Главная проблема Билли Стабса

Как вам Том в роли рабовладельца? — Три славных парня в город шли, В город шли, в город шли, Три славных парня в город шли, В гости в город шли. Хэй-ё-хэй, хэй-ё-хэй! — пел Билли, пританцовывая на месте с веником. — У меня для тебя новость, Стабс, скоро мы на время уедем в Албанию, — сообщил пленнику Том, как только пришел домой, вернее, пришел домой к Билли, но поскольку магл Билли Стабс являлся собственностью Тома Реддла, Том справедливо считал дом Билли своим. Конечно, Том мог бы жить на съемной квартире в Лютном переулке. Но он решил обзавестись собственным жильём, а потому прописался в новом жилище. В магловских документах Том Реддл был таким же владельцем дома, как Билли. Дом был с удобствами: с ванной комнатой, горячей водой. В кухне у стены стоял морозильный шкаф, где Билли хранил продукты. Правда, вместо кровати имелся лишь раскладной диван, на котором спали вместе Билли и Том. Особенно Тому нравился стоявший напротив дивана камин. Том, как и Билли, любил сидеть у камина, смотреть на тлеющие угольки, наблюдать за огоньками. Камин напоминал Тому гостиную Слизерина, где он, будучи старшекурсником, сидел в кресле, облепленном поклонницами и поклонниками, которые с восхищением взирали на отважного старосту, спасшего школу от нападений кровожадного монстра. Заметив Тома, Билли замер на одном месте. Лицо двадцатилетнего парня сразу помрачнело. Улыбка сползла, на лбу показалась морщинка. Непонятно было, что расстроило его больше. Необходимость путешествия в чужую страну или присутствие в доме захватчика, бесцеремонно отобравшего у него семью, свободу и дом, заставившего Билли несколько месяцев жить вместе с ним в тесной грязной квартире Лютного переулка. Билли внимательно следил за действиями Тома, готовый при возможности удрать. Ну, или хотя бы сделать попытку удрать, ненадолго отложить возможное наказание. Правда, у бывшего слизеринца появилась дурная привычка хватать Билли за шиворот, когда беглец от него удирал. Том Реддл был самым высоким мальчишкой в приюте, его рост лишь немного превышал шесть футов. (182,88 см) А Билли высоким ростом не отличался, его рост был всего 5 футов и 5 дюймов (165. 1). Билли почти всегда приходилось смотреть на Тома снизу вверх. Зато благодаря невысокому росту и небольшому весу Билли был более юрким, быстрым и имел бы неплохие шансы удрать от врага, если бы не превосходная реакция Тома, научившегося вовремя перехватывать Билли. — Ты меня слушаешь? — раздраженно спросил Том. Он повесил пальто на крючок и снял ботинки. Том очень любил чистоту, а потому всегда разувался у входной двери. И требовал, чтобы Билли разувался тоже. Также Том не разрешал заводить магловскому невольнику домашних питомцев. Хотя Билли очень хотел завести кролика. Как понял Том, Билли был помешан на кроликах. Половина книжек в шкафу была посвящена кролиководству, также имелись книги по психологии, словари, парочка исторических романов и, конечно же, сборник сказок, написанный на итальянском. На столе, украшенном миниатюрным итальянским флагом, стояла настольная лампа, лежали тетрадки, альбом для рисования, валялись ручки, карандаши. Иконка Мадонны с младенцем находилась там же. На иконке был изображен светловолосый кудрявый Иисус Христос и румяная дева Мария, каштановые волнистые волосы которой частично скрывало голубое покрывало. Иконка очень нравилась Тому. Том не вернул ее Билли даже после визита Дамблдора. Он остался не в силах расстаться с самым дорогим трофеем. В картонной коробке Тома лежали самые обычные предметы: игрушка йо-йо, серебря­ный наперсток и потускневшая губная гармошка. Но ни один из трофеев не был для Реддла настолько ценен, как иконка. Одиннадцатилетний Том рассудил: Стабсу иконка ни к чему. Задавака-новичок был сам виноват, раз оставил иконку на видном месте. Том сильно разозлился, когда, вернувшись из Хогвартса на летние каникулы в приют, обнаружил: иконка пропала, а таинственный вор оставил хозяину комнатки «подарок» в виде изрезанных ножницами рубашек. Путем нехитрых логических размышлений Том быстро нашел виновного. Вечером Том прокрался в спальню, где раньше спал, и