Главная проблема Билли Стабса

— Акцио пистолет. Билли нервно сглотнул. Медленно выдохнул. Нельзя было показывать страх врагу. Билли старался дышать медленно, чтобы успокоиться. Он боялся Реддла до дрожи в коленях после истории, случившейся в поместье Ноттов. Том Реддл действительно оказался чистюлей, а еще обладал нежностью немецкого танка. Во всяком случае после унизительного секса с Реддлом Билли Стабс чувствовал себя так, будто бы попал под немецкий танк. Натрахавшись, довольный ублюдок заснул, сжав жертву об объятиях, словно счастливый ребенок-сирота, получивший в подарок на Рождество плюшевого мишку Тедди. Мишку, которому сильно досталось. Билли только притворился, что заснул. Он боялся лишний раз шевельнуться, чтобы не разбудить насильника. Он чувствовал себя кроликом в кольцах удава. Только вот удав добычу не сожрал, а решил с ней поиграть. Теперь удаву снова захотелось поиграть с маленьким, беспомощным кроликом, вот только кролику было легче и проще удавиться самостоятельно, чем еще раз попасть в удушающие кольца хищной рептилии. — Потанцуем? — предложил Билли. Реддл удивленно приподнял одну бровь. Он точно не ожидал услышать от беглеца-магла предложения потанцевать. Тем более предложения потанцевать на кладбище. Том всегда отличался рациональностью и любовью к порядку. А вот Билли следовало действовать хаотично, быть может, даже прикинуться дурачком, чтобы усыпить бдительность врага, а в нужный момент нанести решающий удар и сбежать. — Ты совсем спятил, Стабс? — спросил Реддл с брезгливым недоумением, направляя палочку на пленника. — Заканчивай свой балаган. Сдавайся. Тебе никто не поможет. Билли и сам знал: помощи ждать ему было неоткуда. Он надеялся сбить врага с толку, заставить совершить оплошность. Реддл пока не нападал, выжидая, как поведет себя пленник. Билли понимал: он совершил новую ошибку, когда попробовал договориться с врагом вместо того, чтобы сразу вышибить заносчивому ублюдку мозги. Определенно, дырка во лбу Реддла бы украсила. Только вот почему-то Билли сложно было пристрелить Реддла, вероятно, из-за того, что они выросли в одном приюте. Зато не отличавшийся сентиментальностью Том с ним точно церемониться не будет. La cucaracha, la cucaracha Ya no puede caminar Porque le falta Porque no tiene La patica principal,* — с наигранной бодростью запел Билли, пританцовывая в такт веселой, детской песенке. Он хотел бы повторить маневр служанки Али-Бабы, которой удалось во время танца прирезать атамана сорока разбойников. Впрочем, вряд ли Билли бы удалось зарезать Реддла. Да и метнуть нож в горло врага Стабс бы тоже не рискнул. Неизвестно, попадется ли он в цель, а остаться без оружия он не мог себе позволить. Билли оставалось двигаться: в движущую мишень было сложнее попасть. Билли надеялся вымотать врага. Ему следовало прятаться за деревья и памятники, ловко обегая беспорядочно расположенные могильные плиты. Возможно, при удачном стечении обстоятельств у него получится добраться до населенного пункта. При свидетелях Реддл не осмелиться его сцапать. — А что дальше? — насмешливо прозвучал в его голове противный голос совести. — Волшебники не церемонятся с обычными людьми. Забыл? Перебьет Реддл случайных свидетелей. Тебе легче станет? — Хватит с меня трупов, — решил Билли. — Все решится сегодня. Или я одолею Реддла, или он меня. Матерь-Прародительница, помоги! — мысленно взмолился беглец, вспоминая молитвы древним безымянным богам, которые были гораздо древнее христианского бога. Билли давно перестал быть христианином. Зара Лелькеш обратила его в другую веру. Перед свадьбой они провели целую ночь в священной роще, на земле, защищенной чарами. Чужаки не могли прийти в святое место, где царил мир, животные