Флюгер

Ли Юэ — Так что же вы, Чжун Ли? — Они лежали на траве в небольшом парке, что стоял за домом мужчины. Этот сад был удивительно автономен, поливался специальной системой, что разрешала хозяину долго туда не заходить. Небольшой прудик, ряд высоких деревьев, что были чуть искривлены от ветра, несколько каменных скамеек и такой же каменный стол, на котором можно провести полдник. Всё это казалось иллюзией: тут всегда было закатное время, и всё, что менялось тут, — это наполненность комнат, казалось, что время здесь не текло вообще, но, по засечению Аякса, это было не так. Хоть оно и шло, но почему-то отличалось от того, что было во внешнем мире, что создавало сильную путаницу у парня. Он активно изучал это место в попытках понять природу происходящего, а в особенности то, кем являлся его хозяин. Он прочёл множество записей, что были в доме, находя от старых рецептов, которые брал с собой, и просто нечитаемых иероглифов, что явно использовались до его рождения. Всё это пазл за пазлом собирало большую картину о том, что Чжун Ли совсем не тридцать четыре, как думал до этого Аякс, о том, что он явно не просто человек, что не просто так прячется в глубинах гор и не посещает город без веской причины, и многое другое, что с каждым разом всё сильнее и сильнее запутывало юношу. Он думал, что многое знает о своём собеседнике, хоть и большую часть информации Аякс додумывал сам, а когда начал рыть дальше, вспоминал, что, помимо имени, произведений и место жительства, ничего не знал. Он даже начал сомневаться в том, что он человек: его татуировки, огромные знания и не менее огромная сила пробивали парня на сомнение. Он знал, что в Ли Юэ были Адепты, что они напрямую помогали городу, но уже пятьсот лет свободны, хотя некоторые всё так же участвуют в жизни народа. Он знал, что они могут принимать любые виды, а ещё, что они стары как мир и их безграничные знания ценны как золото. Эти сведенья всё больше и больше уверяли Аякса в том, что Чжун Ли — Адепт, что он потревожил самого помощника Архонта, и в том, как ему повезло, что он получил его расположение и занял статус «друга». И хоть все эти мысли очень дурно влияли на него, они всё ещё были лишь догадками, не имеющими никакого подтверждения под собой. Он уже неделю маялся по этому поводу, сначала просто из любопытства, а после — от этого же любопытства и страха. Он был верен Царицы, и это было причиной его вступления в Фатуи. Для народа, в чьей жизни Архонт имел такое огромное значение, то, что он говорил так пренебрежительно с Адептом, хоть и другого региона, уже заставляло неприятно подсознательно сжаться. Сам Чжун Ли также заметил изменения в их отношениях, что откровенно его расстроили. Он многие годы был рад встретить такого преданного и искреннего друга, как Аякс, и их дружба на расстоянии, их письма друг другу крепко грели его душу каждой своей строкой. Ему было приятно то внимание к Чжун Ли, к человеку, а не Мораксу; то, что его заинтересовало его творчество и кто он, а не безграничная мора, что он был способен создавать. И то, что сейчас происходило между ними, терзало его душу, именно поэтому он снова привёл его в обитель с искрением желанием поговорить, разъяснить то, что между ними, и спросить, не обидел ли он того или всё-таки дело в том, что он его понял сущность. Они лежали так уже полчаса в совершенной тишине, только журавли, что свили гнездо на одним из деревьев, тихо ворковали, а также вода, что лилась бесконечным водопадом куда-то в пустоту под островом. Именно этого вопроса он и ждал, ждал этого трудного и, может, их последнего разговора, отчего давился словами ещё сильнее, раздумывая о вариантах событий, но его друг, его Аякс, что сейчас мог оказаться не его совсем, начал первым: — Я… человек, я хочу быть человеком. — Он повернул голову в сторону юноши, его глаза были заполнены печалью, он не хотел правды, он убегал от неё все эти пять веков, и то, что её сейчас заставляют вспоминать, давило на старые