подсыпал в постель Стабса чесоточный порошок, выигранный в магические карты у второкурсника Альфарда Блэка. Блэк обожал подшучивать над гриффиндорцами, причем шутки далеко не всегда были безобидными. В итоге, Билли Стабс, страдающий от сильного зуда, несколько дней провалялся в больнице. — Я пойду в душ, а ты приготовь что-нибудь, — распорядился Том. — Яичницу с беконом, омлет с сыром или пасту. Я не привередлив. Завари чай. Только, Мерлина ради, избавь меня от салатов. Я не кролик, чтобы питаться одной зеленью. Том не понаслышке знал о любви Билли к растительной пище, особенно к острым итальянским салатам. Билли также любил овощи, фрукты и злаки. Больше всего Билли нравилась кукуруза. Любил ее есть и сырую, и вареную, и жареную, и даже попкорн. Стабс предпочитал не тратить много времени на приготовление пищи, обычно он питался в дешевых закусочных. Закусочные Том презирал, как и фастфуд, предпочитая или есть стряпню Билли, или иногда готовить самому. Том Реддл считал зазорным выполнять работу прислуги. Билли Стабс был его рабом, а потому был обязан трудиться на благо хозяина. В число благ хозяина входила вкусная еда. Билли готовил посредственно. У Тома получалось готовить лучше. Все-таки занятия по зельеварению не прошли даром. Том мог аккуратными тонкими ломтиками порезать картошку или нашинковать зелень за довольно короткий срок, поскольку занятия у Слизнорта требовали хотя бы элементарного умения владеть ножом. Например, для того, чтобы справиться с дремоносными бобами при приготовлении Напитка живой смерти. Том намучился с ними. Круглые и гладкие бобы не давались ножам студентов, отскакивали от лезвий. К счастью, Тому доводилось нередко помогать на кухне в приюте. Возможно, поэтому он, единственный из студентов, сварил зелье достаточно хорошего качества и принес факультету Слизерин десять призовых очков. Стабс даже, если бы родился волшебником, вряд ли бы обладал талантами к зельеварению. Руки у магла, насколько понял Том, росли из задницы. Стабс резал овощи крупно, неаккуратно. Во время готовки Билли перебирал все известные ему ругательства на иностранных языках, ругался Билли, когда Том заставлял его гладить заново их одежду: брюки, жилеты, рубашки, мантии — Том хотел, чтобы не только он выглядел прилично, но и слуга вспомнил о таком понятии, как аккуратность, а не ходил бы как пугало. Возможно, если бы Том владел всеми языками, которыми владел Билли, у него бы свернулись уши в трубочку. Но Том все языки, известные Стабсу, не знал. Правда, планировал выучить итальянский и испанский, чтобы знать, насколько магл переходит границу уважения слуги к хозяину. И отделается ли наглый раб неприятными заклинаниями такими, как Коньюктивитус, Фурункулюс или уже пора применять Аратас, а в особо тяжелых случаях — Круциатус. Впрочем, пыточные заклинания Том чаще использовал на Билли, чтобы попрактиковаться в Темной магии, (разумеется, если пленник вел себя слишком вызывающе), а не чтобы наказать его. После Круциатуса требовалось жертве слишком много времени на восстановление, вдобавок Стабсу нравилось ощущать себя мучеником. Этой особенностью Стабс напоминал Тому недоумков-гриффиндорцев. Порка приносила в качестве наказания гораздо больше пользы. Стабс был гордецом и больше боли боялся унижения, так что Том предпочитал пороть магла, чем использовать на нем Непростительные. — К твоему сведению, Реддл, кролики питаются не только зеленью, — Билли задрал подбородок, одарил Тома насмешливой улыбкой. — Они могут есть злаки. Например, ячмень или овес. Кроликам особенно нравится хлеб. Подучил бы биологию, умник, чтобы не позориться, — ехидно посоветовал Билли. — Интересно, среди волшебников все такие невежды? В состоянии ли вы отличить амфибий от рептилий? Или постоянное махание палочками замедляет способность соображать? — Замедленно соображал ты, когда в десятый раз искал ошибку в примере, — съязвил в ответ Том, вытаскивая из кармана брюк волшебную палочку, но передумал и убрал ее, решив на этот раз не использовать магию. — Или для твоих мозгов научиться считать — сверхспособность? Поверь, я соображаю достаточно хорошо, чтобы без помощи магии