Главная проблема Билли Стабса

Цвіте терен, цвіте терен, а цвіт опадає. Хто в любові не знається, той горя не знає. Хто в любові не знається, той горя не знає, — пела Зара. Билли с непонятным волнением вслушивался в непривычно звучащие слова знакомой ему песни. Зара любила петь украинские и польские народные песни, которые когда-то пел совсем маленькой девочке отец, чтобы любимая кроха смогла полюбить далекую, знакомую только по его рассказам Родину. А еще Зара любила играть на гитаре старинные романсы. Заре досталась гитара на память от отца, а Билли осталась на память от матери иконка Мадонны с младенцем. Иконка для приюта Вул оказалась слишком красивой, чтобы оказаться в картонной коробке платяного шкафа Реддла. Правда, Билли отомстил вору, изрезав ножницами его рубашки, когда Реддл находился в волшебной школе. Билли Стабс по рассказам Зары еще два года назад понял, что Том Реддл был деревяшкой. Зара упоминала, что где-то в Шотландии находится школа для деревяшек. Только название школы она не знала. Впрочем, Билли не волновало, в какой именно школе учился Реддл. Главное, чтобы Реддл не трогал ни его друзей, ни его самого. А я молода дівчина, та й горя зазнала, Вечороньки не доїла, нічки не доспала. Билли лежал на диване небольшой гостиной, подложив ладонь под щеку и с удовольствием слушая пение Зары. Его подруга умела красиво петь. По-настоящему красиво, так чтобы на глазах появлялись слезы, сердце сладко щемило в груди и душа волновалась, чувствуя нечто близкое и родное. Видимо, Зара Лелькеш родилась для выступлений. Она умела танцевать, умела петь, любила громкие продолжительные аплодисменты и радостные крики довольных выступлением зрителей. Мама Билли тоже умела петь, обладая голосом и внешностью ангела. Билли не унаследовал талант матери. Он обладал лишь приятным голосом, но назвать его талантливым певцом было нельзя. Однако Зара любила слушать пение Билли. Детские песни на двух языках: испанском и итальянском. Особенно часто пел Стабс испанскую колыбельную «A la nanita nana». Эту песню Селестина чаще всего пела сыну, маленькому, беззащитному мальчику, еще не понимавшему, насколько был жесток мир, в котором он родился. Билли пел только в кругу самых близких друзей, которых в приюте него не было. Даже маленькая Бенсон не могла считаться близкой подругой Билли. Хотя Эми Бенсон уже не являлась для него посторонней, Стабс бы точно не стал раскрывать перед ней душу. Он испытывал к Эми покровительственную нежность, которые мог испытывать заботливый старший брат к младшей сестре. Однако Билли не считал Эми подругой, поскольку настоящим друзьям полагалось хорошо знать друг друга. Малютка Эми не знала о нем почти ничего. Во всяком случае она точно ничего не знала о темной стороне Билли Стабса. Бенсон обладала слишком впечатлительной психикой. Эми иногда жаловалась Билли на кошмары, после того, как ублюдок Реддл заманил ее и Бишопа в пещеру. Эми жаловалась только Билли. Пожалуй, она могла даже считать его своим другом. Билли всегда умел утешать малютку Бенсон. Он делился с ней конфетами и добывал для нее лекарства. Впрочем, Билли старался вылечить как можно больше сирот, маленьких детей в особенности — своим требовалось помогать, а для Билли воспитанники приюта стали своими, даже если эти свои были кретинами вроде Денниса Бишопа. Исключение составлял Том Реддл. Он был чужаком, враждебным миру Билли. Кроме того, Реддл болел редко, в отличие от малютки Бенсон. Стабс старался принести хотя бы немного добра в мир лишенных любви детей. Самого Билли любили. Жаклин была для него старшей заботливой сестрой, Илка — застенчивой младшей, а Зара Лелькеш единомышленницей и возлюбленной. В трудных случаях Билли подливал сиротам в питье зелья, приготовленные Зарой Лелькеш, бабушка которой являлась прекрасным зельеваром, изготавливающим как ценные лекарства, так и редкие яды. От бабушки Зара