Посольство: Меж двух огней.

       — ...Фёдор Демидович... Уже утро... Открыв глаза, я снова обнаружил, что лёг спать на стол посреди ночи в своей одежде. Посмотрев на того, кто меня разбудил, я увидел, что в дверях стоит Борис Романов, который осторожно осматривал интерьер.        — ...Всё в порядке?        — Нет, конечно. — отмахнулся я, вставая из-за стола. — Работы столько, что застрелится можно.        — Вы бы... Это... Хотя бы раскладушку поставили... Или к Валерию Константиновичу на каталку легли...        — На каталку мне ещё рано ложится... Ничего в мире нового не произошло? — спросил я, идя к выходу вместе с Борисом.        — Да вроде нет... Макаров что-то плохо себя чувствует, да и всё вроде. — отчитался мне охранник. — ...Да и девочка сегодня тише воды, ибо газетами увлеклась.        — Надо будет к ней зайти ближе к вечеру... Никаких других делегаций не было?        — Нет, ничего. Сегодня в двенадцать у вас встреча с лидерами на территории Республики, да и пару встреч с гостями посольства.        — Понял, принял. Щас поем, немного поработаю, и к одиннадцати двинемся. — сказал я, начав спускаться по лестнице.        — И... Вот у меня есть вопрос... Маленький.        — Борь, выдавать 50 грамм фронтовых будут после операций.        — Да я не про это! — отмахнулся Минаев. — ...Я по поводу девочки.        — Ну вот... А говорил, что вопрос "маленький" — вздохнул я.        — Что нам с ней в итоге делать? А то она уже второй день у вас комнату отжимает... Себе оставлять, или какой-нибудь стороне отсылать? Я, остановившись на лестнице, несколько секунд раздумывал, а затем сказал:        — ...Ты говоришь... Что у нас раскладушка где-то есть?        — Нет. Я говорил, что Вам бы хотя бы раскладушку разложить для сна, а не на столе спать. А что?        — Я вот что думаю. Давай тогда её мы переселим в медпункт — пусть она реально на каталке спит, а когда операция закончится, тогда мы и архивы поднимем.        — План надежный, как швейцарские часы. — иронично заметил охранник Республики. — А если нам каталка срочно пригодиться? Или ещё что?        — Ну а что ты предлагаешь? На бетон её?        — Ну... Есть два варианта. Первый, и мой любимый — это сдать её какой-нибудь стороне. Второй, мой нелюбимый — это купить раскладушку.        — ...Ладно, потом решим. — завершил я разговор. Пожав плечами, охранник двинулся за мной в сторону столовой. В столовой на этот раз подавали манную кашу с бутербродами с маслом и чаем, которые быстро заканчивались. Забрав предпоследние бутерброды (и при этом попросив, оставить одну порцию для Ивана), я вместе с охранником сел за стол и начал довольствоваться "пайком". Но толи у меня с ута настроения не было, толи несуществующие высшие силы что-то хотели сказать, но в этот раз даже ложка с кашей не лезла ко мне в рот. Помучавшись, я всё же отодвинул от себя кашу, и решив, что сегодня у меня "разгрузочный" день, стал медленно дуть на чай, а чтобы не было так скучно, спросил:        — Как сестра?        — Да как обычно... — откусив бутерброд, начал рассказывать охранник Республики. — Щас спрос в столице на инженеров и строителей, а не на соцработников и тому подобное. Говорю же, наши вообще на социалочку забили.        — Но нет худа без добра. Республика хотя бы инфраструктуру смогла восстановить. Чем быстрее мы построим дома, тем быстрее там будут обучаться дети, лечится больные, ну и так далее.        — Всё это конечно классно... Но... Мой охранник явно не договаривал.        — Что "но"?        — Ладно, проехали. — сказал он, тыча на свое ухо. И к сожалению, я не могу прямо сейчас снять с него и с себя прослушку, пока в столовой кроме нас находятся повара, уборщицы, ну и так далее. Доев, Борис Романов встал из-за стола, и дойдя до кулера, налил в свой стакан из-под чая воду, и снова садясь за стол, спросил:        — А что вчера с Валерием Константиновичем случилось?        — Это ты насчет "разделения"? — допивая, уточнил я.        — Ага. — подтвердил Минаев. — Типо, я понимаю, когда в неформальном диалоге тема проскакивает, ну или ты совсем охренел, и лидеру другой стороны говоришь... Но чтоб прям перед Сергеем Юрьевичем!        — Да я сам охренел! — эмоционально согласился я. — Что это на него нашло?        — Вы бы спросили его на днях... — задумчиво произнес охранник. — А то вдруг что?        — Дельная мысль. — сказал я, и вставая из-за стола вместе с охранником, вышел из столовой.

