Главная проблема Билли Стабса

I

— Не бойся. Люсиль тебя не укусит. Она знает, что ты друг. Зара сидела на качелях. Плечи ее оплела Люсиль. Вообще-то Билли не боялся змей, но старался на всякий случай держаться от них подальше. Во всем приюте Вул только Реддл питал к змеям особую любовь, на территории приюта он умудрялся находить змей и о чем-то шептаться с ними. Билли не волновали странности Реддла. По его мнению, каждое животное было привлекательно по-своему. Билли считал змей красивыми животными, однако он бы никогда не завел змею в качестве питомца. Змеи являлись хищниками и, как всякие хищники, они нуждались в плоти других живых существ. Причем далеко не все змеи могли есть замороженную пищу. Билли бы никогда не смог скормить змее живое существо. Он и сам старался избегать мяса. Несколько лет, проведенных на ферме, давали о себе знать. Правда, приютским детям полагалось есть все, что дадут взрослые, иначе бы им пришлось голодать. Билли в еде не привередничал, слишком хорошо помнил, как голодал, живя с отцом. Впрочем, Стабс рано научился убегать из дома и лазить по чужим карманам. Приходилось ему и милостыню просить и наводчиком пару раз работать для более взрослых беспризорников, промышляющих воровством. В приюте Билли жилось сносно, во всяком случае лучше, чем на ферме. Конечно, ему доставалось от хулиганов, если те успевали его догнать, но миссис Коул хотя бы строго следила за тем, чтобы воспитанники не голодали. — Давай вместе покачаемся, — предложила Зара. — Уильям, все хорошо. Расслабься. Ты мне веришь? — спросила Зара с обезоруживающей улыбкой. — Ты мне веришь? — эта фраза в исполнении Зары Лелькеш была волшебной, после которой Билли был готов пойти на любые безрассудства. Это огненно-рыжая двенадцатилетняя девчонка с синими глазами имела над ним большую власть. Билли не мог противиться обаянию Зары, как не мог противиться мотылек манящему свету ночной лампы. Билли был влюблен в Зару. Он влюбился в нее еще с их первой встречи. Маленькая, гибкая танцовщица со змеей поразила воображение десятилетнего мальчишки. Удивительно, но в незваном, оборванном госте Зара смогла разглядеть нечто, заинтересовавшее ее. Билли и Зара подружились. Впрочем, последние несколько месяцев Зара вела себя довольно провокационно по отношению к другу, настойчиво пытаясь его соблазнить. Обычно попытки соблазнения, исходящие от Зары, Билли пугали. Он боялся потерять лучшую подругу. Только вот полунасмешливое-полуигривое поведение Зары совсем недавно стало неожиданно волновать Билли, вызывать в его душе странный трепет и любопытство, желание обойти запретные границы, зайти дальше положенного. — Не боишься, что другие люди увидят тебя со змеей? — Билли неуверенно приблизился к качелям, сел на свободную пару качелей. — Обычно девчонки орут как резанные, стоит им увидеть хотя бы одну несчастную змейку. — Эти девчонки дуры, — заявила Зара, упрямо тряхнув рыжими, кудрявыми волосами. — Хотя дочери Евы обычно не отличаются большим умом, — добавила Зара, задумчиво поглаживая Люсиль. — Люсиль надоело изучать территорию цирка, — Лелькеш стала с нежностью почесывать голову змеи. — Мы стали чаще отпускать ее на волю. Эта девочка слишком умна и никого не кусает без предупреждения. А еще Люсиль надоедает сидеть в террариуме. — Я — обычный бескрылый, — напомнил Заре Билли, игнорируя слова подруги о питомице, — замечание Зары о дочерях Евы его задело. — Как и моя мама. Поэтому, пожалуйста, прекрати обзываться. Люди не такие глупые, как тебе кажется. Твой отец тоже был обычным человеком. — Был, — Зара кивнула, сразу помрачнев. Зара любила отца — смерть польского журналиста Януша Лелькеш стала тяжелым ударом для его маленькой дочери. Некоторое время оба молчали. Стабс