Главная проблема Билли Стабса

«Гордость приюта Вул». Довольный Билли смотрел на собравшихся в прихожей других воспитанников приюта свысока. Именно к нему, победителю детского городского шахматного турнира, в приют приехал журналист брать интервью. Том буравил злым взглядом гостей, но им, кажется, не было до него никакого дела. Миссис Коул под прицелом фотоаппарата выглядела немного смущенной и недовольной, видимо, опасалась лишних вопросов по поводу условий содержания сирот в приюте. — Членосос зазнается еще больше, — проворчал Деннис Бишоп. — Стабс вечно смотрит на нас всех, как на кучу навоза. Хуже Реддла, дохляк и зубрила. Тоже мне Вильгельм нашелся, — Бишоп презрительно сморщил нос, назвав полное имя Стабса — первое время Стабс не реагировал на имя «Билли», демонстративно не обращая внимания, если кто-то из воспитательниц называл его так. Конечно, Анна и Марта быстро вбили розгами уважение в голову заносчивого новичка. Дети с удовольствием добавили тумаков задаваке. Особенно старался Деннис Бишоп, недовольный повышенным вниманием Эми Бенсон к новичку. Бенсон толкнула приятеля в бок. — Ты просто завидуешь, — заявила малютка Эми Бишопу. — Наш Вильгельм — самый умный в приюте. Вильгельма ждет великое будущее. Возможно, он станет профессором, как его дедушка. Бишоп презрительно фыркнул, выражая сомнение. Том был с ним согласен. Билли Стабс — зазнайка, кривляка и бездарность. Все маглы были бездарностями. Они родились бездарностями, раз не могли выполнить самое простое заклинание. Том Реддл не был бездарностью. Он был волшебником. И его совершенно не волновала «гордость приюта Вул». Не много нужно было ума, чтобы стать королем помойки. Том не сомневался: приют Вул — настоящая помойка. Том Реддл станет самым великим волшебником в мире. Маглы склонятся перед ним. Кто знает, возможно, однажды смазливая тварь по имени Билли Стабс будет чистить сапоги хозяину. Интересно, сохранится ли самодовольное выражение Стабса, если он потеряет свободу? Если его выставят на помост в Лютном переулке, разденут догола, оставят лишь набедренную повязку, на шею повесят табличку с краткими сведениями, будет же Стабс так нахально улыбаться? Кто знает, вдруг победивший Гриндевальд (в Слизеринской гостиной любили разговаривать о великом темном волшебнике) узаконит работорговлю и маглов начнут продавать как скотину? Том хотел ощущать власть над Билли. Покорить магла, сломать, причинить ему боль, превратить в охотничий трофей, как губную гармошку или игрушку йо-йо. В раннем детстве Том представлял себя ярлом, плывущем на драккаре с воинами за добычей. Если бы он только мог погнаться за Стабсом с оружием, догнать его, поставить на колени, и, вцепившись в светлые волосы, заставить наблюдать, как один из воинов держит за рыжие космы девчонку, заставляя уткнуться в пах, а другой пристраивается к пойманному суккубу сзади. Или лучше, чтобы Стабса бросили Тому в шатер, связанного по рукам и ногам, так чтобы сам пленник подняться бы не мог. Стабс бы лежал, уткнувшись носом в ковер, пока Том бы с ленивым любопытством рассматривал, какое развлечение ему подарили храбрые воины. Да, именно так. И чтобы поганый рот Стабса затыкала вонючая тряпка, а светлые волосы были бы взъерошены, одежда частично была порвана, а на хорошеньком ангельском личике красовался свежий кровоподтек, особенно заметный на бледной нежной коже. «Билли-Билли, однажды ты склонишься передо мной», — подумал Том, задумчиво глядя в спину поднимавшегося по лестнице Стабса в сопровождении мисс Коул и двух мужчин, один из которых держал в руках фотоаппарат, а другой блокнот с ручкой. «Ответишь мне за заносчивость. Я приучу тебя к покорности и смирению».