не боялись людей или созданий, похожих на людей, а толстые, высокие деревья, казалось, дотрагивались ветвями с багряной листвой до чистого, непривычно синего неба. Нигде прежде Билли не видел настолько синего неба с легкими, белоснежно-чистыми облаками. Именно в роще он обрел спокойствие, тревога покинула его сердце, а на душе стало так хорошо, что глаза сами собой увлажнились от счастливых слез, которые принесли с собой долгожданное облегчение, чувство покоя и безопасности, надежду вернуться живым и здоровым с войны к жене и маленькой дочери, которую беременная Зара тогда носила под сердцем. Билли кормил белок орешками и наслаждался красотой природы, а ветер шептал ему слова на неизвестном наречии древних, как сама Вселенная, богов, которым молилось когда-то первобытное человечество. Кто знает, возможно, именно сегодня древние боги услышат его зов и не позволят Реддлу победить. Билли очень боялся снова оказаться в когтях Реддла. Он бы предпочел смерть. В конце концов, даже мертвые не умирали окончательно. А после смерти всех существ, покинувших земной мир, ожидала другая, совершенно новая жизнь. — Развлекаешься, Стабс? — насмешливо поинтересовался Реддл, снисходительно наблюдая за танцующим Билли, выглядевшим чересчур беззаботным, наигранно беззаботным. — Видимо, кратковременная свобода совсем опьянила тебя, — рассуждал он, вертя в длинных, тонких пальцах волшебную палочку. — Так уж и быть, позволю тебе немного повеселиться. У нас достаточно времени. Ни тебе, ни мне торопиться некуда. — Не боишься проиграть, Реддл? — Билли понимал, что задал провокационный вопрос, но лучащаяся самодовольством аристократическая рожа Реддла так и просила кирпича, можно сказать, вымаливала. Да и сломать нос Реддлу было бы неплохо. А лучше всего было свалить поганого деревяшку с ног, навалиться сверху и бить кулаками куда придется так, чтобы подонок долго еще сплевывал кровавую слюну. К сожалению, природа не наградила Билли достаточной физической силой. Взрослый Реддл был и без магии сильнее него. Поэтому Стабс бы не рискнул навалиться на Реддла. Мало ли, чертов псих еще возбудится. А возбужденный Реддл нравился Билли еще меньше, чем агрессивный. Впрочем, Билли не нравился никакой Реддл. Он бы предпочел, чтобы скользкий гад оставил его в покое. К сожалению, Том Реддл любил живые игрушки и почему-то решил из всех сирот, выросших с ним в одном приюте, именно Билли превратить в свою живую игрушку. — Ни один магл не сможет одолеть Лорда Волдеморта, — уверенно заявил Реддл, пожалуй, слишком уверенно для человека, которому совсем недавно угрожали пистолетом. — Лорд Волдеморт, — задумчиво повторил Билли, прекратив танцевать, разминка пошла ему на пользу: страх ушел, пришла уверенность в себе. Тело по-прежнему хорошо подчинялось хозяину. Возможно, Билли в очередной раз удастся выбраться из передряги. В конце концов на кладбище можно было и побегать, не то что в запертой комнате. Стабс умел довольно быстро бегать. Еще мальчишкой ему не раз доводилось удирать от пьяного отца. Да и приютские хулиганы неплохо его натренировали, помогли заодно тренировкам постоянные побеги из приюта. Билли всегда несло на волю навстречу приключениям, а приключений благодаря неугомонной натуре Зары Лелькеш было у него достаточно. — Лорд Волдеморт, — снова повторил Билли. — Не, не запомню, — пленник мотнул головой, не отказав себе в удовольствие в очередной раз взбесить Реддла. — Видишь ли, обычно рабство негативно влияет на людей. У меня вот проблемы с памятью начались, — Билли цокнул языком, покачал головой, стараясь сохранить серьезный вид, хотя ему становилось все труднее не расхохотаться в мрачнеющее с каждой секундой лицо Реддла: Том злился. — Да и маглы никогда