Посольство: Меж двух огней.

— Ах... Как хорошо... Хватит на меня так смотреть! Я пить хотел. — А... — протянул Макаров. — А то показалось, что... — Там алкоголь, да-да, понимаю. — отмахнулся я, отпивая с кружки с чаем. Затем перевёл взгляд на "свой" презент, и спросил. — Будешь? — Только вместе с Вами, Ваш же подарок. — ответил он мне с улыбкой. Я же, вздохнув, решил начать разговор. — Что в мире нового? — Ну про мир не знаю, а у нас новую телебашню открыли. Слышал, там родственник Кирилла Степановича, то ли мать, то ли сестра... — Ну, рад за него. — сказал я ему, и в этот же момент вспомнился Игорь Демидович, который всё ещё лежал в постели. — Слушай, а вот у меня вопрос возник. Охранник вопросительно посмотрел на меня. — Так вот, ты начало войны застал? — Ну... Я её почувствовал. — вспоминал Иван Павлович. — Начиная от взрыва и заканчивая "карантином", эпидемией, ну и многого другого в столице. — Слушай, а ты когда-нибудь слышал про школу? Ну, во время "карантина"? Лейтенант Макаров, откинувшись на стуле, задумчиво произнес: — М... Мало конкретики. Я как минимум могу вспомнить пять историй про школу, начиная от мародерства, заканчивая каннибализмом. И прошу прощения, но Вы же посол. Неужели вы начало войны сами не застали, и в архиве такой информации нет? — Я в это время ждал расстрельного списка по политической. — сказал я с ухмылкой. — А в архиве говорят, что "засекречено". — Ух ё... Простите, ничего сказать не могу — мало ли, тайну какую-то могу раскрыть... В этот же момент разговора, мой охранник быстро показал руками, чтобы я снял с себя всю "прослушку", в то время как он медленно вынимал микронаушник из уха. — Блин... Ладно, допивай и спать, доброй ночи. — сказал я, и сняв с себя прослушку охранников, выключил её, а Макаров, завернув микронаушник в платок, сунул его под граненый стакан. — Школа №53, насколько я помню. Возле рынка, которая.2 — ...Сука... — прошипел лейтенант и сжал свои кулаки до побеления костяшек. — Знаешь? Был там? — Уж лучше бы не был... Чертов КОГ, каждого бы перевесил. Было видно, что его эта тема очень сильно задела. — ...Как только остынешь, поговорим. — Да нет, нет... Всё, успокоился. — выдохнув, ответил мой охранник. — ...Слушайте, а можно я завтра расскажу? Уж больно щепетильная тема. — Да вопросов ноль. — сказал я, налив в свой пустой стакан из-под чая "презент" и толкнул его в сторону охранника. — Говоришь, там Комитет поработал? — Да... И боюсь, я виноват, что на школу навлёк беду... Я вопросительно посмотрел на него. — Я же в КОГ служил в своё время. — сказал он, отпивая с кружки. — Знал бы, давно сбежал... Фёдор Демидович, тут же... — Пей давай. — отмахнулся я. — Ну а если бы ты сбежал, то тебя бы давно в революционеры записали бы. — И не прогадали бы. С самого начала у меня к ним двоякое отношение было... — И начерта ты тогда туда пошел? — спросил я. — Да как и все — желание жрать, иметь крышу и, какую-никакую, а зарплату. Меня задрало спать на улице, травить шутки в баре, да сидеть за них же, вот и поступил. Сдал нормативы, экзамены, и прошел проверку на патриотичность. — Даже стало интересно, как ты её прошел. — Да как и все. — объяснял лейтенант. — Как говорится: "Ошибается не система, а люди в системе", поэтому поднакопил и "исправил" пару ответов. — Вот из-за таких как ты страна и впала в гражданку. — пошутил я. — Сам под трибунал сяду, если до этого всю диктатуру на вешалку отправят. — серьезно заверил он, допивая кружку с алкоголем. — Ну окей, ты поступил и выпустился. Дальше что? — спросил я, подливая ему. — А то, что потом пошло распределение, и меня на полгода отправили в ту самую школу, в 10 класс. — Компромат искать? — В точку. — сказал мне Ваня. — Моей задачей было искать молодёжные группы и, вклиниваясь в них, находить очаги сопротивления среди молодежи. — Стукачество? — Наше руководство любило говорить "профилактика среди молодежи", но по сути да. — ответил он. — И, к сожалению, свою работу я выполнял на отлично. Я замолчал. Несколько секунд я обдумывал его слова, в то время как лейтенант Макаров продолжал. — Но были и свои моменты радости: я вместе с классом в своё время избили местных хулиганов, спасли пару детей от быстрой кончины, да и местного наркобарыгу нашли. — Опа, а вот про последние два пункта поподробнее. — сказал я. — Да пришла однажды мне разнарядка, что кто-то здесь наркотиками балуется. Ну вот и решили мы однажды с пацанами не идти домой, а затаится неподалеку от школы и найти этого урода. В течение трехдневной, хорошо продуманной засады (военная подготовка, всё же!), мы в итоге нашли этого урода, делающий закладку возле ворот. — Что-то я не слышал этой истории. — задумчиво сказал я. — И на то есть причины. — ответил он. — Мы его до смерти избили, раскрошив его череп ногами. Я даже опешил от такой правды. — ...