***

— Простите, Том, но я не могу взять вас на должность преподавателя по Защите от Темных Искусств, — Диппет виновато улыбнулся, Том вежливо улыбнулся в ответ, умело скрывая вызванные отказом директора злобу и досаду. Хогвартс, похоже, придется покинуть. Наверняка именно Дамблдор отговорил Диппета отвергнуть ходатайство Тома. — Вы талантливый молодой человек, и я уверен: многого добьетесь, но восемнадцать лет слишком юный возраст для преподавателя. Не расстраивайтесь, — поспешил утешить выпускника Диппет. — Через несколько лет вы снова сможете подать ходатайство на должность преподавателя. Убежден, у моего преемника не будет причин для отказа вам в этой должности. Том крепче сжал бокал с огневиски, стараясь держаться непринужденно, но одновременно быть начеку. Забегаловка не внушала ему доверия. Пару раз здесь происходили случаи драк со смертельным исходом. Да и неосторожного клиента могли легко ограбить, а трактирщик, лысый щуплый человечек, который стоял за стойкой и протирал грязной тряпкой стаканы, сделал бы вид, что ничего не заметил. Глаза его скрывали очки с темными стеклами. Со стороны могло показаться: старик был слеп. Но Том знал: трактирщик все видел, он наблюдал за клиентами, многое знал, многое видел, а для решения особо сложных ситуаций у него имелась пара вышибал — крепких рослых детин с одинаковыми, не обезображенными подобием интеллекта рожами. В отличие от Тома, Нотт держался беспечно, полагаясь на магическую силу и отличную реакцию игрока в квиддич. Теодор с аппетитом уплетал куриное крылышко в сырном соусе, его не волновало дело, ради которого они пришли сюда. Том испытывал нетерпение. Слишком долго ждал момента встречи с Билли. Последний год учебы Том с навязчивой постоянностью видел по ночам сны, где на трансфигурированном из «Ежедневного Пророка» столе лежал обнаженный Билли, а Том прижимал телом бывшего приютского врага к столешнице, видя собственное отражение с непривычно растрепанными волосами в крупных, расширенных от боли зрачках. Было прекрасно сблизиться Стабсом, дать понять бестолковому маглу, где должно было находится его законное место. Не с вульгарной шлюхой Лелькеш и даже не у ног Тома, а под Томом. Было прекрасно видеть слезы в обычно насмешливых глазах. Прекрасно целовать не бесчувственные губы лежавшего на полу в туалете бессознательного избитого мальчишками Стабса, а живые, окровавленные, искусанные в тщетной надежде подавить болезненные вскрики. — Ты же понимаешь, я оказываю тебе и твоей семье большую услугу, Теодор, — Том небрежно оперся о спинку стула, он говорил равнодушно и даже немного скучающе — нельзя было дать заподозрить Нотту, что юный наследник великого Салазара Слизерина Том Реддл заинтересовался каким-то жалким маглом. — Рано или поздно авроры сунулись бы к вам в поместье и обнаружили магловского мальчишку. К сожалению, наш достопочтенный министр отказался помогать Гриндевальду. Дураки из Министерства не понимают: маглов необходимо поставить на колени прежде, чем они уничтожат нашу планету. — Понимаю, только жаль мать, — проворчал Теодор, хмурясь. — Ее, пожалуй, расстроит исчезновение выродка. Maman всегда жалела убогих. Даже домовых эльфов запретила наказывать. Теодор отпил немного огневиски из бокала. Том спиртное не пил, предпочитал оставаться трезвым. Ему понадобится ясный рассудок, чтобы обезвредить бомбу замедленного действия. Вряд ли Стабс так легко расстанется с надеждой о свободе. Нотт, будучи студентом Хогвартса, жаловался на чересчур разумного слугу, ворующего газеты. Видимо, Стабс знал: сторонники Гриндевальда терпели поражение за поражением. Пленных маглов освобождали, отпускали обратно в магловский мир, предварительно стерев им память о волшебном мире. Хотя, пожалуй, Стабс рассчитывал обойтись без стирания памяти, освободиться самостоятельно, сбежав на свободу. Память магла хранила много интересных воспоминаний, которых хватило бы на пожизненный срок в Азкабане для Зары Лелькеш. Сколько человек убила девчонка-суккуб Том не знал, не стремился узнать. Однако прекрасно осознавал одно: вряд ли Стабс наблюдал молча в сторонке за кровавыми развлечениями подруги. Скорее всего, он тоже принимал участие в жестоких забавах. — Где он? — требовательно спросил Том. — Наверху, лежит связанный на кровати, мой Лорд — сообщил Нотт, заметив недоумение Тома Теодор поспешно добавил: — Полагаю, будет лучше, если магла увидят как можно меньше людей. Конечно, в Лютном переулке никто никем не интересуется. Да и авроров здесь никто не любит. Но лучше перестраховаться. Я заплатил трактирщику за комнату, — пояснил Нотт. — Пришлось, правда, заплатить гораздо больше, чем я рассчитывал. Старый прохиндей обещал позвать авроров, я же пообещал заставить лопнуть его органы, если лысый жулик поднимет шум, ну, и золота ему отсыпал, чтобы помалкивал. Думаю, в Аврорат он не донесет, — Нотт отпил еще немного огневиски, как бы заметив: — В таверне проворачивались дела гораздо более серьезные, чем торговля маглами. Могу я спросить, Милорд? — Нотт замялся, не зная, как Волдеморт отреагирует на вопрос, однако