поттером про Лили и его скрытую опеку над «несносным мальчишкой», Гарри научился на долгое время закрывать свое сознание от внедрения Волдеморта. Да и сам предводитель Пожирателей смерти не активно захватывал разум Избранного до недавнего времени.       Гарри вникнул в смену настроения темного волшебника, когда его кошмарный вид снова начал появляться как во снах, так и во время внезапных приступах гипнагогии — промежуточного состояния между явью и сном. Он понимал, что это не навязчивые галлюцинации, а проекция взволнованного пребывания Волдеморта. Именно взволнованного. Кто бы мог подумать, что самый беспощадный и кровожадный маг современности может испытывать тревогу или даже страх?       Гарри не смел никому рассказывать о новых видениях, потому что знал, что все, что нужно темному волшебнику, — это он сам. Единственное, что не давало покоя сделать очевидные выводы, — резкая перемена тактики и состояния Волдермота; разгадку на эту тайну ему еще не удалось найти.       Не выходили из головы и мысли о произошедшем в Запретном лесу. Сколько бы Гарри не анализировал, сколько бы не пересказывал своим друзьям мутные воспоминания о том по-настоящему загадочном дне, он не находил ни одного должного разъяснения тому, почему его хотели убить собственноручно Пожиратели. Они же не смеют перечить приказам своего предводителя, неужели и среди темных волшебников поднялся бунт? Но при чем тут Поттер? Почему Долиш хотел избавиться от него раньше Волдеморта?       И кому принадлежал тот голос, что помог сбежать ему незаметно для глаз разъяренного на тот момент Волдеморта, Гарри понял уже на следующий день во время лесных кочевок. Конечно это была Нарцисса Малфой, кто ещё бы стал интересоваться местоположением Драко Малфоя? Можно предположить, что это был Люциус, но его помощь в бегстве Гарри было бы невозможно представить. Но как она поняла, что он остался жив? Почему отпустила его, и как ей это удалось? В любом случае, вопросов было множество, и почему-то Гарри казалось, что именно ответы к ним являются ключом к победе в этой войне.       Сейчас Гарри сидел на полу в их с Роном освещаемой лишь одной свечой комнате, упрекая себя за то, что ввязал своих друзей в опасную авантюру. Изначально помощь Рона ему была необходима только в выяснении пути действий армии Волдеморта, он планировал соврать ему о времени выдвижения из лагеря и о месте, куда он действительно отправится, а сам бы совершил побег раньше установленного срока. Но он не знал, что Гермиона так быстро завершит утренний обход и вообще явится к ним в самый не подходящий для принятия гостей момент.       — Гарри, куда ты положил клык Василиска? — спросила Гермиона, которая также сидела на полу вместе с Роном, обсуждая их стратегию на завтра.       — Гермиона, ты же помнишь, что из Тайной комнаты его забрал я, — сказал Рон, поднимаясь на ноги. Он подошел к своей прикроватной облезлой тумбе и выдвинул нижний ящик, — поэтому… — Уизли перестал говорить, оставив рот открытым на незаконченной фразе. В одной руке он держал ручку выдвинутого ящичка, а его понимающий взгляд был направлен на Гарри. — Ты что, действительно надеялся пойти один и даже не побрезговал рыться в моих вещах? А если бы я захотел сам взять клык?       — Я бы ответил, что обо всем позаботился и собрал все необходимое для нас, — безразличным тоном ответил Гарри, даже не смотря в сторону друга.       — Ты же знаешь, что я бы никогда не отпустил тебя в это пекло одного, — задвигая шкафчик обратно и садясь на место, произнес суровым голосом Рон. — Даже если бы ты улизнул втайне, я бы все равно отправился по твоим следам.       — Мальчики, мы уже решили, что если и браться за такой риск, то всем вместе, — непререкаемым тоном напомнила гриффиндорка, предотвращая новый спор. Ее саму не устраивал альтруистический порыв Гарри делать все самому и лезть на рожон, но она понимала, что, скорее всего, в подобной ситуации поступила бы точно так же. — Рон, ты знаешь какие-то точки аппарации вблизи Милтон-Кинс, куда можно незаметно попасть?       Рон, встрепенувшись, нахмурил брови и погрузился в раздумья. После минутных размышлений он оперся локтем на колено, положив подбородок на руку, и принялся рассказывать:       — Из-за того, что мы находимся далеко от центра Магической Британии, придется трансгрессировать точечно, за две-три аппарации должны без последствий добраться до города.       — Я тоже об этом подумала, — проговорила Гермиона, разглядывая карту на полу.       Она под руководством Рона отметила координаты мест, куда можно было бы без проблем трансгрессировать, и подняла голову на молчаливого Гарри. Будто боясь спугнуть своего друга, Гермиона тихо спросила:       — Что будет после того, как мы убьем змею?       Это был неправильный вопрос. Потому что ответ на него знали все, но никто не мог его озвучить сейчас, даже в мыслях не получалось представить, что именно должно случиться. И это тоже было неправильно. Ведь об этом было известно давно, это, черт возьми, необходимо!       Оттягивая неизбежное, они лишь загоняли себя в искусственный мир неугасающих надежд. Здесь уже не было мыслей о спасении человечества — только о спасении человека. А в чем его спасение? В окружении мук совести? В новом дне, когда ты смог проснуться среди уснувших навсегда людей?       Гарри обратил тяжелый взор на свою подругу. С глубоким вздохом он опустил плечи и голову. Он не боялся сказать, что умрет. Он повторял себе изо дня в день, что эти полгода он проживает чьи-то жизни, что ушли слишком рано из-за этой войны и из-за него самого. Сам случай решил истерзать его душу, ослепить его глаза пеленой кровавых сражений, извести его психику в край. Что ж, поделом.       Но он боялся сказать об этом им и Джинни. Не хотел видеть боли в их глазах, не хотел тоскливой жалости, они не заслужили этого. Они не должны думать о нем, постоянно повторяя «мы что-нибудь придумаем». Уже нет времени на бесполезные размышления, зато есть вещи, которые нельзя изменить, и это нормально.       — Я сражусь с ним, — выдавливает из себя Гарри, поднимая лицо с уверенным взглядом. — Я обязан его убить.       Гермиона ожидала такого ответа, но все равно не смогла сдержаться и бросилась на шею к Гарри, задев чертежи и перья ногой, отчего они разлетелись. Она почувствовала, как вокруг её талии незамедлительно образовалось кольцо из мужских рук. Видимо, ему тоже было это нужно. Выплеснуть, разделить и обратно впитать беспокойные чувства без слов, чтобы не ранить больнее.       Девушка старалась не всхлипывать, зная, что излишнее проявление эмоций усугубит ситуацию, хотя это не выглядело бы зазорно в глазах её друзей. Она впитывала в себя тепло тела Гарри, стараясь забрать все его тревоги, все его мысли, чувства, всего его. И ей было тошно от того, что она это делает с дурными мыслями о невозможности повторения этих родных объятий. Поэтому, успокоив свое дыхание, она убрала руки с шеи Гарри, отодвинулась и увидела его ободряющую улыбку. Слезы застелили ее глаза, но ни одна капля не скатилась по щеке.       Услышав копошение сзади, она повернула голову в сторону звука и посмотрела на Рона. Он встал и шагнул в сторону сидящих друзей, протягивая Гарри руку. Гарри вложил свою ладонь в крепкое рукопожатие, вставая на ноги и оказываясь в братских объятиях. Они хлопали друг друга по плечам, также без слов делясь всеми накопившимися эмоциями. Оба также не хотели осознавать, что это их последний безмолвный разговор, поэтому, не спеша, они разъединили свои объятия.       Негласным свидетелем поздних посиделок в этот вечер выступала серебристая луна. Она была неполная, но ее мерцающий отблеск раскинулся на все волнующееся море, задевая и побережье, и одинокий дом. Что же, поддаваясь красоте полнолуния, раскроется в следующую ночь?              

