Зал двухлетнего ожидания

      С той встречи шли дни и недели. В доме отца всё чаще появлялись новые лица, и напряжение усиливалось.       Они смотрели на Цзяня своими острыми глазами. Это заставляло его сжиматься и виновато чесать затылок, хотя его вины ни в чём и не было, делая вид, что он тоже заинтересован в делах насущных. Что он тоже хочет жить.       И' без иронии мечтал о жизни, которую нам столь яро пропагандируют мотивационные картинки из Интернета, обещая абсолютный внутренний баланс, безупречную фигуру и пару миллиардов на карточке, ибо последние точно лишними не бывают.       К слову, деньги у него теперь имелись всегда, а вот возможность тратить их с идиотской улыбкой на лице осталась где-то там позади, во временах когда он сломя голову бежал в столовую, чтобы купить пару порций чего-нибудь вкусного, но жутко вредного: одну для себя, другую для Чжаня, который, к слову, по обыкновению не очень-то хотел есть.       С каким же благоговением тогда Цзянь протягивал деньги «Тётеньке Буфетчице» — невысокой кругленькой и крайне доброй женщине, которая каждый день одаривала учащихся своей лучезарной улыбкой, и каждый знал наверняка: сегодня всё пройдёт хорошо.       Это были обеды не ради прозаичного и банального приёма пищи. Для И' это был также лишний шанс проявить свою нелепую, но искреннюю заботу.       Не то чтобы Чжаня интересовало материальное положение его друга, но он твёрдо знал, что когда Цзянь шагает по столовой и лукаво зажмуривает глаза, а потом жонглирует едой и рассыпает купленное вокруг да около, значит он решил накормить их двоих и ему выдали больше карманных денег.       — Вот! Донёс! — наконец выпаливает он, швыряя подносы на стол. — Только попробуй отказаться — обижусь.       — Да тут попробуй отказаться... — посмеивается Чжэнси, рассматривая стаканы с колой и едва уцелевшие наггетсы, перемазанные сырным соусом. Пища не ради утоления голода.

***

      Отныне голод и своего рода неудовлетворенность присутствовали всегда, и Цзянь то и дело метался, слушая громкие переговоры, басистые мужские выкрики и пение бокалов, наполненных отнюдь не дурным пойлом.       Казалось, что по истечении определённого времени взрослым стало совершенно наплевать на все насущные вопросы, так что они обоюдно позабыли о том, ради чего, собственно, хотели объединиться, превратив обсуждения о судьбах детей в лёгкую мафиозную вечеринку, что случается ранним утром после удачно выполненного дела.       С другой стороны, стоит отдать им должное: здешняя система охраны периметра была отлажена до идеала благодаря общим усилиям, а число телохранителей увеличилось на пару-тройку бритых голов с мясистыми загорелыми шеями.       Цзянь отлично запомнил, как однажды к ним зашла подозрительного вида группа, состоящая из пяти человек с тяжёлыми ударопрочными кейсами, в которых, скорее всего, находилось оружие. Они грозно вошли в общий зал, тяжело дыша, и сокрушая всё на своём пути. От их малейшего жеста всё, включая картины на стенах, вздрагивало и будто в ужасе сжималось, обречённо умоляя: «Пощадите!»       Естественно, что такие «бандиты с большой дороги» поначалу даже не заметили тощего и сникшего И', который сидел там, от скуки листая слегка помятый олдскульный журнальчик и не надеясь увидеть ещё кого-либо в мирный воскресный день. Парень был одет в бежевый домашний костюм, который сливался с креслом, чему он был безумно рад, так как в столь неожиданный момент ему менее всего хотелось попадаться гостям на глаза.       Гангстеры отдышались, возбуждённо вращая глазами. Кто-то смахивал пот со лба, кто-то по привычке проверял пачку сигарет в кармане, а кто-то уже ставил кейсы на пол. Наконец один из них всё же заприметил Цзяня, разинув рот и как бы фокусируя взгляд на молодом человеке.       — Это Вы Господин Цзянь? — скептически буркнул он, заранее прикидывая, с каким успехом этот с виду хрупкий юнец сможет держать даже самое лёгкое оружие. — Мы от Господина Инь.       Не успел мужчина закончить фразу, как И' мгновенно позеленел, уже выделяясь среди бежевых кресел. От одного только вида высоких людей в чёрных костюмах у него будто срабатывал спусковой крючок, и в области затылка начинало ныть, заставляя угловатые плечи приподняться и сжаться.       Всему виной негативный опыт из прошлого, который, как известно, способен вывернуть рёбра и сделать из любого беззаботного весельчака боязливую, нервную, и довольно агрессивную сущность.       К счастью, не успел Цзянь и губами пошевелить, как в зале появился отец, который пожал руки мрачным «оруженосцам» и велел не светить такими вещами направо и налево.       — Поднимемся-ка лучше наверх, в мой кабинет, — пояснил он, обращая свой взгляд куда-то к потолку. — Да уж, знатно вы напугали нашего ЦзяньЦзяня!       После этих слов он с несвойственной ему лаской потрепал сына по голове и властно поманил за собой людей Господина Инь, которые едва успели перевести дух, а потому со скрытой ненавистью глядели на хозяина особняка, наклоняясь к ручкам чёрных громоздких кейсов.       И' удивлённо смотрел им вслед, подняв светлую бровь до того самого места, где начинают расти волосы. Его всё ещё передергивало от увиденного.       Встревоженный Цзянь отложил журнал на маленький столик, а после обнял себя обеими руками и ссутулился, усмехнувшись своим безнадёжным мыслям.       «Нет... Это что-то не то! Хаа... — смеялся он. — Так дело не пойдёт. В этом просто нет смысла».