Звездопад

Матвей чувствует себя некомфортно в окружении чужих ему людей. Конечно, он хорошо умеет запоминать лица, и сейчас перед ним в полутьме, среди мерцания искусственного освещения, мелькают знакомые и не очень физиономии студентов. Но среди них нет тех, чьё присутствие бы вызывало у него спокойствие и умиротворение. Хоть Матвею и нравится пребывать наедине со своими мыслями, но физически рядом должен присутствовать кто-то, за кого он может цепляться, как за спасательный круг. Лили и Инги не видно, хотя их тоже пригласили. Здесь только те, с кем он сам учился вместе. Он подсознательно ищет их взглядом, но натыкается лишь на компанию друзей, которые сидят за столом и вертят на столе пустую бутылку из-под алкогольного напитка. Матвей не собирается садиться, но застывает на месте, так, что ребята замечают стоящую над их душой фигуру. Взлохмаченные волосы, толстовка больше должного на пару размеров и потертые старые джинсовые брюки — он в целом выделяется среди толпы как следует приодетых ребят. Матвей никогда не следит за своим гардеробом, хотя его футболки и толстовки нельзя назвать скучными и однотонными. Парень с динозаврами на футболке протягивает в его сторону руку и подзывает к себе. Матвей недовольно хмурит лицо, но не фыркает, как ожидалось. И подходит к ребятам поближе, присаживаясь на свободное место. — Какие люди! — протягивает рыжая девушка, сидящая рядом с тем, у которого динозавры на футболке. Матвей помнит все их имена, но это не играет особой роли — все равно они для него чужие люди. — Мы и не думали тебя увидеть, — добавляет она с довольной улыбкой, хватая из лежащего на столе пакета пару чипсинок. — Во что играете? — В правду или действие. Играли, — отвечает Антон, тот самый, на чей день рождения все собрались, и у которого, собственно, и были динозавры на футболке. Матвей помнит, что он их любит чуть больше, чем самого себя и своего пса. Это было одним из поводом для шуток раньше. Может, из-за этого они в прошлый раз повздорили? Не помнит, и не хочет, если честно, вспоминать. Старается не разглядывать лица Антона и его лучшей подруги, Риты, той самой огненно-рыжей девушки с чипсами в руках, слишком пристально, чтобы понять, что они к нему испытывают — пренебрежение, злость или простое любопытство. — Вообще-то, мы собирались сыграть в бутылочку, но Антон, кажется, уже передумал. — Спустя каких-то пару секунд неловкого молчания, девушка добавляет неосторожно: — Мы думали, ты больше никогда тут не появишься. Но Матвей не спешит отвечать. У него плохо получается поддерживать беседу, особенно под пристальным взглядом Антона. Очки у него не настоящие, без диоптрий. «Хипстер», — раздражённо про себя думает парень, стараясь сделать вид, что не замечает этого. — Мы все скучали по тебе, — говорит Антон. Он всегда улыбается какой-то странной, слишком наигранной улыбкой. Как будто улыбается только для того, чтобы не показаться скучающим. — Я тоже скучал, — улыбается Матвей, но внутри у него все поджимается. Он не хочет проводить время с этими ребятами. Они его раздражают. — Эй, ты здесь? — усмехается Рита. — Мы тебя не отпускали. Ему становится неловко под этими взглядами. — Что ты будешь пить? — спрашивает Антон. Матвей молчит и смотрит поверх головы Антона на стену, покрытую обоями с непонятными рисунками. Потом поднимает взгляд еще выше и отвечает: — Виски. — Хороший выбор, — одобряет Антон, поднимаясь со стула. — Мне то же самое. Пойдём. Это первый раз, когда Матвей оказывается наедине с компанией Антона, и чувствует себя абсолютно не в своей тарелке, что не является неожиданным. Повернувшись к нему спиной в сторону барного шкафа парень наливает обоим по рюмке и протягивает одну Матвею. Тот пробегается взглядом по полкам с бутылками. Откуда у него столько алкогольных