был немного обижен на Зару. Его всегда особенно ранили насмешки, касавшиеся его ума или ума его близких. Хотя Билли никогда дураком не был. Дураки не становились лучшими учениками в классе и не выигрывали шахматные турниры, а также не знали несколько языков. В двенадцать лет Билли знал четыре языка (итальянский, испанский, английский и французский) и мог говорить на них. Впрочем, пожалуй знал не совсем. Французский он успел основательно подзабыть, хотя раньше, будучи малышом, разговаривал на этом языке со своей няней Фантиной. Фантина нянчила еще и Селестину с сестрами. Ласковая, мечтательная Селестина стала любимицей француженки-няни. К маленькому Билли Фантина относилась, как к собственному внуку. Родственников у Фантины не было. Она посвятила всю жизнь служению семьи Маркони. Фантина знала много сказок и умела готовить очень нежные круассаны с клубничным джемом, которые особенно нравились Билли в раннем детстве. Возможно, если бы Фантина осталась жива, жизнь Билли сложилась совершенно иначе. Но старая няня умерла, когда ему было четыре года. — Знаешь, я все время забываю, ты не такой, как я, — ладонь Зары легко скользнула в ладонь Билли, аккуратно сжала его пальцы. — Мне так хорошо с тобой, — призналась Зара лучшему другу, — я могу говорить с тобой обо всем, о чем захочу и не бояться осуждения. Ты всегда умеешь поднять мне настроение. Ты мне очень дорог, Уильям, — синие глаза Зары встретились с зелеными глазами Билли. Зара вздохнула, принялась напряженно теребить рыжую прядь волос. — Я боюсь тебя потерять. А еще я не хочу, чтобы ты на меня обижался. Разумеется, я знаю, среди ваших девчонок тоже попадаются умные. Но мои одноклассницы все как на подбор глупые курицы, — Зара фыркнула, раздраженно топнула ногой. — У меня появился новый папочка. Очередной, — объявила она с показной небрежностью. — Papa…— Зара специально сделала ударение на первый слог, — старше меня всего-то лет на восемь. Моя нимфоманка-maman умеет очаровывать молодых любовников. Честно говоря, жизнь в блядюшнике утомительна. Радует одно: я могу свалить куда захочу, и никому, кроме Жаклин и Илки, не будет до меня дела, — Зара махнула рукой, будто прогоняя назойливую муху. — А у тебя какие новости? — поинтересовалась Лелькеш. — Малютка Эми Бенсон заболела, — мрачно ответил Билли. — Нужны дорогие лекарства. Он чуть прикусил верхнюю губу. Ему было жаль Зару. Его лучшая подруга тосковала по отцу. А вот поведение матери ее раздражало. Зара, как и любой ребенок, мечтала иметь любящих родителей. Правда, жалости к себе Зара не терпела, старалась быть сильной. Хотя Зара и была сильной, во всяком случае сильнее всех знакомых Билли девчонок. Но это не мешало ей время от времени плакать в объятьях лучшего друга. Билли и Зара часто обнимались. Двое сирот находили поддержку друг в друге. Правда, в отличие от Билли, у Зары была мать, но она обращала на дочь столько внимания, что можно сказать матери у Зары не было. Пани Лелькеш любила нюхать кокаин, пить алкоголь и нежиться в объятиях любовников. Ее не волновало, как живет дочь. — Раз нужны лекарства — значит достанем, — Зара задумчиво стала качать рукой вперед-назад, качели подчиняясь движениям руки юного суккуба стали двигаться. Зара любила качать Билли на качелях, используя магию. Она могла повелевать стихией воздуха. Правда, до инициации Заре была подвластна лишь ограниченная часть магии. Зара даже выбрала себе Билли в качестве партнера для инициации. Билли выбор подруги пугал. Во время инициации ему предстояло лишить Зару невинности. Или, точнее, лишиться невинности самому, потому что во время откровенных разговоров, именно Стабс отчаянно пламенел ушами. — Опять? — только и спросил Билли, прекрасно зная: Зара поймет