поставить на место одного зарвавшегося магла. Как думаешь, мне сделать тебе больно или ты прекратишь меня раздражать и займешься наконец ужином? — вкрадчиво поинтересовался Том. — Займусь ужином, — ответил Билли, слегка сгорбив плечи, он уныло поплелся на кухню, зная: злой Том вполне был способен с помощью невербальной магии заставить Билли сунуть руку в кипяток и заставить его подержать там ошпаренную конечность пару минут. — Eres un tonto maldito*, — буркнул, достаточно громко комплимент Реддлу, вызвав у Тома едва заметную улыбку — магл, как обычно, дерзил, нарывался. (Испанский: — ты чертов придурок). Хотя, если бы Билли Стабс не нарывался, Том заподозрил бы неладное. У Билли имелась одна плохо вяжущаяся с выживанием особенность: постоянно выражать превосходство над врагами. Правда, Билли уже уяснил: Том был сильнее его не только магически, но и физически. Однако Билли упорно продолжал считать себя умнее Тома, аргументируя свое мнение примером с жирафами с короткой шеей, которые за несколько десятков или сотен тысяч лет эволюционным путем сумели отрастить длинную шею и смогли передать ген длинношеести потомкам. По мнению Билли, маглам из-за отсутствия магии приходилось всячески изворачиваться, придумывать новые немагические приспособления, чтобы облегчить жизнь. В отличие от волшебников, комфорт которых в быту обеспечивала магия, поэтому в уме и хитрости они уступали маглам, так как им не приходилось жить без магии, существенно облегчающей жизнь. В итоге, маглы достигли такого мощного социального развития, что стали сильнее волшебников и загнали их в подполье. Том с мнением Билли, конечно, не согласился. Но наказывать высокомерного слугу Круцио не стал. Задумался об истинной причине принятия Статута о Секретности. Кого хотели защитить волшебники себя или маглов? Том вспомнил историю введения в 1790 году закона Раппапорт, запрещающего волшебникам в США контактировать с маглами. Магическое сообщество в США чуть не раскрыли из-за болтовни Доркас Твелвтрис, разболтавшей маглу Бартоломью Бэрбоуну секрет местонахождения МАКУСА и Ильверморни. Поделилась она информацией о Международной конфедерации магов и о методах, с помощью которых организации защищали и скрывали магическое сообщество. В итоге Бэрбоун украл у идиотки волшебную палочку, собрал вооруженных дружков и начал охоту за колдунами и ведьмами. Грязный магл отдал в печать брошюры, где указал адреса мест собраний ведьм и волшебников, эти брошюры он разослал влиятельным не-магам. К счастью, никто из волшебников не пострадал. От рук фанатика погибли только маглы. История закончилась относительно хорошо. Штаб МАКУСа переехал в другое место, волшебники стерли маглам память, а Бартоломью Бэрбоун оказался в тюрьме. Том Реддл не понимал: почему волшебники трусливо попрятались от маглов, как кролики в норы, а попросту не перебили магловский сброд? Неужели действительно испугались воинствующих простецов? Почему на самом деле был принят Статут о Секретности? Точного ответа Том не знал. Но версию, предложенную Стабсом, принимать отказывался. Волшебники не могли уступить маглам. Маглы должны были служить волшебникам. У Тома самого в услужении был личный магл, не грязнокровка, не сквиб, не способный даже простой Люмос наколдовать, а самый обычный магл, выросший с ним в одном приюте. — Подожди, — скомандовал Том, когда Билли уже почти скрылся за поворотом. Билли нахмурился, посмотрел исподлобья на Тома, не зная, чего от него ожидать. Том протянул Билли кофту — самую обыкновенную магловскую вязаную кофту с крупными серыми пуговицами. — Подойди, — велел он Стабсу, пленник сделал несколько неуверенных шагов в сторону господина. — Повесь в шкаф, — приказал Том. — Ванную примешь вместе со мной. Сэкономим воду, — пояснил Том, раздосадованный необходимостью экономить на самых простых вещах. — Старый скряга Бэрк опять задерживает жалование. А счета за воду, газ, электричество кусаются. Моя работа очень полезна для моего будущего, однако жалование там весьма скромное. Мне приходится содержать нас двоих. Ведь ты, как и я, хочешь есть. Тебе, как и мне, нужна нормальная одежда. Ты же не домовой эльф, чтобы