Главная проблема Билли Стабса

Осторожно, персонажи активно любят друг другу мозг. В работе есть отсылки на «Клуб романтики» и сериал «Готэм». Особенно это заметно во второй главе. Также Зара Лелькеш очень активна для второстепенного персонажа, как думаете, стоит ли поменять направленность на Смешанную? Стабс отключился. Или старательно делал вид, что отключился. Том переборщил с легилименцией. Он не мог прекратить просматривать воспоминания пленника. Мысли Тома заняла паршивая рыжая тварь, посмевшая неуважительно говорить о нем. Тома Реддла трясло от ярости. Нет, он прекрасно осознавал: Билли Стабс — неблагодарная скотина. Именно Том спас Стабса от холеры, хотя до одури боялся смерти и запаха лекарств, именно Том не позволил Стабсу упасть с большой высоты, когда дуралею приспичило залезть на крышу приюта. Конечно, Стабса заставили спуститься с крыши, а затем выпороли. Стабса стабильно пороли раз в две недели. Иногда раз в три недели. Но Стабсу, видимо, нравилось быть битым. Чертов мазохист никогда не мог вовремя заткнуться, предпочитал держаться отстраненно от других сирот, пресекая всякие попытки других детей с ним подружиться. У ублюдка были друзья на свободе, которые писали ему письма, присылали домашнюю выпечку, теплые вещи. Тому очень хотелось перебить глупых бесполезных птиц, которые прилетали не к нему. К счастью, Том был волшебником, поэтому по возможности заставлял воронов отдавать посылки ему. — Завидуешь, Томми? У меня есть семья. А ты никому не нужен. Тебя никто никогда не полюбит — меткая фраза принадлежала далекому полузабытому детству, это был ответ Стабса на украденную посылку и нежелание отдавать письмо от подружки, в ответ взбешенный Том расквасил кулаком магловскому мальчишке нос. Письмо полетело в камин, точнее, стопка писем, которые Стабс бережно хранил под подушкой. Если бы так просто можно было запретить приходить к Стабсу посетителям. Том видел всю шайку. Смуглую девицу в пестром цыганском наряде, застенчивую малявку, прятавшуюся за спиной девицы, и нахальную рыжую девчонку, строившую за спиной миссис Коул рожицы. Однажды рыжая тварь показала Тому оттопыренный средний палец. Том предпочел не связываться с плебейкой. Но сам факт, что к Стабсу приходили гости, а к Тому нет, огорчал. Отбросив неприятные воспоминания, Том присел на корточки перед растянувшимся на ковре маглом, с помощью заклинания Агуаменти направил струю воды пленнику в лицо. — Зара, — тихо пробормотал Стабс. — Dusza moja, kochana, jedyna. (Душа моя, любимая, единственная) Билли осторожно коснулся пальцами ладони Тома, нежно погладил. Так нежно, как, вероятно, гладил шерстку глупого Банни, толстого кролика, покинувшего по вине хозяина бренный мир слишком рано. Том развеселился. В самом деле, ну ее к Мордреду эту любовь, если проклятое чувство превращает людей в беспросветных тупиц. — Прости, Ромео, — издевательски протянул Том. — Твоя Джульетта далеко. Но не волнуйся, я до нее доберусь, — зловеще пообещал он. — Kurwa, — выругался на польском Стабс, резко откатившись в сторону. Он широко распахнул большие зеленые глаза, внимательно изучая реакцию врага. — Skurwysyn (сукин сын) Том не стал удерживать магла. Даже соизволил сделать несколько шагов в сторону — все равно гостевая комната была надежно заперта заклинанием, трофею было некуда деваться. Том планировал вначале насладиться охотой. Пусть добыча думает — спасение возможно. Тем интереснее будет добить жертву. Должно быть очень интересно наблюдать, как последние искорки надежды неумолимо гаснут в напуганных глазах загнанной в угол маленькой, но активно клюющейся птички, с неумолимой ясностью осознавшей — расплата пришла. — Это шах. Стабс сидел на ковре, раскачивался взад, вперед. Вид у него был самый безумный. Лицо исказила страдальческая гримаса, губы дрожали. Билли закрыл глаза ладонями, будто это простое действие могло помочь ему закрыться от воспоминаний, стать менее уязвимым. Забыть окровавленные, дрожащие руки, сжимающие в руках нож, которыми десятилетний Билли резал кормовую свеклу, чтобы покормить кроликов. Билли многое желал забыть. Например, первый опыт работы «пташкой». Наиболее красивых узников и узниц трудового лагеря заставили работать в борделе. «Пташками» назывались красивые юноши или молодые мужчины, вынужденные заниматься проституцией, девушек и молодых женщин, оказывающих интимные услуги, называли «жемчужинами». Билли не знал, как его не стошнило, когда рыхлая тучная волшебница, от которой пахло кислым молоком, взяла в рот его член и начала жадно причмокивать. Мать Билли тоже не желал вспоминать. Во всяком случае не при Реддле. Селестина навсегда осталась для него чистым невинным ангелом, скончавшимся в двадцать шесть лет от туберкулеза. Образ ангела не развеялся даже сейчас, когда выяснилось, что оказывается богатый успешный режиссер, имени которого Билли не знал, был на самом деле не другом матери Билли, а любовником. Пятилетний Билли не задумывался, почему мамин друг приглашает их в дорогие рестораны, катает на кабриолете, рассказывает Билли разные забавные случаи, происходящие на съемочной площадке. Билли наслаждался жизнью беззаботного пятилетнего мальчика. Мама баловала его, любила, именно Селестина привила сыну любовь к книгам. В три года Билли научился читать, в пять лет писать, а в шесть лет попал на ферму, где, перечитав все доступные детские книжки, стал ухаживать за животными. С того момента настоящими друзьями Билли стали книги и животные, общаться с людьми он не любил. — Разве? — насмешливо уточнил Том, поправляя галстук ядовито-зеленого цвета — цвета Слизерина. — Я полагаю, это мат. Том смахнул невидимую пылинку с пиджака, стараясь сохранять обманчивое спокойствие. Том злился на себя — пожалуй, влезать в голову Стабса было паршивой идеей. Злился на Стабса — придурок прекрасно осознавал, что обязан Тому, и даже не потрудился его поблагодарить. Злился на подружку Стабса. К счастью, сладкая парочка была теперь у него в руках. Том вспомнил приютский коридор, конец августа 1942 года. Билли лежал под ним. Нежный, сладкий Билли. Том решил обязательно подмять под себя пленного магла снова. В августе 1942 года Том на время утратил способность адекватно соображать, главное желание было выжить. Он проклинал глупый альтруизм, заставивший его спасать магла. Точнее, не только альтруизм, но и страх остаться одному наедине с клиническими идиотами. Конечно, Том как бы невзначай рассказал профессору трансфигурации, как они вдвоем с «другом» остались в приюте во время бомбежки и добавил, что переживает о физическом и психическом здоровье Билли Стабса. О подробных деталях спасения Том предпочел умолчать. — Похвально, что ты ценишь вашу дружбу, Том, — мягко произнес Дамблдор. — Ты подверг себя смертельной опасности, но не оставил своего друга в беде. Это поступок настоящего гриффиндорца. — Благодарю вас, сэр, — поблагодарил Том, храня холодную маску учтивости на лице. Гриффиндорцев он искренне презирал. Том отлично помнил день, когда полез спасать Стабса: — В убежище, Стабс, быстро! — приказал Том, готовясь при необходимости схватить за шиворот и тащить в безопасное место безмозглого семнадцатилетнего дурня. Билли стоял у окна к Тому спиной, игнорируя сигнал воздушной тревоги. Сердце Тома ушло в пятки, а ладони вспотели. Пронзительный вой сирены бил по нервам, вселял дикий ужас, Том вдруг очень захотел стать маленьким, как таракан, способным проникнуть в любую узкую щель, чтобы ускользнуть от смертельной опасности. Почему он не отправился вместе с остальными сиротами в бомбоубежище? Нарочно задержался, пользуясь тем, что на него никто не обращал внимания. Воспитательницы следили за самыми маленькими воспитанниками, полагая, — более старшим сиротам хватит мозгов слушаться инструкций взрослых. Том, обнаружив, что Стабс не следует вместе с остальными в бомбоубежище, вернулся в приют. Мерлинова борода, какой он был дурак. Его поведение было недостойным истинного слизеринца. Вот Вальбурга Блэк позлорадствует. Том Реддл — староста Слизерина погиб во время бомбежки Лондона, пытаясь спасти одного придурка-магла. — Ты оглох, Стабс? Быстро в убежище! — крикнул Том, теряя терпение. — Нет времени. — Я не пойду, — решил Стабс. — Какой смысл мне жить? — Стабс продолжал стоять на месте, равнодушно глядя в окно, видимо, угроза смерти не пугала его. — Мой единственный друг, сторож Фрэнк, умер, — Стабс говорил тихим бесцветным голосом, похоже, смерть единственного друга далась ему тяжело. — Мы с ним в подсобке в шахматы играли. Он мне учебники по шахматам давал. Ему я обязан победами в городских шахматных турнирах. Я устал терять близких людей. Том зарычал, как дикий зверь. Бросился к Билли. Плевать ему было на глупого бородатого сторожа, скончавшегося от цирроза печени. В любом случае старый магл был уже мертв, в отличие от Тома Реддла, который намеревался до последнего бороться за жизнь. Наследник Салазара Слизерина не должен сдохнуть в бедном магловском приюте. — Отпусти! Отпусти меня! — вопил Стабс, ударяя ладонями Тома по рукам, когда Том схватил его за галстук на рубашке и потащил прочь из спальни, в коридор. Стабс пинался, царапался, даже кусаться пробовал. Тому пришлось дать безмозглому маглу пару оплеух, чтобы добавить ему ума. — Если продолжишь пинаться, Стабс, клянусь, я тебя кастрирую, — злобно пообещал Том. — Для подобных случаев есть очень удобное заклинание ножниц, — пригрозил он, и изображая ножницы, сделал характерные движения указательным и средним пальцем, надеясь угрозой кастрации заставить непутевого магла перестать сопротивляться, позволить Тому дотащить себя до бомбоубежища. Билли продолжал упираться, правда, не так активно. Стабс тормозил ногами, старался ухватиться за дверь. Покидать приют он не желал. Том ругался сквозь зубы, упрямо дергал Стабса за галстук и рукава рубашки. В итоге он просто оторвал от рукава Стабса крупный лоскут ткани. — Упрямый осел, — выругался Том, потянувшись к лежащей в кармане брюк волшебной палочке. Том остановил руку на полпути. Какой смысл, если он достанет палочку? Том Реддл — несовершеннолетний волшебник. Несовершеннолетним волшебникам было запрещено колдовать на каникулах, особенно в присутствии маглов. Кто из дураков чиновников в Министерстве станет разбираться, при каких условиях было совершено волшебство? Правильно, никто. Тома за применение волшебства могли исключить из Хогвартса. Том Реддл боялся исключения. Хогвартс за пять лет обучения стал его настоящим домом. Том не мог из-за беспросветной глупости Стабса потерять единственный родной дом. К сожалению, Стабса он потерять тоже не мог. Том не назвал бы Билли другом, скорее питомцем. Неразумным, неблагодарным питомцем, нуждающимся в жесткой дрессировке. Стабс напоминал Тому змейку — ужика, старавшуюся при любом удобном случае больно тяпнуть хозяина за палец. Однако хороший хозяин никогда не бросит зверюшку в беде. — Пусти, урод! — прошипел Билли, стараясь освободиться, когда Том поволок его за ноги к лестнице — с помощью обыкновенной подножки Том повалил Стабса на пол. Билли орал, ругался, пытался вырваться из рук спасителя. Том, стиснув зубы, тащил живой трофей вперед. Его пленник был тяжел и драчлив. В любой другой ситуации Том Реддл устроил бы Стабсу урок подобающего поведения, но, к сожалению, у него не было достаточно времени, чтобы растолковывать Стабсу, как маглу подобает себя вести с волшебником. «Не успею», — с отчаянием подумал Том, когда завыли пикирующие Юнкерсы. Том упал на пол коридора, когда раздались первые взрывы бомб, придавив своим телом тело ошалевшего от ужаса Билли. Билли прижался к Тому, его била крупная дрожь. Он не думал, что будет настолько страшно. Том бормотал молитвы, жалея, что не может сотворить элементарное волшебство. Том гладил мягкие волосы Стабса, успокаивающе бормотал непослушным языком глупости, которые его пленник все равно из-за царящего повсюду грохота не слышал. — Как трогательно, малыш Томми, — проворковал Билли Тому на ухо — сученыш почувствовал себя в безопасности и стал показывать зубы. — Не согласишься ли ты стать моей женой? — Заткнись, — прошипел Том, чувствуя, как его охватывает гнев из-за великолепного хамства одного тупоголового идиота. — Заткни свою треклятую пасть, Стабс. Я не хочу попасть в волшебную тюрьму за жестокое убийство магла. Том с трудом подавил в себе желание вытащить из кармана брюк волшебную палочку, чтобы наслать на Стабса самый болезненный Круциатус. Том не сомневался, у него получится мощное заклятие, учитывая в каком скверном настроении он сейчас находился. Позорно размякнуть: гладить волосы Стабса (ему было приятно касаться мягких, шелковистых волос), успокаивать его. (Да, он больше успокаивал себя, пытаясь разговорами остановить приближающуюся панику). Но, черт возьми, Том Реддл взглянул в глаза смерти, принес себя в жертву. И ради кого? Ради безмозглого магла, который из-за куриных мозгов и природной