его. Билли поджал ноги, стараясь не касаться обутыми в старые ботинки ступнями земли. Качаться на качелях Билли нравилось. У них во дворике приюта Вул тоже находились качели. Но эти качели обычно были облеплены стайкой девчонок и мальчишек. Сегодня можно было вволю накататься на качелях. На детской площадке, на которую Билли привела Зара, никого не было. Зара на качелях не качалась. Плечи ее по-прежнему обвивала змея Люсиль, которой, вероятно, катание не пришлось бы по вкусу. Но Люсиль недолго находилась на плечах хозяйки. Зара что-то прошипела змее, и Люсиль медленно сползла с ее плеч на землю. Билли взволнованно посмотрел на подругу, неожиданно по-новому осознав известный ему одному факт. Билли доводилось слышать однажды шипение Реддла, тогда одну из девчонок, болтушку Салли, укусила змея. Билли поначалу думал: произошел несчастный случай. Однако теперь он понял: Реддл намеренно натравил на Салли змею. К счастью, Салли не умерла, отделалась только хромотой — от яда рептилии вся нога девочки распухла. Хромота оказалась временной. Салли больше не хромала и по-прежнему шутила и жизнерадостно хохотала на весь приют. Но Салли просто повезло. Ее история могла бы закончиться менее благополучно. — Уильям, я уже говорила тебе: мир жесток, — Зара нетерпеливо оттолкнулась ногами от земли, теперь друзья качались на качелях вместе, в то время как любопытная Люсиль изучала пустую детскую площадку. Змея ползала рядом с песочницей и никому бы из малышей, возящихся в песке, не хотелось бы встретиться с опасной на вид рептилией. Только Зара никогда бы не натравила змею на ребенка. Она хорошо относилась к детям. Во всяком случае Зара очень бережно относилась к Илке, обращалась с ней, как с любимой младшей сестрой. Билли было сложно поверить, что на самом деле Илка — волчонок-оборотень, потерявший стаю из-за волшебников-охотников на оборотней. Билли никогда не видел эту застенчивую, молчаливую малышку в полнолуние. С Илкой оставались Жаклин и Зара, которым Илка бы точно не причинила вреда ни в зверином, ни в человеческом обличье. Для суккубов и инкубов оборотни не представляли никакой опасности, как и для детей Небесного народа. «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие», — процитировала Зара одну из проповедей Христа. Вообще-то Зара Библию не читала, но иногда ходила вместе с остальными сиротами приюта Вул, а точнее вместе с Билли, в воскресные дни в церковь. Миссис Коул даже позволяла парочке сидеть вместе при условии, что те будут вести себя прилично и не мешать пастору Абрамсону. — Мы никого не грабим, Уильям, лишь заботимся о честных католиках. Или кто они там? — Зара, невинно склонив голову, стала насвистывать одну из веселых песенок. — Бенсон нужны лекарства, а тебе нужны средства, чтобы получить высшее образование, — Зара спрыгнула с качелей, продолжая свои рассуждения. — Это преступление с твоими мозгами идти на завод. Может, однажды ты станешь профессором, как твой дедушка. Клиенты довольны, мы всегда достаем нужные вещи, сиротки выздоравливают, мы веселимся, обкрадывая богачей. Все складывается гладко. Мы зайки и лапочки, — Зара хмыкнула, послала воздушный поцелуй в небо. — Так зачем забивать голову всякими глупостями? — задала риторический вопрос она, недоуменно пожимая плечами. Пританцовывая на ходу, Зара направилась к лавочке. Стабс завидовал подруге. При жизни Селестины он был хорошим мальчиком. Маленький Билли старался вести себя хорошо, чтобы не расстраивать маму. Теперь его родители были мертвы, но Билли навсегда запомнил мягкую улыбку Селестины и ее внимательные, печальные глаза. Билли старался быть хорошим мальчиком, вероятно, по привычке, а еще, чтобы совесть не мучила, как бывало, когда он вел себя совсем