раны, те ссадины и рубцы что зажили давно, но отдавали болью воспоминаний. — Я знал, что этот разговор будет, и правда хотел оттягивать его как можно дальше. — Он говорил с затруднением, ожидая появления жадного блеска в глазах юноши. — Очень безрассудно с мой стороны было так долго скрывать от тебя правду, Аякс, но я не хочу снова становиться тем, кем был раньше. Я был рад быть человеком, таким маленьким, простым, но свободным, иметь возможность чувствовать такие простые эмоции как счастье и не бояться за свои жизнь и положение. Прости, что врал тебе о себе и о своей сущности, но, пожалуйста, прими это и пойми меня, пожалуйста. — Он смотрел в синие озера, что внимательно наблюдали за ним в ответ, в надежде увидеть в них понимание. И он их увидел, но настолько искажённое, что сразу понять было трудно. Оно было опечалено пониманием, как будто смотрящий переживал то же самое когда-то. Чжун Ли помнил о неприкасаемых темах Аякса и не трогал их по возможности, боясь невзначай ранить, но не подозревал, что они могли иметь схожее происхождение, из-за чего это неожиданно тронуло того до глубины души. — Я понимаю вас, Мастер. — Аякс сорвал цветок, росший неподалеку, уводя глаза куда-то за. — Я сам не знаю, могу ли назваться человеком, и понимаю ваше стремление оставаться им и беречь от самого себя близких. — Говорил он удивительно спокойно, при этом смотря только на цветок, что он поднял над собственным лицом. — Так что простите меня, если случайно задел вас таким вопросом, мне было любопытно, и, кажется, я пренебрёг в своей любознательности вашими эмоциями. — Аякс снова повернулся к мужчине, но уже с улыбкой, что пыталась скрыть печаль в его глазах. Он протянул цветок к мужчине и, вплетя их ему в волосы, улыбнулся ещё сильнее. Так натянуто, но лживость была во благо, из-за чего Моракс простил её, улыбаясь в ответ. — Спасибо, Аякс, это правда очень важно для меня. Мондштадт Как бы далеко не расходились вести о новом герое Монда, никто не знал ни о его предназначении, ни то, кем же он был. Он был призраком во всех смыслах этого слова, он был невидим и необъясним. Сумеречный Страж и сам не мог поверить, что так просчитался, не верил, что разрешил подтвердить своё существование, его почти идеальная скрытность разрушалась под его сентиментальностью. И он корил себя за это, он уже чувствовал неприятные взгляды на своей персоне, когда просто возвращался домой после работы. Люди ждали, следили за каждым, кто шёл домой слишком поздно, они всеми силами пытались узнать, кем же был тот призрак, из-за чего, лишь стоило пройти по заселённой улице, как из окон начинали выглядывать любопытные глаза, что, как только понимали, кто идёт, сразу же скрывались за ставнями, продолжая ожидать свою жертву. Но даже не смотря на сегодняшнюю напряжённую ситуацию, он всё равно вышел на патруль, благо, его работа сегодня была вне города, из-за чего он, оседлав коня, отправился в сторону обозначенного лагеря. Он видел его во время очередной своей поездки за границы Монда около месяца назад, и ожидал, что с этим разберётся Орден, но нет. Кажется, подавления общественного сознания намного важнее, чем Бездна и её злодеяния. Лагерь находился в стороне Вольфендома, помимо близкого расположения к винокурне, он также был в наиболее незаселённом месте: там было несколько поселений монахинь, что «добровольно» отвернулись от света и отправились в наполненный волками регион ради служения и помощи на территории Волка Севера. Сумеречный Страж в особенности был обеспокоен этой территорией — там проживали несколько близких ему персон. В тех районах были распространены повстанческие движения, что также не придавали этому месту безопасности. Эти самые повстанцы не отличались собранностью или же гуманностью, отчего отличить их от обычных Похитителей Сокровищ было всегда затруднительно. Их всегда было много, но зачастую они состояли из раздробленных групп, что никак не могли сойтись на единой идее: одни были за полное