Чёт как-то жестоко. Вас посадили? — Как бы странно не звучало, но нас Комитет Обороны Гастронии спас. Оказалось, что этот человек и барыга, и революционер в одном лице — мы у него потом нашли листовки во внутреннем кармане. А что насчёт убийства... То его вообще не жалко, честно. — без капли сожаления произнес он. — Этот ублюдок до этого чуть семиклассницу не убил при помощи своей бурды, да и к остальным девочкам приставал... В том числе и к Алисе. На секунду мне показалось, что на его лице появилась улыбка. — Девушка твоя? — Ага... — счастливо произнес лейтенант. — Там мы с ней и познакомились. Я как только поступил в школу, заметил слишком борзого 11-классника, который приставал к девочкам. И в первый же день я и увидел, как он задрал юбку девятикласснице. Но вот я и вступился. Согласитесь, что больше впечатлит девушку: простое "привет!", или "слышь тварь! Руки убрал от неё!", а затем драка на 5 минут за её честь? Кстати, потом этот же урод и был барыгой. Как я вижу, проблемы с поведением у тебя всегда были... — Что Вы имеете ввиду?.. Ну да, мне сразу сказали, чтобы я в школе вёл себя так, чтобы меня могли отчислить практически сразу, как только приказ придёт. Вот поэтому, хоть я и учился на хорошиста, но мы с моей ОПГ всё время в драки влезали. — ...А что насчет Алисы? — вспомнил я. — Ох... Это самое лучшее воспоминание про школу. Алиса всегда была в моей душе... Даже не знаю... — Путеводной звездой? — подсказал я. — Да нет... Маяком, наверное. — с улыбкой думал лейтенант, допивая свой стакан. — В тот момент, когда мне казалось, что я щас в петлю прыгну, она внезапно озаряла мой путь. — Поэтично. — подливая в стакан ещё алкоголя, подумал я. — Расскажи подробнее. — Да вся моя жизнь — это сплошные удары судьбы. Улица, аресты, смерти, бродяжничество, одиночество и так далее. А когда она появилась в моей жизни, её безграничная доброта в конце-концов смогла растопить в моем сердце весь тот лёд, который и появился как защита от переживаний. Она меня и пыталась усмирить, чтоб я не вылетел, и она же со мной делилась самым сокровенным, что было в её жизни. Эх... Знал бы я будущее, с собою бы забрал из школы. — Как только закончится эпопея с наступлением, то познакомишь меня с ней. — Ты только учти, что я очень ревнивый... — переходя на "ты", с улыбкой пошутил он. Я же, усмехнувшись, внезапно обнаружил противоречие в его словах. — Вань... Последний вопрос. — Слушаю. — Ты же говорил, что "уж лучше бы не был", когда я тебя спросил про школу. Но вот сейчас ты рад, что нашел в школе свою будущую любовь. Тебе не кажется это странным? Несколько секунд Макаров молчал и, немного покачиваясь, обдумывал мои слова. Но в конце концов он снова заговорил: — Да я вот думаю... Вот если бы не мои доносы, которые я в своё время писал про школу, смогла бы она устоять во время войны? Что, если бы меня там не было, каратели от КОГ никогда бы не заинтересовались бы этой школой? Что если бы... — Эй, стоп, хорош! — прекратил я его самокопание. — Что было — то прошло. — Эх... Мне бы твои принципы... — прошептал он. Несколько секунд мы молчали, а затем Иван Павлович спросил: — Фёдор... — Можно просто Фёдь. — Фёдь... А вот у меня такой... Философский вопрос... Если бы ты мог бы вернуться в прошлое, ты бы убил бы себя, чтобы спасти тех, кто из-за тебя пострадал? Я немного помолчал, а в это время лейтенант продолжил: — Если бы я не писал доносы, если бы я не копался в молодежных революционных ячейках... Быть может, с Алисой тогда было бы всё в порядке?.. Как и с остальными детьми... — ...А здесь нет правильного ответа. Как и неправильного — начал отвечать я. — Это только ты сам решаешь, и моё мнение либо только подкрепит твоё, либо просто ты откажешься принимать его... — Фёдь, я бы никогда... — Это виновата психология человека, а не ты. — отмахнулся я. — Но если ты правда ждёшь моего мнения... Я бы остановил бы себя. Ради родных. Увидев его кивок, который явно говорил мне о том, что лейтенант сам согласен с таким ответом, я медленно встал из-за стола. — Ладно, Вань. Пора на боковую. Иван Павлович медленно встал и, шатаясь, медленно пошёл в сторону выхода из столовой. И пока он шёл, я внезапно обернувшись, сказал: — Эй, Вань? Он поднял на меня свои глаза, пока он на ходу включал свой передатчик. — ... Давай закрепим наше "тыканье", хорошо? — Что Вы... Ой ё... — схватившись за голову, застыдился лейтенант. — Ну, раз мы всё равно перешли на "ты", то тогда так и оставим? Обдумывая мои слова, он в итоге сказал: — ...Ну давайте тогда только в личной беседе. — Сойдёт. — похлопав его по плечу, и улыбнувшись, сказал. — Спокойной, Вань. И с этими словами я двинулся в свой кабинет. Сев за стол, я случайно хлопнул себя по карманам и обнаружил в них газеты, которые просила девочка. Немного посидев, я всё же встал и пошел в её... В свою комнату. Постучавшись, я стал ожидать, когда мне наконец-то откроют, и не тратя зря время, начал включать свой передатчик. — Это что за хрень. — даже не спрашивая, указала девочка на мою прослушку, когда она открыла дверь. — Я бы сказал, но тебя из-за этого к стенке поставят. Вот. Ты просила. Я вынул две газеты от разных сторон, и передал их девочке. — Спасибо. — Ладно, спи давай. — сказал я на прощание, и как только она закрыла дверь, я на ходу открыл одну из газет, и уже сидя в своем кабинете, стал их читать.