скверно. Зару совесть почти никогда не мучила. Она с удовольствием обкрадывала любовников матери. Да и кражи на заказ Заре давались гораздо легче, чем Билли. Зара Лелькеш никогда не старалась быть хорошей девочкой. Ей нравилось быть плохой девочкой и нарушать всевозможные правила. Зару рано начали манить взрослые удовольствия. В двенадцать лет эта безрассудная, веселая девчонка уже курила. Билли не нравилась дурная привычка подруги. Но Зара всегда поступала так, как ей захочется. — По-твоему, мы хорошие? — спросил Билли, останавливая качели. Он направился к лавочке, на которой сидела Зара, сосредоточенно жующая жвачку и пускающая пузыри. Зара, услышав вопрос друга, вытащила из нагрудного кармана платья маленькое зеркальце, протянула зеркальце Билли. — По-моему, мы просто прелесть, — Зара с удовольствием наблюдала за своим отражением в гладкой, зеркальной поверхности. — Люсиль подтвердит. Правда, со змеями могут говорить только змееусты, вроде меня, — Зара с довольным видом ткнула себе пальцем в живот. — Суккубы и инкубы могут выучить парселтанг — змеиный язык не сложнее любого другого языка. Даже в чем-то проще. Все-таки головной мозг рептилий не такой сложный, как у птиц и млекопитающих, — Зара весело подмигнула своему отражению. — А вот людям парселтанг не дается, — заметила Зара. — Ваш голосовой аппарат не предназначен для произнесения слов на этом языке. Хотя какие-то умники из ваших умудряются овладеть парселтангом. Но это то ли дар, то ли проклятье. В общем, черт его знает. Стабс не слушал рассуждения подруги, размышляя о своем: — Чем отличается добро от зла? — выпалил Билли, внимательно глядя в лицо Зары, надеясь получить от нее точный ответ. Ему требовался точный ответ. Требовалось найти границу между добром и злом, чтобы поступать правильно. Стараться поступать правильно. Зара убрала зеркальце обратно в карман, взяла Билли за руку. — Зло всегда нападает первым и всегда огребает от добра, — уверенно ответила она, положив голову лучшему другу на плечо.

II

Том с трудом сдерживал себя. Его внутренний хищник рвался вперед, почуявший даже не добычу, а суку, сладкую, желанную суку, недосягаемую прежде. Ноздри Тома широко раздувались, кровь бурлила в артериях и венах, а голову дурманил азарт погони. Том Реддл хотел Билли, желал проклятого, вертлявого магла с ярко-зелеными, порочными, плутовскими глазищами, обрамленными длинными, пушистыми ресницами. Бишопу, Уолли, Бейкеру и остальным недоумкам из приюта Вул повезло, что Стабс не родился девчонкой. Девица бы Стабс смазливой мордашкой и способностями к манипулированию покорила приют Вул. Она бы вертела недалекими магловскими мальчишками и вызывала бы ненависть всех приютских девчонок, отодвинутых в тень ядовитой, нахальной выскочкой, любившей блистать знаниями у школьной доски и издеваться над недругами, умело пародируя их. Определенно, Стабс слишком многое взял от актриски-мамаши. Он был не похож на сына простого фермера. Его, как и Тома, тянуло в библиотеку. Этот магл хорошо учился, если, конечно, не ловил ворон, рисуя на уроках тайком от учителей. У Тома появился достойный соперник в учебе, как только Стабс переступил порог приюта Вул. Новичок потеснил лучшего ученика в классе с заслуженного пьедестала. Правда, Том по-прежнему лучше всех решал математические задачи, зато Стабс уверенно обходил его в иностранных языках. Да и сочинения ему давались лучше. Кроме того, Стабс любил писать рассказы и сказки и читать их заинтересованным слушателям. Разумеется, Билли Стабс и Том Реддл почти сразу стали соперниками, им обоим нравилось быть лучшими. Правда, соперничество не мешало двум малолетним умникам в редкие минуты перемирия играть в шахматы. Том боялся упустить проклятого