***

       Гермиона правда старалась уснуть этой ночью. Но ее работающий мозг не отключался ни на минуту, прокручивая в голове план уже сегодняшнего похода. И с каждым повтором она находила какой-то изъян, допускала вероятность неудачи простого шага по земле. Но на самом деле все было продумано чуть ли не до мелочей, Гарри разработал неплохую стратегию, а их с Роном участие увеличило шансы на ее беспроигрышность. Но почему тогда за окном так бушует море? Или стало бы спокойнее, если бы было затишье перед бурей?       Посмотрев на часы, Гермиона бесшумно выдохнула. Пора.       Она аккуратно достала палочку, наложив на спящую на соседней кровати Джинни Муффлиато и, убедившись в действии заклинания, поднялась. Ее бисерная сумочка с лекарственными зельями, книгами, палаткой, метлами и запасной одеждой лежала под подушкой. Забрав сумку, Гермиона направилась к двери. Она дернула за ручку и бросила еще раз взгляд на тихо сопящую подругу.       Гермионе стало стыдно. Днем они разговаривали с ней: обсуждали дальнейшие миссии, обменивались накопившимися идеями и даже помечтали о послевоенных планах. А Гермиона смотрела в ее выразительные глаза и бессовестно врала, что на все предстоящие операции они отправятся вместе, что она никогда ее не бросит и всегда будет с ней откровенна. Благо Джинни не заметила грусти во взгляде шатенки даже тогда, когда они обедали на кухне вместе с Гарри, который украдкой смотрел на рыжеволосую девушку, когда она отворачивалась, и вымученно улыбался.       Гермиона, решив прекратить терзать свою душу, вышла из комнаты, наложила на стопы заклинание бесшумности и быстро вышла из дома.       Из-за порывистого холодного ветра несколько прядей выпали из пышного хвоста гриффиндорки. Шагая в ночи по скрипучему песку и стараясь не попадаться в видимость окон, она подошла к заднему углу дома, где ее уже ждали две фигуры. После одобрительных кивков троица отправилась за антиаппарационный купол, в место, откуда боевые отряды отправлялись на спецзадания.       Они спустились с песчаного холма, за которым скрылся украшенный ракушками дом, и трансгрессировали. Перемещение заняло достаточное количество времени, потому что на каждой точке они останавливались, проверяли обстановку и перемещались вновь.       — Сюда, — прошептал Рон друзьям, когда они добрались до Бакингемшира.       Друзья ускорили шаг в направлении центральной церкви Милтона-Кинса, чтобы укрыться.       — Быстрее, — приговаривал Гарри и начал срываться на бег, постоянно оборачиваясь и следя за тем, как начинает светать.       Запыхавшиеся гриффиндорцы добежали до задней стены церкви, сели на корточки и принялись выжидать, когда объявятся Пожиратели.       — Хорошо, — еле слышно пробормотал Гарри сам себе. Он повернулся к друзьям, пытаясь успокоить колотящееся сердце, — вы знаете, что делать.       — Да, — подтвердил Рон. — Мы все сделаем.       — Хорошо, — более уверенно повторил Гарри, — будьте осторожны и следуйте плану до конца, — последние слова Поттер произнес с нажимом.              — Гарри, пожалуйста… — умоляюще попросила Гермиона, и Гарри незамедлительно кивнул головой, понимая, о чем речь.       — Обещаю, — прохрипел Гарри и, еще раз посмотрев на друзей, убежал в свое укрытие за церковь.       Оставшись вдвоем с Роном, Гермиона посмотрела на пасмурное, но все-таки еще светлое небо, и мысленно стала отсчитывать время до прибытия Темной армии.       — У нас все получится, — сдавленный голос Рона разрушил утренне-ночную тишину.       — Да, — как можно увереннее прошептала гриффиндорка, продолжая смотреть на небо. Получится и у Гарри, получится и у них.       Проплывающие серые облака, как ни странно, успокаивали нервы Гермионы, но она не прекращала считать, не прекращала думать. Ее кожа покрылась мурашками, а мелкие волоски встали дыбом. Воздух стал морозным, что неудивительно в середине ноября, но только такой холод не может быть природного происхождения. Небо все сильнее чернело, затягиваясь грозными тучами.       Началось.       С первыми хлопками аппарации Гермиона вытянула палочку, оставаясь в нескольких метрах от угла здания у стены, а Рон уже применил дезиллюминационные чары на них обоих и принял выжидающую позицию на крыше церкви, держа и волшебную палочку, и клык Василиска.       Сердце гриффиндорки пыталось выскочить из грудной клетки, уши немного закладывало, но, слава Мерлину, руки ещё не тряслись, а значит, место страху пока что не было. Осталось ждать сигнала Рона.       Гермиона не могла видеть никого из Пожирателей, которые находились перед зданием, но боковым зрением она заметила справа две фигуры в чёрных плащах и в закрывающих их лица металлических масках. Они медленно шагали в сторону небольшого деревянного дома. Гермиона затаила дыхание и закусила нижнюю губу, упорно продолжая смотреть на место, где находится Рон.       Пожалуйста, быстрее.       Она старалась фокусироваться только на подачу знака от наблюдавшего сверху за появлением змеи другом. Нужно было лишь подождать, когда зачарованная монета в руке станет горячей. Лишь обжечься, чтобы потом не сгореть.       Она не обращала внимания на звуки выбитой двери и разбитых окон. Даже не замечала испуганных вскриков, которые переросли в гортанные вопли.       Ну же, Рон, прошу тебя, скорее.       Не было и детского плача вперемешку с надрывными визгами. Ей точно показалось, как промелькнула вспышка красного снопа искр, что не могло быть Круциатусом. А через разбитое стекло также невозможно было разглядеть что-то бесформенное, прилетевшее в стену и оставившее красное стекающее пятно на светлых обоях.       Пожалуйста, я больше не могу, пожалуйста.       Гермиона прерывисто дышала через нос, она тряслась от злости, от своего бессилия, но продолжала смотреть в одну точку. Нельзя отходить от плана. Нельзя руководствоваться эмоциями, нельзя победить, никем ничем не жертвуя.       И даже после того, как двое ублюдков вышли из дома, из которого продолжали доноситься многоголосные крики боли, и подожгли его, Гермиона продолжала стоять уже на вялых, дрожащих ногах и ждать. Фальшивый галлеон с Протеевыми чарами норовился выпасть из влажной ладони, но цепкая хватка не позволяла ему сбежать.       Гермиона вздрогнула от собачьего лая. Нет, ей действительно показалось. Но почему тогда звук усиливается?       Рон, я прошу тебя, пожалуйста.       Она быстро сморгнула подступившую слезу, пока собачий лай превращался в жалобный скулеж, который вскоре утонул в адском шуме.       Дом не переставал пылать со звуком трескающейся древесины, который заглушал предсмертные крики. Гермиона почувствовала подступающую тошноту и агрессивно проглатывала несуществующие комы в горле. Языки пламени прореза́ли уже переставший отдавать холодом воздух.       Твоя гриффиндорская храбрость сожглась в твоей бесполезности, Гермиона.       Зачарованная монета произвела долгожданный эффект ожога на ладони Гермионы, и она сразу же прочла сообщение на ободке: «Они здесь, спереди. Ползет. Давай».       Она крепче ухватилась за древко, огляделась вокруг и, не обнаружив Пожирателей рядом, отчетливо прошептала:       — Вердимилиус!       