любопытство оказалось сильнее страха. — Зачем вам магл? Не лучше ли просто убить его? «Да, помню, смерть дуры-сестрицы не дает тебе покоя», — подумал, раздражаясь, Том. Нотт как слуга его устраивал. Исполнительный, пожалуй, даже чересчур. Внимательный, не такой вспыльчивый, как Лестрейндж. И ненавистник маглов. Никто из Вальпургиевых Рыцарей не ненавидел маглов так сильно, как Теодор Нотт, потерявший во время бомбежек Лондона младшую сестру Луизу, сбегавшую время от времени тайком от родителей в кинотеатры. Луиза любила кино, а Теодор любил Луизу, поэтому не рассказывал родителям о глупом, но безобидном, как он считал, увлечении. Смерть сестры стала ударом для Нотта. Теодор охотно вступил в ряды Вальпургивых Рыцарей, которые, как он полагал, были способны очистить мир от маглов и их выродков — грязнокровок. Однако ненависть Нотта к маглам, похоже, не зашла настолько далеко, чтобы калечить магловскую прислугу. Ну, или Нотт считал глупостью мстить рабу. Да и мать Нотта никогда не поддерживала насилие над живыми существами. Она могла повлиять на сына. Во всяком случае Нотт не выглядел слишком радостным или опечаленным от потери раба. Его не заботило, какая судьба ожидает Стабса, останется ли он в живых или Волдеморт прихлопнет магла, как надоедливую букашку. — Мне нужен подопытный для моих исследований, — туманно ответил Том, даже не соврав, — некоторые магические эксперименты Том собирался провести именно на Билли. — К сожалению, в нашем обществе существует ошибочное мнение, будто грязнокровки тоже люди, — Том усмехнулся, заметив полное презрения выражение на лице Нотта. — Я не могу похитить грязнокровку, если не хочу проблем с законом. Пленные маглы никого не интересуют. Волшебникам нет до них дела, а в своем мире они считаются пропавшими без вести. А теперь я хочу увидеть мою новую собственность, — требовательно произнес Том. Его терзало нетерпение. Желание оказаться в квартире один на один с Билли, где никто им не помешает и Стабс никуда не уйдет, не сможет уйти. Том сможет полностью рассмотреть обнаженного магла, особенно буквы T.M.R или родинку на тощей подтянутой заднице. Сможет трогать упругие ягодицы, которые хотелось либо сжать до синяков, либо шлепать до покраснения. Сможет оставлять укусы и засосы на шее. Утолить плотский голод, воплотить в жизнь прихоти, которые Том бы никогда не рискнул предложить Вальбурге Блэк. Чистокровная волшебница была не жалкой, оборванной шлюхой из Лютного. Впрочем, Том побрезговал бы прикасаться к шлюхам. Он любил чистоту и не мог бы желать тело, в котором до него побывало непонятно сколько мужчин. Билли Стабс хотя и был «пташкой» в лагере отвращения в Томе не вызывал. В конце концов, к Стабсу долгое время никто из волшебников не прикасался. У него секс последний был с Томом два года назад. Да и Стабс всегда сможет при необходимости принять душ. А обитатели Лютного, если верить слухам, чистотой не отличались. Мылись один раз в одну или две недели. Стабс был гораздо чистоплотнее. — Мы можем подняться в комнату с маглом прямо сейчас, если вы пожелаете, Милорд, — Нотт отложил в сторону вилку и ложку, готовый отправиться за Повелителем хоть в самое пекло. — Да, я желаю, — тихо произнес Том. Они поднялись из-за стола, направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Нотт показывал дорогу, стараясь выслужиться, заслужить место под солнцем, в новом мире, который построит Том. Все слизеринцы жаждали почестей, славы, готовые следовать за Томом Реддлом, наследником Слизерина, сильным наследником. Том понимал: стоило только дать слабину, и союзники охотно нанесут удар ему в спину. «Этой развалине нужен основательный ремонт», — подумал Том, поднимаясь по лестнице. Деревянные ступеньки скрипели под его весом да и выглядели очень ненадежно, готовые обвалиться в любой момент. Том размышлял о том, как было бы забавно, если бы владелец заведения свернул бы себе шею, споткнувшись на лестнице. Том Реддл был готов помочь трактирщику споткнуться. Старик казался ему подозрительным. — Он здесь, Милорд, — Теодор распахнул последнюю деревянную дверь узкого коридора второго этажа, приглашая Тома пройти внутрь. — Был здесь, — поправил Нотта Том, заметив лежащую на кровати перерезанную веревку. Окно было распахнуто настежь, а на кровати лежали лишь подушка и матрас. Том выглянул в окно. Очевидно, простыни пошли на импровизированную веревку, привязанную к торчащему из стены большому железному крюку, выполняющему роль вешалки. Видимо, Стабс времени даром не терял. Том подошел к окну, посмотрел вниз — веревка развязалась и беглец упал вниз, если судить по примятым кустам. Возможно, даже получил ранение. Что ж, в таком случае его будет проще поймать. — Но я же его связал, — простонал Нотт, схватившись за голову. — Мы должны найти его. Я не хочу в Азкабан. Моя maman этого не переживет, я… — Нотт собирался что-то добавить, но Том ударил его по щеке, намереваясь прекратить панику, охватившую его слугу. — Ты или твои родители водили магла в Лютный Переулок? — уточнил Том обманчиво спокойным голосом, хотя его внутри трясло от гнева. Тома