в рванине ходить. Том не врал. Работа действительна приносила больше пользы, которая перекрывала существенный минус в виде маленького жалования. У Тома появился доступ к вещам с богатой волшебной историей, эти вещи стоили целое состояние. Не все владельцы понимали истинную ценность их вещей. Том умело пользовался обаянием, заключал выгодные сделки, а заодно приобретал новые знакомства в мире волшебников. Иногда Том проводил почти весь рабочий день на ногах, без возможности присесть хотя бы на пару минут. В такие моменты Том был особенно благодарен Мерлину за наличие невольника, зная: жилище приведено в порядок, а Тома ждет горячий ужин. Одежда его была поглажена и постирана. Правда, магл раб обходился дороже домовика. Ну, во-первых, эльфы домовики чаще всего служили богатой чистокровной семье. А Том Реддл хотя и был со стороны матери наследником Салазара Слизерина, не мог похвастаться особыми богатствами. Во-вторых, интеллект маглов превосходил интеллект эльфов. Том видел в Билли не только обслугу, хорошенького магла наложника, но и умного собеседника, с которым можно было поиграть в шахматы, или от которого можно было узнать сведения из дисциплин, не преподаваемых в Хогвартсе. Билли Стабс хорошо разбирался в биологии, химии, магловской истории. Он хорошо объяснял материал, а Том внимательно слушал Стабса, как когда-то внимательно слушала Стабса маленькая Эми Бенсон. Также Билли Стабс отличался артистичностью. О умении Билли пародировать окружающих, знали все приютские дети. За особенно злобные пародии Билли часто попадало от Эрика Уолли и Денниса Бишопа. А вот умение хорошо петь Билли скрывал, видимо, не желая попасть в церковный хор. Билли распелся позже. Лет в пятнадцать-шестнадцать. Эми Бенсон любила слушать его пение. Как и Том, который со временем полюбил класть голову на колени сидящего на диване магловского невольника и слушать его пение, чаще всего народные итальянские или испанские песни. Но иногда французские. Никакой эльф домовик не мог принести Тому столько удовольствия, сколько приносил Билли Стабс — красивый зеленоглазый магл невольник с вьющимися светлыми волосами длиной до плеч, за которые при желании было удобно дергать. Тому доставляла удовольствие мысль, что Билли Стабс — бывший соперник по учебе, упадет перед ним на колени, если только Том прикажет ему так сделать. Вдобавок дом Билли нравился Тому гораздо больше, чем съемная квартира в Лютном переулке. Хотя бы благодаря наличию электричества. Читать под электрической лампой было гораздо удобнее, чем под волшебными свечами. В квартире Лютного переулка постоянно слышались шумы с улицы: ругательства, пьяные крики, громкая навязчивая музыка. Время от времени обитатели Лютного устраивали массовые драки, видимо, беспокойному народу надоедала жизнь добропорядочных граждан Магической Британии. В Лютном переулке Тому постоянно приходилось быть начеку, держать под рукой волшебную палочку. Билли Стабс жил в Бексли, самом зеленом районе Лондона, расположенном возле устья Темзы. Экологически чистый район нравился Тому. От него спокойно можно было добраться на поезде до вокзала Чаринг-Кросс, расположенном близко к вокзалу Кингс-Кросс, а оттуда спокойно дойти до Чаринг-Кросс-Роуд, где находился «Дырявый котел». Правда, приходилось раньше вставать. Но Том всегда проводил в поезде время с пользой, читая нужные книги. Единственный недостаток, доставляющий Тому неудобства, был в ограничении сексуальной жизни вместо обычных семи раз в неделю, когда Том, приняв душ и поужинав, стабильно затаскивал Билли на старую скрипучую кровать и имел в задницу, ну, или в рот, Том залезал на Билли лишь два или три раза в неделю, иногда четыре. В отличие от Тома, Билли новое положение дел полностью устраивало. Билли бы устраивало, если бы, половые акты с Реддлом вовсе прекратились. Билли никогда не стремился ублажать хозяина в постели. — Разреши мне работать, — попросил Билли, повесив кофту Тома на вешалку в шкаф. Перспектива принимать ванную вместе с Реддлом Билли совершенно не устраивала. — Я не сбегу, обещаю. Ты всегда сможешь меня найти. Если я буду работать, у нас будет гораздо больше