напитков, думает он. Наверное, это все родительское. Да, скорее всего, не мог же студент все это купить на свои деньги. Матвей пробует на вкус чистый виски впервые, без колы, которую обычно наливает больше и поверх, перекрывая горький вкус напитка. Он делает глоток, и у него на секунду перехватывает дыхание. — Горькое, — еле заметно бормочет про себя Корецкий, стараясь не привлекать внимание. Слово просто вырывается само по себе. Антон смеётся. — Чего смешного? — Ты впервые пробуешь виски? — Впервые в своей жизни пью чистый алкоголь, да. А что? — Да ничего, просто ты так уверенно ответил, что будешь. Я думал, ты пробовал уже. — Я так похож на алкаша? — Если честно, да. — Вот уж спасибо, — Матвей фыркает, сделав большой глоток, морщится, после того, как горькая жидкость покидает его рот, спустившись по горлу вниз. Послевкусие такое себе. Хотя, замечает про себя парень, после пары глотков можно и привыкнуть. И тут Корецкий ловит себя на мысли: — Хорошо! В смысле, да, горько. Но в общем неплохо. — Ещё налить? — Давай. Почему-то Матвею кажется, что на этой вечеринке он ничем другим заниматься и не будет. Только стоять около барного шкафа и пробовать на вкус все возможные алкогольные напитки. Но останавливается на третьем бокале виски. Голова будто бы становится на одну половину чугунной и тянется вниз, а на другую половину наполняется гелием и, как воздушный шар, тянется вверх. Матвей чувствует тяжесть и лёгкость одновременно, сознание путается, но он пока что уверенно стоит на ногах, не качаясь из стороны в сторону как корабль во время шторма. По телу разливается приятное тепло. Оно, будто топливо, придаёт ему энергию, но вместе с тем обволакивает его сознание тонким слоем тумана. Матвей внезапно ощущает незнакомое прежде чувство удовлетворения и не замечает, как кто-то кладёт руку ему на плечо. Это Антон. — Как ты? — В порядке, — тот впервые за все время не хмурится, а улыбается в ответ благодарной улыбкой. На мгновение голова допускает мысль, что не так уж плохо без Лили, Инги и Саши. И его привязанность к ним всего лишь пустяк. Ведь и в такой компании можно отвлечься, расслабиться и провести приятно время. Матвей теряет привычную осторожность и бдительность и позволяет себе немного покопаться в своих мыслях, а точнее, в своих чувствах. Он только вздрагивает, когда Антон вдруг наклоняется к нему и шепчет в самое ухо: — Ты не против, если я… — он не договаривает, просто касается губами его виска, но Матвею хватает и этого, чтобы опомниться. Антон не делает ему больно, не пытается проникнуть в его сознание, просто целует. — Какого черта, Варчук? — Матвей злится, от него веет холодом, он с трудом сдерживается от того, чтобы по-настоящему не свернуть Антонову шею, но, конечно же, не бьет его, предвещая неблагоприятные последствия. Состояние не то. — Ты хотел меня поцеловать? — он смотрит на Антона в упор и приподнимает бровь. Тот пожимает плечами и отворачивается к окну. — Да, — честно отвечает Варчук. Ему не нравится этот допрос. Он заставляет чувствовать себя виноватым, но алкоголь благополучно блокирует совесть. Есть ли у Варчука она вообще, думает Матвей, приподняв край рта, но все ещё хмурясь. — Тогда поцелуй. Антон, удивляясь такой перемене настроения, медленно поворачивается и наклоняется к Матвею, ожидая, что тот может передумать. Осторожно берет его за подбородок, будто боится что-то ему сломать, приближает к нему свое лицо и почти невесомо касается губ. Они целуются долго, и когда Антон позволяет себе чуть углубиться, проводя языком по зубам Матвея, тот отстраняется. В кармане настойчиво выбирует телефон, отвлекая его — он достаёт его, смотрит на экран и быстро убирает обратно. Все это время Антон внимательно наблюдает за ним. — Кто? — интересуется он. — Неважно. Мне пора домой.