умом не отличались, поэтому я буду по старинке называть тебя Томми, — решил он. — Вижу, твои бывшие хозяева так и не научили тебя покорности, птичка, — прошипел Реддл, по-прежнему спокойный, однако более бледный, чем обычно — Тома Реддла всегда злило пренебрежение, направленное в его адрес. Билли даже на миг показалось, что в карих глаза полыхнули багряные вспышки. — Ничего у меня будет достаточно времени, чтобы исправить пробелы в твоем воспитании. Инкарцеро. От заклинания Билли легко увернулся. Он с детства обладал отличной реакцией. Особенно помогло развить отличную реакцию проживание под одной крышей с отцом-биполярником. Боб Стабс честно пытался быть для Билли хорошим отцом, однако обида, нанесенная ему Селестиной, оказалась слишком велика. Боб топил горе в алкоголе, нанося серьезный удар психике и уничтожая в себе остатки человечности, которых с каждым годом становилось все меньше. Билли не составило труда увернуться еще от парочки заклинаний. Пожалуй, ему даже начал нравиться ход событий. Он с детства любил игру в догонялки. Правда, догонялки с Томом Реддлом могли слишком дорого ему обойтись, если, конечно, Билли не удастся удрать от врага. Однако Билли упорно надеялся на лучшее. Тем более Том оставался на месте, паля в беглеца заклинаниями из волшебной палочки, от которых тот успешно уворачивался. — Сначала поймай меня, идиот, — крикнул Билли, петляя, как заяц, уворачиваясь от заклинаний. — О, не сомневайся, птичка, я обязательно тебя поймаю, — пообещал Том, уничтожая заклинанием ближайший к нему могильный памятник.

***

Змееныш… В детстве маленький Том любил натравливать змей на своих обидчиков. Так было проще с ними разобраться. Маглы не верили в волшебство, они не знали, что змеи умели разговаривать, а еще защищали своих хозяев. Воспитательницы только беспомощно разводили руками, ссылаясь на несчастные случаи, участившиеся за годы пребывания Тома Реддла в приюте. Миссис Коул хмурила брови, но поделать ничего не могла. Том с ранних лет умел выходить без потерь почти из любых неприятностей. Маленький Том гордился умением говорить со змеями. Их уважал он больше, чем остальных сирот, растущих с ним в одном приюте. Том не нуждался в компании других детей, ему было достаточно общения со змеями и чтения книг. Правда, в приютской библиотеке было очень мало книг. Во всяком случае по мнению Тома. Билли отличался от остальных сирот, хотя бы потому, что натравить на него змей не получалось. Змеи отказывались вредить Стабсу, считая его своим змеенышем. Видимо, они чувствовали запах рыжей подружки Стабса. Суккубы и инкубы умели ладить со змеями. Поначалу Том ошибочно считал, что Стабс, как и он, был особенным, однако письмо в Хогвартс пришло только одному Тому. Билли оказался обыкновенным маглом. Но так, пожалуй, было удобнее. Стабс всегда неплохо соображал. А еще любил всяких тварей. Возможно, окажись Стабс волшебником, он бы объединился с Хагридом. Тогда бы Тому пришлось постараться, чтобы не придушить магловского выродка и не попасть в Азкабан, паршивец бы точно постарался подпортить безупречный образ слизеринского старосты. Впрочем, в подростковом возрасте Том хотел не придушить Билли, а сделать с ним кое-что другое, хотя ему понадобилось много времени, чтобы осознать, что именно он хотел от Стабса. Осознать и принять тот факт, что его, наследника Слизерина, соблазнил простой магл. Тома всегда необъяснимым образом тянуло к Стабсу. Задавака-новичок привлек внимание Тома с первого дня появления в приюте. Гаденыш оказался слишком хорошеньким. Неприлично хорошеньким для сына простого фермера, а еще довольно хрупким на вид. Тому понравилось цеплять новичка, делать ему больно словами. Однако и Стабс в долгу не оставался. Он