денег, — уговаривал Тома Билли, уставший сидеть взаперти. — Тебе не придется много экономить. Билли закрыл дверцу шкафа, вздохнул. Вещи Тома занимали половину шкафа. По мнению Билли, непозволительно много. Часть вещей пленника Реддл выкинул, предварительно заставив Билли перемерить всю висевшую в шкафу одежду. Неподходящие вещи старые, поеденные молью, слишком большие по размеру или просто, по мнению Реддла, вульгарные, отправлялись на мусорку. Том Реддл с любопытством исследовал дом Билли. Часть книг в книжном шкафу перенес к себе в чемодан. Даже изучил альбом с рисунками и тетрадку с черновыми вариантами сказок. Только дневник Билли оставил без внимания, позволил иметь слуге личные тайны. Билли с трудом удалось подавить желание врезать Реддлу, сломать нос, нанести удар ногой в пах. Но Билли прекрасно понимал: если он так поступит, ублюдок хозяин не поскупится на наказания. Стабс злился, однако терпел выходки Реддла, надеясь со временем нанести ему удар ножом в спину, чтобы не убить, нет… Просто вырваться на волю, сбежать на волю, к любимой жене Заре Лелькеш — самой красивой и умной на свете девушке. Если бы он только мог увидеть снова Жаклин, Илку… Подержать на руках двухлетнюю Агнешку Лелькеш — дочь, которую Билли никогда не видел. Но Билли не мог вернуться к семье, как не мог убить Реддла. Даже, если бы у него появилась возможность. Оба прекрасно помнили момент, когда Билли проснулся среди ночи и позорно разревелся, словно маленький мальчик, разбивший коленку. В ту ночь с мучительной ясностью Билли Стабс впервые осознал: больше не будет побегов в цирк, хриплого смеха Илки, танцев на крыше с Зарой, Жаклин в фургоне, стирающей обыкновенной тряпкой пыль с хрустального шара. Осознал с острой резкой болью в душе — семья была далеко. Рядом с ним на диване лежал только безмятежно спящий Том Реддл — их общий с Зарой Лелькеш враг, волшебник, молодой хозяин, прекрасный как Аполлон, и безжалостный как Арес. Вопреки ожиданиям Билли, Реддл не разозлился, наоборот, позволил использовать себя в качестве жилетки для слез. Том Реддл гладил Билли по волосам, без признаков какого-либо злорадства или насмешки. Это был спокойный утешающий жест. Билли уткнувшийся в белую нательную майку Тома, время от времени повторял: — Том, Томас, Волдеморт… Отпусти меня, пожалуйста, на свободу. Пожалуйста, отпусти меня… — Плачь, Билли, плачь, — без малейшей злости в голосе, можно сказать успокаивающе говорил Том. — Слезы — лучшее лекарство. Тебе сейчас очень больно. Никто не увидит твоей слабости. Здесь только ты и я. Том Реддл нахмурил брови. Билли выглядел так невинно, безобидно. Ну, просто ангелочек с заляпанными по локоть кровью руками. Игрок, лжец. Зеленоглазая пакость, умело разыгрывающая кроткого ангца. Вряд ли бы Билли Стабс его убил, а вот подставил по-крупному, да. Это было в его стиле. Забавно, но у Стабса имелся своеобразный кодекс чести. Так, в приюте, он не подчинялся никому из местных хулиганов, а пару раз даже предупредил Тома о нападении сирот, вероятно, считал подлым, когда несколько мальчишек били одного. Разбирался с неприятелями он один, никого не вмешивая в интриги. А когда его избивали, Стабс вел себя тихо. Не кричал, почти не стонал, лишь молчаливо кусался, лягался, пинался, боясь проявить ненавистную слабость. Хотя любой здравомыслящий сирота стремился бы любой ценой позвать на помощь воспитательниц. Билли Стабс был странный, но по-своему честный. В какой-то степени Том был благодарен Билли за его честность, своевременные предупреждения о замыслах врагов. Возможно, именно чувство благодарности помешало Тому приказать мешавшему спать ему маглу заткнуться. Том разрешил Билли прижаться к нему, позволил пленнику выплакаться, оплакать утраченную навсегда семью и свободу. Правда, Билли с мечтой однажды получить свободу не расставался, а потому намеревался разыграть шахматную партию с Томом Реддлом в качестве пешки. Тома злили попытки Билли разыграть с ним партию. Том всегда играл по своим правилам. — Не пытайся лгать мне, птичка, — посоветовал Том с почти незаметной угрозой в голосе. — Я чувствую малейшую ложь. Также я слишком хорошо знаю твои