свержение Анемо Архонта, вторые — за облегчение пошлин, третьи — за закрытие Ордена. Из-за их разобщенности они не представляли из себя огромной опасности, потому их существование хоть и не одобрялось, но и попытками их полностью искоренить всё происходящее назвать никак нельзя. В подобных мыслях и прошла вся его поездка. Цокот копыт, потряхивание и лунное небо над головой очень успокаивали, из-за чего неприятно клонило в сон. Он увидел лагерь ещё на расстоянии пятидесяти метров. Остановившись и привязав лошадь к ближайшему дереву, он отправился в атаку. Хиличурлы, что были застаны во время сна, не составили особой опасности, так что дело не заняло много времени. Однако, стоило только последнему из них раствориться в пыль, сзади послышались шаги. — Эй! Ты же Сумеречный Страж, так? — Натянутый глубокий капюшон и мешковатая просторная одежда на теле парня не давали никакой возможности опознать фигуру, но, даже зная все эти факты, Страж, вздрогнул. Последнее, что ему сейчас нужно было, это чтобы его раскрыл какой-то деревенский пацан. Мысли в голове начали нарастать в поиске оптимального решения данной ситуации, хотелось убить этого парня и скинуть в ближайший водоём, но он всё же пытался найти более гуманный способ. — Я… я не собираюсь смотреть на твоё лицо, я… я просто. — Неуверенная речь настраивала на разговор, если бы тот попытался напасть, то сделал это без отклика, по крайней мере, Страж на это надеялся. — Я из Сопротивления, пожалуйста, присоединяйся к нам! — Криком сорвавшаяся фраза разлетелась и растворилась в воздухе, заставляя мужчину повторно вздрогнуть от смысла, вложенного в это предложение. Невольно захотелось усмехнуться, юнец, что так яро позвал его, даже и не подозревает, что за этим капюшоном тот самый предатель и шпион, которому уж тем более не стоит доверять подобные тайны. — С чего это? — снизошёл до ответа Страж. Было рискованно отвечать, он мог запомнить его голос, и оставалось только дождаться момента, когда он узнает носителя где-то на территории города, из-за чего мужчина попытался его исказить. Его не интересовали восстание и революция, его волновали его бизнес, собственное благополучие и безопасность брата, хоть в последнем он признаваться не собирался. Ему нравилась идея смены режима, но он предпочитал более гуманный способ, хотя здраво осознавал, что ни один из вариантов ему недоступен, никто бы не пошёл за ним как за вождём и инноватором даже во благо народа. И, как бы грустно ни было это положение, он уже давно смирился со многими своими ограничениями. — Мы можем встретиться здесь же завтра после полуночи? Я приведу сюда нашего организатора, и тогда он вам всё расскажет, — с большим рвением говорил паренёк, хотя, судя по всему, это было лишь ложью: никто не мог предугадать передвижение Стража и тем более подготовить личную встречу его с верхами, так что верилось с трудом. — Я… подумаю, — тихо ответил ему Страж, сам не понимая, как может так легко соглашаться. Большой его мотивацией становилось рискованное любопытство, хотелось бы удостовериться, что организация, в которой состоял этот малой, была не сборищем Похитителей Сокровищ. А в случае подтверждения его опасений, разобраться с ними, так что он прикрыл любопытство благим намерением и чуть воспрял духом. Малец, услышав ответ, встрепенулся и убежал, готовый растрепать о том, с кем только что ему посчастливилось увидеть, каждому встречному. Страж, наконец, смог повернуться в сторону своей лошади и, убедившись в её сохранности, неспешна побрёл к ней, прислушиваясь к происходящему. Он вполне мог остаться тут не один, не то чтобы он думал, что малец мог привести за собой хвост или что тот сам посмел остаться, но этот регион мог похвастаться и другими ночными гуляками. — Выходи, тут никого больше нет, — громко сказал мужчина, надеясь, что сегодня всё-таки ошибся, однако, полетевший в него кинжал изменил его мнение. Кинжал не то чтобы был запущен ради достижения цели, так что хватило