злила тупость слуги, позволившая маглу сбежать. Злила собственная беспечность. Будто Билли Стабс мог лежать спокойно и ничего не принимать, когда ему предоставился шанс избавиться от рабства и обрести драгоценную свободу. Если бы Том оказался расторопнее, Стабс бы не успел сбежать, не пришлось бы его искать, рискуя получить срок в Азкабане. — Нет, магл не выходил за пределы нашего дома, — Нотт покачал головой, колени его дрожали, а лицо стало мертвенно бледным. — Мы же найдем его, Милорд, найдем? — Теодор смотрел с надеждой на Тома, будто бы поимка Билли Стабса зависела лишь от него одного. — Мы очень постараемся, — Том стиснул зубы, с трудом удерживаясь от соблазна запустить в Нотта Непростительным заклятием. — Меня, как и тебя, не греет мысль о возможном свидании с дементорами, хотя, я полагаю, жуткие твари были бы рады нашей встрече, — съязвил Том — в трудные моменты слизеринца выручало мрачное чувство юмора. — Билли Стабс очень любопытная и мстительная дрянь. Уверен, магл расскажет мракоборцам много интересных фактов о твоей семье, Теодор, если, конечно, мы его не поймаем. *** — Ты отправляешься на фронт, — Зара накинула на себя рубашку Билли, не для того, чтобы скрыть наготу, Зара даже не соизволила застегнуть пуговицы, вероятно, она просто замерзла. — Не хочешь одеться? — предложил избраннице Билли, пытаясь сменить неудобную для обоих тему разговора. Он поднял лежавшие на ковре трусы, надел их. В отличие от Зары Билли раздетым чувствовал себя неуютно. Возможно, из-за постоянных насмешек. Он не отличался высоким ростом, волосатостью на теле, развитой мускулатурой. Скорее наоборот, его грудь была начисто лишена каких-либо волос. Да и бриться он начал недавно. Сбривать редкие волоски над верхней губой. Билли походил внешностью на мать настолько сильно, насколько только мог походить парень на молодую красивую женщину. Из-за чересчур миловидной для парня внешности у него появились клички «девчонка», «членосос». Однако Заре нравилась внешность Билли, и Эми Бенсон и малютке Сьюзен Стоун. Девчонки заглядывались на Билли, а он большую часть времени проводил в библиотеке, предпочитая избегать надоедливых поклонниц. — Ты больше не хочешь меня? — с притворной обидой поинтересовалась Зара. Она игриво боднула лбом Билли в бок, положила голову ему на плечо. Билли с наслаждением вдохнул исходящий от волос Зары запах карамельных яблок — запах детства, цирка, первого поцелуя и первой единственной любви. — Я перестану хотеть тебя лет в девяносто, — хмыкнул Билли, целуя Зару в макушку. — И то только потому, что физически не смогу заниматься сексом. — С тобой здорово трахаться. Ты умеешь доставлять удовольствие женщине, — призналась Зара. — Я могу бесконечно трепаться о моих чувствах, но мальчишки не выносят всех телячьих нежностей, да и я не хочу блевать от самой себя, — Зара скорчила недовольную гримаску, высунула язык и медленно облизала верхнюю губу. — Не хочу уподобляться глупым Евам, с детства мечтающим о свадебном платье и принце на белом коне. Кстати, на месте любой дуры принцессы я бы давно отравила похитившего меня злого чародея. Ну, или перерезала ножом ему горло, пока этот идиот бы спал, — Зара приподнялась на локтях, тряхнула кудряшками и рассмеялась легким беззаботным смехом. — Охотно верю, — согласился Билли, вспомнив, как однажды их зажали в переулке пятеро крепких подозрительных типов, а Зара совсем не испугалась, в отличие от Билли, готового пожертвовать собой, но не дать навредить любимой девушке. Зара никак не тянула на беспомощную прекрасную даму, нуждающуюся в помощи отважного рыцаря. Она всегда оставалась храброй дерзкой амазонкой. Налетчики быстро смекнули, что к чему, когда Зара неожиданно выхватила из кармана куртки пистолет и, направив оружие в пах самому высокому, выглядевшему увереннее всех типу, спросила, обворожительно улыбаясь: — Мальчики, вы же не хотите проблем? Мальчики проблем не хотели, а потому поспешно убрались подобру-поздорову. Билли довольно улыбнулся, чувствуя себя защищенным рядом с Зарой. Конечно, защищать даму всегда полагалось кавалеру. Вот только их случай оставался нетипичным. Нет, Билли без проблем рискнул бы при необходимости жизнью ради благополучия Зары и не рожденной дочери. Более того, он бы с готовностью отдал жизнь за семью. Защищал бы Зару до последнего вздоха, предпочел бы истечь кровью, но не допустить, чтобы хоть один волос упас с воинственной рыжей головы. Тем более смерти он не боялся. Билли перестал бояться смерти лет с четырнадцати, когда увидел мать в предсмертном видении. Однако Зара Лелькеш была убеждена: она обязана защищать мужа. Виной тому служило матриархальное воспитание. Бабушка воспитывала Зару как маленькую амазонку. Зара с удовольствием рассказывала, как воинственные суккубы грабили магловские или волшебные деревушки, уводили в плен самых красивых юношей, угоняли скот — совершали набеги. Зара иногда шутила, что было бы неплохо взять в плен Билли и заставить его рожать детей. Билли знал: в их отношениях он не был лидером. Но лидерство его никогда не волновало. Тем более Зара всегда