маленькие секретики, Билли. Твое главное желание — получить свободу и вернуться к жене с дочерью. Если для достижения твоей цели подвернется возможность предать меня, ты предашь. Предашь с удовольствием, — добавил Том, смакуя последнее предложение. — Я хорошо помню, как ты держал пистолет у моего виска и грозился сдать меня в полицию, тебя не остановила даже моя угроза рассказать твои тайны и тайны твоей подружки бобби*, — Том сморщил нос — магловских полицейских, не видящих дальше собственного носа, он презирал. — Конечно, твою девчонку бобби не достали, да и полиция США вряд ли бы ей заинтересовалась. А вот тебя бы ждала тюрьма. Меня, вероятно, Азкабан. Я не планирую просидеть всю мою юность, молодость или даже жизнь в тюрьме. Поэтому я скорее убью тебя, чем отпущу на свободу. Хотя по поводу работы ты прав, — с неохотой признал Том. — Твои деньги мне бы пригодились. К счастью, вы с Лелькеш добыли достаточно. И я прекрасно знаю, где находятся ваши нычки. Кстати, — Том сделал вид, будто задумался. — Мне нужна физическая разрядка. Через несколько дней меня ждет сложный магический ритуал, — сообщил Том, имея в виду встречу с Хепзибой Смит — чутье подсказывало Тому: старая ведьма хранила особенно полезные реликвии, а потому Тому с ней приходилось быть особенно любезным. — Поэтому я очень напряжен. Я давно тебя не драл. Неси сюда вазелин. Буду побеждать тебя магией любви. Ужин приготовишь позже, — распорядился он. — Реддл, я же отсасывал тебе всего два дня назад. В четверг, — возмутился Билли. — Ты хотя бы иногда дрочил, изверг. Жаль, волшебникам неведомо заклинание «Отъебись». Билли скорчил недовольную гримаску. Он явно не горел желанием подставлять задницу Реддлу. Будь Стабс девушкой, наверняка бы соврал про коварные месячные, которые шли бы целых три раза в месяц. К счастью для Тома, Билли девушкой не был, тратиться на противозачаточные зелья не приходилось. В последний год Хогвартса Том особенно сильно злился на Билли. Зеленые миндалевидные глаза с длинными пушистыми ресницами и широкими зрачками, казалось преследовали его во всех уголках школы. Том не мог спокойно готовиться к ЖАБА, мешало физическое и магическое напряжение. Мастурбация помогала лишь частично. Правда, Тому удалось заманить в сети известную слизеринскую язву Вальбургу Блэк — старосту Слизерина. Их отношения длились почти полгода, прежде чем Том с Вальбургой переспали. Однако секс с представительницей старинного благородного дома Блэков не сделал Тома счастливым. Вместо темных обжигающих глаз Вальбурги Том видел ярко-зеленые насмешливые глаза Билли Стабса, а пухлые, подкрашенные алой помадой губы, соблазнительные губы девушки в воображении Тома уступали место небольшим, упрямо сжатым губам. Тому был нужен Билли Стабс — блядский магл, сын блудливой актрисы- аристократки и пьяницы фермера. Том хорошо помнил первое появление Стабса в приюте. Билли вошел в приют с гордо поднятой головой и расправленными плечами. В одной руке новичок держал кролика, а в другой — небольшой чемодан с вещами. Новичка сопровождали взрослые, но они не интересовали восьмилетнего Тома. Том пялился на смазливого изящного мальчишку, открыв рот. К счастью, его недостойное поведение никто не заметил. Сироты оценивающе разглядывали новичка. — Волшебники знают много других заклинаний, Билли, — Том наградил Билли фальшивой улыбкой. — Особенно темные волшебники. Ты даже не представляешь, какие ужасные вещи я могу с тобой сделать. Ведь я очень сильный темный волшебник. К твоему сведению, есть заклинания гораздо страшнее заклятия Круциатус, — Том говорил спокойно, совершенно буднично, словно бы рассуждал о погоде, однако Билли знал: Том Реддл не Зара Лелькеш. Чаще всего он был спокоен, даже когда очень злился. Том Реддл научился прекрасно владеть собой. — Но тебе о них лучше не узнать, крепче будешь спать. Я не хочу тебя калечить, все равно мне потом придется исправлять последствия. Тратится на лечебные зелья, сидеть у твоей постели, — терпеливо объяснял невольнику Том очевидные вещи. — Полагаю, тебе не нравится страдать от боли, биться в судорогах, возвращаться снова и снова в день убийства твоего отца. Поэтому