и полушага в бок, что бы он врезался в землю сзади, и только после него появился его хозяин. Высокая и красивая сестра церкви, одетая в не совсем подобающий для её звания наряд, вышла из-за одного из валунов, порадовав своей красотой Стража. — Занимаешься благотворительностью? — монотонно спросила она, сокращая дистанцию между ними. Розария, его близкая подруга, что из-за своего нрава была вынуждена переехать сюда, — апатичная, но тонкая натура, что прекрасно чувствует человеческое нутро. Прекрасная убийца с тяжёлым прошлым и не менее тяжёлыми мешками под глазами. Он мог бы назвать её смотрительницей всей этой зоны, у неё были схожие обязанности с Сумеречным Стражем, из-за чего друзья неожиданно стали странными коллегами. — А ты всё так же любишь погреть уши? — Мужчина с улыбкой снял капюшон, оголяя синие волосы под светом луны. Он полностью доверял Розарии, считая её верным человеком, что вместе с ним пропустил не один десяток бутылок Полуденной Смерти, что для Стража уже многое значит. — Поддаюсь животному любопытству, а тут ещё и живая сенсация. — Она, не спеша, подходила к мужчине, пока не оказалась вплотную, и в собственнической манере положила руки тому на плечо. Они были друзьями без обязательств достаточно долгое время, и, хоть их отношения давно вышли из постельной зоны, они всё ещё вели себя друг с другом как любовники, а иногда — остервеневшие бывшие. Их игры всегда веселили и оставались их маленьким секретом, про то, что Кэйя — Сумеречный Страж, Розарии говорить не пришлось, она была слишком хорошим шпионом, слишком хорошим ребёнком плохого воспитания, отчего скрыть хоть что-то, что входит в её территорию, невозможно. — Живая сенсация? М-м, мне нравится, намного лучше, чем Сумеречный Страж. — Винодел положил руки той на талию в ответ, подавшись вперёд. Он лишь смотрел в её глаза, вспоминая, чем именно она ему нравится: они до боли похожи в своих предпочтениях и в своём прошлом, из-за чего всегда составляли друг другу отличную конкуренцию, готовые ответить колкостью на колкость и нежностью, если такое понадобится. — Как бы тебя не называли, ты всё равно как обычно мешаешься под ногами, — усмехнулась девушка в ответ, накручивая один из локонов винодела на железный коготь. Вся она дышала сладострастием и опасностью, отчего не сравнивать её с розой не получалось физически: такая же удивительно красивая и неприкасаемая, и за каждым её движением мог полететь кинжал или ледяное копье. Она потянулась к мужчине и, одарив его лёгким поцелуем, отпрянула. На губах остался вкус собственного вина, отчего он еле как сдержал смех, понимая, что, скорее всего, оставил такой же привкус. — Но, как бы мне ни хотелось избавиться от такой помехи, как ты, мне всё ещё симпатизирует твоё вино. — Оу, ты, как всегда, полна противоречий, — мурчал он в ответ, отпуская её, даже не пытаясь удерживать. Роза всегда отличалась свободолюбивостью. Зная, что даже церковь не смогла приручить её, он никогда не сопротивлялся её действиям, понимая, что она вполне себе может отвечать за них. Но даже так, он волновался за её сохранность из-за сопротивления, которое как раз само пошло тому в руки, чтобы проверить их надежность, безопасность и после — сохранность Розы и еще пары персон, за которых Страж нёс фантомную ответственность. — Из подобных противоречий состоит наш мир, и сопротивляться им — гиблое дело. — Девушка прошла до кинутого кинжала и забрала его, покручивая в руках. — Не тебе ли не знать, как иногда бывают жестоки судьбы людей. — Она подняла взгляд на того, ожидая реакции. — В напоминаниях не нуждаюсь, спасибо, — монотонно заметил Страж, смотря на кусок железа в руках дамы, что иногда покрывался синим инеем из-за холода рук Розы, который не могла сдержать даже ткань высоких перчаток. — Но хочу напомнить тебе, что ты всё ещё желанный посетитель моей таверны и в любой момент моя винокурня открыта для твоих загадочных речей, Розария. — Он отряхнулся от тёмных мыслей и, натянув