ограниченности был не в состоянии понять — Том Реддл совершил подвиг. — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — процитировал зловещим голосом классика Том, когда бомбежка кончилась. Он положил руки на шею Билли, понимая: Стабс прекрасно знает, о какой пьесе Шекспира идет речь. Сученыш любил искусство и обладал прекрасной памятью. Конечно, Стабс сыграл бы Отелло лучше. Хотя вряд ли бы ему досталась мужская роль. В школьном театре Стабс иногда играл женские роли, умело изображая особ противоположного пола. Том бы скорее позволил себя убить, чем перевоплотился на сцене в девицу. Но Билли Стабс в платье чувствовал себя уверенно. Ему было все равно кого играть. Он наслаждался театром, как когда-то наслаждалась театром его мать — актриса, сыгравшая однажды одну из второстепенных ролей в немом кино. — Отцепись, — прохрипел Билли, когда Том принялся его душить. — Не трогай меня, сукин сын. Он дергался, бился под Томом, стараясь освободиться. Но даже без магии Том был гораздо сильнее. Том уделял достаточно внимания физической подготовке: отжимался, подтягивался на наколдованных брусьях в Выручай-комнате, бегал по берегу Черного Озера. Вместе с Томом бегали его друзья-слизеринцы — Том строго следил, чтобы его будущие соратники обладали прекрасной физической формой. — Я не разрешал тебе умирать, — Том крепче сжал руки на шее Билли, желая оставить на нежной коже крупные синяки. — Ты — свинья. Я не услышал от тебя ни слова благодарности. Хотя ты мой вечный должник, Стабс. — Должна же быть от тебя хоть какая-то польза, Реддл, — парировал Билли, показывая ровные белые зубы. Слова о долге перед Томом паршивец проигнорировал. — Ты убил моего друга Банни, маленького милого кролика. Заставил с помощью дурацких фокусов его повеситься, гребанный живодер. Сегодня я отомстил тебе за страдания Банни. Ты заставил повеситься Банни, а я заставил тебя остаться в приюте во время бомбежки. Прекрасная манипуляция, правда? — ядовито поинтересовался Билли. — Значит, я чуть не умер из-за бесполезного комка шерсти?! — взревел Том. Он поднялся на ноги и яростно ударил Стабса ногой в живот, заставляя того скорчиться от боли. Том добавил пару воспитательных пинков по ребрам, злясь на то, что позволил Стабсу обвести себя вокруг пальца. Чертов манипулятор уравнял жизнь блохастого кролика Банни и жизнь юного волшебника Тома Реддла. Как только Том, великолепный легилимент, мог повестись на умелую актерскую игру Стабса? Самое интересное, Стабс не врал. Он действительно тяжело переживал смерть сторожа. Однако не настолько сильно, чтобы убить себя. Зато рискнуть собой, намереваясь отомстить убийце кролика, Стабс мог, понимая — Том полезет его спасать, просто потому, что по-другому не может. Билли Стабс был главным украшением приюта, бывшим соперником Тома в учебе, талантливым юным актером и начинающим писателем. В шестнадцать лет Билли Стабс написал первый сборник сказок, который планировал опубликовать, когда станет взрослым. — Какая же ты блядь, — Том, прекратив пинать Билли, уселся рядом с ним, схватил за волосы на макушке, заставляя поднять голову. Том изучал аккуратный тонкий рот Билли, смазливое кукольное личико, большие зеленые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, которым бы позавидовала любая девчонка. Билли напоминал похотливую суку, которую определенно стоило бы выебать. Билли Стабс был прелестнее многих чистокровных волшебниц. Вальбурга Блэк — признанная красавица Слизерина рядом с Билли казалась обыкновенной заурядной девчонкой. — Я — комбинатор! — поправил Тома Стабс. — Большинство людей для меня лишь шахматные фигурки, которыми я играю. Том вырубил магла ударом об пол для собственной безопасности. Попадать в пятнадцать лет в Азкабан Реддл не планировал. Педагогические таланты впервые подвели Тома. По иронии судьбы его самым талантливым учеником оказался Билли Стабс. Именно у Тома Билли научился отменно зубоскалить. К сожалению Билли не спешил покидать голову Тома. Том отлично помнил первые насмешки Билли, которые в свое время его выбесили: Реддл, ты в курсе, что причастный оборот выделяется запятыми? Хотя откуда тебе знать, ты даже читать не умеешь, иначе бы давно потрудился прочитать правила, чтобы не позориться. Реддл, я свободно говорю на трех языках, а ты родной язык выучить не можешь. Реддл, твое французское произношение ужасно. Даже у моего необразованного папаши фермера получится лучше тебя. Реддл, ты должен забить гвоздь, а не бить себя молотком по пальцам. «С василиском справиться будет проще», — подумал Том, предполагая — таинственное чудовище, запертое в Тайной комнате, скорее всего окажется василиском — королем змей. С помощью парселтанга Том, пожалуй, сумеет с ним договориться. В отличие от Стабса, василиск вряд ли обладал актерскими способностями. Том злился на Билли. Наверное, злость на Билли стала его привычным состоянием, еще когда десятилетний Билли упросил миссис Коул позволить ему прогуляться по Лондону. Начальница приюта была в подпитии, а потому довольно покладистая. Этой покладистостью воспользовался Билли. Он пропал почти на неделю. Воспитательница Марта нашла в кустах сиротскую курточку. Лысого Стабса, одетого в чужую, мешковатую одежду, в приют привел констебель. Где подстригся и где спер одежду Стабс осталось загадкой. — Простите, я ничего не помню, — жалобно лепетал Билли, Том, вышедший на шум в прихожую, едва сдержался, чтобы не захихикать, плут явно врал. — Меня ударили по голове. Как меня тошнит. В уборную, мне нужно в уборную, — причитал Стабс, демонстрируя предобморочное состояние. — Ах, паршивец, тебе нужно в уборную, — зашипела миссис Коул, щеки ее порозовели от гнева, глаза гневно сверкнули, казалось, миссис Коул стала даже выше ростом. — Марта, выпори хорошенько этого бесстыдника. Чего встали? — обратилась она к сиротам, стоявшим в прихожей. — Живо по комнатам. И чтоб было тихо. Том неохотно пошел к себе в комнату, жалея — он не может посмотреть, как будут пороть новенького. Вероятно, миссис Коул больше не будет выпускать погулять воспитанников без присмотра взрослых. А значит неспешные прогулки Тома по Лондону прекратятся. — Перейдем к конструктивному диалогу, Реддл, — сидящий на ковре Билли потер бровь. Том понял — Стабс станет хитрить, изворачиваться, стремясь отсрочить неизбежное. — Ты кажется говорил — я тебе задолжал, прежде чем мы перешли к взаимному обмену любезностями. Я могу пожертвовать тебе книгу «Введение в психоанализ» Зигмунда Фрейда, сборник пьес Шекспира и «Песнь о Гайавате» Лонгфелло. Я черкну тебе адрес, где жил, прежде чем меня схватили. Только схожу в свою комнату, — Билли Стабс мило улыбнулся, невинно захлопал глазками, изображая наивного простачка, непонимающего, зачем Теодор Нотт заманил его в комнату к Тому. Паршивец чувствовал витающий воздухе запах жареного, а потому пятился к двери. Том любовался нежными чертами овального женственного личика, которое немного портил разбитый ботинком нос. Сученыш явно пошел в красавицу мать. Больше всего Тому нравились блядские зеленые глаза миндалевидной формы. Неудивительно, что Билли отправили в бордель. Том, конечно, жалел, что не станет первым мужчиной у Стабса, тощий зад которого принял неизвестно сколько членов. Видно не один Том разглядел в Билли маленькую, соблазнительную шлюшку. Правда, из всех видов секса Стабс предпочитал церебральный с учебниками. Ни к девчонкам, ни к парням его не тянуло. Билли Стабс хранил верность рыжей подружке. Девчонки за Стабсом тоже не увивались, опасаясь злить Тома Реддла. После истории произошедшей в конце августа 42-го, когда Билли и Том остались одни в приюте во время бомбежки, остальные сироты стали считать Билли питомцем Тома, а ребята отлично знал — Том Реддл не потерпит посягательств на свое имущество. — Билли, Билли, моя радость, солнышко мое, — насмешливо проворковал Том, прекрасно понимая: Билли намеревается смыться. — Думаешь, я не знаю, что ты очень хитрожопая птичка. Эпискеи, — Том с помощью палочки вернул нос Стабса в обычную форму — Билли Стабс должен был быть красивым. — Инкарцеро, — Том щелкнул пальцами, невербальное связывающее заклинание удавалось ему хорошо. Неожиданные сюрпризы Том не любил. Предпочитая, чтобы события шли по отрепетированному заранее плану. Связанный по рукам и ногам Стабс не набросится на него, подобно загнанному в угол животному. Том досадовал на себя. Не стоило ходить вокруг да около, уламывать вредную сучку Билли, словно девственницу в брачную ночь. Конечно, некоторые секретики Стабса было интересно узнать. Жизнь у маленького Билли оказалась на редкость увлекательной. Но Том планировал использовать легилименцию, чтобы подавить морально пленника, убедить — сопротивляться не имеет смысла. Да и люди с развороченной задницей вряд ли орали слабее, чем под пыточным заклятием. Впрочем, Тому удалось откопать из памяти Билли провокационные моменты и слабые места, иначе бы он давно покинул пустую магловскую голову. — Забыл сообщить, у меня сифилис, — небрежно соврал Стабс, гордо выпятив вперед подбородок, будто сообщил, что является особой королевских кровей, а не страдает венерическим заболеванием. Ярко-зеленые глаза смотрели с вызовом. Том подумал, давно следовало сбить с Билли спесь. Однако на пинки, подзатыльники, затрещины Стабс не реагировал, вероятно, привык быть битым. Том принялся неторопливо расстегивать пуговицы, смакуя триумф. Ему было прекрасно известно — ожидание порки гораздо страшнее, чем сама порка. Неожиданно Стабс захрипел, закатил глаза и стал корчиться в припадках, на губах его показалась кровавая пена — придурок не поскупился на эффекты, прикусив или язык, или верхнюю губу. Том с интересом наблюдал за актерской игрой Стабса, продолжая расстегивать пуговицы. Том повесил пиджак на спинку кресла, там же повесил жилет, оставив в одном кармане жилета волшебную палочку, а в другом подарок для Билли. Том решил остаться в рубашке и брюках — обнаженным он чувствовал себя уязвимым. Из кармана жилета Том вытащил чехол из змеиной кожи, где любовно хранил купленный в Лютном переулке нож. — Дешевый фокус, Стабс. Мог бы стараться получше, чтобы спасти свою задницу, — съязвил Том, вежливо поапплодировав — Ты забыл, Заглот, меня невозможно обмануть? Кличка «Заглот» всегда действовала на Билли, как красная тряпка на быка. Стабс болезненно реагировал на пошлые оскорбления. В первые дни пребыванию в приюте Стабс отличался повышенной вспыльчивостью и мог броситься на обидчиков с кулаками, не учитывая количество врагов. Неравные драки заставили Билли учиться доводить до бешенства врагов с помощью насмешливого языка. Ядовитая гадина заставляла пару раз обычно сдержанного Тома терять контроль над собой. Первый раз они подрались в классе, где лучащийся самодовольствием Билли исправил у доски ошибку Тома, убрав лишнюю запятую, и обидно высказался по поводу интеллекта главного противника, Том в ответ прошелся по успехам Билли в математике, презрительно бросив, что только особо одаренные кретины не умеют в десять лет складывать и вычитать дроби. Кто ударил первым, Том уже не помнил. Дерущихся мальчишек разнял учитель. После уроков обоих выпороли. — Томми, малыш, девчонки не дают? Решил, тебе с парнями больше повезет? — перестав биться в припадках, Билли привычно стал насмешничать, поняв — ломать комедию бессмысленно. — Жаль тебя разочаровывать, Стабс, но из тебя такой же парень, как из меня василиск, — Том, эффектно поигрывая ножом, приблизился к Билли. — В шестнадцать лет я впервые совершил убийство, — с деланным равнодушием сообщил Том, внимательно следя за реакцией Стабса. — Это были маглы, семья моего отца. Моя бабка плакала, умоляла меня пощадить ее драгоценного сыночка, — Том свел брови к переносице, сморщил нос, словно почуял запах навоза, само упоминание об отце магле вызывало в нем сильный прилив отвращения. Последнее слово Том буквально выплюнул, острое лезвие ножа коснулось шеи пленника, слегка порезало кожу, Билли дернулся, клацнул зубами, попытавшись укусить обидчика за руку. — Конечно, я ее не послушал. Мой отец бросил мою мать умирать на улице. Он предал меня, еще когда я не родился. Заставил прозябать все мое детство в дурацком приюте среди болванов и тупиц маглов! — Том говорил резко, отрывисто, последнюю фразу он выкрикнул. Том вздохнул, мысленно досчитал до десяти, возвращая утраченное на несколько секунд самообладание. — Ты вынуждаешь меня делать всякий раз тебе больно, Стабс. Я этого не хочу, но оставить твою наглость безнаказанной не могу. Ты умный, Стабс. Очень умный. Некоторых чистокровные волшебники, такие как Крэбб и Гойл настоящие приматы по сравнению с тобой. — Том постарался обаятельно улыбнуться, надеясь с помощью улыбки и комплиментов достучаться до благоразумия магла, дать Стабсу понять — он хочет договориться. Улыбка, правда вышла похожей на хищный оскал, однако Билли молча слушал Тома, не перебивал, не вставлял токсичные