Звездопад

Саша не курит и не пьёт. Не как обычные студенты. Нет, у него же и так проблемы со сном, да и в принципе здоровье после университета стало давать сбой. Но на самом деле он ещё держится. А вот Матвей уже второй раз за весь день пьёт энергетик. И его немного знобит. Это естественно. Ему не нравится приторно-сладкий вкус напитка, но по его словам, это помогает не уснуть на парах. Разговора о случившемся на дне рождения Антона Матвей успешно избегает. Саша и не давит — когда ему захочется, он сам разболтается. Матвей же обычно не следит за словами и действиями, его словно ничего особо и не волнует. Саша считает, что это защитная реакция — в его случае лучше молчать и не отвечать на вопросы об Антоне, уходя от них к другой теме. Да и в целом, Матвей не такой пофигист, каким его считает весь курс, поэтому, наверное, ни с кем оттуда не общается. И это тоже особенность характера — не делиться с людьми тем, что кажется ему интересным.  — Как прошла пересдача? — Всё в порядке. — Что значит… три? четыре? пять? — Какая разница, — Саша как-то небрежно кинул эти слова, и плюхнулся на кровать. — Значит, три. Неужели? Сам Алиновский получил три. И как же мы до этого докатились? — Матвей картинно вздохнул, не заметив, как Саша нахмурился. — Это потому что ты не отдыхал нормально. Карма! — Матвей хлопнул руками в воздухе, и Алиновский приподнялся с места. Наконец, отвлекшись от своего «выступления» Корецкий заметно сгорбился. — Ладно, ладно. Зато теперь ты свободен. — Да кому эта свобода нужна. Меня стипендии лишат на ближайший семестр. — Зато не вытурят из университет, и то хорошо. Просто попытайся жить экономнее. — А ты? — Что я? — Разве не должен ничего пересдавать? — Нет, вроде бы. Только курсовую задолжал. — И ты даже не приступал к ней, — закончил за Матвея Саша, — верно? Я не замечал, чтобы ты открывал ноутбук. — Ты мне не мамочка, я ещё успею. У меня целых два месяца! — Саша на эти слова только поднял руки вверх, мол, сдаюсь. Матвей ещё что-то хотел сказать, но в дверь постучались. Он как-то странно дёрнулся и отпрянул от неё, хотя стоял ближе всех. Саша удивился такому поведению друга, не понимая, что с ним происходит, почему он себя так повел. Дверь отворилась сама по себе, и из-за неё на свет быстрым движением вышла женская фигура. — Вы там что ли уснули, я вам написала, позвонила каждому, а вы не отвечаете! — раздался возмущённый голос Инги. Она встала у двери, скрестив руки на груди. — Я уже думала, живы ли вы там. Как прошла пересдача? — она внимательно посмотрела на друзей. — Нормально, — ответил Матвей синхронно с Сашей. — Ну и дела. Вы чего такие хмурые? Поссорились? — Саша отрицательно покачал головой. — Мы с Лилей хотели сходить в кино. Вы с нами? — с надеждой в голосе спросила Инга. — Я бы с удовольствием, но… — А что за фильм? — Матвей оборвал Сашу на полуслове, поймал на себе недовольный и слегка удивлённый взгляд Алиновского, и с наглой улыбкой посмотрел на девушку. — Мы пока что не выбрали, — неуверенно ответила та, переведя взгляд с одного парня на другого. Матвей резко встал с места и непривычно для себя двинулся в сторону двери, навстречу подруге, по пути прихватив кошелёк. Обернулся в сторону Саши, обвел взглядом комнату, и произнес: — Ну, чего вы тормозите, давайте в кино.