унаследовала тетрадь с рецептами, написанными на древнеангельском языке. Зара любила химичить. Как оказалось, выносить мозг она тоже любила. Уже несколько часов Билли с Зарой занимались химией. Точнее, Зара заставила Билли учить химию и решать задачи. «Отличница легкого поведения», так любила называть себя Зара, могла быть на редкость ответственной и целеустремленной, повышая успеваемость лучшего друга по химии. С биологией Стабс честно справлялся сам. А вот формулы, расчеты нагоняли на него тоску, как нагоняли тоску сочинения на Зару Лелькеш. Билли Стабс писал сочинения за подругу, присылая домашние задания вместе с почтовыми воронами. Билли никогда не заставлял Зару учиться писать сочинения. Но Заре захотела, чтобы ее лучший друг хорошо разбирался в химии. А Зара Лелькеш всегда добивалась того, чего она хотела. Поэтому Билли пришлось с утра в срочном порядке забивать голову знаниями. — Сегодня нам нужно протестировать одно зелье, — Зара зевнула, сладко потянулась и прижалась к Билли. — Можем сейчас. Пока у нас перерыв. Вряд ли к нам кто-то заглянет. Maman ушла на блядки, а я слишком хорошо знаю эту женщину, чтобы понять: это надолго. — Чей это дом? — спросил Билли, перебивая жизнерадостную болтовню подруги. — Мы не в цирке. Ему давно следовало задать этот вопрос и разузнать хотя бы их примерное местонахождение: довольно приятный одноэтажный дом с двумя растущими в палисаднике кустами сирени. Но они с Зарой уже несколько часов подряд решали задачи по химии. А до занятий химии Стабс осмысливал событие, случившееся сегодня утром. Недавняя шутка Зары поначалу очень напугала Билли. Любой бы человек испугался, если бы на него напал невидимка. Причем невидимому сопернику нельзя было дать отпор, как тот мало того что был невидимым, так еще и стал поднимать жертву в воздух. Билли не знал, чего он боялся больше, что таинственный незнакомец унесет его непонятно куда или что отпустит воротник его рубашки и Билли упадет с большой высоты. Впрочем, Стабс испугался не один. Похищение произошло в спальне, где находилось еще несколько кроватей. На одной из них спал Энтони Лейер, пухлый, светловолосый мальчуган, проснувшийся от воплей Стабса. Энтони на помощь пленнику не пришел, зато переполошил весь остальной приют громкими криками. Чем закончилась история, оставалось пока неясно. Билли Стабс еще не успел вернуться в приют. Да и не стремился, честно говоря. Зная, вероятно, его ждет порка. Миссис Коул не станет разбираться в этой истории. Да и не сможет разобраться при всем желании. Ни Билли, ни Зара не посвятят миссис Коул в детали этой истории. Билли надеялся: достанется еще и Реддлу, как главному лицу, ответственному за чертовщину в приюте Вул. — Дом мой, — охотно ответила Зара Лелькеш, но заметив, полный сомнения взгляд Билли уточнила: — Ну, точнее, этот дом принадлежал моему отцу, еще до того, как он женился. Я жила здесь с татой совсем маленькая, хотя я и не помню этого. Тата уставал, его маленькая дочурка требовала постоянного присмотра, поэтому мы переехали к бабушке. К счастью, mamа, — Зара сделала ударение на последнем слоге, — не продала этот дом. Наверное, моя мать еще не всю совесть пропила. Это же вроде как мое наследство, я — наследница, — Зара горько усмехнулась. — Я иногда прихожу сюда, делаю уборку, — с натянутой веселостью добавила она — грустить подолгу Зара не любила. — Здесь уютно, — заметил Билли, играя с рыжими прядями Лелькеш, пробуя расчесывать непослушные волосы подруги пальцами. Билли захотелось задать Заре ряд вопросов, касающихся ее родных. Быть может, у Зары Лелькеш был альбом с детскими фотографиями. Стабс бы с удовольствием их посмотрел. Ему было интересно, как выглядела совсем маленькая Зара. Только, пожалуй, лишних вопросов задавать не следовало. Зара могла бы все рассказать Билли сама, когда будет готова. Если, конечно, будет. У Билли самого имелись секреты, которые