оказался единственным мальчишкой, способным вывести из себя маленького Тома. Билли и Том первое время дрались. Том был недоволен появлением конкурента в учебе. Обоих соперников мирили партии в шахматы до того, как Том убил кролика Стабса в отместку за гибель ужа Цезариона, на которого Стабс неосторожно наступил во время прогулки. В Хогвартсе Том скучал по шахматным партиям со Стабсом. Его однокурсники-слизеринцы предпочитали квиддич. В Хогвартсе любил в шахматы играть только Септимус Уизли, но он был гриффиндорцем. Гриффиндорцев Том презирал и старался избегать их общества. Презирал он и маглов. Только дурные наклонности матери передались ее сыну. Меропа оказалась слаба и глупа. Сломалась. Позволила маглу уйти, а могла бы пичкать дальше непутевого муженька зельями, держать при необходимости в подвале, цепями приковать, даже до безумия довести, но не отпускать пленника. Том ошибку матери не повторит. Он с ранних лет усвоил один урок: сильным позволялось брать все, что захочется. Том захотел забрать Стабса в качестве живого трофея, раба, покорной живой игрушки, — слишком давно он жаждал его заполучить. Семикурснику Реддлу постоянно снилась близость со Стабсом. Том мечтал снова отыметь Билли, ощутить теплоту бьющегося под ним тела, распробовать на вкус слезы, текущие по нежному, сладкому личику, жадно целовать искушенные в кровь губы, видеть свое отражение в манящих, зеленых глазах, приводить в порядок растрепанные светлые волосы, мягкие на ощупь, почувствовать прикосновения неумелого рта к паху. Опытным путем Том выяснил, что Стабс являлся обладателем неумелого рта и подтянутой, небольшой задницы, узкой и горячей изнутри. Рот Стабса следовало разработать, ему требовалась практика. Том был готов помочь Стабсу разработать рот. Тома очень радовал и возбуждал вид бывшего врага, стоявшего на коленях и покорно сосущего член. — Сначала поймай меня, идиот. Стабс храбрился, не желая принимать неизбежное. Наверное, наделся сбежать, глупец. Шустрый глупец, говоривший с едва различимым акцентом. Том впервые осознал, что Билли Стабс, оказывается, всегда говорил со слабым южным акцентом, менее заметным, чем у итальянской актриски, мамаши Стабса. — О, не сомневайся, птичка, я обязательно тебя поймаю, — пообещал Том, уничтожая очередной памятник. Сколько памятников и плит он уничтожил за сегодня? Том не знал, не считал, но понимал одно: вынужденную пробежку Стабса следовало заканчивать, пока на кладбище не заявились случайные свидетели. Конечно, от маглов-свидетелей было легко избавиться. У Тома последнее время стало отлично получаться Убивающее заклятье. Но на кладбище могли заявиться волшебники из Министерства магии. Волшебников убивать не следовало, хотя бы потому, что у них могли быть родственники в волшебном мире, которые подняли бы шум из-за исчезновения их близких. — Ну, здравствуй, братец Кролик, — обратился к беглецу Том, с хлопком трансгрессируя за спину Стабса, благодаря большему количеству тренировок он научился легко трансгрессировать, не испытывая при трансгрессии ни малейшего неудобства. Стабс дернулся, попробовал ударить локтем врага вслепую, но промахнулся. Развернуться Билли Том не дал, завернув беглецу руки за спину, подумав, повалил для надежности магла на траву, ударил того ногой в бок. — Сука, — простонал Билли, болезненно морщась и пытаясь встать, однако Том пресек эту попытку, навалившись на беглеца всем телом. — Ты куда-то торопился, мой трусливый крольчонок? — насмешливо поинтересовался Том, игриво коснувшись зубами мочки уха Билли, намеренно провоцируя своего пленника. — Знаешь, Стабс, — вкрадчиво произнес довольный победитель. — мы так давно не виделись, что я действительно успел по тебе соскучиться.

