Звездопад

Матвею тяжело сходиться с людьми. Сейчас он должен был начинать четвертый курс курс, но почему-то снова оказался на третьем. Алиновскому было не лучше — завалив две сессии, он был вынужден отчислиться с четвёртого курса и восстановиться. И по иронии судьбы оба оказались на одном курсе, в одной группе. Все заново. Это сбивало с толку, ломало все ожидания от учебы. Год был потрачен зря по собственной же вине. Каждый начинал обучение по-своему. И если Саша старался весь год, чтобы не оказаться в той же ситуации, Матвей продолжал откладывать все важные дела на последний момент по привычке, как и раньше. Начиналось всё с одного прогула. «Что он мне сделает? Правильно, ничего», — уверенно говорил себе Корецкий и продолжал лежать в кровати, пока Алиновский с шумом собирался в университет. Они делили одну комнату в общежитии, но их режимы сна кардинально отличались. У Саши был вечный недосып, у Матвея — чёрт знает что. Он мог не спать ночами, а потом целое утро и даже день лежать в кровати, либо пялясь в потолок, либо посапывая в обнимку с подушкой. Но помимо всех своих минусов, Матвей справедливо оправдывал самопровозглашенную кличку ниндзя-мизантропа, и даже когда он не спал ночью, а шастал по комнате, особого шума не производил. Да и к тому же, его было очень тяжело разбудить — даже землетрясение с этим справилось бы с трудом. Только время от времени они ссорились друг с другом. Всё-таки, ни Корецкий, ни Алиновский не были подарками с небес, когда дело касалось их характеров, а взгляды на жизнь и как её вести кардинально отличались. Матвей любил ныть, без разбору промывать кости людям, которые его не устраивали, и делал это вслух. А Саше это меньше всего нравилось. До драк, к счастью, дело никогда не доходило. Иногда Алиновский даже выручал своего горе-друга и соседа по комнате, когда тот вляпывался в неприятности из-за своего языка без костей и неумения вовремя затыкать рот. — Как звали твоих друзей с прошлого курса? Ну, взять хоть того загорелого богатого парня, с которым ты чуть ли не поцапался недавно. — Антон Варчук, что ли? — Да. — Ерунда. Что мне с ним делать? — Пригласить погулять куда-нибудь. — Как ты себе это представляешь? Я с ним с прошлого семестра после драки не общался. Подойти, сказать: «Привет, Антошка, пойдём копать картошку» или что? — Саша прыснул от смеха, но, заметив, как недовольно посмотрел на него Матвей, понял, что тот настроен серьёзно. Или ему только показалось? — Нет, — Корецкий покачал головой, — я не стану с ним связываться. На самом деле у Матвея с прошлого курса не было друзей. Не в том привычном значении, которое подразумевают, когда используют это слово. Матвей общался с ними только в учебное время. На лекциях он как правило спал, какие-то особенные движухи пропускал, время от времени участвовал в некоторых, если вдруг не забывал зайти на свою страницу и проверить почту или общую беседу. С Ингой, Лилей и Сашей было комфортнее, уютнее, хоть и ссорился с ними он не меньше. Просто Лиля всегда была как спасательный круг, а раздражать Алиновского было не так травмоопасно, как бывших однокурсников. И уж особенно Варчука. С ним у Матвея были особенно натянутые, как струны гитары, отношения. — Ну, как хочешь. — Ага, — кивнул Матвей. Ему не понравилось, с каким недовольным тоном заявил это Саша. Казалось, что на него так пытаются надавить. — Ладно, я понял. Буду думать, что с этим делать, перед сном. Все равно мои «нормальные» друзья, на которых, как я думал, можно положиться, меня кинули. Алиновский закатил глаза, но отвечать другу не стал. Он прекрасно знал, что за Матвеем всегда стоит последнее слово. — Ладно. Я спать. Спокойной ночи. — Споков. Алиновский ещё какое-то время посидел над учебниками, но, переведя взгляд на уже спящего Матвея, почувствовал, как ему захотелось так же лечь и уснуть, без страха за завтрашний день, предстоящий экзамен и его результаты. Очень не хотелось идти на пересдачу. Он уже так устал от них. Матвей соврал. Он ненавидел разбираться с вопросами, которые заставляли контактировать с людьми. Ему в принципе нравилось, когда проблемы решались либо сами по себе, либо при помощи других. Поэтому он чаще всего списывал и отлынивал от работы, когда это было возможно. Но в целом справлялся с учёбой, иногда даже очень хорошо, если дело касалось стипендии. Им с Алиновским как-то удачно фортануло на неё. Вопрос решился сам по себе. Матвей даже подумал «вспомни солнышко, вот и лучик», когда, открыв свой профиль, обнаружил кучу пропущенных сообщений и добавление в какую-то беседу, в честь чьего-то дня рождения. «Не забыли, значит, про моё существование, — подумал Корецкий, — либо понадобился лишний гость». Он тяжело вздохнул. Придётся выбирать подарок. Вечеринку решили устроить. Как же ему было лень со всем этим что-то ещё и делать, предпринимать. Мозг совсем отказывался работать последнюю неделю, которую они оказались свободны от семинаров и лекций, успешно сдав зачёты по непрофильным и второстепенным дисциплинам. Дату встречи в доме Варчука назначили в самом конце мая. Прямо в выходной, спустя пару дней. Особого времени на раздумывания над подарком не было, поэтому Матвей схватился за самую очевидную вещь, которую, по его мнению, можно было подарить учащемуся на филфаке — книгу. Какую угодно, лишь бы литература была пригодная для чтения, а не какая-нибудь бульварщина. «А может, — задумчиво хмыкнул Корецкий, — и она тоже». С последнего раза, как они виделись и общались с Варчуком, прошло недостаточно времени, чтобы парень смог забыть, как больно тот ударил ему по носу. Месть, как подумалось ему, подают же холодной, верно? А на улице как раз духота. И улыбнувшись своим коварным мыслям, Матвей ринулся искать в интернет-магазинах «особенную» Книженцию. Благо у него была особая способность скапливать стипендию с каждого семестра, чтобы хотя бы на одну простенькую небольшую книгу или обед хватило. Матвею не нравилось, когда его кошелёк был полностью пуст. Иногда он прибегал к хитростям, лишь бы остаться при средствах, тогда он либо не ел на улице, либо только за счёт друзей, обещая вернуть им должок (особенно Саше).