он точно бы не раскрыл Заре. Например, Заре точно не следовало знать об откровенных снах с ее участием, которые четырнадцатилетнему Билли стали сниться часто. Во всяком случае чаще, чем ему хотелось. Видимо, его все-таки настигло половое созревание. — Как тебе полет на облаке? Понравился? — поинтересовалась Зара — она уселась на диване, вытянула вперед ноги, сложилась пополам, сжимая пальцами рук пальцы на ногах. — Нужно растянуться, — объяснила она свои действия Билли, которые, впрочем, в объяснениях не нуждались. — Я же танцовщица со змеей. Мне гибкой быть полагается. Я и шпагат, и сальто, и колесо сделать могу. А вот с готовкой у меня проблема, — неохотно призналась Зара, — поэтому организовать ничего сложнее, кроме яичницы с бутербродами не могу. Зато у меня какао в термосе осталось. Могу нарезать тебе лимон дольками и обсыпать их сахаром. Я знаю: ты любишь лимоны. Только не проси меня есть с тобой эту кислятину, — Зара скривила лицо в недовольной гримаске, она продолжала разминаться. Билли отодвинулся к противоположному краю дивана. Заре требовалось место для упражнений. Эта энергичная девчонка постоянно нуждалась в движении. Зару Лелькеш постоянно куда-то несло. Правда, куда несло Зару, Билли не знал. Да и сама она не знала. На прогулках по Лондону именно Зара решала, куда им следовало пойти. Нередко Зара устремлялась куда-то вперед, таща за собой Билли. В эти моменты Стабс ощущал себя дохлым клопом, которого тащил в муравейник трудолюбивый, энергичный муравей. — Полет понравился, только вот Вул с меня опять шкуру сдерет, — заметил Билли, зевая — будущая порка его не пугала. Билли так часто пороли, что он привык к экзекуциям. — Ну, а если мне повезет, то шкуру с меня сдерет миссис Коул. У нее рука легче, чем у Вула. Если мне особенно повезет, то всыплют еще и Реддлу, — Билли мрачно усмехнулся, лицо его приобрело жесткое выражение: сама мысль о том, что и Реддлу могут угостить розгами, доставляла ему мстительное удовольствие. — Надеюсь, боль отучит этого гада издеваться над беззащитными существами, — злорадно добавил Стабс. Он ненавидел людей, причиняющих боль животным. Реддл убил Банни — славного, милого кролика, который никому не мешал. Впрочем, в гибели Банни Билли винил и себя. Ему ничего не стоило отдать Банни Жаклин. Жаклин любила зверушек и никогда бы не обидела его питомца. В фургоне Жаклин всегда жила какая-то живность: крысы, мыши, белки, хомяки и даже лягушки. Для Банни в фургоне Жаклин точно нашлось бы место. Только Стабс предпочел не расставаться с любимым питомцем. Теперь Банни был мертв, задушен проклятым деревяшкой Реддлом. — Я бы хотела поиграть с Реддлом. — Зара на секунду отвлеклась от упражнения, небрежно смахнула со лба непослушную прядь волос, мечтательно улыбнулась, возвращаясь в исходную позу. — Помнишь, как мы поиграли с Тернером? Фридрих меня порадовал. Билли помнил, хотя и хотел бы забыть. Молодой ротвейлер Фридрих вырвал кусок мяса из плеча Энтони Тернера, а еще отгрыз ему руку. Билли почти сразу бросился на помощь мальчишке. Энтони Тернер, конечно, был дрянью. Он выжигал крысам глаза, сворачивал шеи голубям, топил в Темзе бродячих кошек. Но Билли не мог проигнорировать вопли Тернера, не мог не вмешаться, когда, почуявший кровь пес, с угрюмым рычанием рвал жертву на части. А вот Зара с молчаливым наслаждением наблюдала за мучениями Тернера. Она стояла чуть поодаль, спрятав руки за спиной и склонив голову набок, с хищным любопытством наблюдала за действиями пса. Пожалуй, если бы Билли не попросил Зару вмешаться, его подруга позволила бы Фридриху загрызть Тернера. Кроме того, Фридрих один раз очень болезненно укусил Билли, а Зара не планировала причинять боль лучшему другу. В тот день Билли Стабс с неумолимой ясностью осознал: не у него одного имелась темная сторона. — Фридриха усыпили, — напомнил Билли подруге. — Усыпили из-за нас. — Да, Фридриха