***

— Чтоб ты сдох, — мрачно ответил Билли на признание мучителя, яростно глядя в холодные глаза. Реддл лежал на нем, вставать он явно не торопился. У Билли не было никакой возможности скинуть с себя наглеца. Обе его руки Реддл придавил к земле, откровенно наслаждаясь сложившейся ситуацией. К счастью, раздеваться Том пока не планировал. Но Билли не обманывался, зная, давний враг при первой же удобной возможности залезет к нему в трусы. Билли затрепыхался под Реддлом, попробовал ударить его головой в нос, но попытка вышла неудачной, враг увернулся. Конец волшебной палочки уперся в яремную ямку пленника. — Я уже говорил тебе, Стабс, я бессмертный, — заявил Реддл. — Ты проиграл, — самодовольно добавил он, прочертив бледным пальцем линию над верхней губой Билли. — Но должен признать, ты оказал достойное сопротивление двум волшебникам, особенно если учесть, что ты всего лишь магл. Я даже зауважал тебя, — неожиданно признался Реддл, кажется, он говорил искренне. Билли было плевать на уважение врага. Он с трудом удерживал злые слезы. Было бы слишком позорно и унизительно разрыдаться на глазах у Реддла. Билли был так близок к драгоценной свободе, но реакция подвела его. Он не смог быстро развернуться, враг оказался быстрее. Билли глубоко дышал. Глубокое дыхание позволяло успокоиться, начать мыслить трезво. Нет, не следовало сдаваться, даже если казалось, что все пропало. Нужно было бороться. В крайнем случае заставить врага убить себя. Билли смерти не боялся. В некоторых случаях смерть дарила успокоение и облегчение. Рабство было гораздо страшнее. Тем более было страшно рабство у Тома Реддла, который в поместье Ноттов ясно дал понять слуге-маглу, что он испытывал к нему плотский интерес. Том Реддл еще не раз успеет залезть на своего невольника, если, разумеется, ему предоставить такую возможность. — Мне следовало убить тебя, — прохрипел Билли, волнение сдавливало его горло, мешая нормально говорить. — Я мог сегодня дважды вышибить тебе мозги, чертов психопат. Резкая пощечина заставила голову Билли безвольно мотнуться в сторону. Том ударил с размахом. Стабс улыбнулся дерзко, вызывающе. Ему всегда нравилось провоцировать Реддла, даже если после этих провокаций его ждали серьезные последствия. — Если ты думаешь, птичка, что я буду терпеть оскорбления от своего же раба, то ты глубоко ошибаешься, — яростно прошипел Реддл, в глазах которого снова показались багровые вспышки. Разгневанный Том схватил пленника за горло, не так, чтобы задушить, а так, чтобы обозначить угрозу. Билли знал: при господстве Тома Реддла поблажек ему не будет. Следовало что-то придумать, предпринять, возможно, что-то очень рискованное. К сожалению, в голову к Билли не приходила ни одна стоящая идея. Впрочем, удача не совсем еще от него отвернулась. Реддл всегда был излишне самонадеян. Том не спешил пока связывать пленнику руки. Воспользовавшись ограниченной свободой, Билли осторожно потер горящую после пощечины щеку. — Я пока еще не твой раб, — возразил он, наверное, из врожденного упрямства. — Технически, уже мой, — Реддл усмехнулся. — Твой бывший хозяин и мой друг, Теодор Нотт, подарил мне тебя. В твоих интересах, Стабс, сделать так, чтобы мы побыстрее поладили. — Мы поладим. Обязательно, — пообещал Билли, приобретая наиболее кроткий вид, на