прислушивалась к мнению Билли. Правда, все равно поступала по-своему. Особенно ей нравилось перевоплощаться в мужчину. Красивого рыжего парня с прической «ежик» на голове, носившего матроску. Девушки нередко засматривались на морячка, однако Зара, поймав восхищенные взгляды, демонстративно обнимала Билли, целовала его, бросая вызов всему гомофобному обществу. — Я чувствую себя подлецом, — Билли сел на диване, прижал колени к животу, Зара вздохнула, изобразила с помощью пальцев указательного, среднего и оттопыренного большого выстрел в голову — ее в последнее время раздражали душевные переживания жениха, точнее, его запоздалые угрызения совести. — Знаешь, — продолжил Билли, — я рад, что у меня родится дочь. Но одновременно понимаю: я должен был гораздо сильнее настаивать на контрацепции. Я не могу не отправится на войну. Каждый день гибнет много детей, женщин, стариков. Боши убивают людей только из-за того, что им не повезло родится евреями. Разве мы не сражались с теми, кто угнетал слабых? Разве не убивали насильников и педофилов? Билли замолчал. Он не высказал и половины того, чего хотел сказать. Слишком часто просыпался по ночам, ходил на кухне из угла в угол, словно пойманное в клетку животное. Да, Билли Стабс никогда не считал себя англичанином и собирался по достижении совершеннолетия сменить фамилию Стабс на фамилию Маркони — такая фамилия была у Селестины до замужества. Но в опасности оказалась не только Великобритания, в опасности оказался весь мир, зараженный эпидемией нацизма. Билли не мог остаться в стороне, понимая — ему придется на время оставить Зару. Да, с Илкой, Жаклин и ее мужем мракоборцем. Однако вдруг Фишер догадается: Зара убийца. Конечно, Зара и Билли никогда не трогали невинных, нападали на отпетых негодяев, подонков, от которых общество было бы радо избавиться. Билли в большинстве их вылазок оставался в сторонке, давая Заре возможность свершить правосудие. Но иногда ему приходилось добивать жертв Зары, когда он понимал: его подруга зашла слишком далеко. — С каких пор ты считаешь меня идиоткой, неспособной сообразить, что от секса рождаются дети, Уильям? — с обманчивой лаской в голосе спросила Зара, прищурив глаза, грудь ее гневно раздувалась — верный признак Зара была готова высказаться или даже отправиться на кухню бить посуду — они вместе купили очень дешевую посуду, которую было не жалко разбить. — Я захотела этого ребенка. Я! — Зара ткнула себя пальцем в живот. — Рано или поздно я бы все равно стала матерью. Да, война значительно ускорила мое материнство. Но я ни о чем не жалею. Я буду счастлива родить тебе ребенка, счастлива иметь детей от тебя. Я люблю тебя, болван! Поэтому позволяю уйти тебе на войну. Знаю, иначе тебя замучают твои дурацкие принципы, — Зара с силой ударила кулаком в стенку дивана. Некоторое время она молчала. Билли не решался заговорить, опасаясь даже не нарваться на грубость, а расстроить девушку еще больше. Наконец, Стабс, виновато опустив голову, сказал: — Зара, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. — Кто же так извиняется, придурок? — Зара усмехнулась, быстро сменив гнев на милость. Зара толкнула Билли на постель, села сверху. Отбросила в сторону рубашку, оставаясь полностью обнаженной. Билли ощутил острый прилив возбуждения. Плоть его напряглась, как всегда напрягалась при виде обнаженной Зары. Тем временем рука Зара бесцеремонно полезла в трусы Билли, нащупала увеличившийся в размере орган и принялась ласкать его пальцами. — Это можно считать извинением, — промурлыкала Зара, стаскивая с Билли трусы и направляя твердый член в свое лоно.

***

Билли лежал на постели, связанный. Сердце его бешено колотилось, а на губах появилась счастливая улыбка. Неужели он станет свободным? Сможет покинуть проклятый волшебный мир, сбежать в Америку? Правда, для начала стоило добраться до дома, где лежал на письменном столе пузырек с зельем по смене пола — изобретение умницы Зары. Действие зелья зависело от количества принятой дозы и количества приемов зелья. Билли рассчитывал превратиться в девушку на пару дней. Ему уже приходилось примерять женский образ — результат Билли понравился. Из него получилась эффектная стройная блондинка с тонкими, аристократическими чертами лица. В женской ипостаси Билли походил на мать еще больше, точнее, он был ее копией. В женской ипостаси у Билли получалось очаровывать людей гораздо сильнее. На него заглядывались мужчины, завистливо оборачивались вслед рыжему парню, чья рука лежала на талии прекрасной блондинки. А сколько молодчиков пыталось подбить к красотке клинья, игнорируя присутствие Зары, правда, подобная наглость молодым людям обходилась сломанным носом или выбитой парой зубов. Хотя иногда Зара могла поставить синяк под глаз незадачливому ухажеру. — Ну же, еще немного, — Билли сжал зубы, к счастью, идиот Нотт связал ему руки недостаточно крепко — Стабс пригрозил бывшему владельцу, что будет иметь гораздо менее товарный вид, если у него на запястьях появятся синяки от слишком жесткой веревки. Билли собирались продать или подарить. Для него не было