убили из-за нас, — печально согласилась Зара, поднимаясь с дивана: она закончила разминаться. — Зато Тернер получил по заслугам. Зло должно быть наказано, Уильям, — жестко заявила Зара. — Живодеры, педофилы, насильники должны быть уничтожены. Да погибнет скверна! — Как у тебя получается колдовать? — поспешно перевел тему Стабс: ему не хотелось разговаривать об убийствах и о том, каких наказаний, по мнению Лелькеш, заслуживало зло. — Почему у тебя получается творить магию до инициации? В глазах Зары Лелькеш зажглись лукавые искорки. Его подруга плюхнулась на диван рядом с Билли, положила руку на его коленку. Билли напрягся, неестественно расправил плечи, втянул живот. Щеки его покрылись стыдливым румянцем. Он слишком хорошо знал это шкодливое выражение на лице Зары Лелькеш. Видимо, Заре снова приспичило с ним поиграть. Она обожала смущать лучшего друга. — Манипуляции, — Лелькеш обворожительно улыбнулась, ладонь, лежавшая на коленке Билли, скользнула выше. — Видишь ли, обычно во время полового акта у девушек разрывается девственная плева. — Угу, — буркнул Стабс, вспомнив как они с Зарой листали учебник по анатомии. Теперь у Билли начали гореть не только щеки, но и уши. Билли жалел, что задал Заре опасный вопрос. Правда, справедливости ради стоило отметить: Билли с Зарой изучали все системы органов, а не только половую систему. Только вот изучали они половую систему особенно подробно. А еще изучали венерические заболевания. Добрались они и до истории противозачаточных изделий. В общем, на Билли обрушился объемный теоретический материал. — Но на самом деле девственная плева может изначально отсутствовать, а еще плеву можно восстановить, — заметила Зара, Билли кивнул, стыдливо изучая узоры на ковре. — Так что ваши церковники и блюстители морали просчитались: целомудрие женщины по одному лишь наличию девственной плевы определить невозможно. Впрочем, не суть, — Зара небрежно махнула рукой, словно отгоняла навязчивую мушку. — Во время инициации мне предстоит лишиться девственности. Однако кто сказал, что нельзя лишиться девственности самостоятельно? — задала риторический вопрос Зара, медленно поглаживая Билли по бедру. — Я провожу некоторые манипуляции, изучаю свое тело. Хочешь посмотреть? — поинтересовалась Зара. — Или, может, для начала я покажу тебе грудь? У моей maman, — томно прошептала Лелькеш в ухо Билли, — есть мощный артефакт: магловская волшебная палочка, которой она ласкает себя, если ее постель не греет очередной любовник. — Очень интересно, — только и смог выдавить из себя Билли. — Нет, показывать, ничего не нужно, — торопливо добавил он, закрывая на всякий случай глаза ладонями. К такому развитию сюжета он абсолютно не был готов. Нет, не то чтобы, Билли Стабс не мечтал увидеть Зару Лелькеш голой. Мечтал, конечно, правда, Билли каждый раз напоминал себе: они с Зарой были лучшими друзьями. Друзьями, которые целовались в губы. Но это же были дружеские поцелуи. Почти дружеские… А еще Билли Стабса смущали пошлые откровения Зары. Ему хотелось закончить неловкий разговор, вернуться поскорее к химическим задачам и никогда не поднимать тему, касающихся магловских волшебных палочек, которыми пользовалась пани Лелькеш в отсутствие любовников. Информацию о сексуальных ритуалах Билли бы еще смог вытерпеть. В конце концов Зара умела интересно рассказывать, а еще сочиняла сказки. Порно-сказки, которые записывала на польском в Дуресборе — дневнике Билли, ну, точнее, не только Билли. В Дуресборе отметились все друзья Билли, даже малютка Бенсон. В Дуресборе очень любила рисовать Илка: отрубленные головы, скелеты с косами, виселицы, средневековых докторов в чумных костюмах. Девчушка-оборотень оставалась верна себе, ей нравилось рисовать всякую жуть, Зара Лелькеш нравилось сочинять порно-сказки, а Билли нравилось эти сказки переводить, исключительно ради любви к польскому языку. Во всяком случае