магла. Главным образом им двигал инстинкт самосохранения, а еще осознание: Стабс его сдаст, причем сдаст с удовольствием, если, конечно, успеет. Магловский поганец с удовольствием отплатит Тому за унижения, если найдет дорогу обратно в свой мир. Впрочем, Том Реддл приложит все усилия, чтобы Стабс дорогу к маглам не нашел. Том желал поставить магла на колени, превратить главного соперника в безропотного раба, покорного воле хозяина. Пожалуй, не только инстинкт самосохранения и похоть двигали Реддла вперед, заставляя искать сбежавшую добычу, но и жажда власти над свободолюбивым, язвительным гордецом-маглом. Очень наглым маглом. Только вот боль, цепи и страх любую тварь сделают более сговорчивой. В умелых руках Стабс присмиреет и больше не посмеет смотреть свысока на тех, кто сильнее его. Птичку Билли давно уже было поставить на место. Этот сучонок слишком зазнался. — Я не вижу его, я его не вижу, — бормотал Нотт тихо, опасаясь вызвать гнев Повелителя. Кажется, магла он все-таки не подбил. Дракклов Стабс даже хромой смог улизнуть от двух волшебников. Точнее, смог бы, если бы совершенно неожиданно двум слизеринцам не улыбнулась удача. В охоту двух слизеринцев вмешалась одна из тварей. Лярва — энергетический паразит, существо, находившееся на узкой границе между жизнью и смертью. Обычно лярвы питались жизненной энергией людей, но некоторые, особенно сильные особи любили пить человеческую кровь. Для привлечения жертв наиболее магически сильные лярвы прибегали к маскировке, приобретая облик наиболее близкого к жертве человека. Том как только увидел повзрослевшую самозванку Бекки Тэтчер, понял: они с Ноттом и лярва выбрали в качестве объекта охоты одну и ту же цель. При виде Лелькеш Стабс обычно резко терял способность соображать и мог безропотно позволить девчонке-суккубу отвести себя куда угодно. Пожалуй, Том бы сварить Оборотное зелье и воспользоваться слабостью и глупостью врага, вот только у него не было ни волос, ни ногтей Лелькеш, ни времени на готовку Оборотного зелья. Однако теперь зелье и не требовалось. Осталось только проследить за тварью и найти беглеца. Тем более беглец находился где-то поблизости, иначе бы лярва выбрала себе другую, более доступную жертву. Впрочем, Тому следовало раздобыть образец крови Стабса, чтобы при необходимости привязать магла к себе ненарушимой клятвой. Птичка Билли мог доставить немало хлопот будущему хозяину. Стабс знал слишком много песенок и было бы не в интересах Тома позволить злопамятному паршивцу распеться. — Идем за рыжей девчонкой в плаще, — коротко велел Реддл. — Она приведет нас к беглому маглу. Веди себя тихо. Ни к чему, чтобы нас обнаружили раньше времени. За мной, — приказал Том. Нотт кивнул, не решаясь задавать вопросы рассерженному Повелителю. Видимо, он понимал, что сплоховал. Впрочем, сплоховал не только Нотт. Том недооценил магла, не осознал, каким пронырой может быть Стабс, умудрившийся раздобыть где-то магловское оружие. Теперь пленник затаился — хитрый, маленький змееныш. Впрочем, Тому, как Наследнику Слизерина подчинялись змеи. Тому Реддлу подчинился даже Василиск, охранявший Тайную комнату. Подчинится Тому и ловкая, изворотливая дрянь по имени Билли Стабс. Том безмолвной тенью скользнул вперед, напряженный, как натянутая струна, прямой и тихий. За ним молча устремился Нотт. На этой охоте полагалось вести себя тихо, чтобы не вспугнуть затаившуюся в укрытии добычу. К счастью, тварь ни о чем не подозревала. Видимо, она потеряла от голода всякую осторожность. Два слизеринца осторожно шли по узким улочкам за лярвой, старательно прячась в тени домов, внимательно следя за передвижениями существа, но опасаясь подойти слишком близко, чтобы хищница не сбежала. Тварь должна была