существенной разницы продадут его новому хозяину или подарят. Освободив руки, Билли достал из кармана брюк позаимствованный на кухне нож и принялся резать веревки на ногах. Его успокаивал прижатый к пояснице пистолет, который Билли выкрал у Нотта-старшего, когда убирал кабинет. Нотт участвовал в подавлении восстания пленных маглов в лагере и планировал изучить магловское оружие, но благополучно про него забыл, оставил в выдвижном ящике письменного стола. Также Билли был одет в старую мантию Нотта-младшего, решившего замаскировать магла под волшебника, чтобы вызвать меньше подозрений. В Магической Великобритании торговля людьми была под запретом. К счастью, слугам полагалось одеваться самим, поэтому у Билли имелись все шансы достойно подготовиться к встрече с новым хозяином. «Большинство волшебников полные идиоты», — подумал Билли, осторожно поднимаясь на ноги. «Хотя и среди маглов придурков достаточно». Билли с удовольствием размял затекшие от веревок руки. Планировал сделать пару приседаний, но отказался. У него было очень мало времени, следовало как можно скорее убираться отсюда. Билли не строил иллюзий, что у него получится посреди бела дня выбраться из Лютного переулка. Он рассчитывал затеряться в толпе, затаиться на день, а ночью добраться до родного мира. Конечно, в Лютном переулке ошивались разные типы. Но он был вооружен и вполне способен за себя постоять. Хотя связаться с волшебниками, окончившими школу волшебства, не рисковал лишний раз — слишком хорошо помнил, чем закончилась его прошлая встреча с волшебником по имени Том Реддл. Будь Билли умнее, не позволил заманить себя так глупо в ловушку. Затаился бы, как мышка, в одном из самых тихих, заброшенных уголков дома. Или даже у себя в комнате, заперев дверь, прижав ее кроватью для надежности. «Кто мой новый хозяин? — размышлял Билли, изготавливая из лежащих на кровати простыней подобие веревки — получалось у него неважно, слишком дрожали пальцы и слишком было мало опыта в работе с узлами. — Рано или поздно от меня бы избавились. Грин-Де-Вальд теряет силы, а я доставляю слишком много сложностей одним лишь фактом существования. В дом к Ноттам могли прийти мракоборцы и обнаружить меня. Мой новый хозяин скорее всего не владеет большим поместьем. Он небогат, но достаточно влиятелен, чтобы с ним считались чистокровные снобы вроде моего прежнего хозяина. Также новый хозяин знает о моем существовании. Задница Адама, — осенило вдруг Билли. — Неужели выродок-аристократ решил подарить меня Реддлу?». — Чтоб тебя черти драли! — с чувством пожелал Билли заклятому врагу. К сожалению Билли, Реддл всегда отлично соображал и был во всяком случае умнее Нотта. Правда, и Билли на недостаток соображения никогда не жаловался. Порой ему не хватало благоразумия, умения вовремя замолчать, зато у него всегда находились особенно обидные слова для обидчиков. Билли привязал самодельную веревку к большому железному крюку, а остаток веревки вытащил из окна. Он не был уверен в прочности веревки. К счастью, комната, где его держали оказалась на втором этаже, падать с которого было бы не так больно, как с третьего или пятого этажа. Билли открыл окно, забрался на подоконник. Следовало бы спрыгнуть вниз — спуск по веревке отнимал больше времени, вдобавок беглеца в любой момент могли заметить, однако Билли понимал: побег окажется невозможным, если он сломает хотя бы одну ногу. А Реддл с детства отличался особой изощренной мстительностью. Также Реддла всегда тянуло к Билли. Билли предпочел бы смерть, чем оказаться снова под Реддлом. Или даже хуже: ублажать орально эту высокомерную, склонную к воровству и жестокости суку. Нам не страшен Реддл Том, Реддл Том, Реддл Том. Ты в приюте, мелкий Том. Очень глупый Том, — тихо напевал, спускаясь по веревке, беглец сочиненную Зарой дразнилку. К сожалению, веревка развязалась. Билли, матюкаясь, рухнул вниз, прямо в цветочную клумбу. Упал в кусты гвоздики. Однако, к счастью, ничего не сломал. Правда, у него болела нога. Но идти он мог, причем довольно быстро. Билли накинул на голову капюшон. Ни к чему ему было показывать довольно приметную внешность. К сожалению, для приобретения более скрытной маскировки у Билли не осталось ни времени, ни денег. Хотя Билли бы не отказался от очков с темными стеклами. Билли выпрямил плечи, нащупал кобуру пистолета, взял нож в левую руку — Зара научила лучшего друга владеть одинаково хорошо как левой, так и правой рукой. Также Зара научила Билли сносно метать ножи. Натянув дружелюбную улыбку, Билли заставил себя уверенно идти вперед. Именно идти, не бежать. Стабс понимал: бегущий человек автоматически внушал подозрения. Куда идти — Билли не знал. Он старался затеряться в толпе, слиться с ней, стать безликим нечто. Беглец держал спину прямо, смело смотрел вперед, зная: он не должен был походить на типичную забитую жертву, никто из местных не должен был заподозрить в нем магла. Билли был отчасти благодарен глуповатому хозяину за мантию. По крайней мере, внешне он выглядел как волшебник. — Господин не желает? — пискнул за спиной Билли тонкий девичий