Билли нравилось в это верить. — Не бойся, мой целомудренный трусишка. Можешь открыть глазки. Юная и очень вредная поблядушка Лелькеш больше не будет тебя смущать, — Зара ласково взяла ладони Билли в свои собственные, вынуждая его открыть глаза. — Я так люблю тебя Уильям, — мурлыкнула Зара. — Ты невероятно мил, когда смущаешься, mi dulce angelito. Ну все, отрывай от дивана свою очаровательную задницу, — бодро произнесла Зара. — Пойдем тестировать мое зелье. — Оно же не опасное? Правда, мартышка? — настороженно спросил Билли, поднимаясь с дивана вместе с Зарой. — Конечно, нет, лягушонок, как ты мог такое про меня подумать? — Зара поджала губы, шутливо ударила Билли по плечу, изображая притворную обиду. — Оно очень опасное. Шутка, — Зара беззаботно рассмеялась, взяла Билли за руки, вовлекая его в беззаботный танец. Влюбленная парочка стала кружиться по комнате, вальсируя. Билли нравилось танцевать вальс. Когда-то давно они танцевали вместе с мамой. Селестина старалась проводить много времени с сыном. Она читала ему сказки, лепила вместе с ним забавные, неуклюжие фигурки из пластилина, учила малютку Джильмо рассказывать стихи с выражением. Мать и сын нередко разыгрывали небольшие сценки из детских книжек. Селестина старалась развивать в сыне артистизм, привить малышу Джильмо любовь к книгам и хороший вкус. — Ты мне веришь? — спросила Зара, с обезоруживающей улыбкой прижимаясь к Билли. — Верю, — ответил Стабс, на всякий случай кивнув.

***

А я б отдАлась, я б отдАлась, Отдалась кому-нибудь. А я б отдАлась, я б отдАлась, Отдалась кому-нибудь. Разок так семьдесят и сто пять, А лучше двести двадцать пять. Разок так семьдесят и сто пять А лучше двести двадцать пять… А-а-а, здравствуйте, члены, вот такой вышины, А-а-а, здравствуйте, жопы, вот такой глубины*, — пела Зара, откручивая пробку стеклянного пузырька. Билли нервничал. Даже бодрая песенка лучшей подруги не помогала, наоборот, нервировала. Зара любила дурачиться, любила наряжаться в сказочных персонажей. (Так песенка, которую пела Зара, принадлежала мечтательно настроенной Красной Шапочке, прогуливавшейся по лесу. Правда, версия сказки Лелькеш предназначалась исключительно для взрослых). Билли с настороженным интересом рассматривал две кружки, находившиеся на тумбочке, которая стояла рядом с зеркалом. Кружки были самыми обыкновенными, покрытыми белой эмалью, без каких-либо рисунков. Да и пузырек, с которым возилась Зара, выглядел совершенно обыкновенным. А шипучая жидкость в пузырьке была похожа на лимонад и не верилось, что она была способна хоть как-то изменить тело человека. — Тугая, зараза, — Зара ругнулась на польском: противная пробка никак не хотела откручиваться. — Ничего, скоро магичить будем. Готов уже к превращениям? — бодро спросила Лелькеш. — Мы точно не отравимся? — нервно спросил Билли — все-таки магии он не доверял, пусть даже магии лучшей подруги. Зара Лелькеш иногда могла быть крайне беспечной особой. Не то, чтобы Билли боялся умереть. Несколько месяцев назад он пережил клиническую смерть. А еще к Билли приходила мама. Селестина ненадолго спустилась с небес, чтобы навестить своего больного, сильно изменившегося Джильмо. Во всяком случае Стабс предпочитал верить в то, что призрак матери не был вызван бредом, мечущегося в болезни сироты, а приходил к нему на самом деле. Билли боялся остаться инвалидом, но еще больше он боялся за Зару, в голову которой приходили сотни связанных с риском идей. Зара не представляла жизнь без риска, она любила адреналин. Ей нравилось дразнить смерть и нарушать правила. Опробовать самолично сваренное зелье на своей шкуре было вполне в духе Лелькеш. А Билли послушно следовал за подругой, зная: смерть Зары он точно не сможет пережить. Хотя возможность отказаться от экспериментов у Билли была. Но Стабс не смог бы бросить Зару. Ему следовало довериться ей. Все равно другого выхода у него