комментарии, что давало шанс на мирное урегулирование вопроса. — Мы оба прекрасно понимаем: сила на моей стороне. Ты не можешь всерьез мне навредить, зато я могу тебя уничтожить. Твоя подружка далеко, тебя никто не защитит. Подчинись мне, Стабс, — мягко уговаривал пленника Том, вспоминая первую встречу с василиском в туалете для девочек — жуткая рептилия намеревалась исполнить наказ Салазара Слизерина, немедленно начать очищать школу от грязнокровок. Именно в этот момент из туалетной кабинки, к ужасу Тома, выглянула очкастая дура Миртл, неизвестно каким образом попавшая на Когтевран. Идея о крестраже пришла в голову Тома Реддла спонтанно. Осколок души Том решил поместить в ничем непримечательный черный дневник, где староста Слизерина делал полезные заметки по разным школьным предметам. Том решительно произнес заранее заученные слова ритуала, тяжелее всего оказалось заставить себя выпить глоток крови грязнокровки, однако страх перед смертью оказался слишком велик и Том преодолел природную брезгливость, сделав аккуратный надрез на запястье жертвы, а потом с помощью волшебства залечил рану. Ради получения бессмертия Том был готов сожрать Миртл. Было удивительно — ради одного смазливого сучонка Том пару раз рискнул жизнью, а сучонок со всей присущей ему наглостью предпочел не заметить великую жертву наследника Слизерина. Теперь сучонок подозрительно притих. Том потрепал насмешливую гадину по щеке, ожидая, Стабс огрызнется, постарается укусить обидчика за пальцы. Но унизительную ласку Билли проигнорировал. Может, понял, наконец, пленному маглу не стоит провоцировать великого темного волшебника? — Мне нужно тебе кое-что сказать, Том, — заискивающе пробормотал Билли, скромно опуская глаза. — Это очень откровенное. Я стесняюсь. Можно я скажу это тебе на ухо? — Говори, — милостиво разрешил Том, склонившись к лицу Билли, так чтобы Стабс мог прошептать ему на ухо свою постыдную тайну. Том только на миг потерял бдительность, забыв каким невинным ангелочком может быть Билли Стабс. — ИДИ В ЗАДНИЦУ! — гаркнул Билли со всей дури в ухо Тому и прежде, чем оглушенный слизеринец успел отшатнуться, заехал макушкой ему в нос. — Спасибо за совет, Стабс, я им воспользуюсь и войду прямо в твою задницу, — клятвенно пообещал бледный от гнева Том, вытирая носовым платком кровь — ублюдок разбил ему нос. Том, рыкнув словно хищный зверь, бросился на Билли, стремясь подавить, сломать красивую игрушку, заставить повиноваться, связывающее заклинание, правда пришлось отменить, чтобы освободить Стабса от одежды. Том уселся на живот Билли, чувствуя себя наездником на норовистой кобылке. Билли извивался, бился под Томом, стараясь сбросить настойчивого слизеринца. Стабс кусался, пытался ударить Тома макушкой в нижнюю челюсть, но не дотянулся. Разрумянившийся и вспотевший Том удерживал одной рукой руки Билли, а другой поспешно срывал с него одежду. Сняв подтяжки, Том принялся за рубашку, несколько пуговиц он оборвал — удерживать одновременно руки магла и раздевать его оказалось трудной задачей. — У меня медвежья болезнь, — выкрикнул отчаявшийся Билли, готовый пойти на любое унижение, лишь бы избежать изнасилования. — Я гажу постоянно, особенно в минуты стресса. А еще энурез. В лагере меня прозвали Билли-скунс. — Лучше тебе не обгадиться, крошка Билли, — проговорил елейным голоском Том, отбросив в сторону смятую рубашку пленника. — Иначе я заставлю тебя слизывать дерьмо с моего члена. Любивший чистоту Том искренне надеялся — до Билли дошел смысл его слов. Иногда Стабс страдал тяжелыми приступами тупостью, противоречащей всем законам здравого смысла. Только настоящий кретин мог крикнуть мисс Коул «Все равно удеру!», когда воспитательница Марта за ухо волокла пойманного беглеца на расправу. Теперь Билли Стабс попался. Хитрый братец Кролик надежно прилип к смоляному Чучелку, только Том Реддл был не глупым братцем Лисом. Он не позволит братцу Кролику сбежать из ловушки. Том поерзал на Билли, потерся пахом о его промежность, с удовольствием наблюдая, как Стабс кривит губы, выражая отвращение. Том водил пальцами по белой, лишенной волос, груди Билли, ощущая болезненное возбуждение внизу живота. Реддл чувствовал себя охотником, после нескольких дней поиска поймавшим желанную добычу. Все-таки как хорошо, он не поддался эмоциям, не устранил главного соперника по учебе. Ограничился тем, что подбросил ему ужа в постель, после того, как Стабс посмел с позволения учителя на уроке истории задавать лучшему ученику в классе дополнительные вопросы. Тома спасли отличное знание предмета и высокая для ученика начальной школы эрудированность. К сожалению, Стабс ничуть не испугался подброшенную к нему в постель рептилию, наоборот, умилился, даже пытался напоить зверушку молоком из блюдечка, не зная — змеи молоко не переваривают. Тому пришлось буквально за хвост оттаскивать питомца от блюдечка с молоком, змея шипела, извивалась, но укусить хозяина не посмела. Билли Стабс оказался более упрямым питомцем и менее покладистым, слабо поддающимся дрессировке. Но Том Реддл смог подчинить василиска и заставить его контролировать бешеную жажду крови. Он заставит подчиняться себе и строптивого, свободолюбивого магла. — Мне понравилась твоя подружка, Стабс. Было бы интересно с ней встретиться, — Том вытащил из брюк кожаный ремень, сделал петлю и вставил в пряжку с внешней стороны — следовало связать пленнику руки. — Как думаешь, ей хватит смелости выступить в открытую против меня или она, как большинство девчонок, предпочитает лишь молоть языком? Кстати, что она там плела по поводу использования крови суккубов в дорогих любовных зельях? — Том скрипнул зубами, связать руки магла оказалось не такой простой задачей, как он думал. Ему требовались сноровка и практика, навыки связывания пленных без использования волшебной палочки могли пригодиться. Пару раз Реддл с трудом подавил в себе желание выругаться. Все-таки он был хорошо воспитанным волшебником, а не безграмотным сапожником. Наконец, Том справился с задачей. Руки Билли были крепко и надежно связаны. — Видишь ли, мне нужны деньги на новую школьную мантию и учебники. Ты сам знаешь, сиротам приходится довольствоваться малым. Да и за моих великих предков обидно. Должно быть неприятно потерять вековое богатство из-за малолетней потаскушки и ее дрянного дружка магла, — Том покачал головой, глумливо потрепал магла по щеке, чуть не получил плевок в лицо. — Какой ты грубиян, Стабс, — притворно удивился Том, ударив Билли по уху. — Может, с твоим воспитанием справилась бы твоя образованная актриска мамаша. Но вот незадача — она умерла. А богатому любовничку твоей мамаши ты неинтересен. — Делай со мной все что хочешь, Реддл, но Зару не трогай, — Билли гневно сверкнул глазами, яростно задергал руками, стараясь их освободить. — Или, клянусь, я вырву тебе кадык. Хотя, думаю, Зара тебя порвет, — уверенно заявил Стабс. — Сорвет с тебя скальп, а из кожи на спине сделает коврик. — Видишь ли, Стабс, я и так могу сделать с тобой все, что захочу, — желчно протянул Том, намеренно проигнорировав слова Билли про скальп и коврик. — Например, могу взять тебя на встречу с твоей подружкой в качестве живого щита. Заодно и посмотрю, чего стоит ваша хваленая любовь, — Том сморщил нос, словно само слово «любовь» внушало ему отвращение. — Не дергайся, — приказал Том, повернув к себе левое запястье Билли и стал сосредоточенно вырезать ножом крупные буквы T.M.R. Реддл старался резать не очень глубоко, чтобы случайно не повредить крупные кровеносные сосуды, однако Стабс все равно шипел непонятно от чего: от боли или бессильной ярости. Том выводил свои инициалы на запястье Стабса аккуратным каллиграфическим почерком, украшал их с усердием отличника завитушками, стараясь сделать буквы красивыми. Закончив, он внимательно рассмотрел запястье Стабса и улыбнулся, довольный проделанной работой. — Ты моя собственность, — Том пригладил ладонью растрепанные волосы Билли, он любил аккуратность во всем. — Рано или поздно тебе придется научиться мне подчиняться, — Том говорил ровным спокойным голосом, словно констатировал давно известный всем факт. — Конечно, ты пока служишь миссис Нотт, — рассуждал Том. — Но мой друг Теодор Нотт с радостью мне тебя уступит, когда я стану совершеннолетним. Надеюсь, к этому времени мы с тобой поладим. Раб-полиглот мне пригодится. — Тебе проще будет убить меня, Реддл, чем превратить в твоего невольника, — предупредил Билли, упрямо сжав губы в тонкую линию. — Не боишься, что я тебе перережу горло во сне? — Такая вероятность есть, — не стал спорить Том, признавая очевидное. — Особенно если я на твоих глазах убью какую-нибудь зверушку. Ты — настоящий псих, Стабс. Никогда не знаешь, в какой момент перемкнет у тебя в мозгах. Интересно, усмирят ли тебя цепи? Или лучше запереть тебя в кладовке с боггартом? — Я должен сказать тебе «спасибо», — вдруг заявил Билли, на его лице расплылась гаденькая улыбка. Том на мгновение даже растерялся. Слова благодарности и Билли Стабс были несовместимы между собой. Гаденыш редко кого благодарил, зато задирал нос, считая себя единственным умником в окружении беспросветных глупцов. Том, конечно, тоже ставил себя выше других. Но у него хотя бы имелась уважительная причина. Он родился уникальным ребенком, талантливым волшебником в окружении обычных маглов, вдобавок змееустом. Очень небольшое количество волшебников умело говорить со змеями. — Я с детства очень люблю писать, — вдохновенно говорил Билли, в глазах его горели хитрые искорки — паршивец явно задумал очередную пакость, но какую, Том понять пока не мог. — Мой псевдоним Señor Acertijo, (мистер Загадочник) — Том нахмурился, одаренный выродок не потрудился перевести псевдоним на английский, решив в очередной раз похвалиться способностью к языкам, вдобавок Том Реддл мог поклясться, что где-то этот псевдоним уже слышал. — Знаю. Достаточно просто, но для сотрудника журнала «Сверхъестественное сегодня» сойдет, — говорил Билли. — Там мне платят мало, я же не журналист, а так — любитель. Журнал не особо популярный, второсортный, но кое-кто его читает. Главное, что требуется от сотрудников умение хорошо писать и развитая фантазия. Ты знаешь, я довольно талантлив, — похвалился Стабс, Том усмехнулся, кто-кто, а Билли Стабс от скромности не помрет. — Я пишу в свободное от работы время, иногда во время дежурства. Бывает, ворую у пациентов истории, изменяю их, конечно, чтобы бред душевнобольных людей звучал более или менее логично. Я написал про тебя статью, Реддл, — сообщил торжествующий Стабс, а Том сжал кулаки, прекрасно понимая какую статью накатал горе-писака. — Ну, тот момент, когда наш преподобный пастор пытался изгнать из тебя беса. Историю я, конечно, слегка приукрасил. У тебя на фоне детской травмы развились постоянные истерики, также ты до одиннадцати лет писался в кровать, звал по ночам маму… — Значит, вот кого я обязан поблагодарить за особую популярность в школе, — процедил сквозь зубы Том, испытывая жгучее желание свернуть проклятому фантазеру шею. Поклонники журнала «Сверхъестественное сегодня» нашлись и в Хогвартсе. Одна грязнокровка-младшекурсница с Гриффиндора принесла любимый журнал в школу. Том прекрасно помнил обряд экзорцизма. Пастор бормотал молитвы, брызгал на него святой водой, а Том чувствовал себя идиотом под взглядами десятков детских глаз. Реддл лишь хотел попрактиковаться в умении переворачивать страницы мыслью, а учебник по предмету «Закон Божий» взял да вспыхнул. Проклятый Билли Стабс дополнил картину, написав в статье, что сирота Том Реддл заговорил на арамейском языке, встал на четвереньки и, дико завывая, стал прыгать по-обезьяньи по церковным скамейкам. Плюс подлый гад поделился некоторыми «фактами» из жизни бедного сиротки, сделав из давнего врага писающегося слюнявого идиота. Стоит ли говорить: непререкаемый авторитет слизеринского старосты чуть не был подорван. Вальбурга Блэк, смеясь, обсуждала статью из магловского журнала в слизеринской гостиной с подружками — Вальбурга конфисковала у грязнокровки журнал на правах старосты. Том Реддл, услышав собственное имя, решил почитать журнал, ему стало любопытно, что пишут про него маглы. Маглы писали многое. Том почувствовал омерзение и тошноту, словно его макнули с головой в выгребную яму. Собрав все немыслимое для шестнадцатилетки хладнокровие, Том быстро подошел к камину и бросил в горящее пламя магловскую дрянь, пообещав немедленно найти проклятого журналюгу. К счастью, журнал «Сверхъестественное сегодня» находился в единственном экземпляре и пока не успел погулять по школе. — Какая же ты мразь! — Том на несколько секунд задержал дыхание, стараясь подавить яростное желание задушить Стабса голыми руками — устроить паршивцу вечное свидание с драгоценной мамашей было бы слишком щедрым подарком. Убери эту гадость. Не лезь ко мне. Мама, no te vayas, por vavor. No te vayas! — бормотал умирающий от холеры Билли, когда