голосок. Стабс обернулся, не веря, впрочем, что обращаются к нему. По мнению Билли, на господина он совсем не походил. — Привет, — Билли дружелюбно помахал рукой, приветствуя одетую в грязную серую мантию девчонку с сальными черными волосами. Два верхних зуба у девчонки торчали вперед. Ее нельзя было назвать хорошенькой, но и уродкой Билли бы ее не назвал — обыкновенная уличная девчонка, остро нуждающаяся в душе. — Я совсем недорого беру, — девчонка улыбнулась с наигранной беззаботностью. — Вы молодой, красивый и не злой. Пойдемте со мной. Я близко живу. Девчонка протянула Билли тонкую руку. Несколько секунд Билли колебался: стоит ли принимать приглашение? «Все-таки я редкий сукин сын — подумал Стабс, решив воспользоваться предложенным ему судьбой шансом. — Девчонка явно несовершеннолетняя. Я бы не хотел ее впутывать. Но, похоже, у меня не осталось другого выбора. Вдобавок это все может быть ловушкой. Беззащитная на вид милашка может привести меня к своим дружкам-грабителям. Но лучше пусть будут грабители из Лютного, чем два молодых подонка рабовладельца». Билли взял девчонку за руку. — Веди, — приказал он. Девчонка с удовольствием подчинилась. Билли молчал. Раздумывал, как вывести их обоих из-под удара. Конечно, он не собирался добровольно изменять Заре. Билли хотел спрятаться, затаиться где-нибудь, а ночью отыскать дорогу в магловский мир. Заодно и нимфетку прихватить с собой, помочь ей обзавестись документами, устроиться на нормальную работу, поселить на первое время в собственной квартире. Стабс не знал: лечат ли волшебники венерические заболевания, но собирался принять участие в судьбе девчонки, пока дуреха не вляпалась в крупные неприятности. Хотя в неприятности девчонка все равно вляпалась, невольно позволяя беглому рабу укрыться. Некоторое время они шли молча по узким, петляющим улочкам. Билли пытался запомнить дорогу, но в результате окончательно запутался. — Мы пришли, — объявила девчонка, остановившись возле деревянной калитки. Узкая, покрытая гравием дорожка вела к маленького одноэтажному домику. По бокам от дорожки располагались цветочные клумбы. Рядом с входной дверью располагался на стене колокольчик. К двери вело трехступенчатое крыльцо с резными перилами. Билли застыл неуверенно у калитки, испытывая угрызения совести. Девчонка доверилась ему, привела к себе домой, а он подверг ее опасности. — Ну, чего застыли? — нетерпеливо спросила хозяйка дома, неправильно истолковав поведение гостя. — А, поняла — девчонка хлопнула себя по лбу. — Молодой господин девственник. Не волнуйтесь, — заговорщицки прошептала она, — я умею доставлять мужчинам удовольствие. Девчонка подвела Билли к крыльцу, достала из кармана мантии волшебную палочку и четко произнесла: — Алохомора. — Как тебя зовут? — спросил Билли, входя в дом юной волшебницы. — Господин может звать меня Рози, — Рози подмигнула гостю, казавшемуся таким робким и скованным. — Разуйтесь, у двери, пожалуйста, — попросила она. — Я принесу вам тапочки. Хозяйка дома исчезла неожиданно, точнее, Билли не обратил внимание на ее уход. Рыжий зверек, похожий на кошку, с кисточкой на хвосте приблизился к гостю, изучающе посмотрел на него зелеными недоверчивыми глазами. Рози скоро вернулась с тапочками, с изображенными на них фиолетовыми дракончиками, выпускающими пламя. Билли переобулся. Рози потянула его за собой в гостиную, усадила на диван, сама уселась в стоящее рядом с диваном кресло. — Господин желает сразу приступить к делу или предпочтет сначала что-нибудь выпить? — поинтересовалась Рози. — Я бы с удовольствием выпил чаю, — признался Билли, испытывая жажду после всех свалившихся на него приключений. — Полагаю, чай с ромашкой поможет вам расслабится, — решила Рози. — Вы выглядите чересчур взволнованным, господин. Рози с помощью волшебной палочки наколдовала две чашки чая. Билли вздрогнул, не доверяя палочковой магии. Зара пренебрежительно называла волшебников «деревяшками». По мнению Зары, без палочек волшебники не могли творить волшебство. Палочка являлась своеобразным костылем для магически неполноценных существ. Билли отпил немного горячей жидкости, чай успокаивал, внушал надежду на лучшее. Быть может, Билли удастся отсидеться в доме Рози. Безусловно, он поступил скверно, подвергая девчонку опасности. Но разве кто-нибудь из жителей Лютного обратил бы внимание на юную проститутку со слегка прихрамывающим парнем? — Сколько лет тебе, Рози? — неожиданно спросил Билли. — Ты живешь одна? Где твои родные? — Из родни у меня остался только жмыр Баффи, — Рози легкомысленно пожала плечами. — Была еще тетка. Злющая, как венгерская хвосторога. Хвала Мерлину, год назад на нее напал оборотень. Скончалась старушка, как, вероятно, и несчастная, отравившаяся моей тетушкой тварь. Лет мне, господин, сколько надо, — Рози игриво склонила голову набок. — И еще, господин, я хотела бы вас уведомить, что беру плату заранее. Пару раз меня уже обманули. Теперь я ученая. Началось Билли понимал: желание Рози получить плату заранее было справедливым. Любая работа должна была оплачиваться. В отличие от Билли, Рози не