не оставалось. — Можешь не участвовать, мой сладкий, — Зара пожала плечами. — Но тебе же будет хуже. Потому что мое зелье очень вкусное. Чем-то похоже на белое вино, — Зара нарочито медленно облизнула верхнюю губу, наконец открутив пробку, дразняще поднесла пузырек к губам, но пока не сделала первый глоток. — Вдобавок, если я все-таки траванусь, ты окажешь мне первую медицинскую помощь, — легкомысленно добавила Зара, накручивая на палец непослушный локон. — Я хочу искусственное дыхание методом рот в рот. К сожалению, до более сложных медицинских процедур мой ангелочек еще не дорос, — Зара вздохнула, покачала головой в притворном осуждении и поцеловала Билли в щеку. — Я бы также не отказалась от специального массажа для лечения истерии. Вдруг моя матка* случайно заползла куда-то не туда. — Я пью твое зелье первый, — решил Билли, перебивая безмятежную болтовню подруги. Он бы хотел выпить весь несчастный пузырек, лишь бы Зара не пила экспериментальное зелье. Билли нервничал, не зная, как пройдет эксперимент. Пальцы его слегка подрагивали. Зато Зара Лелькеш оставалась спокойной. Она наслаждалась ситуацией, а еще получала удовольствие, поддразнивая Билли. Зара любила флиртовать с ним, только вот Билли отвечал на ее флирт неумело. Однако Зара получала удовольствие от неопытности партнера, постигая вместе с ним искусство любви. Именно благодаря Заре Лелькеш Стабс научился целоваться в двенадцать лет. — Como quieres*, — легко согласилась Зара, накапав примерно половину пузырька в кружку Билли и вылив оставшуюся часть в свою кружку. — Voilà, лягушонок, до дна, — Зара ободряюще подмигнула другу. Билли вдохнул в грудь побольше воздуха. Он нервничал, чувствуя себя, как перед прыжком в холодную воду. Зато Зара ничего не боялась, уверенная в своих силах. Билли сделал глоток. Зелье оказалось довольно крепким для простого лимонада. Возможно, Зара для чистоты эксперимента добавила туда алкоголя. Например, коньяка. Пожалуй, Стабс мог бы и опьянеть, но в его кружке было всего парочка глотков зелья. Нетерпеливая Зара выпила жидкость из своей кружки еще раньше, поэтому зелье подействовало сначала на нее. Эффект не заставил себя долго ждать. Волосы Зары начали резко укорачиваться, рост увеличился, плечи стали более широкими. Спустя несколько секунд перед изумленным Билли, облокотившимся на всякий случай спиной об стену, чтобы не упасть, стоял рыжеволосый невысокий мальчишка, с удовольствием рассматривающий себя в зеркале. Трансформация произошла быстро. Мальчишка сунул два пальца в рот и громко свистнул. — Ничего себе я красавчик, — заметила Зара, хлопнув себя по плечу. — Пожалуй, если бы я была на самом деле парнем, то из-за меня бы все девчонки передрались, — хмыкнула она, оборачиваясь к Билли. — Вах, какая куколка из тебя получилась, — Зара одобрительно присвистнула, рассматривая Билли. — Ради тебя и мировую войну развязать не жалко, ангелочек. Даже Елена Троянская — уродина по сравнению с тобой. Точно, — Зара радостно хлопнула в ладоши, жизнерадостно рассмеялась. — Будешь Еленой, — объявила она. — Жаль только грудь у тебя маленькая. Магия больших сисек спасет мир, — с серьезным видом заявила Зара, заставив лучшего друга в очередной раз смутиться. — Ну, или вата в лифчике. Пойдем, — Лелькеш взяла Билли за руку и потянула к зеркалу. Стабс опасался в него смотреться. Нет, эффект зелья был ему известен. Он должен был превратиться в девчонку, точнее, иную версию себя, такую, каким Билли был бы, если бы родился девчонкой. Билли послушно приблизился к зеркалу и от неожиданности чертыхнулся. На него смотрела хрупкая девочка с вьющимися светлыми волосами, милым личиком с фарфорово-чистой кожей и выразительными зелеными глазами. Так могла бы выглядеть Селестина Маркони в четырнадцать лет. От прежней внешности Билли остались только зеленые глаза, принадлежавшие ему одному. Глаза родителей не были похожи на