Воспоминания: Отец
30 января 2022 г., 11:26
Цзянь на всю жизнь запомнил то раннее утро, когда его бесцеремонно подняли с кровати, умыли, приодели и выпроводили в сад, пока в особняке кипела работа: персонал тщательно готовился к приезду хозяина.
И' сидел в одиночестве и ждал этой встречи трепетно, с тяжёлым сердцем. Чтобы отвлечься, он решил осмотреть территорию, посидеть у мраморного фонтана, из которого тонкими завивающимися струйками лилась вода, образовывая единый движущийся узор.
В какой-то момент он грустно заулыбался от мысли, что вот-вот приедет человек, которого как-никак нужно называть отцом, но этот факт не мог внушать доверие и лишь вселял в парня страх.
Какой он? Почему лишь спустя столько лет он заходил увидеть своего единственного сына?
И' хотелось вырваться и убежать без оглядки. Убежать настолько далеко, насколько позволят силы, но главное подальше отсюда. Он всю жизнь прекрасно обходился без отца, без всех этих формальностей, и прожил бы ещё столько же, если бы не условие, о котором все вокруг умалчивают.
На минуту И' мысленно перенёсся в родные края: в школу, где жизнь кипела в своём собственном, лишённом стресса ритме. Раньше Цзянь терпеть не мог часами сидеть за партой и сверлить взглядом впереди сидящего Чжаня, который, в отличие от него, зачастую был погружён в учёбу и мог так увлечься, что не замечал ничего вокруг себя.
Теперь же он был готов отдать всё, чтобы вновь вернуться на эти скучные занятия. Он бы даже стерпел равнодушие Чжэнси, лишь бы только видеть его рядом с собой.
Теперь Цзянь — птица в золотой клетке, у которой когда-нибудь атрофируются крылья, и она уже не сможет взлететь вверх, если не придумает, как эту клетку сломать. Естественно, пока у него не было ни малейших соображений по этому поводу.
***
Услышав, как по гравию зашуршали шины, И' почувствовал необъяснимую боль в груди и растерянно посмотрел по сторонам. Обширная территория, размеру которой он ещё недавно поражался, вдруг стала визуально сужаться, и Цзянь не знал, куда себя деть. Вдобавок ко всему, его напугали как из-под земли выросшие снаружи люди, очевидно, работавшие на отца. Нервно разглядывая появившийся вдалеке чёрный автомобиль с затемнёнными стёклами, Цзянь и не заметил, как кто-то подбежал сзади и взял его за плечи, аккуратно проталкивая вперёд. У парня вспотели ладони. — Господин Цзянь вернулся! — радостно скандировали со всех сторон, и лишь И' было совсем не до веселья. Превозмогая тревожность, он, на удивление самому себе, выпрямился и поджал губы, не отрывая глаз от чёрного автомобиля С-класса, что плавно приближался к особняку. И' понимал, что ещё каких-то пять минут, и перед ним уже будет стоять человек, возможно вооружённый до зубов и ещё более могущественный, чем он мог себе вообразить. Человек, которого придётся называть отцом. Папой — ни в коем случае. И если сейчас у Цзяня сдадут нервы, если он струсит, то это будет как минимум позорно, так что пришлось сжать зубы так, чтобы они заскрипели, и в очередной раз, не моргая, взглянуть в лицо неизвестности. Наконец, дверь автомобиля открылась. Сначала показались ноги с широкими ступнями, обутые в лакированные ботинки с острыми носами, что ослепительно блестели на солнце. Потом нарисовался и сам Господин Цзянь — мужчина удивительно статный и величественный. Стоило ему лишь появиться, как работники повалили в его сторону, чтобы поздороваться и начать разбирать багаж. Самые смелые справлялись о его самочувствии, но мужчина лишь поднимал вверх ладонь и опускал глаза, давая понять, что это лишнее. В первые секунды И' активно хлопал глазами, пытаясь уловить образ отца, что в свете пробивающихся солнечных лучей всё ещё казался ему каким-то призрачным, иллюзорным. Парня