двенадцатилетний Том, чертыхаясь, силой вливал в него зелье (Не уходи, пожалуйста, не уходи). Том втянул воздух сквозь зубы. Дураку было понятно, гаденыш изо всех сил пытался спровоцировать его на убийство, предпочитая самую мучительную смерть позорному изнасилованию. Том Реддл был далеко не дурак. Вероятно, Билли Стабс спал в борделе только с женщинами, а потому боялся за свой неразработанный зад. Засранца давно пора было лишить анальной девственности. Причем с необходимостью лишения Стабса анальной девственности согласились бы многие сироты. По крайней мере те из них, которых хитрожопый Билли успел обвести вокруг пальца. Ну, или те, которым особенно понравилась Зара. Шесть лет назад Стабс вместе с подружкой устроили на службе в церкви переполох. — Кто ты такая, деточка? — спросила мисс Коул, стараясь говорить тихо, чтобы не мешать прихожанам слушать воскресную проповедь. Том оторвался от молитвенника, в котором лежал вложенный им анатомический буклет, украдкой оглянулся назад, пользуясь отсутствием воспитательниц. Девушки внимательно следили за тем, чтобы малыши вели себя в церкви тихо. Тома с ранних лет интересовало строение тела человека в отличие от скучных душеспасительных речей пастора. — Бекки Тэтчер, мэм, — представилась наглая незнакомка, девчонка, одетая в строгое серое платье, сидела на скамье рядом со Стабсом. — Я новенькая. Первый день здесь. Никого пока не знаю. Мой лучший друг Уильям помогает мне освоиться. — Что-то я тебя не припоминаю, — миссис Коул нахмурила лоб, в приюте воспитывалось много сирот. Том Реддл с интересом наблюдал за представлением. Он-то знал, Стабс с подружкой разыгрывают очередной спектакль. Имя Бекки Тэтчер было Тому хорошо знакомо. Повесть «Приключения Тома Сойера» Том прочитал в шесть лет. Томом Сойером в спектакле вне сомнения являлся Билли Стабс. Для полной картины не хватало только Гекльберри Финна. — Произошла большая трагедия, миссис Коул, — заметив секундную растерянность подруги, Стабс поспешил прийти ей на помощь. Он говорил самый скорбным и трагическим голосом, на который был способен. — Родителей Бекки сбил какой-то богатый ублю… — Стабс нерешительно замялся, сообразив, миссис Коул вряд ли похвалит его за ругательство в церкви, скорее, наоборот, наградит воспитательным подзатыльником. — Джентльмен, — закашлявшись, выдавил он. — Я спрашивала не тебя, Стабс, — миссис Коул повысила голос. — И, пожалуйста, будь добр следить за своим языком. На лице заведующей приюта читалось непонимание и, пожалуй, даже легкий испуг. Вероятно, миссис Коул испугалась за свою память. Рыжую девчонку лет одиннадцати-двенадцати на вид она не помнила. Том закатил глаза. Клоун Стабс нашел себе подружку и решил, как обычно, устроить шоу. Сладкая парочка бесстыже врала в глаза заведующей приюта. Том Реддл прекрасно умел распознавать самую искусную ложь, а два малолетних клоуна даже не потрудились, чтобы их слова звучали более или менее правдоподобно. Вдобавок платье девчонки было очень похоже на платье других воспитанниц приюта Вул, но все же отличалось по фасону. Могли бы лучше подготовиться, например, форму достать, кретины. Том в который раз мысленно удивлялся идиотизму окружающих. Кажется, миссис Коул поверила странной девчонке, не до конца, но поверила. Ну, или решила разобраться с таинственной Бекки Тетчер позже. Нахальные паршивцы, похоже, возомнили себя бессмертными, раз решили провернуть подобную аферу под носом у мистера Вула. Мистер Вул, сухопарый седой мужчина с усами щеточкой, был успешным предпринимателем, меценатом и основателем приюта для сирот. А также являлся одним из ярых борцов за нравственность, осуждающих современное общество за чересчур свободные, по мнению мистера Вула, нравы. Ох, и влетит кривляке Стабсу, когда обман раскроется. Том зажмурил глаза от удовольствия, представляя, как будет орать лежащий на лавке с голой задницей Билли Стабс. Рука у мистера Вула тяжелая. Пороть он умел, этот факт все приютские мальчишки, которые имели неосторожность попасть на экзекуцию к мистеру Вулу, подтвердят. Девчонок обычно пороли воспитательницы, полагая — мелкие нарушительницы спокойствия не выдержат тяжелую руку основателя приюта. — Я так рада, что подружилась с Уильямом, — беззаботно щебетала фальшивая Бекки Тэтчер, голубые глаза плутовки блестели. — Он очень хороший и чуткий мальчик. И хотя нам всего по двенадцать лет, мы точно знаем, что поженимся. — Да, поженимся, — небрежно сообщил Стабс, гордо выпятив подбородок. — У нас будет двое детей. Мальчик и девочка. Стабс с превосходством смотрел на остальных сирот, которые, не сумев преодолеть природного любопытства, пялились на Бекки. Мальчишки старались выглядеть независимо, не показывать зависть к более удачному сопернику. Бекки Тетчер была голубоглазой рыжеволосой девочкой с большой грудью. Конечно, мальчишки положительно отреагировали на появление в приюте хорошенькой новенькой. Зато девчонки поглядывали на Бекки с неприязнью. — Эй, красотка, иди к нам, — обратился к Бекки Деннис Бишоп, он и несколько друзей Бишопа подвинулись на лавке, освобождая место, куда могла бы сесть Тэтчер. — Зачем тебе этот членосос? — Бишоп, закрой рот, — крикнула рассерженная Марта. — Вы все замолчите и держите рот на замке, — приказала молоденькая воспитательница расшумевшимся сиротам. Куда там. Поднялся шум. Наиболее смелые мальчишки протестующе засвистели. Малыши стали плакать и жаловаться на усталость и скуку. Девчонки принялись шептаться в открытую. Прихожане начали жаловаться на царившее кругом безобразие. Молодые воспитательницы во главе с миссис Коул тщетно пытались навести порядок среди распоясавшихся сирот. Пастор, тихий набожный человек, растерянно оглядывался по сторонам. Том внимательно изучал буклет. — Молчать! — рявкнул пунцовый от злости мистер Вул, повисла гнетущая тишина. — Ты и ты, — мужчина, гневно раздувая ноздри, указал указательным пальцем сначала на Билли, затем на Бекки. — На выход. Оба. Я с вами разберусь, голубчики, — угрожающе пообещал он. — Будете знать, как устраивать балаган в святом месте. — Да, сэр, — Бекки послушно кивнула и демонстративно поцеловала Стабса в правую щеку, Стабс не растерялся и поцеловал подругу в левую. — Вон, охальники! — взревел мистер Вул, судя по свирепому виду, мужчина был готов разорвать озорников голыми руками. Билли и Бекки переглянулись и, взявшись за руки, поспешили к выходу. — Убьешь меня? — Стабс нервно облизал губы, издал короткий визгливый смешок. — Давай же. Решайся. Мы оба знаем, смерть я заслужил, — вкрадчиво прошептал он и коснулся языком венки на шее Тома — сученыш играл с огнем, балансировал на грани падения, отчетливо понимая — с одним неверным шажком он полетит в бездонную бездну. Том в который раз подивился нахальству магла. Змееныш, чертов манипулятор. Безоружный, со связанными руками, но до последнего верный правилам собственной игры. Пытался вывести на эмоции, заставить Тома играть по чужим правилам. Но Том играл только по своим правилам. Всегда. — Ну, уж нет, братец Кролик. В терновый куст ты не попадешь и не надейся,* — заверил Билли разъяренный Том, поднимаясь на ноги, а заодно демонстрируя знание сказок дядюшки Римуса — Хитрый братец Кролик являлся любимым персонажем Билли. — Вперед! — приказал Том, хватая Билли за ремень, связывающий пленнику руки. На смазливой мордашке Билли отразилось непонимание, смешанное с ужасом. Вероятно, Стабс надеялся, Реддл не выдержит последней, особо наглой провокации. Том бы и не выдержал, если бы не был прекрасно знаком со Стабсом. Никто никогда за семь лет приютской жизни не мог заставить обычно уравновешенного хладнокровного Тома Реддла потерять над собой контроль. Маленький Том обладал поразительным для ребенка спокойствием, считая себя слишком умным, чтобы связываться с глупцами. Но вот однажды черти занесли в приют Вул другого умника. С тех пор относительно спокойной жизни Тома в приюте настал конец. — Том, может договоримся? — в голосе Билли появились льстивые нотки. Стабс упирался изо всех сил, прилагал последние усилия, чтобы не позволить подтащить себя к кровати. Том торжествовал. Да, он не любил свое простецкое имечко, но имя «Том» из уст Стабса звучало победной музыкой — обычно Том Реддл и Билли Стабс называли друг друга подчеркнуто по фамилии. — Я могу делать за тебя домашнее задание по магловедению целый год, Томас, — Билли закашлялся, видимо, ему было трудно назвать полное имя заклятого врага. — Обойдусь, — презрительно бросил Том, расстегивая ширинку на брюках пленника. — Кстати, я удивлен, что ты знаешь, как меня зовут, — съязвил он, бросая магла животом на кровать. Билли отчаянно задергался, забил связанными руками по постели, попытался перекатиться в сторону, упасть на ковер, но Том удержал его, надавив ладонью на поясницу. Стабс беспомощно вилял тощей задницей, пробовал пинаться вслепую, когда Том торопливо стаскивал с него брюки. О покрытой уродливыми глубокими шрамами спине Том решил спросить потом. Сейчас его одолевала ярость. Дикое желание засадить Стабсу член глубоко в задницу, вцепиться зубами в загривок Билли и кусать-кусать покрытую легким коричневым загаром кожу до крови. А потом найти достойное применение поганому рту Стабса — своенравный магл должен был отсосать Тому. Главное, во время орального секса не остаться без члена и яиц. Возможность стать евнухом Тома Реддла совсем не радовала. — Мой Лорд, не надо, пожалуйста! — испуганно взвыл Билли, услышав звук расстегнутой ширинки. — Мой Лорд, я никогда не спал с мужчинами! — Все бывает когда-то впервые, верно? — насмешливо спросил Том, он стащил с сопротивляющегося магла трусы, спустил собственные брюки до колен, с усмешкой посмотрел на возбужденный член, скрытый трусами. Тому доставляла удовольствие мысль о полном моральном уничтожении врага — сучку Билли давно пора было хорошенько отыметь. — И я не твой Лорд. Называть меня так могут лишь мои последователи, чистокровные волшебники из древних благородных семей. А ты просто жалкий раб магл, Стабс, подслушивающий разговоры господ. Хорошая взбучка тебе не повредит. — Я ничего не слышал. Совсем ничего, клянусь! — завизжал Стабс, потеряв последнее хладнокровие. — Только титул. Да я бы ничего не понял из вашего разговора. С волшебным миром я слабо знаком, а доступ в библиотеку мне закрыт, — шмыгнул носом Билли, он прерывисто дышал, говорил дрожащим напряженным голосом, но держался из последних сил, чтобы не разреветься. — Я бываю последней сволочью, — нехотя признал Стабс, из груди его вырвался хриплый неровный вздох. — Жестокой, язвительной сволочью. Но такого не заслуживаю даже я. Такого никто не заслуживает… — почти шепотом пробормотал Стабс. — Не прибедняйся, Стабс. Твоя подруга тебе растрепала много сведений о волшебном мире. Во всяком случае их куда больше, чем стоило знать простому маглу. — Том болезненно шлепнув магла по правой ягодице. — И не тебе решать, чего ты заслуживаешь, раб. Том внимательно посмотрел на пальцы. Мерлин, неужели ему придется сделать это? Разработать задницу Стабса пальцами. Нет, конечно, он мог попробовать протиснуть член сквозь узкое колечко мышц. Но вдруг Стабс не сможет ходить несколько дней после особо зверского изнасилования? Потратятся ли Нотты на лечение магла? Помогут ли Стабсу в больнице Святого Мунго или в другом лечебном заведении, где лечат пленных маглов? Не в магловских же больницах их лечат, в самом деле. Накладывать на магловских докторов и мед.