который только он был способен. — Ты победил, Том. Я полностью в твоей власти. Прости меня. Я наговорил тебе лишнего, — Билли постарался добавить как можно больше раскаяния в свой голос — Селестина не зря развивала актерский талант в сыне. Билли решил начать новую игру. Том Реддл всегда любил власть. Ему хотелось иметь власть над ним. А еще Реддл с детства обладал непомерным самолюбием. Билли любил читать книги по психологии. Некоторые манипуляции были ему знакомы. Да и опыт работы в психиатрической больнице помог сносно изучить человеческую природу. Билли чувствовал: требовалось уступить врагу, прекратить упорствовать. Следовало покориться, побыть некоторое время сговорчивым и уступчивым. Подарить Тому иллюзию власти над собой, чтобы нанести внезапный удар. — Сдаешься, Стабс? Понял, наконец, кто сильнее? — Реддл приблизил красивое, бледное лицо к лицу Билли, внимательно вглядываясь ему в глаза, оценивая, насколько был искренен лежащий под ним пленник побежденный, но еще не сломленный. Билли рассматривал черты лица врага. Том Реддл, если бы родился в эпоху Классицизма, мог бы работать натурщиком для художников, изображающих древнегреческих богов. Да и античные скульпторы вряд ли бы остались равнодушными к внешности Реддла. Том обладал редкой, ошеломляющей красотой. Его властное лицо, казалось, было выточено из мрамора, волосы всегда находились в идеальном порядке, белоснежная, мягкая улыбка неизменно притягивала восхищенные взгляды. Том Реддл при желании мог без труда очаровать кого-угодно. Билли Стабс не мог не признать: Реддл умел нравиться окружающим. Правда, не всем. Люди, узнавшие на своей шкуре, насколько отвратительным мог быть характер Реддла, старались держаться подальше от этого надменного красавчика. Во всяком случае Билли старался держаться от Тома подальше, но у него далеко не всегда получалось соблюдать безопасную дистанцию. Например, сейчас, когда давний враг поймал его. Том не спешил подниматься с пленника. Ему нравилось лежать на пленнике. Билли чувствовал симпатию Реддла бедром, в которое упиралось скрытое в брюках напряженное мужское достоинство. Сукин сын был возбужден и, пожалуй, не прочь засадить Билли прямо на кладбище. — Ты умнее, чем мне казалось, Стабс, — признал Реддл, удовлетворенный их игрой в гляделки. Хваленая проницательность изменила Тому, не почуявшему фальшь в обманчиво-покорных зеленых глазах Билли. Или, быть может, голову ему затуманила похоть. Билли позволил Реддлу поцеловать себя. Точнее, покорился воле Реддла. Том целовался страстно и требовательно, ворвавшись языком в рот Билли, с жадным интересом исследуя его язык, небо и зубы. Пальцы Реддла зарылись в волосы Билли, сжали их. Том принялся тереться о Билли. Дело зашло слишком далеко. Билли понял: пришло время нанести новый удар. Нож, припрятанный в кармане, вонзился до половины в бедро завопившего во весь голос от боли Реддла, который сразу же сполз с пленника и, матерясь, принялся с помощью волшебной палочки обрабатывать полученную рану. Билли, воспользовавшись мигом свободы, побежал так быстро, как никогда прежде не бегал. Ему следовало покинуть кладбище до того, как у Реддла появится время снова им заняться. Билли Стабс сомневался, что его враг истечет кровью и умрет. Все-таки этот сукин сын был на редкость живуч.