думать, что на ее жертву никто не претендует. — Милорд, милорд, вот он, я его вижу, — зашептал Нотт, тыча пальцем в беглого магла, пнувшего в бессильной ярости камень. — Давайте схватим его. — Тихо, — отдал новый приказ Том, опасаясь, что неосторожный Нотт громким шепотом даст Стабсу о себе знать слишком рано. — Я пойду вперед. Жди меня здесь. Я дам сигнал. Нотт открыл рот, но Том резким взмахом руки заставил его замолчать. Мнение Нотта его не интересовало, а бесконечные оправдания утомили. Притаившись в тени у высокой, полусгнившей ограды заброшенного на вид дома Том наблюдал, как тварь уводила не сопротивляющуюся жертву в ближайшую подворотню. Недоумок Стабс наивно полагал, что встретил подружку, не подозревая: совсем скоро так называемая «подружка» сожрет его и не подавится, если, конечно, ей никто не помешает. Том побежал вперед, больше не таясь. У него осталось не так много времени. Тварь вполне может закусить маглом, если он не поторопится. Вдобавок у Тома имелись неплохие шансы зажать Стабса в подворотне. Больше он так не сглупит и голову под магловский пистолет не поставит. Том бежал быстро. Спустя пару минут, он подобрался достаточно близко и уже отчетливо слышал мерзкий, шипящий голос лярвы. — Кровь, кровь, кровь, — алчно повторяло мерзкие, хищное существо, приобретшее истинный облик. — Мне нужна твоя кровь. Гигантская ядовито-фиолетовая медуза оплетала щупальцами пойманную жертву. Стабс не дергался, не кричал, принимая незавидную судьбу. Похоже, Билли смерть давно уже не пугала. А может, ему просто опротивела жизнь в рабстве. Тома поведение Стабса не волновало. Он хотел получить свой подарок. Том Реддл стал хозяином Стабса и только он мог решать судьбу магловского невольника. — Не так быстро тварь, — оказавшись напротив лярвы, Том направил на нее волшебную палочку. — Этот магл мой.

***

— Cazzo*, — пробормотал Билли, оценивая незавидное положение, в которое он попал. Беглец оказался между Сциллой и Харибдой. Между голодной, кровожадной тварью и Томом Реддлом. Оба врага не желали ему ничего хорошего. Но тварь хотя бы могла убить жертву быстро. Во всяком случае быстрее Тома Реддла, преследовавшего Билли в кошмарах после их встречи в поместье Ноттов. Глупо было бы ждать от Реддла милосердия. Этот сукин сын отличался злопамятностью да и приступами дружелюбия никогда не страдал. Билли любил действовать на нервы Реддлу, злить его. Ему нравилось выводить из себя всех обидчиков, но более всего ему нравилось бесить Реддла, старавшегося изо всех сил оставаться хладнокровным. Билли нервно сглотнул. Пришла расплата за все его дурные поступки. Он или умрет, или снова станет рабом, но уже у более умного и жестокого хозяина, имевшего с ним счеты. Стабс надеялся: он все-таки умрет. Смерть его давно не пугала. А вот рабство было для него хуже смерти. Билли удивленно огляделся. Когда только успели его оплести щупальца? Почему он ничего не заметил? Неужели голос твари обладал гипнотическими свойствами? Или неожиданное появление лже-Зары затуманило ему голову. Билли знал: он должен был убить зверюгу. Но он не знал, как именно следовало убивать гигантских медуз. Но готов был рвать эту дрянь зубами, чтобы вырваться на волю. И даже пристрелить Реддла, если ублюдок преградит ему дорогу к драгоценной свободе. — Отпусти его. Пошла прочь, — приказал Реддл, направляя на тварь волшебную палочку. Билли фыркнул. Вероятно, Реддл знал толк в дипломатии. Впрочем, тварь отвлеклась на нового противника, ослабив контроль за жертвой. В руку Билли скользнул верный нож. Следовало быстро сделать дело. — Лучше сдохни, — прошипел Билли не хуже Люсиль, резанув ножом по наиболее близкому щупальцу. Стабс из школьного курса биологии помнил, что медузы не имели