на голову капюшон, прошёл, наконец, к своей лошади, отвязывая её от дерева. — Оу, это приглашение на свидание? — с хохотом спросила его дама, последовав с ним до животного и чуть поглаживая коня по короткой шерсти. — Если ты так хочешь, то да. — Он аккуратно взял её за свободную ладонь и, поцеловав её тыльную сторону, наконец, оседлал лошадь. — Увидимся, Роза, — чуть прикрикнул он с коня, а после, одарив спутницу улыбкой, отправился на скакуне в глубь леса. Мондштадт Утро субботы началось с просто потрясающего позднего подъёма. Редкие выходные Дилюка радовали высыпанием и свободным временем, что для Предвестника было ценно как золото. Растрёпанная красная копна поднялась вместе с хозяином, не торопясь вставать с насиженного места. Он чуть приоткрыл заспанные глаза, смотря в оконную раму, из которой в дом проходил тёплый солнечный свет. Он слышал, как пели птицы и с улицы чуть шумели рабочие, что в этот день активно готовились к полуденной ярмарке. Улыбка сама наползла на сонное лицо, давая надежды на хороший день. Вставать не хотелось и не было обязательным, из-за чего мужчина снова упал на мягкий матрас, продолжая нежиться в постели, мысленно составляя план на сегодняшний день. В эти выходные он собирался встретиться с Альбедо, обсудить новости и провести небольшое расследование по поводу Ордена Бездны и, если тот захочет, на тему Полуночного Стража. Хоть и на собрании он высказывал свой скептицизм, может, он изменит свое мнение, и они смогу подискутировать на эту тему тоже. Он мог также обсудить с ним и разговор с Кэйей, но после окончания игры ничего удивительного брат не выдал, из-за чего это не было такой уж и важной темой. Да и Альбедо не был тем человеком, который мог помочь рыцарю в делах отношений, так что забивать шумом их разговор он не собирался. Альбедо был удивительно интересным молодым человеком, внимательным к высокой культуре, с ним правда было интересно вести беседу. Может, Дилюк видел в нём отражение своих комплексов или же собрата по ведру с крабами, но беседы с ним шли ему на пользу как в рабочем плане, так и в ментальном, из-за чего двое Предвестников стали друг другу очень близки. Подобные мысли взбодрили мужчину, отчего он всё-таки поднялся с постели и, убрав её, начал заниматься готовкой. Его кулинарные познания не были так широки, из-за чего его кухня наводнилась книгами с рецептами. Сегодняшний завтрак состоял из омлета с грибами и беконом и чашки чая. Кулинария успокаивающе действовала на Дилюка и представляла собой небольшое хобби, которым он охотно делился с небольшим кругом своего общения. В особенности ему нравилась выпечка, хоть именно с ней у него и возникали проблемы, но зачатую тот же хлеб он пытался печь сам. За приготовлением завтрака он задумался о недавнем путешествии в Ли Юэ, он слышал, что туда не так давно отправилась делегация из Снежной. Снежная была давним другом Монда ещё до становления последнего экономическим гигантом, но, несмотря на близость их отношений, никто из Предвестников, кроме Варки, туда ни разу не отправлялся. Это определённо создавало некоторые вопросы, но сейчас работа волновала Дилюка в последнюю очередь, его, скорее, манило любопытство, он был бы не прочь отправить в заполярье как в отпуск. Интерес к дальним землям прослеживался у парня ещё с первой стопки Снежного пойла, после которого юного Предвестника выкорпело на три дня. Что за страна находится за полярным кругом, раз её люди с лёгкостью могут пить что-то подобное, и что за нравы лидируют там, раз всё это считается нормой? Он хотел бы вникнуть в суть и менталитет, а если понадобиться, то и позаимствовать идеи их порядка. Как бы ни была сильна система Ордена, политика города свободы всё равно отпускала в ней корни, из-за чего назвать работу управляющего органа исправной у нормального человека язык не повернётся. Многие вербованные зачастую не отличались дисциплиной и всё норовили устроить перевороты, но их скудоумие и безграмотность зачастую