находилась в рабстве. Вот только у него совсем не было денег. Ни магических, ни магловских. Приходилось импровизировать, выдавать себя за совершенно другого человека, играть новую, незнакомую роль. Но в конце концов: «Весь мир — театр, а люди в нем — актеры». А у Билли всегда отлично получалось играть на сцене. — Видишь ли, Рози, — Билли потер затылок, виновато улыбнулся. — Я в ссоре с отцом. Его не устраивает мое общение с маглами. Я обязательно тебе заплачу деньгами, а пока в качестве оплаты могу предложить магловское оружие. — Билли вытащил из кобуры пистолет, любовно погладил рукоять, с болезненной ясностью осознавая, что ступает по тонкому льду, Рози может оскорбиться и выгнать неплатежеспособного клиента из дома. Тогда ему придется захватить девчонку в заложники, запугать ее. Билли ненавидел подобные варварские методы. Ненавидел угрожать невиновным, использовать людей в своих целях. Но иногда партии в шахматы требовали жертв. Опять-таки он сделает все от него возможное, чтобы юная доверчивая волшебница не пострадала. — А вы хитрец, господин, — Рози, надув губки, изобразила легкую задумчивость. «Точнее, мудак», — мысленно поправил хозяйку дома Билли. — Ладно, — смилостивилась Рози. — Давайте сюда вашу магловскую игрушку. Из нее может получиться отличный сувенир. — Я обязательно научу тебя ее пользоваться, — пообещал Билли, намереваясь исполнить обещание. — Поверь, эта штука далеко не так проста, как тебе кажется, — Билли сделал новый глоток ароматного чая — жидкость приятно согревала организм. — Рози, а ты не думала устроиться на нормальную работу? Я мог бы тебе помочь освоиться в магловском мире. Там куча возможностей для молодой смышленой девушки. Стабс не врал, действительно собираясь помочь Рози устроиться, например, на работу мед.сестрой, договориться с Бенсон — у Билли с Эми сложились приятельские отношения. Эми сможет помочь давнему знакомому. Правда, Рози скорее всего ничего не знала о магловском мире. Да и работа у мед.сестер была далеко не сахар. Трудная, нервная, но гораздо более безопасная, чем ремесло Рози. — Маглы не умеют колдовать, — Рози покачала головой, отказываясь принять предложение Билли. — Я далеко не сильная волшебница, но волшебница. Я люблю магию и не смогла бы полностью от нее отказаться. Маглы жестоки к тем, кто от них отличается. Как и волшебники. Билли мог бы многое рассказать Рози о зверствах волшебников над пленными маглами: о издевательствах, рабстве, тяжелом неоплачиваемом труде, побоях, пыточных заклинаниях. Но не стал. Он бы не смог безразлично рассказывать о насилии, творившимся над узниками трудовых лагерей, где боль, страх и отчаяние постоянно преследовали жертв. Билли не должен был выдать себя. Неизвестно, как бы отреагировала Рози на присутствие магла в доме. Далеко не все волшебники относились к маглам с симпатией или хотя бы с безразличием. Вдруг Рози тоже считала маглов опасными тварями, которых следовало либо подчинить, либо уничтожить. — Господин, — Рози, заметив угрюмую сосредоточенность гостя, попыталась отвлечь его. — А на каком факультете Хогвартса вы учились? — А-а, — переспросил задумчивый Билли. — Ах да, Хогвартс. Билли нахмурил брови. О Хогвартсе он знал совсем немного. Лишь то, что Теодор Нотт и Том Реддл являлись однокурсниками. Следовательно, его легенда об обучении в школе Хогвартс заранее являлась провальной. Значит, Билли следовало «учиться» в другой волшебной школе. — Я учился в Ильверморни, — соврал Стабс, стараясь вспомнить рассказы Фишера о магической школе США. — Это самая лучшая на свете школа волшебства, — уверенно заявил он. — Самая лучшая школа волшебства Хогвартс, — возразила Рози, готовая поспорить с собеседником. Билли бы тоже не отказался от спора. Ему бы следовало заболтать Рози, заставить забыть о работе. Он не собирался спать с девчонкой, не имел подобного права — оскорбить Зару добровольной изменой. Да и общение Билли с Рози зашло слишком далеко. Билли буквально ставил девчонку под удар. Он испытывал угрызения совести — зная, Том Реддл не станет церемониться с девушками, подобными Розе. Девушками, лишенными защиты Рода, полезных связей в обществе, девушками, вынужденными торговать телом. Стабс собирался ответить на возражение собеседницы, но неожиданно во входную дверь постучали. — Розали Джонс, — раздался из-за двери хорошо знакомый, усиленный заклинанием голос Реддла. — Вы скрываете у себя дома опасного преступника, сбежавшего два дня назад из Азкабана. Помогите мне задержать его или я буду вынужден задержать вас как соучастницу преступления. Будьте благоразумны, Розали, — холодно посоветовал Реддл. — Откройте дверь. Или мне придется применить силу. Рози в ответ испуганно пискнула, начав затравленно озираться по сторонам. Неожиданный поворот дела застал ее врасплох. Девчонка совершенно не представляла, какие действия ей следует принять. Билли выхватил пистолет из рук Рози, нащупал нож и осторожными шагами направился в сторону двери, намереваясь захватить Реддла в заложники и выиграть дополнительное время. Обернувшись к Рози, Билли прошептал одними губами: — Беги!