кровеносной системы. Правда, эта тварь являлась исключением. Вероятно, потому, что у волшебных существ всегда все было шиворот-навыворот. Кровь у твари оказалась голубой, как у головоногих моллюсков вроде кальмаров и осьминогов. Зару бы, пожалуй, заинтересовала эта субстанция. Зара бы точно взяла ее образец, она любила химические эксперименты. Билли химию не любил. Кровь твари его не волновала. Билли очень хотелось вырваться живым и по возможности здоровым из передряги. Билли продемонстрировал еще одно отличие от Зары, когда выскользнув из хищных щупалец, поспешно отполз назад. Зара вонзала бы нож в хищницу снова и снова, пока мерзкая зверюга бы не скончалась. Но Билли не стал облегчать Реддлу задачу. Тем более хищница, обезумев от боли, стала метаться во все стороны. Ей уже было все равно, кого хватать. К счастью для Билли, Реддл оказался достаточно глуп, чтобы напасть на тварь, пока та металась в агонии. Теперь внимание двух врагов Билли было сосредоточено друг на друге. Два опасных хищника вступили в смертельную схватку. Билли ужом выскользнул из подворотни. Ему никто не мешал, пленника не преследовали. Стабс не знал, куда следовало бежать, где следовало притаиться. Нужно было бежать, быстро бежать вперед по узкой, пыльной улице, ведущей непонятно куда, возможно, даже в очередной тупик. Вряд ли ему снова повезет и его враги перебьют друг друга. Кроме того, Нотт, верный подпевала Реддла, ошивался где-то поблизости. Билли не размышлял. Он бежал, не разбирая куда. Маленькие, одноэтажные домики с окнами, заколоченными досками, были для беглеца на одно лицо. Билли мог бы услышать, если бы за ним кто-то бежал. Только вот тени оставались бесшумными. Черная, бесплотная тень неожиданно налетела на Билли сверху, подняла высоко в воздух над враждебным обычным людям Лютным переулком. Билли почувствовал себя маленьким крольчонком, попавшим в когти ястреба. Стабс яростно затрепыхался, пытаясь вырваться. Его не пугала возможность разбиться в лепешку о булыжную мостовую. Однако тень не спешила расставаться с пленником. Тень летела вместе с пленником по воздуху не больше минуты. А потом у Билли вдруг резко потемнело в глазах, грудь его сдавили невидимые обручи, в ушах зазвенело, Билли начал задыхаться. К счастью, это состояние продлилось совсем недолго. Билли с наслаждением почувствовал твердую почву под ногами. Он упал на четвереньки, на пыльную траву, подавляя противное ощущение тошноты, рвущееся наружу. Билли понадобилось время, чтобы прийти в себя. Загадочный противник отстал. Билли неуверенно поднялся на ноги. Принялся осматриваться, стараясь сообразить: куда попал. Стабс успел разглядеть очертания маленькой церкви с правой стороны. С левой стороны на вершине сторона виднелся силуэт большого дома. — Черт возьми. Где я? — только и смог спросить Билли, с внезапной головной болью осознавая, что больше не находится в Лютном переулке. — На кладбище Литтл-Хэнглтона, — любезно ответил холодный голос Реддла. — В этой деревне жил мой отец. — Очень за него рад, — огрызнулся Билли, оборачиваясь. — Не стоит, — безразлично возразил Реддл. — Видишь ли, я убил его, как и ты убил своего отца, Стабс. Билли выпрямился, стараясь приобрести независимый и гордый вид. Враг стоял у него за спиной, скучающе поигрывая волшебной палочкой, но не собираясь пока нападать. Билли поспешно направил пистолет на Реддла, готовый в случае необходимости выстрелить. — Дай мне уйти, — попросил Билли, пряча в карманах брюк нож. Если Реддл отберет у него пистолет, у Билли останется хотя бы нож. — Или я убью тебя. — О нет, не думаю, — ответил Реддл, мягко улыбаясь и направляя на Билли волшебную палочку. Билли захотелось пересчитать кулаком все зубы во рту Реддла. — Акцио пистолет.