Поток зеленых искр пролетел вдоль стены храма и вспыхнул за его пределами, привлекая внимание змеи. Нагайна должна была почувствовать присутствие Гарри, который притаился в метрах трех от Гермионы, и если Рон обнаружил кобру со стороны фасада здания (что оказалось величайшим везением для них), то она сейчас должна была ползти в направлении образованной Гермионой магией по следу Поттера. Гриффиндорке осталось лишь парализовать змею, когда она появится из-за угла, чтобы Рон смог спрыгнуть и уничтожить крестраж до того, как с них снимут чары невидимости.       Гермиона еще раз быстро оглянулась по сторонам. Поблизости не было ни одного Пожирателя, но она на всякий случай поменяла свое местоположение, сделав несколько неловких шагов вправо.       Из-за угла медленно вышел Волдеморт, его красные глаза сканировали подозрительно активную магическую территорию. Ядовито-зеленая кобра ползла следом, вытягивая шею и близко прижимаясь к хозяину. Он держал палочку прямо перед собой.       — Ты чувствуешь, Нагайна? — прошипел взволнованно Волдеморт.       «Ну же, отползи немного», — мысленно умоляла Гермиона, желая точнее попасть в змею. Она знала, что слишком долго тянет со своей задачей, но боялась задеть Волдеморта, ведь тогда змея может ускользнуть, а именно она сейчас была в приоритете.       Вокруг кобры ощущался купол мощных защитных чар, но вряд ли Волдеморт усмотрел нападение простым Ступефаем, хотя ничего нельзя исключать. Они изначально шли на риск, осталось лишь его оправдать или осудить.       Действовать нужно быстро, Рон уже должен спрыгнуть.       «Еще чуть-чуть. Не промахнись, Гермиона, ну же».       — Остолбеней! — твердо произнесла гриффиндорка, целясь в змею и сразу же ставя оборонительный блок.       — Фианто Дури! Ревелио! — незамедлительно прогремел Волдеморт, увеличивая защиту Нагайны и заключая ее и уже видимого Рона в защитный купол.       Уизли был заперт в безопасном магическом своде со смертельно опасной змеей. Он попеременно то уворачивался от ее разинутой пасти, то закидывал руку с клыком на ее хвост и посылал в нее всевозможные заклятия.       «Промахнулась», — обвинила себя гриффиндорка. Ее зрачки увеличились от ужасного осознания того, какую ошибку она допустила.       Гермиона мгновенно бросилась вытаскивать Рона из купола, попутно призывая метлу из своей сумки. Ей было неважно, что управлять ею, а тем более летать на ней она до сих пор боялась, но это был единственный выход сейчас сбежать с Роном. Как повторял им Гарри сегодня:       «Следуйте плану до конца».       Это означало бросить Гарри. Оставить его, даже если змея не будет уничтожена, чтобы он применил Адское пламя. Неуправляемую стихию, которая слишком часто использовалась на войне в последнее время. Или это все из-за неуправляемого желания смотреть вечно на то, как горит огонь? Из-за того, что можно утопать в вечном удовольствии от мук жалких людей?       Гермиона почти добежала до еще живого, тяжело дышавшего Рона, глаза которого бегали от панического страха умереть раньше змеи; как ее волной отбросило в сторону на холодную землю.       — Тише, Нагайна, — вдруг прошипел Волдеморт, мерзко улыбаясь.       Чьи-то грубые руки рывком подняли Гермиону с земли, и она смогла увидеть, как неистовое сражение в светящейся полусфере прекратилось. Озадаченный Рон громко дышал и полулежал, подняв руку с палочкой, а кобра стала ползти в сторону хозяина и высовывать язык. Магия защиты разрушилась, а Гермиона посмотрела на довольное лицо Волдеморта.       Ее бросило в дрожь от его омерзительной улыбки. Волдеморт неожиданно почувствовал себя победителем сложившейся ситуации, словно он выиграл последний скидочный купон на ринопластику.       — Какие желательные, но не ожидаемые сегодня гости, — продолжал скалиться темный волшебник, пока вокруг него собиралась небольшая группка Пожирателей смерти. — А что же вы не предупредили нас о визите заранее? Мы бы хоть подготовились, — сквозь противный хохот толпы произнёс Волдеморт.       Гермиона неистово пыталась вырваться из цепких рук Пожирателя, ударяя каблуками ботинок его ноги. Палочку она выронила при отбрасывающем заклинании, поэтому в ход пустились приемы рукопашного боя, которыми она обучалась у Билла.       Она резко закинула голову назад, стараясь ударить затылком спрятанное за маской лицо Пожирателя, но из-за своего невысокого роста она попала ему в место между подбородком и кадыком, из-за чего был слышен резкий щелчок болезненно сомкнувшейся челюсти.              — Ах ты сука! — проревел глухо пострадавший, отшатываясь и держась за лицо.       После исчезновения рук корчившегося Пожирателя, Грейнджер моментально подалась вперед и подняла палочку с земли, на бегу направляясь к все еще лежащему, будто прикованному к земле, Рону и призывая выброшенную метлу.       И тут ее бешеная работа мозга на секунду приостановилась, потому что не оставляющее покоя чувство мнительности усилилось.       Ее никто не остановил.       Периферическим зрением она не обнаружила ни одно движение в ее сторону. И это уже не придавало уверенности дальнейшим действиям.       Они что-то упустили. Почему и Пожиратели, и Волдеморт так спокойны и не предпринимают никаких попыток сопротивления?       — Рон! — позвала Гермиона недвигающегося Рона, уже собираясь оседлать метлу. Она резко остановилась, и понимание окатило ее ударной волной.       На передней поверхности шеи Уизли сильно пульсирующей струей текла ярко-алая кровь. Она стекала под одежду и капала на сырую землю, образуя темную лужу. Его лицо побледнело на несколько тонов, и веснушки стали похожи на капли застывших чернил. Рыжий гриффиндорец незаметно содрогался, его конечности были разведены в разные стороны, а дыхание создавало маленькие клубки выдыхаемого воздуха.       — Рон, нет, нет… — судорожно выдавила из себя Гермиона. Она тяжело опустилась на колени и принялась искать лекарственные зелья в сумке, стараясь не паниковать, ведь она уже спасала жизнь человеку, укушенным Нагайной. Ее уже не волновало то, что они были окружены Темной армией. Важно было успеть спасти Рона.       — Не пытайся, деточка, — с нотками фальшивой жалости проговорил Волдеморт, качая головой. — Яд слишком быстро проникает в каждую клеточку его почти бездыханного тела. Ты ничем не сможешь ему помочь.       — Авада Кедавра! — прогремел голос, обладателя которого Гермиона с неохотой узнала. Она не слушала шипение Волдеморта, вливая через посиневший рот Рона крововосполняющее зелье. Она сдавливала рану кулаком, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.       Волдеморт отбил летящий и ничем не опасный для него зеленый луч и бросил взор на Гарри. Змея подняла голову и высунула свой раздвоенный длинный язык, издавая довольный звук в сторону хозяина.       А тот, в свою очередь, склонив голову набок, разглядывал разъяренного Гарри, который стоял напротив своего заклятого врага и также вперился в него гневным взглядом.       — Неужели… — неверяще шептал Волдеморт, делая ленивые шаги вперед. — Ты решился встретиться со мной после затянувшейся игры в прятки, Гарри Поттер?       Пока Волдеморт наступал на Избранного и отбивал все летящие в него проклятия, Гермиона отчаянно надеялась, что Рон сейчас откроет глаза. Она же уже была в подобной ситуации. У нее же получилось полгода назад спасти жизнь профессору Снейпу, зелья должны подействовать. Но кровь не переставала струится фонтаном, и Гермиона агрессивно стала качать головой, боясь правдивости слов безносого урода.       — Рон… нет, Рон, посмотри на меня, — скулила Гермиона, беря лицо умирающего друга в свои липкие и пахнущие железом ладони. — Пожалуйста, Рон… — Гермиона не смогла сдержать сдавленного плача, и теперь она могла не только трогать и вдыхать смерть, но и чувствовать ее на вкус. Соленый вкус стекающей по щекам жидкости. — Посмотри на меня! — она продолжала безудержно умолять своего друга очнуться.       — Я убью тебя, Том Реддл! — вопил Гарри. Его ноздри широко вздувались, а из палочки продолжали сыпаться лучи.       — Тогда мне следует убить еще и твою подружку, чтобы ты отпраздновал победу в полном одиночестве, — ответил Волдеморт, направляя палочку на гриффиндорку.       — Нет! — испуганно прокричал Гарри, который от страха за подругу послал простой Экспеллиармус, который не возымел должного эффекта. Он не мог поверить в то, что обрек на погибель лучшего друга, и не мог допустить еще одной смерти по его вине, — Не смей даже тронуть ее!       Красные глаза Волдеморта ярко загорелись. Казалось, он даже испытал мимолетную радость от того, насколько долго он ждал момента, чтобы сказать какую-то особую фразу.       — Только если ты, — повернув голову к Поттеру, сказал Волдеморт, но палочку не опустил, — пойдешь со мной.       — Ты лживый трус! Сражайся здесь! — не переставал униматься Гарри.       — Нет, Гарри Поттер, — покачал головой Волдеморт и даже искренне засмеялся, — ты исчерпал все средства, чтобы диктовать условия, — он крепче ухватился за древко палочки, — я отпущу и ее, и этого рыжего недоноска, если ты добровольно отправишься со мной туда, куда я захочу, — продолжал шипеть Волдеморт, — поэтому выбирай, чья жизнь тебе дороже.       — Не слушай его, Гарри! — прокричала другу охрипшим голосом Гермиона. Ее настрой вновь принял боевой характер, потому что она смогла нащупать слабый, едва уловимый пульс Рона, который вселил новую жизнь не только в тело друга, но и в нее.       — Откуда мне знать, что ты не врешь? — сощурив глаза, спросил Гарри. Он не хотел верить ни единому слову Волдеморта. Но еще больше не хотел подвергать опасности подругу, и если появилась хоть мизерная возможность ее спасти, то он ею воспользуется.       — Мальчик-который-выжил... — зачем-то напомнил ему Волдеморт. Он усмехнулся, как будто поразился глупостью вопроса. — Я убивал и пытал людей только для того, чтобы найти тебя, — он давил на больное, специально подбирая нужные слова. — Сейчас ты здесь. Так зачем мне никчемные жизни твоих друзей? — наигранно удивившись, поинтересовался Волдеморт. — Если мы оба знаем, что мне действительно нужно от тебя.       Последнее предложение он произнес на несколько децибелов ниже, будто секретничая. И это на самом деле был секрет, который из всех присутствующих знали лишь четверо человек, не считая змею. Поэтому и смысл сказанного был понят только Гарри и Гермионой.       — Гарри, — позвала друга гриффиндорка. Ее волосы были выбиты из хвоста, глаза стали красными, а на щеках застыли дорожки слёз вперемешку с пылью. Вся ее одежда и руки были в грязи и крови. Она сидела на коленях возле бледного Рона, а её руки постоянно двигались, то держа склянки с зельями, то колдуя палочкой. — Не делай этого, ты обещал мне.       Ты обещал, что выживешь.       — Я знаю, — прошептал Гарри, сглатывая ком в горле. Он посмотрел на то, что осталось от Тома Реддла, и после минутной борьбы в голове уверенно кивнул. — Я согласен.       — Нет! Гарри, не надо! — прокричала Гермиона, подпрыгивая. Она не могла отойти от Рона, потому что её лечение только-только начало подавать хоть какие-то небезнадежные плоды.       — Ты как всегда умен, Гарри, — было видно, как тяжело Волдеморту было скрыть свое ликование и даже удивление. Он подошел к Гарри и протянул ему свою костлявую бледную руку. Змея ползла следом. Гарри хмуро посмотрел на протянутую конечность. — Ну же, или ты боишься?       