**t*

       — Иван, нам нужно идти.        — Слушайте, а без меня там никак не обойтись? — отходил от похмелья охранник Содружества.        — Обойтись-то можно, но вот не знаю, простят ли тебя на Родине... — иронично подметил, и немного потреся своим стаканом, выплеснул его содержимое в лицо Ивана. Несколько секунд мозг Макарова пытался правильно подобрать скрипт к нынешнему событию, но в итоге он выдал из себя только:        — ... Полотенце рядом?        — В машине высохнешь, давай уже, в темпе! — выталкивал я его за дверь, пока мой второй охранник придерживал её для меня. В принципе, до машины мы дошли..."нормально". С огрехами, с ругательствами всего и вся, но в итоге мы дошли до ворот, возле которого уже стоял удивленный Кирилл, потрясывая в своих руках ключи, да и держащийся за голову Игорь, который всё ещё отходил от "эмоций".        — ...Мне стыдно. — проговорил Кирилл Степанович, видя его дрожание рук.        — И не говори. — скрывая свое лицо фуражкой, проговорил Иван, и дождавшись того, когда откроются ворота, пошёл вместе с водителем и Минаевым к машине. Я тоже хотел двинуться, но тут я услышал, что Игорь тихо подозвал.        — Фёдор Демидович... На пару слов. Махнув рукой своим, я подошёл к охраннику КПП от Республики.        — Слушаю.        — Фёдор Демидович... Ой как неловко.        — Неловко — это детонатор выронить кнопкой вниз. Чуть в темпе, Игорь. — стучал ногой, поторапливая я.        — ...Фёдор Демидович, я бы хотел сказать Вам спасибо.        — ...За что? — удивленно спросил я.        — Ну как же? — также удивленно вопрошал охранник. — Вы же меня прикрыли перед начальством, когда я в пьяном угаре ва...        — Ты валялся в "пьяном" угаре... — показывая огромные скобочки в воздухе, параллельно тыча своим пальцем в ухо. — Когда тебя перебежчик ударил при побеге. Помнишь?        — ...Ну припоминаю.        — Ну вот и прекрасно. Всё, я опаздываю, насчёт этого инцидента поговорим позже, ближе к вечеру. — сказал я, разворачиваясь.        — Погодите... Про какой инцидент? — непонимающе спросил Игорь Дмитриевич. Вместо того чтобы что-то говорить, я лишь на ходу обернулся, и щелкнул по своей шее средним пальцем, словно ставя ему щелбан. Даже не дожидаясь того, поймет ли он меня, я двинулся к машине...

***

Проезжая блокпосты, я решил завести дружескую беседу с Иваном и Борисом.        — Ну что, Вань? Как тебе Республика?        — Вот знаете, Фёдор Демидович? — сказал он, смотря в окне на белую пятиэтажную новостройку, на вершине которой рабочие ставили красный крест. — Мне всё кажется... Таким ненастоящим что-ли... Не в обиду, Борис.        — Да какие обиды? — с улыбкой проговорил охранник Республики. — Кстати, я не разу ни видел и ни слышал, что вы делали за эти шесть месяцев. Может я конечно не те газеты читаю, но мне вдруг стало интересно.        — Ну, мы потихоньку разоружаемся и пытаемся прийти в обычную жизнь. — отвечал охранник Содружества. — Я конечно понимаю, что солдат вряд ли готов отдать своё оружие и взять молоток или кирку, но мы потихоньку насаждаем мысль, что "мы уже победили, и воевать больше не стоит".        — Мда... А у нас наоборот — мы дали каждому молоток и кирку, но вот про разум и созидание мягко говоря — забыли...        — Иронично, что я за эти шесть месяцев особо ничего и не сделал. — сказал я. В машине повисла пауза.        — ... Плохая шутка, Фёдор Демидович.        — Да дай мне объясниться, Борь! Я имею в виду... — пытаясь правильно подобрать слова, защищался я. — Вот я смотрю на Республику, на Содружество, которые потихоньку, с косяками, с перегибами на местах, но все же восстанавливают страну. А я, смотря на всё это с двухэтажного посольства, думаю о том, что это делает трудовой народ, а не я. И тогда в мою голову закрадываются сомнения — а нужен ли я вообще?        — Давайте я так Вам скажу, Фёдор Демидович... Если бы не Вы, моя сестра всё ещё бы держала винтовку, мучая себя ПТСР. — после затяжки сказал Минаев.        — И причём не только против диктатуры. Если бы не Вы, я бы прямо сейчас наставил бы пистолет на Романа, а он бы наставил бы пистолет на меня. — сказал на этот раз Макаров. А я не стал отвечать. Даже их слова ободрения не могли моей душе успокоиться. В это время мы наконец-то вырулили к столице Республики, которая явно была подготовлена к нашему приезду — на улицах стояли вот вообще не подозрительные люди в деловых костюмах, дома были покрашены, да и просто мусор с улицы вымели. Однако рынок, который мы проехали, все также содержал в себе как и реальных людей, так и реальный мусор. Похоже, до него руки ОР'а не дошли.        — Всё, пацаны — приехали. Машина начала потихоньку тормозить на стоянке, на которой уже было три машины Республики. На всякий случай проверив свое оружие (под мой томный вздох), мы наконец-то вышли из машины. В десяти метрах от стоянки стоял Сергей Юрьевич, который раскуривал свою сигарету в окружении своей охраны, дожидаясь приезда. Увидев мою машину, он лишь кивком подозвал меня, и вынув пачку сигарет, спросил:        — Будешь?        — Лучше моим охранникам предложи.        — ...Ну ладно. Парни, будете? Вежливо отказавшись, Минаев и Макаров отошли от нас метра на три, чтобы мы могли поразговаривать о "всяком".        — ...Где Аня?        — Откуда я знаю? Опаздывает, наверное. И пока он курил, я лишь осматривал как и площадь, на которую мы прибыли, так и прислушивался ко всяким звукам, начиная от бряцанья автоматов, и заканчивая гулом рынка.