приводили их к проигрышу. Но, как не укрепляйся изнутри, всё равно из-за сильного напора может пойти трещина, и она уже появилась. Дилюка передёрнуло, он не хотел думать о работе, а в особенности о той части, где ему придётся стараться с двойной силой, в его выходной. И, хоть в другие моменты Предвестник отличался щепетильностью, сейчас он захотел отдаться готовке — ему осталось лишь переложить всё на тарелку. Усадив себя за стол, он начал размышлять уже о более интересных темах и, проведя в них весь завтрак, запил всё чаем из Ли Юэ. Сборы не заняли долгое время, юность в казармах оставила на нём отпечаток, из-за чего уже через десять минут он оказался около штаба Ордена. Быстро пройдя по коридорам здания, он нашёл дверь, ведущую в лабораторию Альбедо, и, постучавшись, вошёл туда. Удивительно большое помещение отдали для изучения Предвестника, а ещё множество столов со склянками и доски с непонятными рисунками. Дилюк был далёк от подобного времяпрепровождения, но в тайне искреннее интересовался. И, хоть понимал, что за подобную самодеятельность ему могли оторвать руки либо Джинн, либо сам Альбедо, всё равно с внимательностью всё разглядывал. В особенности — коллекцию чучел, что стройными рядами покрывали одну из стен. Там были и обычные животные как кабаны или волки и совсем маленькие экспонаты как лягушки или голуби. Подобные изваяния напоминали старый дом, в котором, скорее всего, ничего от подобного хобби не осталось. Кэйя в открытую называл это живодёрством или некрофилией, хотя ничего, кроме сохранения шкуры животного, не происходило. Дилюк не знал причин подобного поведения из-за того, что сам активно занимался охотой то ли из-за любви к мясу, то ли ради лишнего внимания отца, но до хранения в склянках скелетов он так и не дошёл. Орден стал забирать больше времени, а его личные переживания всё дальше и дальше уходили внутрь, скрываясь за щитом и парой перекрещенных мечей. — Сэр Дилюк, доброе утро. — Его окликнул Альбедо, что внимательно смотрел на остановившегося мужчину. Около него трепетали Сахароза и Тимей, не знающие, стоило ли заводить с Предвестником разговор. — Здравствуй, Альбедо. — Дилюк, наконец, смог отлипнуть от созерцания трупиков и отдавания воспоминаниям. Подойдя к столу, за которым стояла вся троица, он быстрым взглядом прошёлся по лежащему там и лишь после этого поднял глаза на исследователей. — Не помешал ли я вам? Если понадобиться, мы можем перенести или отсрочить нашу встречу. — Казалось, он правда прервал их за чем-то важным, не то чтобы он чувствовал за это вину, но поддерживать вежливость он любил. — Нет, что ты, мы почти закончили. — Он опустил голубые глаза на стол, на котором что-то всё ещё подавало признаки жизни, но лёгкого удара кинжала хватило, чтобы закончить его страдания. — Сахароза, напиши об опыте доклад, Тимей, приберись, пожалуйста, — не поднимая глаз, говорил он, как обычно, очень спокойным и рассудительным тоном, каким говорил почти все. Альбедо ценили за хладнокровие и острый ум, и он правда был удивительно искренен в своём желании помочь городу. Хоть и его личность создавала огромное количество вопросов, зачастую он работал слишком хорошо, чтобы поднимать возмущения по этому поводу. Дилюк не так хорошо знал его, так как их близкое общение началось относительно недавно, но то, как отдавался теме парень, очень приятно задевало рыцаря. — Мы пока можем сходить за чашечкой чая, если хочешь. — Он снова начал разговор с Предвестником, выводя его из странного мысленного транса. — Да, конечно, можем попить его с Лизой, если желаешь, — монотонно предложил Дилюк, наблюдая за работай Сахарозы и Тимея, что пытались привести стол в порядок, пока Альбедо снимал с себя халат. — Может, если повезёт, застанем и Джинн. Уверен, что она сегодня на работе. — Это правда. Кто-кто, но только она могла побить рекорд по рабочим часам, поставив Дилюка на второе место. Такая отдача граничила с безрассудством, но мужчина был не в том