***

Маленькая магловская дрянь. Том вспоминал самые нехорошие выражения, слышанные им когда-то в приюте, поминал нехорошими словами Мерлина и Мордреда, а заодно всех маглов, живущих на свете. Ему было так больно, что на глазах невольно показались слезы. Поганец Стабс в очередной раз показал дурной характер, а Том, любовавшийся лживым, кукольным личиком, вовремя не заметил подвоха и заплатил за свою ошибку болью. Тому кое-как удалось остановить кровь, но он не отказался бы от дополнительной помощи. Том никогда не был силен в целительской магии, а охота за маглом оказалась более сложной, чем поначалу он представлял. Упускать добычу оказалось обидно, тем более когда жертва была так близка, что ее близость кружила голову и горячила кровь. Но Билли довелось пробыть на свободе совсем недолго, ровно пару минут, пока Том обрабатывал рану и останавливал кровь. Тому пришлось разрезать новые брюки ножом Билли, чтобы получить полный доступ к ране. Теперь эти брюки оставалось только выбросить. Терять совсем новые брюки было досадно, Беркс платил новому работнику довольно скромное жалованье. Том сверлил спину убегающего от него пленника взглядом, отчетливо представляя, как Стабс неловко падает и ломает ногу. Эти фокусы ему удавались еще до попадания в Хогвартс. Том не хвастался, когда заявил Дамблдору при их первой встрече: Если меня кто-нибудь разозлит, я могу сделать так, что с ним случится что-нибудь плохое. Могу сделать человеку больно, если захочу. Билли очень разозлил Тома, поэтому и поплатился. Стабс громко выругался, падая, когда быстрые ноги подвели его. — Моя нога, — простонал беглец, неловко пробуя подняться. — Отбегался, птичка? — торжествующий Том не отказал себе в удовольствии поддеть пленника. — Посиди пока, отдохни. Сегодня ты натворил немало вреда. — Заткнись, — заорал Стабс, предпринимая новые попытки подняться. — Я не сдамся, не сдамся, — бормотал он в отчаянии. Билли удалось подняться на ноги. Беглец неуверенно поковылял в сторону выхода. Только вот Том оказался быстрее. Поврежденная ножом нога болела, но Том усилием воли заставлял себя идти вперед. Том Реддл с детства обладал сильной волей. Кроме того, было глупо отпускать раненую добычу. Билли Стабс проиграл. От Тома требовалось только взять живой трофей, полагавшийся ему по праву победителя. Том быстро настиг магловского невольника, схватив одной рукой его за волосы, а другой приставив волшебную палочку Билли между лопаток. Нож и пистолет Реддл тоже прихватил с собой. Не следовало оставлять улики на кладбище. — Будь ты проклят, — прорычал Билли, извиваясь в руках Тома, безуспешно стараясь вырваться, но Реддл крепко держал невольника. По лицу магла текли слезы, вызванные болью, унижением, и возможно, отчаянием. — Глупо портить отношения с твоим новым хозяином, Стабс, — спокойно произнес Том, дернув пленника за волосы и заставляя того издать невольный, болезненный стон. — К твоему счастью, у меня нет времени, чтобы преподать тебе урок вежливости. Мы с тобой несколько задержались. Том трансгрессировал, крепко держа пленника, не хватало снова упустить его. Тем более Лютный переулок не предназначался для маглов. С опасностями Лютного переулка справился далеко не каждый взрослый волшебник, не говоря уже о маглах. В Лютном ошивалось много разного сброда, в нем чаще всего заключались незаконные сделки, в магазинах Лютного продавались редкие темномагические товары, запрещенные в Министерстве магии. — Милорд, — радостно воскликнул Нотт, уже начавший нервничать из-за долгого отсутствия своего господина. — Что с вами, Милорд? — всполошился Нотт, заметив рану на ноге Реддла. — Магловский выродок ранил вас! Позвольте мне убить его. — Не смей, — приказал Том, выступая вперед. — Этот магл больше не твоя собственность, Теодор. Он мой раб. И только я могу решать, как следует с ним поступать. Билли не вмешивался в диалог. Его рвало. Стабс плохо реагировал на трансгрессию. Вдобавок его организм был ослаблен травмой. Том Реддл держал пленника за шиворот, опасаясь упустить. Они с Ноттом и так потратили много времени на погоню за маглом. — Милорд, домашний целитель нашей семьи может вам помочь. Только позвольте… — затараторил Нотт. — Хорошо, — согласился Том, перебивая болтовню своего верного Рыцаря. Он очень устал и хотел отдохнуть.