сестер заклинание Конфундус слишком хлопотно, да и мало ли, что могут сболтнуть пленники — стирай потом свидетелям память. — Твое счастье, Стабс, я не такой кровожадный ублюдок, как твоя чокнутая подружка, — усмехнулся Том. — Иначе разорвал бы тебе задницу. — Na klawiszach fal grają**, — тихо бормотал Стабс на польском, стараясь отрешиться от реальности, — krople deszczu w sonacie; В трудные минуты жизни Билли Стабс предпочитал говорить на иностранных языках. Вероятно, он прибегал к этому ухищрению, чтобы не показывать окружающим свою слабость. Однажды Стабс где-то раздобыл сборник польских стихов и заучивал их в спальне, с той долей упрямства, какие особо религиозные сироты заучивали молитвы. Стабс читал вслух польские стихи в той ситуации, где другие более адекватные маглы бормотали ругательства или молитвы. Том его не слушал. Он не понимал ни слова по-польски. Помассировав наружный сфинктер, Том, преодолев природную брезгливость, с трудом засунул палец в задницу магла, Стабс болезненно вскрикнул, ощутив болезненное проникновение в незащищенную часть тела, попытался вырваться, скатиться с кровати, но Том помешал ему, придавив телом к постели. Том решил действовать напролом, он тщательно вытер палец о носовой платок и, спустив трусы до колен, смочил слюной возбужденный член, осознавая — Билли Стабсу терять анальную девственность будет очень болезненно. На какой-то миг Тому стало жаль мальчишку, пока сученыш не стал вновь огрызаться. Видимо, в блядской натуре Стабса была не предусмотрена функция держать язык за зубами. — Да, Томми, гвозди забивать у тебя получалось лучше, — язвительно прокомментировал Стабс неудачную попытку Тома ввести член ему в задницу, Том в первый раз промахнулся, член лишь скользнул между ягодиц Билли. Вторая попытка вышла у Тома более удачной. Ему удалось войти в Билли. Правда, не до конца. Тому пришлось приложить некоторые усилия, чтобы протолкнуть член полностью в задницу Стабса. Билли орал, трепыхался под Томом, бил связанными руками по кровати, запрокидывал голову назад, стараясь вслепую ударить насильника в нижнюю челюсть, но ему не хватало гибкости исполнить задуманный маневр. На миг Том ощутил себя американским ковбоем, который оседлал дикого быка на родео. Устроившись поудобнее, Том с силой впился зубами в загривок магла, Билли Стабс сдавленно зашипел, но сдержался, не закричал. — Грязнокровка, стриженая грязнокровка… — непослушным языком пробормотал Билли, отворачивая лицо к стене. Том наградил магла воспитательным подзатыльником. В другой ситуации наказание было бы более жестким, но Том решил насладиться первым в жизни сексуальным опытом без пыточных заклятий, а воспитание магла отложить на будущее. Все-таки Том Реддл трахал Билли Стабса, известного на весь приют Вул неумением держать язык за зубами. Билли Стабс не обладал развитым инстинктом самосохранения. В этом, пожалуй, заключалась его главная проблема. Том схватил магла за волосы, намотал на кулак короткие пряди и с силой потянул назад, заставляя Билли запрокинуть голову. — Я не грязнокровка, безмозглая ты башка, — Том до хруста сжал запястье Стабса. Билли громко вскрикнул. — Тебе стоит быть повежливее, птичка, если не хочешь, чтобы я свернул твою птичью шейку, — Том приблизил губы к уху пленника, двигаясь особенно резко. — Ты мог бы быть мне благодарен. Я выполняю работу твоей подружки. Вытрахиваю из тебя дурь, — Том сжал зубами мочку уха Билли. — Тебя нужно трахать, много трахать, Уильям — Том сделал голос тоньше, пародируя Зару, но не выдержал и застонал. Билли резко дернулся, словно горячее дыхание насильника обожгло его. Если бы он мог, то, вероятно, кинулся на Тома Реддла с кулаками. Но он не мог, а потому просто лежал на постели, сжимая мышцы ануса, чтобы хоть как-то помешать вторжению в тело. Но чем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее раззадоривал Тома. Том двигался резко, безжалостно. Он вжимался в Билли, старался членом войти, как можно глубже. Том больно кусал Билли за шею, хватал за волосы, дышал в затылок, зарываясь лицом в макушку магла, чтобы заглушить громкие стоны. Наследник Слизерина ощущал всю сладость триумфа, получал удовольствие от безграничной власти над бывшим соперником по учебе, острый язык которого не раз доводил его до бешенства. При особо глубоком проникновении Том видел яркие вспышки перед глазами. Стабс оказался узким изнутри, пожалуй, слишком узким и почти совсем сухим. Двигаться поначалу было неудобно и немного больно, но Том быстро привык к новым ощущениям и даже начал получать от боли своеобразное удовольствие. — Посредственность, бездарность… — прошипел Билли — видимо, даже с членом в заднице Стабс не мог заткнуться и продолжал доводить мучителя то ли из-за природной тупости, то ли из-за врожденного мазохизма. — Любишь по-жесткому, Стабс? — Том поднял бровь, удивленный безграничной глупостью магла. Он на некоторое время вытащил член из задницы Билли. Билли собирался воспользоваться удобным моментом и уползти неважно куда. Пусть даже под кровать. Там Реддлу будет тяжелее его достать. Но Том помешал пленнику улизнуть, поднял сопротивляющегося Билли на руки. Том отрабатывал в Выручай-комнате не только магические навыки. С помощью физических упражнений он повышал выносливость, укреплял мышцы рук и ног. Фигурой древнегреческого атлета Том Реддл похвастаться не мог. Но и худощавым больше не казался. Том для шестнадцати лет был достаточно сильным подростком. Поэтому ему удалось сравнительно легко донести Билли до письменного стола, хотя пленник упирался связанными руками Тому в грудь и пытался ударить локтями Тома в лицо. Стабс был ниже Тома на целую голову да вдобавок тощим. Стол Том предварительно трансфигурировал из газеты «Ежедневный пророк», пока Билли Стабс лежал без сознания. Том уложил магла на столешницу, положил его ноги к себе на плечи. — Нет, не надо, пожалуйста, — прошептал Билли, прекрасно осознавая, что сейчас произойдет. Верхняя его губа оказалась прокушена, а зеленые глаза блестели от невыплаканных слез. — Лучше убей меня. Том без предварительной подготовки вошел в задницу Стабса, проигнорировав лишние слова. Билли сделал попытку отвернуться от Тома, избежать хотя бы мысленно ситуации, где его в жесткой форме имел давний враг. Проникнув в сознание магла, Том увидел рыжую тварь по имени Зара. Она стояла, завернувшись в одно полотенце. Синие глаза смотрели с вызовом. — В глаза. Смотри мне в глаза! — приказал Том, ударив Билли по щеке с силой. Вероятно, останется след от ладони. — Это я тебя трахаю! Я! И не смей зажмуриваться, иначе тебе будет очень плохо, — предупредил Том, вдалбливая жертву в стол. — Куда уже хуже, — тихо возразил Билли, точнее, очень тихо. Том до боли сжал щеки магла, заставляя смотреть прямо в глаза, не отворачиваться. Том Реддл напоминал дикого зверя, дорвавшегося до желанной самки. Том кусал Билли, оставлял на теле пленника отметины. Если бы это было возможно анатомически, Том бы продырявил членом Билли насквозь, настолько ему хотелось заполнить собой одного проклятого магла, овладеть им полностью, без остатка. Пару раз Тому удалось задеть особо чувствительное место Билли. — Матерь Прародительница, — простонал Стабс. — Так, да, хорошо. Теперь Том специально старался задевать чувствительное место Стабса, решив, — немного удовольствия магл заслужил. И это удовольствие дарил Билли Стабсу Том Реддл, а не рыжая шлюха-суккуб. — Мерлинова борода, как же ты орешь, — поморщился Том, но продолжал двигаться так, чтобы секс нравился им обоим. Стабс действительно орал очень громко. Его даже Силенцио вряд ли бы взяло. Он неосознанно стал двигать бедрами, навстречу Тому, периодически упоминая яйца Адама, обвисшие груди Евы и другие органы первых людей, изгнанных из Рая. Словом, ругался, как самый настоящий суккуб или инкуб, о которых, в Истории Магии было написано крайне мало. Том постарался сделать маглу приятно и вскоре ощутил результат, когда проклятый магл капнул спермой на его новую рубашку. Но возмутиться Том не успел. Его вдруг накрыла волна удовольствия. Сердцебиение усилилось, дыхание стало громким и очень частым, Том почувствовал словно что-то взорвалось у него внутри, по телу расползлось приятное тепло. Том вскрикнул и наполнил задницу Стабса теплым семенем. Ноги его подкосились, ему пришлось ухватиться за Стабса, перенести основной вес на грудь и живот, касающиеся столешницы. Некоторое время Тому пришлось стоять наклонившись над столом и восстанавливать сбившееся дыхание. — Вынь член из моей задницы, кретин, — прохрипел Билли, заслужив очередной грубостью несколько прощальных толчков от Тома. Том неохотно покинул тело магла. Сексуальный голод был временно удовлетворен, но желание засунуть член в горло Стабса никуда не исчезло. В конце концов, Стабс испачкал рубашку Тома и должен был ответить за это. Да и девчонка Стабса сильно разозлила Тома. Билли Стабс обещал защищать ее. Так пусть постарается сдержать обещание. — Ты же не думаешь, что все закончилось, птичка? — насмешливо спросил Том. — Тебе придется привести довольно веские аргументы, чтобы я не захотел добраться до твоей подружки, членосос. — Интересно, ты так меня ненавидишь, потому что я магл или потому что знаешь, я никогда не стану твоим? — невинным голоском поинтересовался Билли, нанося ответный удар. Стабс лежал на столе с разведенными в сторону ногами, не прикрывая наготу, все равно Том уже все видел. Том набрал в грудь побольше воздуха. Гаденыш нарывался на трепку в очередной раз. Слова попали в намеченную цель. Сколько раз Том во сне мучил проклятую девчонку, посягнувшую на его собственность. Билли Стабс принадлежал Тому Реддлу. Этот факт понимали и принимали все сироты в приюте, кроме Билли Стабса и девчонки, посмевшей заявиться в приют Вул на правах гостьи. Том Реддл всегда считал любовь глупостью, присущей лишь слабым убогим людишкам. Но почему слова сумасшедшего магла его задели? — Не думай о себе слишком много, Стабс, — произнес Том деланно равнодушным голосом. — Ты просто инструмент в умелых руках. Мне нужны твои знания. Нужен раб переводчик. Ты же не думаешь, что власть над одной магической Британией меня устроит? Рано или поздно я захвачу весь мир, — уверенно заявил Том, задумчиво вертя в руках золотое кольцо Марволо Мракса, ему очень нравился вставленный в кольцо простой черный камень, наделенный исключительными волшебными свойствами. — Правитель должен знать язык поданных. Конечно, в мире волшебников существуют специальные заклинания, позволяющие понимать другой язык, — непринужденно соврал Том. Ну, или не совсем соврал. Возможно, подобные заклинания действительно имелись в мире волшебников, вот только в Хогвартсе их не проходили и в школьной библиотеке Том их не обнаружил. — Я говорю на английском, французском и парселтанге. Знаю древнегреческий и латынь. А сколько языков знаешь ты, Стабс? — Я говорю на пяти языках. Билли слез со стола, и, гордо выпятив грудь, постарался принять независимый вид, насколько только независимым может быть вид человека, которого недавно изнасиловали. Билли держал спину прямо, не стесняясь наготы. Ну, или делая вид, что не стеснялся наготы. Правда, губы его дрожали, а глаза покраснели от слез. Но Стабс героически подавлял рвущиеся наружу рыдания. Билли Стабс с вызовом смотрел на врага и выглядел, по мнению Тома, как самый настоящий дурак гриффиндорец. — Ты назвал первую причину, почему я тебя не убил, хотя ты активно нарываешься, — сообщил пленнику Том. — Вторая причина — твоя поразительная выносливость к ментальному воздействию. Я довольно долго пробыл в твоей глупой башке. Однако ты в здравом уме, головная боль тебя не сильно беспокоит. Видимо, твоя подружка разделила с тобой не только кровь, но и часть способностей. Он подошел к креслу, на спинке которого висели пиджак и жилет. Вытащив из кармана жилета волшебную палочку, стер с рубашки оставшееся от спермы пятно. Положил палочку обратно, вспомнив ядовитые слова суккуба. Если у большинства волшебников отобрать волшебные палочки, эти самые волшебники без волшебных палочек окажутся самыми обыкновенными пустышками Что ж, Том не «большинство волшебников» и, в отличие от обычных магов, владел беспалочковой магией. Суккуб поступила очень опрометчиво, выступив против Тома. Рано или поздно девчонка заплатит за дерзкие слова. А вот какую цену она заплатит, зависит от Стабса. Том может оставить дрянь в живых и даже в здравом рассудке. Лишь заберет у нее мужа. — Конечно, есть другие менее важные причины, — говорил Том, оценивающе разглядывая результат трудов на теле Стабса: синяки, укусы, буквы T.M.R на запястье. — Мне нравятся наши словесные баталии. Да-да, Стабс, нравятся, — Том усмехнулся, заметив недоуменно изогнутые брови Билли. — Иначе я бы давно закрыл тебе рот Силенцио. А еще я провожу исследование, насколько слуги маглы могут быть полезны волшебникам. От твоей полезности зависит само существование маглов, как вида. Когда я захвачу власть, буду руководствоваться полученными результатами исследования. Том внимательно следил за реакцией Стабса. Сученыш слушал его с наигранно кислым выражением на лице, а под конец речи позволил себе демонстративно зевнуть. Том в который раз мысленно подивился безграничной тупости магла. Неужели Билли жизненно необходимо быть битым, чтобы он чувствовал себя достаточно хорошо. Такого откровенного мазохиста Реддл еще не встречал. — Ты собираешься разгрызть очень крепкий орешек, — язвительно заметил Стабс. — Не боишься сломать зубы? — Мои зубы достаточно крепкие, в отличие от зубов твоей подружки. Кстати, о твоей подружке… — Том сделал вид, что задумался. — Мне было бы любопытно с ней встретиться. Я предпочитаю единоборство — только я и твой суккуб, ну, и ты в качестве живого щита. Было бы глупо не разыграть крупный козырь вроде тебя, согласись? — ядовито улыбаясь, спросил Том. Том отлично осознавал, Стабс у него в руках и будет выполнять его приказы, чтобы защитить самонадеянную девчонку. Оба прекрасно понимали: Том Реддл не будет играть честно. Зара была слишком порывиста, часто забывала об осторожности. Зато Том привык рассчитывать все ходы наперед и действовать с холодной головой. Кто из них победит — большой вопрос. Некоторое время Том Реддл и Билли Стабс сверлили друг друга яростными взглядами. Билли сдался первым. — Я сделаю все что угодно, — Билли упал на колени, смиренно опустил голову вниз, демонстрируя