положении, чтобы осуждать её, и он сам понимал, что Джинн достаточно самостоятельна и рассудительна, чтобы оценить свою проблему и решить её по мере возможности. Хоть он понимал её отдачу, отчасти это и пугало его. Он желал продвигаться по карьерной лестнице, но не хотел бы принимать тот груз ответственности, что сейчас тягала на своих хрупких плечах Джинн. Его устраивало его положение, но осознание того, что он уже два года стоит на месте, удручало, ненароком заставляя задумываться о детстве, где каждый его незначительный скачёк праздновался семьей, да и скачки тогда были намного больше. Удел ли талантливых детей быть лишь блёклой копией успеха в будущем или же Дилюк всё ещё предъявляет к себе завышенные требования своего отца, он не знал. Но осознание, как хреново ему делают подобные мысли, удручало, из-за чего он снова пытался сконцентрироваться на внешнем мире, игнорируя как медленно сходит с ума. — Я видел Джинн не так давно, и, как мне показалось, она отправилась к себе в кабинет. — Альбедо, уже готовый к прогулке по штабу, стоял напротив рыцаря, выжидающе смотря на того. — Так что, скорее всего, мы насладимся обществом только одной дамы, — с дежурной улыбкой заметил парень, огибая Дилюка и идя в сторону двери. — Лиза — хороший собеседник, так что не думаю, что сильно огорчусь. — Он шёл следом, последним поймав грустный взгляд Сахарозы, что проследила за ними. Её чувства были видны как и звёзды в Монде, так что понять то, как задела её эта фраза можно было по её лицу. Удивительно, что сам Альбедо не замечал этого, либо замечал, но выбирал самую жестокую стратегию сказать ей нет. Конечно, иногда проскакивали мысли о том, что Альбедо вообще не подвергается воздействиям эмоций, но то, как он относился к своей названной сестре Кли, меняло к нему отношения кардинально. Из апатичного учёного, для которого важен результат, он превращался в почти любящего семьянина. Подобные сцены всегда вызывали у Дилюка лёгкую улыбку на губах, хоть с самой маленькой подрывницей отношения были натянуты, наблюдения за счастливыми детьми доставляли иррациональную радость. — Видел не так давно Барбару, она обеспокоена состоянием сестры, — невзначай сказал парень, идя в сторону библиотеки, глазами проверяя состояние растений, стоящих в коридоре здания. — Неудивительно, будь у меня такая же сестра, я бы тоже волновался, — невзначай ляпнул мужчина, получив странный взгляд собеседника в ответ. Альбедо был готов возразить, что, технически, такой есть, но промолчал, понимая, как щепетильна эта темя для его коллеги. Он не понимал до конца, что именно не так с отношениями этих двоих, он знал, что Дилюк освятил тайну брата, что не успел прийти на помощь собственному отцу и что бросил на плечи «предателя» семейный бизнес, и только всего перечисленного хватало, чтобы озадачится поведением Предвестника. Он доверил бизнес семьи человеку, которого весь город единогласно называл шпионом — было ли это своеобразное извинение или просто иррациональное действие в пользу служения Ордена, Альбедо не знал. Но спрашивать о чём-то личном такого масштаба не хотел. Его поражала глупость действия коллеги, и в то же время он разрывался от любопытства. Да, он не был знатоком чувств человеческих, но то, как нелепо всё произошло, его интересовало, только спросить было не у кого. Город говорил лишь о том, какой Кэйя, сородич Принца Мела, ужасный выкидыш Бездны, Предвестники деликатно молчали об этом. А самого Мастера винодела он не видел так часто и не общался с ним от слова совсем, хотя разделял общий секрет. Было бы на пользу иметь такого же жителя Бездны в близких друзьях, но сам Предвестник не хотел повторения судьбы Кэйи. — А ты сам не перетруждаешься? — спросил его вежливо мужчина, кажется, замечая огонёк любопытства к проблеме его семьи. — Что ты, то, что я в городе, для меня уже большой отдых, пока меня не послали к соседям, можно сказать, я вообще не напрягаюсь. — Альбедо правда славился своей продуктивностью, отчего