глаза их сына. — Знаешь, на самом деле пол человека — условность, — Зара склонила голову набок, цокнула языком. Билли с удивлением понял, что не заметил, как его подруга оказалась позади него, слишком был поражен новым обликом. — Я люблю тебя вне зависимости от пола. Ты мой, Уильям Маркони, я никому тебя не отдам, — Зара ласково приобняла Билли за плечи. — Хотя в мужском обличье удобнее бить другому морду, — заявила Зара. — Правда, я и девчонкой дралась неплохо. Урок номер один, Уильям, — Зара вдруг резко прижала локоть к горлу Билли, потянула лучшего друга на себя, заставляя того отклониться назад. — В драке побеждает тот, кто первым успеет схватить противника за волосы. — С кем ты подралась? — спросил Билли, хмуря брови. Он завороженно смотрел в глаза Зары. Синие-синие, как чистое, безоблачное небо. Билли осознавал, что упал бы на пол, если бы Зара не поддерживала его со спины. Однако Зара с легкостью удерживала Билли и, кажется, получала удовольствие удерживая его. А еще Билли неожиданно понял, что парни могут быть очень красивыми, особенно огненно-рыжие, веснушчатые парни с длинной, косой челкой, прикрывающей один глаз. — Я разбила личико одной наглой сучке. Грр, так приятно ломать кому-то нос, — Зара шутливо рыкнула, взъерошила волосы Билли. — Но еще приятнее тискать тебя, ангелочек. Поехали. Стабс и опомниться не успел, как оказался перекинут через плечо подруги. — Эй, опусти меня вниз. Быстро, — потребовал он, хлопнув пару раз по спине Лелькеш — способ транспортировки ему решительно не нравился. — Девушки иногда бывают такими капризными, — Зара ухмыльнулась, проигнорировав просьбу, неловкие попытки Билли освободиться ее забавляли. — Тихо, ангелочек, я несу тебя в ванну. Переодеться. Не волнуйся, я буду хорошим мальчиком и не стану за тобой подсматривать, — пообещала Лелькеш. — Надеюсь, — пробурчал Билли, перестав сопротивляться. Все равно это было бессмысленно. В мальчишеском теле Зара оказалась сильнее его.

***

— Ну, и кто ты теперь? Кого изображаешь? — спросил Билли, изучая новый наряд Зары. Заре обязательно было нужно придумать какой-либо образ. Голову ее украшали два бумажных кошачьих уха. Не забыла Зара и тушью нарисовать кошачьи усы. В новом обличье Зара Лелькеш чувствовала себя совершенно свободно, в отличие от него. Билли доводилось примерять платья, играя в театре роли предназначенные для девчонок. Ему было интересно перевоплотиться в человека другого пола. В конце концов в древнегреческом театре все роли играли мужчины. Однако сегодня Билли чувствовал себя неловко, полностью перевоплотившись в девчонку. Нет, Стабс с самого начала был не против экспериментов, однако обязательные изменения в теле заставляли его чувствовать себя скованным. До этого дня Билли ни разу не доводилось видеть обнаженную девичью грудь. К счастью, Билли надел только платье. Бюстгальтер надевать не потребовалось, иначе бы Билли сгорел со стыда окончательно. Зато Зара получала удовольствие от эксперимента с зельем. Наверное, она не умела никогда смущаться, чисто физиологически не была приспособлена к смущению. Да и одежду выбрала привычную для себя. Обычно Зара надевала либо комбинезоны, либо короткие платья выше колен. Зара намеренно игнорировала правила приличия. Она любила, когда прохожие оборачивались ей вслед, а старые дамы неодобрительно на нее поглядывали. Сейчас Зара переоделась в рабочий комбинезон из денима. — Зови меня Том, — Зара плюхнулась на диван рядом с Билли. Вообще-то первоначально они занимались химией за письменным столом. Однако во время перерыва от занятий переехали на диван. — Нет уж спасибо, — хмыкнул Билли. — Мне Реддла и в приюте хватает, мартышка. — Я имела в виду кота из мультфильма, лягушонок, — Зара слегка толкнула Стабса в бок, показала ему язык. — Этого кота звали Томом, он еще за мышонком Джерри гонялся. — Значит, будешь кошак, — Билли толкнул подругу в