будто ударило молнией. Он не мог пошевелиться: настолько недосягаемым и чужим казался ему этот грозный человек. Своей размеренной походкой Господин Цзянь не шёл, а плыл, возвышаясь над всем, к чему приближался. Он занимал собою и без того сузившееся донельзя пространство. Мужчина остановился лишь тогда, когда вплотную подошёл к сыну. Подросток поднял глаза чуть вверх, ощущая на себе нависшую, словно туча, тень отца. Он понимал, что в эту минуту выглядел забитым, трусливым сопляком, что испуганно вытаращил глаза и не мог сдвинуться с места, но И' не знал, как мог бы это исправить: отблеск самообладания рассеялся в его сердце, оставив там открытую рану, на которую беспрепятственно можно было насыпать немного соли. — Ну зравствуй, Цзянь И', — поприветствовал его мужчина и легонько похлопал по плечу. — Наконец-то мы с тобой встретились. Голос его был глубоким и бархатистым, с едва уловимой хрипотцой. Было понятно, что его обладателю совсем не нужно напрягаться, чтобы говорить громко, с характерной вибрацией. Удивительно, но только после того, как отец впервые вступил с Цзянем в диалог, он смог отчётливо рассмотреть его. Не спеша ответить, Цзянь беспокойно сглотнул и, сам не зная зачем, отвесил лёгкий поклон, отойдя чуть в сторону. Видимо, от страха его разум начал понемногу мутнеть, и современные способы приветствия мигом позабылись, уступив место традиционным китайским поклонам, что обычно в ходу только у пожилых людей, но никак не у парня, которого жизнь обделила даже таким удовольствием, как бабушка с дедушкой. «Какой воспитанный мальчик», — тут же подумали многочисленные свидетели их встречи (разумеется, кроме тех, у кого перед глазами со свистом успел пролететь гребешок для волос). — Здравствуй, отец, — ответил И' и робко потупил взгляд, стараясь не смотреть на отца. Более парень не сказал ничего, но Господин Цзянь и не рассчитывал на радушный приём: во-первых, он прекрасно понимал, что перед ним находится человек, которого тот лишил самого ценного, то есть банального родительского внимания и защиты. Во-вторых, подобные мелочи изначально не могли волновать взрослого мужчину, за плечами которого была не одна перестрелка, конфликт или чья-то смерть. На самом деле, воспроизводить на свет ребёнка — это не такое распространённое явление среди людей, примкнувшим к мафии. Семейство Цзянь было редким исключением — это считалось одновременно и даром, и проклятьем.***
Последовав за отцом, Цзянь предпочёл держаться в стороне от него, бесшумно шагая вслед. Как оказалось, его кабинет находился на верхнем четвёртом этаже, который совершенно отличался от трёх предыдущих своей минималистичностью и простотой: здесь не было ни дорогих полотен, ни диковинных растений в расписных вазах, ни жилых комнат. Лишь белые стены и три таинственные двери с чёрными ручками. Данный этаж был подобен бункеру или офису какого-нибудь крупного бизнесмена. Офису, что на самом деле напичкан множеством замысловатых приспособлений и скрытых камер, а также сразу несколькими системами кондиционирования. Это подтверждал чуть слышимый шум и промозглый холод, мигом заставивший И' скрестить руки на груди и ссутулить спину. Где-то поблизости раздался звук, похожий на тот, что издаёт кассовый аппарат, когда при помощи него пробивают чеки. Цзянь понятия не имел, что это было, а потому его напряжение только нарастало. «Неужели он настолько крут, что кабинет открывается только при помощи его собственного отпечатка пальца?» — подумал он, но тут же отмёл эту мысль, так как она показалась ему слишком фантастической. На самом деле дверь открывалась по старинке, обычным ключом, который Господин Цзянь всегда держал при себе в связке, состоящей из множества