в основном волноваться за того не следовало, но ради приличия Дилюк всё-таки спросил его. Он пока не хотел начинать разговор о расследовании, ожидая возвращения в лабораторию, а пока — самое время для светских бесед. Ли Юэ — И какого это — быть бессмертным? Воскресенье знаменовало выходной Аякса, и он уже второй раз ночевал в обители Гео Архонта. Сегодня утром они отправились на прогулку по озеру, что образовалось прямо посреди гор и отличалось своей чистотой. Никто не знал о нём, и у него не было имени, оно было дико и одиноко в своей красоте. Его полюбили животные, что активно селились около него, наполняя жизнью, в прозрачной воде плавали рыбы, а на его гладь садились утки, которых подкармливали Чжун Ли и Аякс. Рыцарь вручную занялся рыбалкой и, взяв на вооружение стрелу, поймал двух окуней, которых пообещал приготовить особым образом по рецепту его матери из Снежной. Мужчина, что наблюдал за происходящим со стороны, с интересом думал о том самом рецепте, в который хочет посвятить его молодой собеседник, но, стоило тому присесть около него со второй рыбой, как раздался вопрос, схожий с громом средь белого дня. — Грустно, Аякс, очень грустно, — с печалью отвечал ему мужчина, смотря в радостные глаза напротив, что всё так же святились любопытством и интересом, но, стоило услышать ответ, как они переняли грусть собеседника, отражаясь в голубых озёрах каплями только что начавшегося дождя. — Я схоронил немало друзей и близких, а всё ради того, чтобы выжить. Быть кем-то, помимо человека, очень трудно: люди очень дружны и помогают друг другу, но, стоит стать сильнее, тебя всегда попытаются скинуть, — предельно честно отвечал ему мужчина. — Я обременён всеми знаниями этого мира, но даже их я бы отдал за то, чтобы не видеть, как умираю дорогие мне люди, отдал бы всё, чтобы забыть, какого это — не умирать и стоять по колено в крови. — Грустный вздох совсем уничтожил яркий огонь в глазах парня, заставляя его убрать улыбку с лица. — Извините меня тогда, я не думал, что для вас это так трепетно, Чжун Ли. — Аякс опустил глаза в пол, смотря на умирающую от воздуха рыбу, которая всеми силами пыталась попасть обратно домой, но из-за ранения и общей слабости уже ничего сделать не могла. — Вы сожалеете о том, что прожили так долго? — Он не знал, как это долго, мужчина так и не посвятил последнего в точный его возраст, но Аякс предположил о пятистах годах. — Отчасти. Но, если бы не эти годы, я бы не встретил всех хороших людей, что помогали мне всю жизнь. — Чжун Ли пытался перейти на более радостные темы, не желая расплакаться на глазах друга от всех воспоминаний, что нависали над ним все те годы, когда он не смел казаться слабым, когда он был обязан быть богом и совершенством, когда он должен был бороться за то, чтобы им оставаться. Вспоминать о том, как он ходил по головам его бывших друзей, не хотелось, так что он попытался сконцентрироваться на том, что происходило сейчас. Пытаясь успокоиться в свободе, которую он ощущал, и в новом и очень близком человеке, который разделял её с нии. — Если бы я не жил вечно, то не встретил бы тебя, Аякс, а ты и твоё существование для меня уже большая причина продолжать жить. — Он с улыбкой посмотрел на сидящего рядом юношу, который от неожиданности поднял глаза на мужчину, а после был заключён в объятья, которые скрыли всю горечь воспоминаний на лице мужчины. — Вы так милы со мной, — лишь мог сказать парень, что был в небольшом потрясении от действий мужчины, но не отпускал его, сам обнимая так крепко, как мог, понимая, что сейчас тому это нужно. Он разрывался от любопытства и противоречащей скорби, что вместе с уважением не разрешали тому начать активный допрос о прошлом Адепта. Так они просидели ещё около десяти минут каждый в своих мыслях, рыцарь ловил падающие листья, что садились на спину мужчины, а Чжун Ли не смел поднимать лицо с плеча юноши, не желая показывать свою слабость перед последним, хоть и понимал, и доверял тому.