Это только, только между нами

Ничего не будет между нами

Только это, только между нами

Ничего не будет между нами

***

Вернувшись домой, Матвей без особых раздумий лёг спать и так проспал, наверное, весь оставшийся день. Или вечер? Он потерял счёт времени. В голове жужжал целый рой ненужных мыслей, и он так и не понял, от чего мигрень — от трех бокалов виски или бардака в голове. Он очнулся посреди ночи и заметил, что Саша уже спал. Матвей уставился на спящего соседа и по совместительству друга, и на него хлынула волна вопросов. Зачем он так поступил тогда, с Антоном? Что он хотел доказать? Кому? Может быть, себе? С одной стороны, он понимал, что все это не в его характере, но с другой… В голове творился кавардак. Что произошло? Всего лишь какой-то нелепый поцелуй, подумаешь. Варчук — легкомысленный парень, подобное как раз в его духе. Матвей знал его не так давно, чтобы утверждать наверняка, но что-то подсказывало ему, что неприятностей от мажора ждать не стоит. Просто очередная пьяная выходка избалованного судьбой парня, тот быстро о ней забудет. И все же Матвей чувствовал, что поступил некрасиво. Вот только... по отношению к кому? Нет, уж точно не к Антону. Взгляд зацепился за висящую в воздухе руку Алиновского, которая едва касалась пальцами пола. «Порядочно устал», — подумал Матвей, глядя на друга. И что-то острое кольнуло в сердце. Его взгляд, который он не мог отвести, был прикован к спящему. У Матвея перехватило дыхание. Нет, даже не так — его сердце забилось с бешеной скоростью. Наверное, во всем был виноват алкоголь. Но в душе что-то перевернулось при взгляде на друга. Алиновский повёл верхней губой во сне, поморщился, и перевернулся на другой бок, спиной к Матвею. Тот сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с собой. Он только сел на кровати, а она неприятно скрипнула, и, кажется, разбудила соседа. — Ты чего не спишь? — вопрос был риторический. Это было обычное поведение для Матвея. Он никогда не спал до самого утра. — Я, кажется, выпил слишком много и теперь не могу уснуть. Голова болит. — Дать таблетку? — Саша привстал, потёр глаза и потянулся к лампе, которая стояла на тумбочке между их кроватями. Матвей остановил его за руку и покачал головой. — Я сам. — Ну смотри, — Алиновский настороженно кивнул. Ему показалось странным поведение друга, но он решил не давить на него, только проследить, что тот сделает дальше. — Хорошо провел время? — О чем ты? — Я о дне рождении Варчука. Как там было? — Так себе. Я же говорил, что мне с ними не о чем говорить. Скукота. — Матвей запнулся. Алиновский смотрел на друга изучающе и внимательно. — Я совершил кое-что глупое, — неуверенно добавил тот немного погодя. — Опять подрался с ним? — Саша ухмыльнулся, наклонив голову вбок. Матвей передумал говорить правду и слабо кивнул. — Ну, на этот раз зато без разбитого носа, — Алиновский рассмеялся, но, заметив, что Корецкий продолжил молчать, сверля его неуверенным взглядом, принял серьёзное выражение лица. — Ты что-то не договариваешь, так, да? — Саша нахмурился. — Я не знаком с Антоном лично, но если вдруг это не ты вывел его из себя, а он — обидел тебя, то… — Знаешь, мне кажется, нам пора спать. Завтра поговорим. — Ладно, — Алиновский неохотно согласился. Матвей быстро юркнул под одеяло, укутавшись в него с головой, и повернулся лицом к стене, игнорируя взгляд Саши. Алиновский ещё с пол минуты смотрел на него, недоумевая из-за поведения друга, а затем и сам лёг обратно, прикрыв глаза и пытаясь уснуть.