полную покорность. — Только не трогай ее. — Разумеется, сделаешь. У тебя нет другого выбора, — насмешливо произнес Том. Он подошел к обнаженному пленнику, спустил брюки и трусы до колен — ширинку Том не застегивал, полагая — воспитание Стабса на сегодня не окончено. Том ткнул в лицо Билли членом, со злорадным удовлетворением отметил испуг в зеленых глазах, когда Стабс поднял лицо, чтобы посмотреть в торжествующее лицо Тома, который от души наслаждался ситуацией и унижением пленного врага. — Мне долго ждать? — нетерпеливо спросил Том, начиная раздражаться медлительностью магла. — Или ты надеешься продержать меня со спущенными штанами до второго пришествия Христа? — Дай собраться с духом, — попросил Билли. — Не каждый день отсасываешь злейшему врагу. — Или ты сейчас возьмешь мой член в рот, или ты увидишь, как я разделаюсь с твоей подружкой, — пригрозил Том, испытывая сильное желание вжать магла в ковер и повторно трахнуть в задницу. — И только попробуй пустить в ход зубы, — предупредил Том с явной угрозой в голосе. — Заклятие «Круциатус» тогда покажется тебе материнской лаской, а твоя девчонка пополнит ряды инферналов. Билли вздохнул, вероятно, понимая, от очередного унижения ему не отвертеться. Он взял в рот головку члена Реддла, надеясь побыстрее удовлетворить врага и получить долгожданный покой. Том надавил на макушку Билли, активно задвигал бедрами. Том Реддл имел весьма смутное представление о том, каким должен быть хороший минет. До Билли Стабса ему никто не отсасывал. А хвастливые рассказы однокурсников о любовных приключениях его никогда не привлекали. Первый минет на Тома впечатления не произвел. Стало слишком мокро, а чавкающие звуки постепенно начали раздражать его. Конечно, Тому нравилось возвышаться исполином над жалкой фигурой коленопреклоненного магла, нравилось тыкать членом пленнику в лицо. Но втрахивать магла в матрас Тому нравилось больше, а особенно ему нравилось заставлять магла кричать. Неважно от боли или удовольствия. — Да, Стабс, членосос из тебя паршивый, — ехидно прокомментировал Том навыки Билли. — Чему тебя только в лагере учили? Мог бы лучше поработать над убедительностью. Билли поднял голову. — Лучше бы ты меня убил, — тихо сказал он. — Клянусь Матерью Прародительницей, я многим задолжал. Угораздило же мне попасться именно тебе. А не Пепперу. Я бы тогда хотя бы посмеялся напоследок, прежде чем Пеппер бы меня растениям-переросткам скормил. — Я разве разрешил тебе прекращать? — Том удивленно поднял бровь. — Соси, птичка. Соси как умеешь. Иначе я последую примеру моих славных предков и скормлю твою милую подружку василиску. Удели внимание головке и не забывай про яички. Проклятье, я должен учить тебя выполнять твою работу? Стабс собирался возмутиться, но Том успел засунуть член ему в рот. В любой другой ситуации Стабс бы вцепился зубами в мошонку насильника, но Билли очень боялся за Зару Лелькеш. Билли принялся осторожно посасывать яички, а пальцами правой руки водить вверх-вниз по члену Реддла. Затем он стал дразнить языком уздечку, осторожно поглаживая рукой мошонку. Не забыл Билли облизать и головку. — Видишь, можешь, когда хочешь, — сдержанно похвалил пленника Том, которому стали нравиться манипуляции магла. — О, Салазар, — Том, не сдержавшись, тихо застонал. — Ты не так безнадежен, как кажешься. Продолжай, — приказал он. Билли с неохотой продолжал. Том откинул голову назад, расслабившись. Он был уверен, Стабс не пустит в ход зубы. Том не старался засунуть член в горло магла полностью, понимая глубокий минет новичку не осилить. Билли честно старался ради подружки. Но ему не хватало умений. Например, он брал член в рот неглубоко, иногда забывал ласкать яички, а когда Том попробовал насадить рот Билли глубже на член, то Стабс едва не поперхнулся. В итоге, Том сжалился над маглом, рассудив, ему не понравится, если Стабс случайно укусит его в нежное место. — Надеюсь, ты теперь знаешь свое законное место, Стабс. — невнятно пробормотал Том, издав протяжный стон, он потянул за цепочку на шее Билли с кельтским крестом из гагата, вынуждая магла склониться ближе к промежности. — Понимаешь, кто твой истинный хозяин. Билли Стабс ничего не ответил, его рот был занят. — Хватит, — решил Том, намереваясь ускорить получение оргазма. Подчиняясь словам Реддла, Билли выпустил член изо рта, прекратив унизительное сосание. — Теперь ложись на кровать. А то мы с тобой до Судного дня провозимся. Билли неловко поднялся на ноги. Некоторое время он молча стоял, глядя куда-то вперед невидящим взглядом. По его лицу текли крупные слезы. — Мне придется повторять дважды или лучше сразу затащить тебя на кровать? — спросил Том, чувствуя новый прилив раздражения. — Я… сам, — пробубнил Билли, закрыв лицо ладонями. Неуверенными шагами обнаженный Стабс дошел до кровати, послушно опустился на нее, ожидая приближения Тома. Он весь дрожал. Вряд ли от страха, скорее, от унижения. Билли уткнулся лицом в подушку и зарыдал. Тома слезы магла ничуть не трогали. По его мнению, Билли Стабс давно нарывался на хорошую трепку. Том лег на Билли, направил член в тощую магловскую задницу. На этот раз войти в задницу Стабса ему удалось с первого раза. Непривычно покладистый Билли не дергался, послушный воле мучителя. Реддл начал двигаться. Второй раз более осторожно. Член, обильно смоченный слюной, проходил гораздо легче. Поэтому Тому этот секс нравился больше. Правда, приходилось прикладывать больше усилий, чтобы стонать не слишком громко. Во второй раз Том не кусался, даже расщедрился на поцелуи в макушку, шею и плечи. Билли тихо плакал, лишь иногда бормотал жалобно: — Том… Том… Том… Билли, сам того не желая, создавал удобный для Тома ритм. — Том… Том… Том… — Том… Том… Том… — Меня зовут Лорд Волдеморт, — выдохнул Том в ухо Билли. — И лучше тебе сразу запомнить мое новое имя. Том решил доставить маглу удовольствие, задевая членом простату. Поначалу Билли молчал, но постепенно начал двигаться вместе с Томом, входя во вкус. К сожаления для Тома, Билли, оторвав лицо от подушки, начал орать. Громко орать. Сильнее даже, чем под заклятием Круциатус. Том Реддл ранее не подозревал, что человек способен Так громко орать. На какое-то мгновение ему показалось — он трахается с банши. С присущей ему иронией Том подумал: «Стабс при должной сноровке вполне способен переорать юную мандрагору и крикливого магла вполне можно использовать, как мощное психологическое оружие против мракоборцев, всего-то нужно использовать великую силу любви». — Матерь Прародительница. Да, да, да! — надрывался Билли. — Да заткнись ты уже! — разозлился Том, вжимая рукой голову магла в подушку, искренне жалея, что под рукой нет подходящей для кляпа вещи. — Я стану Темным Лордом, но я не хочу благодаря тебе стать абсолютно глухим Темным Лордом.*** Благодаря подушке, Билли стал вести себя тише, что радовало Тома. Том получал удовольствие от узкой задницы Билли. Ему нравилось доминировать в сексе. А доминировать над Билли нравилось вдвойне. Том вдруг почувствовал пик наслаждения. Перед глазами заплясали цветные вспышки, дыхание стало учащаться. — Надо бы чаще зажимать тебя, — шепнул Том в ухо Билли, прежде чем кончить. Том излился в Билли с громким криком. Некоторое время оба молчали, восстанавливая сбившееся дыхание. Придя в себя, Том развязал руки Билли, давая ему относительную свободу. Член из задницы Стабса Том решил пока не вынимать. Ему доставляла удовольствие их связь, фантастическое ощущение, будто два совершенно разных организма на время слились в один. Том чувствовал себя по-настоящему счастливым, не зная почему. То ли от того, что натрахался вволю, то ли от того, что впервые за последние шесть лет достиг желанной цели. Том бы не отказался от постельной грелки в виде Билли Стабса. Именно Стабса. Для Тома Реддла Билли Стабс никогда не станет носить фамилию Лелькеш. Том неожиданно для себя осознал — он будет скучать по близости с главным приютским соперником, пока будет учиться в Хогвартсе. — Том… Томас… Волдеморт… — внезапно обратился Билли к Тому. — Умоляю, сотри мне память или заавадь, пожалуйста. Ты меня не просто унизил, а уничтожил. Том рассмеялся, будто от хорошей шутки. Билли Стабс оставался маглом. Маглом, который мог ориентироваться в волшебном мире. Маглы были склонны не замечать очевидного. Билли даже больная задница не смогла бы навести на правильную мысль, при условии, что Том соизволил стереть бы постыдное воспоминание Стабса. Вероятно, боль в заднице Билли бы объяснял неудачным походом в туалет. — Значит, плохо знаешь волшебный мир, птичка, — развеселился Том, ярко представив, какие отговорки будет использовать Стабс, чтобы избежать безжалостной правды. — Ну, по крайней мере Непростительные тебе известны. А этот день ты запомнишь, — пообещал Том. — Мерлином клянусь, Билли Стабс, даже если ты впадешь в маразм, то все равно будешь помнить, как тебя трахнул Волдеморт. Уж я постараюсь тебе напомнить. К тому же, — издевательски продолжил Том. — после того, как я закончу школу, у нас будет гораздо больше времени для практики. Ты привыкнешь ко мне. Возможно, ты научишься получать удовольствие, когда я буду тебя иметь. *** — Чтоб ты сдох, Реддл! — уткнувшись в подушку, пробормотал Билли Стабс. — Не получится, — усмехнулся Том, удобно устроившийся на Билли. — Я бессмертный. Или стану бессмертным. — У тебя на редкость вонючий шампунь, — сообщил Том, понюхав мягкий завиток на макушке Билли. — Может, потому что это дегтярное мыло? — огрызнулся пленник. — Слезь с меня, кретин. Боже мой, как больно, — пожаловался Билли. — Я подумаю над твоим предложением, — Том специально, прежде чем вытащить член из задницы Стабса, поерзал на жертве, заставляя сильнее вжаться в кровать. Том больше не злился на магла. Он достаточно наказал зарвавшегося мальчишку, чтобы позволить тому слабо порыкивать в ответ на его язвительные реплики. Билли Стабс не должен был превратиться в затюканного тихоню, боявшегося собственной тени. Пусть огрызается, задирается. Все равно ему придется подчиниться воле Тома. Девчонку Том пока решил не искать, «аргументы» Стабса показались ему достаточно убедительными. Хотя над убедительностью предстояло поработать. Том поддел пальцем цепочку на шее Билли с кельтским крестом из гагата, мысленно сделав себе пометку купить Стабсу дешевый, но качественный шампунь. Его собственность должна была выглядеть привлекательно. — Польщен, что ты носишь мой подарок, — Том сполз с Билли, позволяя маглу удобно устроиться на кровати. — Пришлось надавить на бедняжку Эми Бенсон, заставить ее написать тебе письмо. Я бы не хотел, чтоб ты сдох под обломками нашего приюта во время бомбежек. Поэтому заставил тебя поверить, что Эми Бенсон прислала тебе подарок. Из моих рук ты бы не принял защитный амулет. Должен сказать, провернуть этот фокус оказалось легко. Дурочка Эми Бенсон таскалась за тобой хвостиком, сохла по тебе, делала тебе подарки, пока ты не расстрезвонил на весь приют, что помолвлен. Интересно, твоя Королева знает о твоей интрижке? — ехидно полюбопытствовал Том, спустив ноги с кровати. — И как тебе угораздило оказаться у нее под каблуком? Неужели в тебе совсем нет мужской гордости, Стабс? — издевался Том. — Я бы предпочел умереть, чем подчиниться девчонке. — Том с удовольствием наносил мощные удары по самолюбию магла — Реддлу всегда нравилось унижать врагов. — Хотя, вероятно, я слишком строг, — размышлял Том. — Не каждому дано вести за собой людей в борьбу за великое дело, кому-то приходится довольствоваться ролью подкаблучника. Стабс застонал, не отрывая лица от подушки. Том не был уверен, что магл его услышал. Пленнику хорошо досталось от Тома. Возможно, Стабс предпочел сбежать во внутренний мир, чтобы закрыться от агрессивного внешнего мира, где его жестко поимел главный враг. Стратегия своеобразного бегства была отработана им еще в приюте. — Я подчиняюсь человеку, которым восхищаюсь, — вдруг тихо, но отчетливо сказал Билли, подняв голову и посмотрев на сидевшего на кровати рядом с ним Реддла. — Зара покорила меня с первого момента нашей встречи. Маленькая, но очень храбрая девочка танцевала на арене цирка с большой ядовитой змеей. Именно Зара стала моим лучшим другом. Я восхищался ее храбростью, энергией, упертостью, пренебрежением к любым правилам. Зара отличалась повышенной эмоциональностью. Из маленького тихого огонька всегда могло возникнуть дикое неконтролируемое пламя. Не каждый мог бы выдержать огненный темперамент. Но я всегда любил огонь. В детстве предпочитал сидеть с книжкой у камина, — Билли печально улыбнулся, жалея, что не может вернуться в раннее беззаботное детство, где была жива нежная ласковая мама, которая постоянно переживала, что ее сын обожжется. — И Зара никогда не делала мне больно, в отличие от тебя, хотя легко могла уничтожить меня. — последние слова Билли прозвучали как упрек. — Ты холодный. От тебя веет холодом. Ты — настоящая льдышка, Реддл. Иногда