с виду похожих друг на друга ключей. Скорее всего, многие из них были обычными обманками, и самое ценное мужчина держал в местах особо отдалённых, да и сам этот особняк вкупе с кабинетом был местом, которое он очень редко посещал. — Ну-с, проходи! — пригласил И' отец, отворив дверь. Выдохнув, Цзянь пожал плечами и в таком же скрюченном от холода положении направился ко входу в кабинет, который оказался просторнее, чем он себе предполагал. Кабинет отца оказался настоящим штабом для решения стратегических задач, размером в пятьдесят шесть квадратных метров. Посередине стоял широкий светлый стол, на котором лежала чуть запылённая груда бумаг, маленькая рамочка и маленький настольный вентилятор, который точно не использовался года два. Дополняло рабочее место комфортабельное кожаное кресло с мягкими подлокотниками, рядом — кожаное кресло реклайнер, на котором совершенно без дела валялась какая-то толстая книга в твёрдом переплёте. Страницы на ней, скорее всего, были давно смяты, и их никто не разравнивал. Один конец кабинета был занят огромным книжным шкафом, из которого и был взят этот том, другая же сторона была отведена для каких-то странных железных ящиков с множеством кнопок — чёрт разберёт, для чего они вообще были предназначены. Лишь одна «коробка», расположившаяся выше остальных, казалась вполне знакомой юному Цзяню и напоминала сейф. — Тебе нравится здесь? — спросил Господин Цзянь и отвернулся к огромному сводчатому окну, что располагалось напротив рабочего стола и узкой линией тянулось от потолка до самого пола. — Да, вполне, — ответил И', зная, что последует за этим вопросом. Отец рассмеялся и повернулся в его сторону. Лёгкая улыбка не рассеяла суровость в его острых чертах лица, не потушила адский огонь в его бледно-жёлтых глазах. Определённо, этот бесовский взгляд достался И' от отца, ибо у матери он был скорее суровый, но не лукавый. Глаза этой женщины были не способны излучать коварство вне зависимости от обстоятельств, впрочем, как и у всех нормальных людей. — Ты так подрос, — продолжал отец. — Сколько тебе уже? Семнадцать? И' кивнул и всё-таки позволил себе скрытую дерзость. — Как будто ты знаешь, каким я был до того, как подрос. Дабы смягчить свой напор, он сказал это с вопросительной интонацией и сентиментально посмотрел куда-то вверх, строя из себя невинного. — Представь себе, знаю, — уверенно ответил Господин Цзянь и потянулся к той самой рамочке, что стояла на его столе, а после направился к сыну, который наблюдал за всем этим с большим скептицизмом. Вручив её И', мужчина вновь отошёл в сторону и сел в кресло, предложив подростку последовать его примеру. Цзянь не сразу откликнулся на просьбу, с интересом изучая увиденное. Можно сказать, что это даже повергло его в шок. В рамочке находилась фотография, на которой были запечатлены отец, мама и сам Цзянь, закутанный в множество синих пелёнок. На момент создания снимка он был ещё новорождённым — красным, пухлым и настолько крохотным, что один только нос его виднелся из-под складок ткани. С опаской поставив рамочку на стол, Цзянь сопроводил отца боязливым вопросительным взглядом и уселся в кресло напротив, продолжая внимательно его слушать. — Да, как сейчас помню своего Сяо* И' в его первый день рождения... — с ноткой ностальгии проговорил мужчина. — А теперь вон какой большой, сидит напротив меня и думает, что я не пронюхаю его презрения к своей персоне. Цзянь тревожно заёрзал на месте, суетливо двигая губами в попытке опровергнуть сказанное отцом, но тот даже не посмотрел в его сторону. — Что тут скажешь... Жизнь, сука, любит шутки шутить. Начнём-ка с самого начала, — продолжил Господин Цзянь и нахмурил брови, вспоминая всё, что случилось за