избавь нас обоих от лишних неудобств. Правила игры просты: я отдаю приказы, ты слушаешься. Ну же, Билли, не так уж трудно быть хорошим мальчиком, — Том мягко улыбнулся, надеясь с помощью улыбки достучаться до разума твердолобого магла, испытывавшего каждый раз на прочность его нервы. Быть хорошим мальчиком у Билли не получалось. — А еще прекрати сквернословить, если не хочешь узнать, насколько больно кусаются змеи. Про змей Том, кажется, вспомнил зря. Из всех змей для Билли существовала одна змея. По имени Люсиль. Хотя, по мнению Тома, хозяйка Люсиль тоже была змеей. Ну, или стервой. Или бесстыжей наглой девчонкой, посягнувшей на имущество Тома. Билли Стабс любил Зару Лелькеш. Поэтому не обращал внимания на приютских девчонок. Лелькеш пробралась даже в квартиру Билли. Некоторое время они жили вместе, когда Билли покинул приют. В шкафу остался яркий шарфик, пропахший дешевыми карамельными духами. Шарфик Том чуть было не выбросил, но оставил: сам не зная, почему. Отложил в самый дальний угол шкафа. От Лелькеш остались фотографии, где девчонка суккуб бессовестно липла к маглу. Маглу, принадлежавшему Тому Реддлу. — Фокус со змеями не сработает. Я их не боюсь, — бесстрашно заявил Билли. — Мы с Люсиль отлично ладили. Она ластилась ко мне, позволяла себя гладить. Иногда я кормил ее куриным мясом, червями или пиявками. Люсиль никогда бы всерьез мне не навредила. Ее хозяйка змееуст, — последнее предложение Билли произнес тихо, словно говоря сам с собой, не нужно было быть легелиментом, чтобы понять: кого он вспоминал. — Я танцевал с Люсиль и Зарой на арене цирка, — Билли мечтательно улыбнулся, поглощенный воспоминанием. — Нам аплодировали зрители. Я люблю аплодисменты. С детства любил аплодисменты и цветы. Любому артисту приятно внимание. Я родился для сцены. Том нахмурился. Номер с танцем он помнил прекрасно. Том притащился вместе с другими сиротами в цирк на представление. Собирался рассказать слизеринцам о глупостях маглов. Но преставление до конца не досмотрел. Не хватило терпения. Точнее, у Тома чуть не произошел мощный магический выброс, способный разнести весь цирковой шатер, переубивать кучу маглов, а заодно отправить юного волшебника на пожизненный срок в Азкабан. Однако Том не собирался из-за проклятой рыжей девчонки лишаться будущего. Девчонки, посмевшей вытащить Стабса на сцену. Посмевшей пригласить Стабса в качестве добровольца. Они танцевали — Зара Лелькеш и Билли Стабс. Зрители аплодировали. Громче всех аплодировали приютские мальчишки и девчонки, довольные неожиданным сюрпризом. Том Реддл не аплодировал. Он мечтал убить кого-нибудь из тупых отвратительных маглов с особой жестокостью. Спасаясь от возможных последствий неконтролируемой магии, Том быстро выбрался из шатра на воздух. Надеясь, никто не заметил слезы, показавшиеся у него на глазах. — Родился для сцены, а стал рабом. Недурно, — прокомментировал Том слова Билли. — Хотя в древней Греции презирали актеров. Да и в древнем Риме, если я не ошибаюсь тоже, — припомнил Том. — Я не силен в магловской истории. Актерами становились рабы и вольноотпущенники. Отличная профессия. Как раз для тебя. — Давно хотел тебя спросить: почему ты ко мне привязался? Я же магл. По-вашему, недочеловек, — Билли скрестил руки на груди. — Ты покупаешь мне шоколадки, комиксы, мы ходим в кино. Хотя я знаю, тебя раздражает технический прогресс. Жизнь нормальных людей. Почему ты не можешь оставить меня в покое, позволить мне вернуться к семье? — Иди готовить ужин, Стабс, — резко приказал Том, игнорируя вопросы пленника. Том Реддл не собирался признаваться маглу в слабостях. Ответов на вопросы Билли он не знал. Точнее, знал. Виновата была дурная наследственность. Мать Тома, Меропа Гонт, влюбилась в магла. Однако у нее не хватило ни ума, ни сил удержать его. Том Реддл — сын Меропы Гонт. Видимо, с генами матери ему передалась противоестественная страсть волшебников к маглам. Однако Том скорее уничтожит собственные крестражи, чем добровольно позволит Стабсу уйти. И пусть кто-нибудь только попробует отобрать у него магла. Безумец узнает полную силу гнева молодого Волдеморта. — Стой, подойди ко