я думаю, тебе никогда не бывает жарко. — Ты заслужил эту боль, Стабс, — холодно отчеканил Том, положив руку на плечо пленника — жест скорее покровительственный, чем утешающий. — Я уже говорил, что ты всякий раз вынуждаешь меня делать тебе больно. И ты легко отделался. Я бы мог принести тебе куда большую боль, если бы захотел. Билли лег на спину, бормоча неразборчивые ругательства. Он держал правую руку в приподнятом положении, запястье отекло, кожа покраснела. Том нахмурился. Кажется, он не рассчитал силы и вывихнул Стабсу запястье. Том поднялся с кровати, направился к креслу, на спинке которого висел серый жилет. В карманах жилета Реддл прятал волшебную палочку и пачку дешевых магловских сигарет. — Эпискеи, — произнес Том. Билли болезненно вскрикнул, однако, решившись опробовать заклинание в действии, пошевелил пострадавшей рукой — боль пропала. — Лучше, чем гипс, правда? — Том жестом фокусника извлек из кармана жилета пачку сигарет и бросил в Билли. — Лови, — Том пренебрежительно фыркнул, заметив, с какой теплотой Билли прижал подарок к груди. — Меня не заботит, как именно ты будешь добывать огонь. Можешь попробовать раздобыть спички. В приюте ты дымил, как паровоз. Соскучился по вонючей отраве? — Сейчас бы напиться, — буркнул Билли, игнорируя вопрос Тома. — Меня впервые отодрали в задницу, — слабый голос Билли слегка дрогнул. — Я готов хлебать баланду, чтобы перебить вкус твоего члена, Реддл. Билли потянулся к разбросанной по ковру одежде. Том смотрел, как Билли натягивает трусы, застегивает трясущимися пальцами пуговицы на рубашке, пару из них Том оборвал. Щеки Билли алели, верхняя губа была прокушена, очевидно, чтобы подавить крики, светлые волосы были растрепаны, на теле виднелись следы от укусов, губы упрямо сжались в тонкую линию, на щеке появился красноватый отпечаток ладони, а в зеленых глазах блестели слезы. Левое запястье украшали вырезанные магическим ножом на коже буквы T.M.R, их не сведешь. Том специально подбирал нож, шрамы от которого нельзя свести ни магловскими, ни волшебными средствами. — Ты сам виноват, — отрезал Том, подходя к зеркалу. — Думаешь, я бы позволил какому-то маглу безнаказанно оскорблять себя? Том скептически осмотрел собственное отражение. Прямые темные волосы его растрепались, но в целом, Том выглядел аккуратно, правда, белая рубашка оказалась немного помята, стоило снять ее, прежде чем тискать пленного магла. Том надел серый жилет, поправил изумрудный галстук, зачесал волосы на два косых пробора и удовлетворенно улыбнулся, оставшись довольным собой. Том отошел от трюмо, взмахнул несколько раз палочкой, используя известные ему простые бытовые заклинания, чтобы прибраться в комнате. — Далеко собрался? — поинтересовался Том, наблюдая за безуспешными попытками Билли открыть запертую заклинанием комнату. — Реддл, открой, мне работать надо и иконку верни, — Билли пару раз подергал ручку двери, ударил кулаком в стену — бесполезно, заперто. — На иконке Мадонна с младенцем. Единственный подарок от матери, — разоткровенничался Билли, устав молчать. В лагере узникам не позволялось переговариваться между собой. В поместье Ноттов с ним говорили домовики, глупые, ограниченные создания, целиком повернутые на службе хозяевам. Билли тосковал по нормальному человеческому общению и был готов разговориться с самим чертом, лишь бы не молчать. — Она умерла, когда мне было шесть лет, — Билли вздохнул. — А потом моя жизнь превратилась в ад. Отец, ну ты сам видел, тронулся умом. Стал очень много пить после ее смерти. В доме жрать было нечего. Я убегал из дома, воровал, бродяжничал, а в десять лет попал в приют. Верни иконку, Реддл. Я тебе заплачу, когда стану свободным. — Что я с тебя могу получить, горстку вшей? — ядовито осведомился Том, его раздражали чужие просьбы. — Ты — раб Билли Стабс. Даже одежда на тебе хозяйская. У тебя нет ни пенса за душой. Я не занимаюсь благотворительностью. Иди спать. Некоторое время Билли молчал, неловко переминался с ноги на ногу и потирал лоб, размышляя, что может предложить Реддлу в обмен на помощь. — У меня конфеты есть. Шоколадные, — произнес Билли просящим тоном, надеясь вкусным лакомством заинтересовать Тома. — Мое единственное сокровище. Я их заработал, когда «пташкой» был. Ты же любишь шоколад. — Ты меня слышал, Стабс? Иди спать, — приказал Том, на лице его появилось отвращение. — То, что я в приюте воровал у других сирот сладости не значит, что я приму у тебя дрянь, за которую ты расплачивался телом. — Я испугался. Повел себя, как паршивый трус, — пробормотал Билли, вспоминая девочку лет пятнадцати-шестнадцати. Хорошенькую, синеглазую, тоненькую, как балерина. Она не захотела стать «жемчужиной» в борделе открытом при трудовом лагере. В итоге, отморозки егеря взорвали петарду у нее во влагалище, а потом изнасиловали на глазах самых хорошеньких узников — будущих «пташек» и «жемчужин» борделя. После расправы девочка даже не кричала. По ее лицу катились слезы, размером с крупную горошину. Пленница умерла в страшных мучениях, истекая кровью. Заместитель коменданта, алчный скряга волшебник с залысинами на лбу, запретил допускать к жертве целителей. — Я не хотел, чтобы мне петардой разворотили задний проход, а потом устроили групповое изнасилование, — Билли поежился, усиленно затряс головой, пытаясь забыть бледное мертвое лицо девочки, тошнотворные запахи крови, спермы, пота, горелой плоти и пронзительные девчоночьи крики, превратившиеся в слабые стоны, а затем в пугающее молчание. — Ты не представляешь, на что способны пьяные оборотни.И какой только кретин считает, что Авада Кедавра — самое страшное заклятье? Я расскажу все Заре Лелькеш, — поспешно прибавил Билли. — Признаюсь в невольных изменах. Пусть она сама решает мою судьбу. Я безропотно приму ее волю. Даже если наказанием будет смерть. Женщины в ее семье сурово наказывали гуляющих мужей. Билли горько усмехнулся и, сгорбившись, поплелся в сторону единственной в комнате кровати. Стабс напоминал побитую собаку. Том выругался. Обычно Тома Реддла было трудно заподозрить в проявлении жалости. Однако Реддл прежде всего был человеком и понимал Билли Стабса, как один сирота понимает другого сироту, а потому решил помочь ему. Вдобавок Билли Стабс подал ему отличную идею, за которую стоило вознаградить. Том решил, когда выпустится из Хогвартса, завербовать в свою армию оборотней, пообещав привилегии. Пушечное мясо ему понадобится. Стоило, правда, ограничить количество зверств над маглами. По крайней мере, для чистокровных волшебников. Пусть подвергают маглов Непростительным заклятиям, сжигают в Адском пламени, превращают магловские трупы в инферналов — улучшают магические навыки, так сказать, но не устраивают зверства ради зверств. Чистокровный волшебник не должен превратиться в презренного палача и мясника. У любой жестокости должен быть предел. — Черт с тобой, Стабс. Найду я твою иконку, — пообещал Том. — Но больше никаких просьб. И для особо тупых: повторяю, — Том сделал небольшую паузу. — Я — Лорд Волдеморт и только я отныне решаю твою судьбу, Билли Стабс, — имя магла Том произнес чуть громче, желая намеренно его выделить, напомнить пленнику настоящее имя, а настоящее имя магла, то, под которым Том знал магла восемь лет. — Ты не Уильям, не Джильмо, не Лелькеш, а Билли Стабс. Том подошел к кровати, бесцеремонно толкнул пленника в бок, заставляя подвинуться. Билли понял его без слов, переместился на другой бок кровати, повернулся на бок. Том сгреб Билли в охапку, положил голову ему на плечо. Он напоминал ребенка, обнимавшего любимую игрушку. — Совсем забыл, — нахмурил брови Том. — Мне нужны имена шавок, посмевших разукрасить твою спину. Лорд Волдеморт никогда не прощает тех, кто портит его вещи. Тебе повезло, Стабс, что ты не попался мне под руку, когда я обнаружил твой сюрприз в виде моих разрезанных ножницами рубашек. — Волдеморт, — Билли задумчиво пошевелил губами, вспоминая свои познания на французском. Билли с пятнадцати лет учил французский язык, записывал незнакомые французские слова. По-настоящему учил. В раннем детстве у Билли была няня француженка Фантина. Маленький Стабс мог изъясняться на французском языке, но со временем забыл его. По дороге в Польшу Билли общался с маленькой сироткой Хелен наполовину француженкой, наполовину немкой. Учил ее говорить на английском, а Хелен учила его двум языкам: французскому и немецкому. Хелен была хорошенькой девочкой маглой лет десяти с умными черными глазами, кудрявыми каштановыми волосами и смуглой кожей. В лагерь Хелен не попала, ее купила волшебница, которая хотела удочерить одну из магловских девочек. Родная дочь волшебницы погибла из-за несчастного случая. Во всяком волшебница, осматривающая пленных магловских детей, которых запихали в обычный с виду поезд, говорила именно так. Иногда женщина посматривала на фотографию с улыбающейся девочкой, на которую Хелен была отдаленно похожа. Хелен повезло, ее удочерили, а вот остальных детей увезли на работы. В лагере Билли довольно сносно освоил польский, (он учил этот язык с детства), и понимал, что от него хотят егеря, поскольку трудовой лагерь находился на территории Польши и мало кто из надзирателей знал английский. Итальянский и испанский надзиратели также не знали. — Vol de mort — полет смерти. Только без артиклей, — припомнил Билли. — Занятная анаграмма. Не слишком пафосно? — Во всяком случае лучше, чем носить имя моего ублюдочного папаши магла, — Том перевернулся на спину, положил руку под голову. — Нам обоим, Стабс, не повезло с отцами. Оба мы укокошили наших отцов, за которых наши дуры мамаши вышли замуж. А теперь назови имена выродков, посмевших изуродовать твою спину. — Моя мать не дура, — насупился Стабс. — А просто слабая женщина. По поводу имен… Черт их знает, — Билли пожал плечами. — Лагерь польский, а имена у поляков сложные. Вдобавок в лагере я хотел только спать, жрать, курить, а потом и сдохнуть. Правда, когда попал в бордель, стало легче «Пташек» кормили благодарные клиентки. Ты не представляешь, Реддл, сколько богатых влиятельных волшебниц жаждет потрахаться с хорошенькими мальчиками — маглами. — признался Билли с удовольствием наблюдал за омерзением выступившем на бледном лице Реддла, тема проституции вызывало у того отвращение. — Меня чуть не кастрировали, по желанию одной клиентки, которая захотела выкупить меня из лагеря для личного пользования. Позже я убил одного егеря, пырнул недоноска в живот, украденным с кухни ножом, — на лице Билли отразилась зверская улыбка, глаза хищно блеснули. — Этот ублюдок скормил новорожденного младенца дракону. Дракону скормили и мать ребенка. От потрясения она не могла работать, все время плакала и отказывалась от еды. Охране лагеря надоел плач женщины, — Билли зажмурился, помотал головой, отгоняя навязчивое видение, в его памяти навсегда остался плач младенца, которого отняли от материнской груди, и мольбы матери, умолявшей пощадить ребенка. — Меня приговорили к распятию на кресте. К счастью, мою казнь отложили на время. Меня спасла миссис Нотт. Святая женщина. Член комиссии по защите прав пленных маглов. Миссис Нотт узнала о зверствах, творимых егерями над узниками лагеря и нагрянула в лагере с инспекцией. Возмущению ее не было предела. Кажется, у администрации будут большие проблемы. Не знаю, как эти вымески будут выкручиваться. Надеюсь, их всех приговорят к поцелую дементора — Билли злорадно улыбнулся, потер руки, довольный, что зверства мучителей не останутся безнаказанными. — Я упал в обморок к ногам миссис Нотт, — продолжал рассказывать Билли. — Очнулся в замке, целитель велел мне отдыхать и набираться сил. Теперь я служу Ноттам. Кстати, твои художества можно свести? — Я похож на дилетанта? — Том раздраженно мотнул головой. — Будь ты хотя бы полукровкой, Стабс, носил бы Темную метку. Но ты жалкий магл. Я не могу вербовать в мою организацию всякий сброд. Поэтому ограничишься моими инициалами, ну, и подарочным ошейником, если я сочту нужным раскошелиться на ошейник. Том запустил руку в волосы Билли. Стал осторожно перебирать светлые локоны между пальцами, приводя взъерошенные волосы магла в порядок. Присутствие Стабса успокаивало. Не придется посещать Польшу. За смерть Билли Том бы отомстил, широко, с размахом, сжег бы Адским пламенем все селение, где жили палачи оборотни. Ни оставил бы никого. Ни дряблых, беззубых стариков, ни младенцев. Никого. Лежавший рядом с Томом Билли напрягся, ожидая худшего, но постепенно расслабился. Том размышлял о странных отношениях с Билли. Он ошибся, полагая, что успокоится, когда трахнет магла. Билли Стабс не планировал оставлять его в покое. Том решил, что Теодор Нотт уступит ему пленника. Билли Стабс будет гладить рубашки Тома, готовить Тому еду и, конечно, послушно подставлять задницу, когда захочет Том. Оставалось только закончить Хогвартс. Поселить Билли Стабса в Хогвартсе Диппет бы не позволил, а как протащить Стабса в Тайную