эти семнадцать лет. — Ты наверняка понятия не имеешь, кто я. Тебе просто сказали, что я твой отец, а по факту ты этого не чувствуешь, но тогда, семнадцать лет назад, я правда познакомился с твоей мамой, когда обедал в дорогом ресторане, обсуждая очередные дела со своими компаньонами, хм... Двое из них уже отправлены на тот свет... Осознав, что заходит немного не туда, мужчина прочистил горло и продолжил. — Твоя мама... Она тогда была обычной студенткой и подрабатывала в этом ресторане официанткой. Уж не знаю, как она попала в столь элитное заведение, но, кажется, она использовала связи своей сестры, то бишь твоей любимой тёти, которая вырастила тебя как родного. Чего греха таить — она приглянулась мне, когда своей бледной ручкой наливала Бай Ча, а через девять месяцев появился ты, и, честно говоря, мы не знали, что с тобой делать. Как ты понимаешь, в силу своей деятельности мне пришлось оставить вас, и это образовало на сердце твоей матери незаживающую рану. Мужчина замолчал, вальяжно раскинувшись в кресле. Цзянь наблюдал за ним, не отводя взгляда, будто ожидал подвоха. Он не пропускал ни слова, внимательно всматривался в лицо мужчины, сидящего напротив, чтобы в случае чего поймать его на лжи и не дать себя обмануть. И' был осторожен, предусмотрителен. И хотя внутри него всё тряслось от страха, он не собирался ему поддаваться. — Быть молодой девушкой с ребёнком на руках, — вновь заговорил его отец. — Притом совмещать подработку с учёбой и фактически быть брошенной — страшная участь, так что она никогда меня не простит... Но что уж ворошить прошлое. Её единственным условием было, чтобы я держал вас обоих в стороне от своих дел, а также обеспечивал безопасность, чем в принципе и занимаюсь в данный момент. И' молчал, склонив голову. Опять эта дрожь. Опять надуманная боль в горле, возникшая из-за того, что его вновь ввели в стрессовое состояние. За эти минуты он узнал достаточно страшной правды и окончательно почувствовал себя нежеланным ребёнком. Мирок, аккуратно сложенный в его душе, начал постепенно рушиться, и это чувство разрухи разъедало его изнутри. — Ну так почему же ты буквально оторвал меня от учебного процесса и с помощью своих людей приволок меня сюда?! — протараторил Цзянь, желая побыстрее прекратить это. Его потускневшие глаза говорили: «Давай, отец, вонзи в мою спину последний нож, да так, чтобы у меня перехватило дыхание. Не медли». Ответ не заставил себя долго ждать, и отец, окинув парня задумчивым взглядом, произнёс: — Потому что кто-то рассеял тень, в которой мы с матерью с переменным успехом держали тебя все эти годы. О тебе всплыло слишком много лишней информации, так что в будущем у очень плохих людей могут появиться на тебя свои планы, понимаешь меня? Светлые короткие брови И' полезли на лоб, и он пытался подобрать слова, чтобы выразить своё негодование. — То есть.. Как.. А, но.. Чёрт побери! Не вытерпев, парень захныкал и, согнувшись, вцепился руками в свои волосы, приняв вид высшей степени обречённости. Страх перед отцом, напускная вежливость, осторожность... В один момент всё потеряло важность и ушло на второй план. — Не волнуйся, — как ни в чём не бывало сказал Господин Цзянь. — Мы обязательно отыщем человека, что выдал тебя, а после... Тут он резко встал и, подойдя к сыну, присел на корточки и взял его за подбородок, чтобы тот поддался и открыл своё раскрасневшееся влажное лицо, полное ненависти и отчаяния. — После мы обязательно постараемся выиграть, а ты унаследуешь всё, что я успел нажить, будь то деньги, клубы или контроль над игорными заведениями и ресторанами. Глаза И' налились кровью. Лихорадочно вздрагивая, он выдал самый безумный и злобный оскал из всех, которыми только обладал.