***

Саша соврал. Он не сдал на тройку, ему сочли это как хвост, и чётко дали понять, что если он не закроет его до конца года, то есть при повторной пересдаче на следующем экзамене, его исключат из университета с возможностью восстановиться на тот же курс. Но Саша побоялся сообщить об этом друзьям. Ни Инге с с Лилей, ни Матвею он не рассказал правду. И ведь все бы могло сложиться отлично, если бы не одно «но». Весь этот процесс исключения из университета был таким утомляющим: сначала нужно было уточнить, сможет ли он вернуть свое бюджетное место, когда он сможет восстановиться и на какой именно курс. Это все изматывало. Ещё и нужно было потихоньку начинать собирать свои вещи, готовиться к выселению из общежития и последующем переезду обратно, но куда возвращаться? Домой? И что скажут родители? А Инга? — Что?! — девушка смотрела на друга и не верила своим ушам. — Они там совсем рехнулись? Мы же добрались до последнего курса, осталось всего ничего, ещё семестр и выпустимся. Они… они… — ещё чуть-чуть и из её ушей бы пошёл пар. Инга была готова вломиться в кабинет деканата и снести там все, но Саша бы её за такое не поблагодарил. Поэтому она шумно плюхнулась на его кровать и опустив голову на руки, уставилась на стену. Почти поза мыслителя. — И скоро ты отсюда… — Наверное, завтра, — Саша пожал плечами. — Погоди, а когда… — Инга хлопнула себя по лбу, — дурак! Тебя же заберут в армию!!! Ты забыл что ли? — Прекрасно помню, — хмуро отозвался Саша, присев рядом. Теперь они вдвоём сверлили стену задумчивым взглядом. — Рождество-то мы вместе проведём? — Повестка должна прийти в течение месяца, получается, я не успею попасть в осенний призыв. Но и вернуться в университет тоже. Так что… можете заглядывать ко мне, если хотите, пока есть время. — Саша попытался выдавить из себя улыбку и заметил, как дверь в их комнату отворилась со скрипом. Они с Матвеем молча обменялись взглядами, и парень, медленно подойдя к своей кровати, свалился на неё лицом вниз. — Что это с ним? Он уже месяц ходит кислый, — Инга потянулась на месте, и затем склонилась поближе к уху Сашу, которому сразу не понравилось то, что они обсуждали друга в его присутствии. — Я не знаю, — он специально произнёс это как можно громче, — Матвей сам не свой, наверное, кошка украла язык и он не может поделиться с нами… Да, Матвей? — Корецкий повернулся к ним спиной и прикрыл уши подушкой. Инга резко встала со своего места, почувствовав что-то наподобие укуса пчелы — оказалось, это был телефон, который она отложила в задний карман брюк и оттого так прыгнула на месте. Саша покосился на неё, как на ненормальную, но поняв по взгляду девушки, что ей пора, он кивнул. И продолжил сверлить стену взглядом уже один. — Так и будешь избегать его? — этот вопрос, словно полка с книгами, которая висела над головой Матвея, упал на него, больно ударив по голове. Корецкий присел, приобняв себя за ноги и зевнул. — Он меня достал. — Так и скажи ему. — Влом. — А убегать от проблемы разве не влом? — Саша никак не мог понять, в чем заключался конфликт между Матвеем и Антоном. Ему ведь не одному казалось, что Антон не съесть того хочет, а просто пообщаться. Что-то Корецкий скрывал, и это «что-то» нужно было выяснить прежде, чем его выселят отсюда и он уедет из Петербурга в Мурманск, к родителям. А там придётся разбираться с временной подработкой, потому что висеть на их шее казалось для Саши унизительной перспективой. И времени будет меньше на общение с друзьями. От этой мысли на душе становилось как-то неприятно тяжело. — Я не убегаю, я игнорирую её. Пока она сама не рассосётся, как… — Матвей задумался и добавил, — зачем я выбрал этот глагол? В общем, ты меня понял. — М-да, — произнёс не впечатленный речью друга Саша, и уставился на него, теперь уже сверля его взглядом. — Что? — долго выдерживать пристального взгляда Матвей не смог и нервно дернулся. — У тебя опять на носу пластырь. С кем на этот раз не поладил? — Нет, на этот раз все по-другому, — с важным видом уточнил Матвей, выпрямившись, — на этот я просто врезался в дверь. — Серьёзно? — Да. А ты не слышал от моих однокурсников что ли? Теперь это у них локальный мем. — Матвей на мгновение улыбнулся, довольный собой, но эта яркая улыбка сразу же погасла, и взгляд почему-то стал серьёзным. — Ты что-то недоговариваешь? — Каникулы зимние, ты на них уезжаешь домой? — Конечно. — Тогда нам стоит кое-что сделать прежде, чем ты свалишь отсюда на свой северный полюс. — Куда на этот раз? — Саша сразу догадался, что хотел Матвей. И был в принципе не против. — Каток. Давно я там не был, а ты?