ответ. Зара схватила подушку с дивана, набросилась с ней на Билли. Но Стабс не растерялся. Друзья начали бороться и носиться по комнате. Драться следовало только подушками, чтобы не причинить друг другу боль всерьез. Эта была одна из шуточных драк, которые устраивали Билли с Зарой, чтобы немного размяться. — Сдавайся, Джерри, я все равно тебя съем, — Зара с новой силой принялась нападать на Билли, тот защищался подушкой, но уже начиная немного уставать. — Лапы коротки, кошак, — парировал Билли, откинув в сторону подушку, он бросился на Зару сбивая ее с ног. Парочка со смехом упала на пол, продолжая бороться. Только силы оказались неравны. Зара получилась довольно сильным мальчишкой, поэтому скоро Билли оказался прижат к ковру ее ненадолго телом. Совсем скоро Зара уселась на живот Билли и принялась его щекотать, заставляя смеяться. Но Заре довольно быстро надоело щекотать Билли, поэтому она снова легла на него и принялась его целовать. Лоб, щеки, шею. — Мне так хорошо с тобой, — призналась Лелькеш, целуя Билли в губы. Поцелуй получился болезненным, потому что Заре вдруг приспичило кусаться. — Ауч, — прошипел Стабс, слизнув кровь с верхней губы. — За что? — спросил он. — Никогда не смей покидать меня, чертов придурок, — рассерженно прошипела Зара не хуже своей питомицы. — Я чуть с ума не сошла, когда ты заболел проклятой холерой, — Зара жалобно всхлипнула, в синих глазах показались слезы. — Я бы никогда не оставил тебя по своей воле… Билли мог бы сказать много слов, только, пожалуй, эти слова оставались бесполезными. Зара не дала ему договорить, вовлекая в страстный поцелуй. Они словно боролись с помощью поцелуев, готовые протолкнуть друг другу языки как можно глубже. Несколько раз их зубы стукнулись. Распаленная Зара поглаживала бедра Билли, сделала попытку заползти пальцами ему под платье. — Нет, — прошептал Стабс, останавливая руку подруги. — Я не готов. Зара, друзья не должны… — Трусливый ангелочек, — Зара издевательски чмокнула Стабса в лоб, отстраняясь. — Готова на что угодно поспорить: трусишки у тебя мокрые. Зара поднялась на ноги. Билли же остался сидеть на ковре, опасаясь упасть. Сердце в его груди бешено стучало, а в низу живота сладко покалывало, на лице появилась дурацкая улыбка. Билли Стабс был счастлив, что влюблен, что любим, что находится вдвоем с Зарой у нее дома, а не в постылом приюте. У них оставалось много времени. Они могли целоваться так часто и яростно, чтобы губы болели. Билли было наплевать на возможную порку, на упреки миссис Коул, на весь остальной мир. Для Билли в этот момент существовали только они с Зарой. — Пойду приму душ, — заявила Зара. — Моя волшебная палочка очень оживилась и вот-вот пустит белковый снаряд, — Зара демонстративно подмигнула Билли, послала ему воздушный поцелуй. — Можешь присоединиться ко мне или почитать учебники, — Зара фыркнула. — Свойства кислот, солей и оснований ты все равно выучишь. Еще нам следует повторить число Авогадро. — Мне нужно повторить материал, — решил Стабс. Им действительно следовало заняться химией, как-то отвлечься. Они с Зарой заигрались и едва не переступили запретную черту. Следовало снизить градус градус взаимного напряжения. Билли подошел к письменному столу, где лежали тетрадки, ручки, карандаши, два учебника по химии и задачник. Голову требовалось забить знаниями, в конце концов сначала они занимались химией, а потом увлеклись. — Я скоро вернусь. Не скучай, лягушонок, — отвлек Билли от размышлений веселый голос Зары. Лелькеш, насвистывая веселую песенку, направилась в душ. Она резко остановилась у двери, ведущий в узкий коридор. В конце коридора находилась кухня, впереди прихожая, а с левой стороны туалет с ванной комнатой. — Напоминаю вам, Елена Маркони, действие зелья кончится через час, — добавила Зара, делая шутливый книксен. — Я учту, кошак Том, — ответил Билли, копируя насмешливую интонацию подруги.