комнату Том не представлял. — Миссис Коул была права. Ты сумасшедший, — Билли зевнул, положил ладонь под голову, собираясь поспать. Слова Билли ранили Тома. Том почувствовал, как его одолевает холодная волна бешенства. Никто ни при каких обстоятельствах не мог безнаказанно назвать его сумасшедшим. Том стиснул зубы, мысленно досчитал до десяти. Стабс — идиот, раз считал, что может провоцировать лорда Волдеморта. Какой смысл связываться с кретином, который подставил ему задницу? Точнее, Том заставил Стабса подставить ему задницу. Но какая разница? Главное, Стабс — прислуга, магл-наложник. Он не знал слабые места Тома Реддла. Иначе бы непременно постарался бы уязвить заклятого врага. — Я — лучший ученик школы, наследник великого Салазара Слизерина. А кто ты? — голос Тома сочился презрением, Том Реддл намеревался морально растоптать Билли Стабса, сравнять его с грязью, причинить ему боль, как в приюте, когда Стабс не знал, куда деваться от язвительных насмешек языкастого обидчика. Язык Тома Реддла был хорошо подвешен с ранних лет. Из приютских воспитанников никто не мог состязаться с Томом в остроумии, как с Билли Стабсом никто не мог сравниться в школьных сочинениях. — Членосос Билли, «пташка», пленный магл подкаблучник. Ну и кто из нас сумасшедший? — Я давно сбрендил, — флегматично отозвался Билли, оставив без внимания оскорбления Тома. Том с неудовольствием заметил, что Билли Стабс стал гораздо спокойнее, в прежние годы он бы точно вспылил, возможно, драться полез, а Том бы с помощью невербальной магии заставил магла задыхаться. Придушил бы не до смерти, конечно, так для острастки, чтобы научить дурака лишний раз держать язык за зубами. — Был бы умнее, сдался бы психиатрам, — на лице Билли показалась мечтательная улыбка. — Торчал бы все лето в психушке, вместо того, чтобы видеть в приюте твою самодовольную рожу. В психушке кормят, там есть книги в комнате отдыха. Много книг и писать можно. Никто не привяжется. Посетители могут приходить. Зара бы точно пришла. И Жаклин, и Илка. Моя настоящая семья. Кроме нее, мне никто не нужен. Таблетки можно смывать в унитаз. Главное, вести себя смирно, чтобы не сочли буйным. А также не лежать в одной больнице с Пеппером. Ему может быть скучно, а когда Пепперу скучно, он начинает убивать людей с помощью особой ядовитой пыльцы — токсина, заставляющего человека смеяться, пока у него не остановится сердце. Я бы психиатром хотел стать, а еще жениться на Лелькеш. Отправиться на фронт, надрать задницу немцам, получить кучу медалей. Я очень хочу увидеть мою дочь. — признался Билли, прикрыв глаза. Он представлял милое личико Зары в форме сердечка, ее молочно-белую кожу, веснушки и рыжие ресницы. Как она устроилась в Америке? Молодая одинокая женщина с маленьким ребенком. Тяжело ей наверное. — Лучше всего работать в закрытой в психиатрической больнице, там где опасные преступники, — рассуждал Билли. — Хочу посмотреть в глаза безумию. Истинное безумие завораживает. В качестве лабораторной крысы я бы использовал Пеппера. Он настоящий псих. Постоянно смеется, экспериментирует с растительными химикатами, использует других людей в качестве почвы для растений. Его цель превратить весь мир в растительное царство. В шестнадцать лет он сбежал из психушки, оставив после себя море кровищи, кишок и оторванных от тела конечностей. В общем, Гектор Пеппер славный парень, — Билли перевернулся на спину, поднял в знак одобрения большой палец вверх. — Было бы интересно провести с ним несколько бесед, разумеется, надев предварительно на него наручники. Том вспомнил, с какой жадностью Билли Стабс читал школьные учебники по биологии. В начальной школе Стабс не был прилежен в учебе, он сидел на уроках с отсутствующим видом, а когда его спрашивали учителя часто отвечал невпопад. Стабс читал под партой книги, обычно посвященные игре в шахматы, или рисовал, иногда что-то увлеченно записывал в старой тетради. Стащить еду из его тарелки было проще простого. Билли ничего не видел и не замечал, когда на него находили порывы вдохновения. В старшей школе Билли стал относиться к учебе ответственнее. По крайней мере, в библиотеке он стал появляться чаще и засиживался там допоздна с учебниками по физике и химии. Том прекрасно знал, как тяжело Стабсу давались точные науки. Он учился в одном классе с Билли, хотя был на два года младше его. Том с удовольствием наблюдал, как мялся у доски Билли, пытаясь решить простую задачку по арифметике. Особенно ему нравилось, когда учитель, отчаявшись получить от Билли правильное решение задачи, вызывал к доске Тома. Арифметические задачи Том Реддл решал блестяще. Учеба давалась ему легко. И в магловской, и в волшебной школе. Правда, Том отставал от Стабса на уроках английского языка. Да и в шахматах Том редко обыгрывал Билли, редко ему проигрывал. Они сражались на равных. Шахматы Том любил. У них с Билли Стабсом бывали временные перемирия, когда оба играли в шахматы, пытаясь за небольшое количество ходов поставить сопернику мат. В Хогвартсе Том тосковал по шахматным партиям с Билли. К сожалению, чистокровные волшебники интересовались больше квиддичем, чем шахматами. — Какие великие планы провести всю жизнь с опасными психами, — издевательски протянул Том. — Жаль не сбудутся, — Том сел на живот Билли, погладил пленника по щеке. Билли резко мотнул головой, пытаясь сбросить ладонь Реддла, зеленые глаза смотрели испуганно. — Ты мой ценный трофей — Билли Стабс, и я не позволю никому тебя убить. Ты умрешь от моей руки. Но в мои планы пока не входит убивать тебя. Мне понадобится весь твой интеллект, твои способности. — Том коснулся языком ушной раковины магла, слегка сжал зубами мочку, заставляя Билли вздрогнуть. — Тебе уготована величайшая судьба. Ты будешь наблюдать, как я приду к власти, ты увидишь истинное величие, — вдохновленно говорил Том, поглощенный мечтами о будущем величии. — Я вербую в мою организацию сторонников, чистокровных волшебников из древнейших и благородных семей. Вместе мы построим новый мир на обломках старого. Грязнокровки — магловские выродки будут истреблены. Конечно, умрет много маглов. Но вы все равно плодитесь, как крысы, так что особой разницы не заметите. Ты станешь моим домашним рабом, Стабс, и увидишь, как я стану великим всемогущим Темным Лордом. Билли Стабс покрутил пальцем у виска. Идея всю жизнь быть рабом Билли ни капельки не прельщала. Однако Том уже осознал, что не расстанется со Стабсом, не отпустит его. Иначе тронется окончательно. Станет искать по магловским психушкам и циркам зеленоглазого мальчишку с длинными ресницами, кукольным лицом и светлыми вьющимися волосами. Определенно, в роду у Стабса были либо вейлы, либо инкубы, суккубы… И банши. Кто-то из волшебных тварей по-любому был. Иначе как объяснить, что талантливый темный волшебник Том Реддл помешался на обыкновенном, пусть даже очень сообразительном магле? А еще чуть не оглох, когда трахал очень сообразительного магла. — Мечтать не вредно, Реддл, — Билли изобразил неприличный жест, подняв вверх средний палец и прижав остальные пальцы к ладони. — Сделай одолжение: дай поспать. Я устал от твоей трескотни. Вместо ответа Том впился в губы Билли поцелуем. На поцелуй Стабс не ответил, однако не делал попытки вытолкнуть своим языком язык Тома из собственного рта. Том посасывал губы Билли, облизывал его язык, слегка покусывая. Он получал удовольствие от поцелуя, зная, что Билли неприятны его действия. Тому нравилось подчинять людей, особенно если люди отказывались подчиняться. Но больше всего Тому нравилось ломать их психологически. — Тебе придется привыкнуть, дорогуша, — последнее слово Том буквально выплюнул, наслаждаясь омерзением, написанным на лице Билли. — У нас впереди целая вечность. Тяжело жить с человеком, которого ты ненавидишь. Неправда ли? Том слез с Билли, улегся на кровать. Билли молчал. Пытался смириться с ситуацией, а может просто сильно хотел спать, чтобы оставить без внимания слова Реддла. — Все равно удеру, — наконец, сказал Билли. — Удирал из приюта, удеру и от тебя, Реддл. — Ты, конечно, можешь удрать, — согласился Том, положив голову Билли на плечо и, уткнувшись носом в шею магла — Тому нравилось нюхать пленника. — Но, в отличие от миссис Коул, я знаю, куда ты побежишь. Я могу наведаться к твоей подружке. Поверь, Стабс, для вас обоих будет лучше, чтобы наше с девчонкой знакомство не состоялось. Или уже для троих? — насмешливо поинтересовался Том. — Кажется, Бекки Тэтчер упоминала, что беременна — Том нахмурил лоб, мысль о том, что Стабс успел кого-то обрюхатить, ему не нравилась. Особенно ему не нравилась дружба магла и суккуба. Суккубы опасные твари. Том читал в библиотеке, как суккубы высасывали из волшебников магическую силу и жизненную энергию. Почему балбес Билли Стабс остался жив непонятно. Реддл хмыкнул. Библейская фраза о том, что волк будет жить рядом с ягненком, его забавляла. — Вряд ли твоей дочери понравится расти в приюте. Быть может она попадет в приют Вул. Похоже, расти в этом приюте становится вашей старой доброй традицией, да, Стабс? Том усмехнулся. Ему было хорошо. Лежать вдвоем со Стабсом, обмениваться колкостями. Том Реддл не мог не признать — все-таки магл был ему дорог. Тому придется забрать магла себе, свои слабости лучше держать под рукой, тогда враги не могут застать его врасплох. Но, чтобы жить вместе со Стабсом, придется укреплять нервы. Том не собирался делать из Билли забитого раба. Билли Стабс истратит и половину былой прелести, если превратится в смиренного агнца. Тома бы никогда не заинтересовала лишь красивая оболочка. Клинических идиотов Том мог при необходимости терпеть — дураками гораздо легче манипулировать, чем людьми, имевшими мозги. Тому было приятно беседовать с умным собеседником. Ну, или, как в случае со Стабсом, устраивать обмен колкостями. — Жаль, что я не подхватил венерический букет в лагере, — вздохнул Билли Стабс, видимо, у паршивца снова зачесался язык. Том потянулся за палочкой, но передумал, решив, что затыкать маглу рот Силенцио будет слабостью. Пусть говорит, раз инстинкт самосохранения у придурка совершенно отсутствует. В конце концов Тому нравились их словесные дуэли. Благодаря постоянным словесным дуэлям он легко затыкал за пояс известную слизеринскую язву Вальбургу Блэк. — Только представь, какой бы я сделал тебе прекрасный подарок, — Билли театрально прижал ладонь к сердцу. — Интересно, а в магическом мире лечат венерические заболевания? — спросил он. — Представь, какой интересной получится статья в «Ежедневном пророке». «Самый опасный злодей магического мира лорд Волдеморт и его главный враг сифилис. Кто победит в жестокой борьбе?» — Нарываешься, птичка, — предупредил Том. — Я бы на твоем месте не ставил под удар подружку. При необходимости я всегда могу до нее добраться. Представляешь, какая трагедия: бедняжка потеряла рассудок и теперь вынуждена провести всю жизнь в сумасшедшем доме, — Том покачал головой, вздохнул, изображая наигранное сочувствие. — Знаешь, я бы, пожалуй, позволял вам иногда увидеться. Разлучать влюбленных — великий грех. — Какая же ты сволочь, Реддл, — процедил сквозь зубы Билли. — Мы оба друг друга стоим, Стабс, — парировал Том. — Думаю, наш общий приютский знакомый Энтони Тернер подтвердит. Он так забавно шарахался от тебя, что я не удержался и влез к нему в голову, — Том изобразил пальцами жест, имитирующий пистолет, демонстрируя убийственную степень метального воздействия на разум магла. — Тебя бы могли упрятать за решетку, Стабс, проболтайся Тернер о причинах своего уродства. Но, по счастливой случайности, Тернер никому ничего не скажет. Он же теперь считает себя собакой. Том сдержанно улыбнулся. Историю о потерявшем рассудок магле, попавшем в сумасшедший дом, ему нравилась. Нравилась она и Вальпургиевым рыцарям, особенно Эйвери. Способ, которым Повелитель, разделался с жалким маглом, привела Эйвери в восторг. Слизеринец хохотал, размазывая по щекам счастливые слезы. В гостевой комнате повисла тишина. Том пригляделся к пленнику, Билли Стабс подозрительно притих. Он безмятежно дрых. Ну, или скорее делал вид, что дрых. Том тоже намеревался поспать, у него имелась пара часов, а ночи подготовки к ЖАБа давали о себе знать. Конечно, до решающих экзаменов оставался целый год, но Том Реддл как ответственный студент привык готовиться к экзаменам заранее. Старшие Нотты ушли на прием, ну, а с их юным наследником Том договорился, пообещав ему целый семестр разрешать списывать нумерологию, если тот не будет вмешиваться в «воспитание» магла. — Eres un maldito pedazo de mierda, — пробурчал Билли, получив воспитательный подзатыльник от Тома, догадывавшегося, что получил новый комплимент от Стабса. (Ты чертов кусок дерьма) — Тебе лучше не злить меня, птичка, — предупредил Том. — Не нарывайся на неприятности. Я прекрасно знаю о твоей привычке ругаться на иностранном. И поверь, тебе будет лучше, если я не полезу в словарь.