Волдеморт растянул губы в своей ядовитой улыбке, от одного вида которой можно было действительно испугаться.       Гарри мысленно фыркнул на высказывание, он громко выдохнул и медленно моргнул. Когда его веки поднялись, взгляд сразу же приковался к друзьям сбоку.       «Скажите, почему, когда что-нибудь происходит, вы трое всегда оказываетесь рядом?» — проговорил голос профессора МакГонагалл в голове Гарри.       Он помнил, что Рон так и не нашёл ответ на этот вопрос и продолжал им задаваться на протяжении нескольких лет. Сейчас же Гарри, находясь буквально в одном шаге от посланника Смерти, мог с уверенностью ответить:       «Поверьте, профессор, если бы эти двое разрешили мне спасти мир в одиночку, я бы и не заметил, что все летящие мне в спину проклятия не по случайности не долетели до цели».       Спасибо, ребят. Спасите Джинни.       Гермиона чувствовала, что внутри Гарри велась упорная борьба, и она молилась, чтобы именно он, их Гарри, вышел из нее победителем. Она не успела вымолвить ни слова, как он вложил ладонь в руку Волдеморта, и их тотчас унёс чёрный вихрь, сопровождаемый девичьим криком.       Давящая тишина окутала гриффиндорку и насторожила её. Она до сих пор не верила в правдивость состоявшейся сделки, но продолжающий истекать кровью Рон не дал ей поразмыслить над этим.       «Нужно выбираться отсюда», — Гермиона, следуя примеру Волдеморта, попыталась аппарировать, но ожидаемо был поставлен антиаппарационный блок.       Тогда Гермиона призвала метлу, но вместо ощущения дерева на руках она услышала его треск за своей спиной.       Резко развернувшись, она округлила глаза и приоткрыла рот в поиске большего доступа кислорода. Она совсем забыла про Пожирателей.       — Темный Лорд сдержал свое обещание и оставил вас в живых, — сладко пропел высокий Пожиратель. С каждым словом он наступал на расправившую плечи гриффиндорку и осматривал своих товарищей. — Но он ничего не упомянул про нас. Верно, грязнокровка?       — Петрификус Тоталус! — из-за спины Гермиона вытянула палочку, и заклятие парализовало Пожирателя. Она призвала вторую припасенную в сумке метлу, параллельно отбивая летящие в неё проклятия.       — Вингардиум Левиоса, — громко проговорила Гермиона. В первую очередь ей было необходимо перенести раненого Рона на метлу, а уже потом оседлать её самой.       Тело друга небрежно растянулось на держаке метлы, Грейнджер осталось лишь сесть позади и оттолкнуться. Но ее неопытность в управлении метлами и наличие тяжелого тела Рона на рукояти не позволили ей быстро осуществить задуманный план.       Давай, Гермиона, быстрее.       Она, подрагивая от шквала нахлынувших эмоций, со всех сил отталкивалась от земли. Но с телом друга ей удавалось подниматься лишь на какие-то жалкие сантиметры. И тут гриффиндорка оказалась стремительно перехвачена теми же грубыми противными руками. Ее маленькое тело стиснули до хруста костей и перевязали в нескольких местах. Она продолжала выкрикивать сквозь зубы и сопротивляться всем туловищем.       — Если брыкнешься ещё хоть раз, — зловонное дыхание опалило кожу гриффиндорки, и она невольно скривилась, — от твоей рыжей псины не останется и хвоста, поняла меня?       Гермиону оттаскивали от непонятно как слабо дышавшего Рона, которого со всех сторон облепляли темные волшебники.       — Нет, Рон! Не трогайте его! — она не переставала верещать и вытягивать голову вперед. — Нет!       — Отключись, — послышалось где-то сбоку.       Гермиона тщетно боролась с усыпляющим заклятием, чтобы ни на секунду не упускать из вида своего друга. Но невыносимая тяга пожелать, чтобы весь этот кошмар закончился, оказалась сильнее, и она все-таки пропала в мире снов.