мне, — отдал новое распоряжение Том: он вдруг решил поцеловать магла, возможно, грубо, резко, но он таким образом давал волю чувствам, желая вытеснить из памяти Стабса образ Зары Лелькеш, девчонки, влюбившей в себя глупого магловского мальчишку, который должен был любить Тома Реддла, хотя бы из благодарности за спасение жизни. Билли опасливо посмотрел на Тома, однако приблизился. Фазу неповиновения Билли прошел. Пришел к выводу: Тома Реддла по возможности лучше слушаться, иначе будет или очень больно, или очень страшно. Или одновременно очень больно и страшно. Конечно, в некоторых ситуациях Билли по-прежнему проявлял строптивость, однако гораздо меньшую, чем раньше. — Расслабь губы, приоткрой рот, — скомандовал Том. Билли выполнил приказание. Том чувствовал себя немного глупо, командуя во время поцелуя. Но упрямец Стабс отказался бы поцеловать Тома добровольно или сухо чмокнул бы в лоб, как покойника. Том ненавидел покойников. Ненавидел смерть. Неотвратимую, неумолимую. Для всех существ, кроме него. Том наслаждался поцелуями. Он терзал губы Билли, прикусывая и облизывая их, касался языком неба. Том схватил пальцами хвост на голове Стабса — Билли отрастил волосы до плеч, не желая быть стриженым. Том тихо застонал. Ему вдруг показалось: на Билли слишком много одежды. Да и хороший или относительно хороший минет от красивого магла-наложника был неплохим завершением вечера. Том расстегнул ширинку брюк, спустил белье с брюками до колен. — На колени. Возьми в рот, — приказал Том. Билли послушно опустился на колени. Том активно закачал бедрами, почувствовав прикосновение теплых губ к члену. Том надавил ладонью на макушку Стабса, повелевая двигаться. Билли неохотно взял головку в рот, принялся делать характерные движения, помогая себе рукой. Том прижался спиной к стене, задрал голову. Очевидно, он неплохо проводил вечер. Том намеревался трахнуть Стабса на диване или в душе. Или на диване и в душе. Разумеется, после того, как Стабс закончит ему отсасывать. После секса стоило привести себя в порядок и почитать. А уже завтра отправится к Хепзибе Смит. Главное, было не забыть купить цветы. Кстати, какие цветы любит Хепзиба Смит? — Хватит, — велел Том, прекратив принудительное сосание. — Сядь на диван. Разденься и жди меня. Посмотрим, какой из тебя наездник. Билли снова повиновался. В редкие моменты Стабс проявлял поразительные для него чудеса сообразительности. Том направился на кухню, где находился шкафчик с лекарствами. Билли хранил мазь именно там. Том чувствовал: очень скоро ему предстоит сделать новый крестраж. Следовало заранее избавиться от лишнего физического и магического напряжения — на создание ритуала требовался правильный душевный настрой. Правда, жертву для нового крестража Том пока не нашел. Как и предмет, в который следовало поместить часть души. Одно Том знал точно: Билли Стабс не станет жертвой. Том не сможет убить его. Точнее, сможет в порыве гнева, но Том не планировал убивать Билли. По крайней мере, не в ближайшие лет десять. Билли Стабс ему послужит. Он будет испытуемым. Тому не терпелось испытать одно очень болезненное, но несмертельное зелье, неподвластное заклятию исчезновения и вызывающее сильную жажду. Это зелье могло бы послужить мощной защитой для одного из крестражей. Возможно, Том отведет Стабса в пещеру и даже позволит инферналам затащить магла в воду. Конечно, он спасет Билли. Но не сразу. Стабс должен будет сначала осознать, какая бы страшная участь ему грозила. Возможно, неблагодарный магл тогда искренне поблагодарит Тома. Хотя, более вероятно, Стабс набросится на него с кулаками. — Билли, Билли, птичка моя, — Том достал тюбик с вазелиновой мазью. — Лорд Волдеморт прочистит твой дымоход. Можешь орать, сколько душе угодно. Я привык. Том улыбнулся, предвкушая близкое удовольствие. Ему всегда нравилось иметь Стабса. Мнение Стабса его не интересовало. В конце концов, разве змею когда-либо интересовало мнение кролика? С давних времен на свете существовали хищники и жертвы. Хищники пожирали жертв, а сильные угнетали слабых — это закон природы. — Vae victis, — произнес Том любимое латинское выражение. — Горе побежденным.