Главная проблема Билли Стабса

I

— Ты не воин. Ты слишком медленный и недостаточно злой. Билли лежал поверженный на полу, Зара лежала сверху, надавливая локтем на горло побежденного приятеля. Это был очередной тренировочный бой, в котором он опять проиграл. Проиграл девчонке, пусть даже самой лучшей на свете. Впрочем, Зара Лелькеш была необычной девчонкой и двигалась очень быстро, во всяком случае, быстрее всех известных Билли девчонок. Да и доступную ей магию Зара не стеснялась использовать. Например, полгода назад она научилась становиться невидимой. Кроме того, Зара постоянно совершенствовала боевые навыки: метала ножи, варила зелья по книгам, доставшимся ей от бабушки, стреляла из арбалета в мишени. К счастью, неживые. На животных, конечно, Зара бы не практиковалась, а вот на людях могла. На мужчинах. Зара бы с удовольствием перестреляла всех любовников матери при удобной возможности. — Ты опять использовала магию. Это нечестно, — запротестовал Билли, но вяло. — Ты стала невидимой. Как по-твоему я мог с тобой драться, если я тебя даже не видел? — Ты мог меня услышать, — возразила Зара. — Я подкралась к тебе сзади и подставила подножку, — Зара стала сосредоточенно сгибать пальцы, подсчитывая ошибки Билли. — Вдобавок я сразу же стала видимой, так что ты мог бы схватить меня за ногу и повалить на пол. Еще ты движешься недостаточно быстро и подставляешь возможному врагу уязвимые места. И падаешь неправильно: не пытаешься защитить затылок и даже не пытаешься согнуть колени. Проклятье, — выругалась Зара, досадливо смахнув со лба мешавшую ей прядь волос, — и кто вас в вашем приюте только драться учит? — Точно не полицейские, — съязвил Билли. Упрек был справедливым. Зару учил драться Марк Майер, живший одно время в цирке и ухаживающий за слепым отцом. Марк ушел из цирка после его смерти, стал полицейским. У Билли не было возможности выучиться драться по-настоящему. Сироты дрались бестолково, более сильные и наглые из них обычно нападали кучкой на слабых, отбирали еду, ну, или просто избивали бедолаг. Билли чаще всего удавалось убегать от обидчиков. Он старался держаться ближе к воспитательницам, при которых даже наиболее задиристые забияки опасались драться. — Поднимайся, — велела Зара, быстро вставая на ноги и протягивая Билли руку. — Ты будешь учиться правильно падать, — решила она. — Серьезно? — Билли поднялся на ноги вслед за Зарой, не рискнув проигнорировать ее руку и обидеть подругу. — Чему там учиться-то? — спросил он, потирая ушибленный затылок и искренне недоумевая. С его точки зрения, научиться правильно падать было невозможно. Конечно, упасть было проще простого. Особенно в скользкую погоду. А вот управлять телом было невероятно трудной задачей — люди обычно падали слишком быстро, чтобы что-то сообразить и обезопасить себя от травм, полученных при падении. Но Зара знала о чем говорила. Более того, она отличилась упорством, стремясь научить лучшего друга защищать себя и не колеблясь убивать или хотя бы калечить возможных врагов. Зара обожала драться, проверять силу, она зачитывалась мифами о подвигах древних героев и мечтала добыть себе вечную славу в бою. Дальние предки Лелькеш нередко отправлялись в набеги, добывали себе богатую добычу и рабов. Зара отчасти унаследовала воинственность предков. Во всяком случае она бы тоже с удовольствием грабила врагов, предавала огню их жилища и отдавала бы безымянным, жестоким богам наиболее ценных пленников. Билли, в отличие от подруги, война не привлекала совсем. Его страстью были книги. Много книг. Стабс любил читать и с удовольствием бывал в приютской библиотеке. Особенно ему нравилась художественная литература. Сборник сказок Андерсона Билли перечитал раз десять, не меньше. К сожалению, Реддл тоже любил читать книги. Поэтому Билли приходилось приходить в библиотеку пораньше, но это не всегда помогало. Реддл отличался настойчивостью и не желал никому уступать право первым прочитать понравившуюся книгу. Любовь к книгам была еще одним поводом для новых ссор давних противников. Четыре года назад, когда Билли только попал в приют, мальчики едва не подрались из-за повести Джека Лондона «Белый клык». Но кое в чем Билли повезло: Том Реддл не интересовался сказками и, пожалуй, даже презирал их. — Ты недооцениваешь травмы, которые можно получить при падении, — непривычно серьезно сказала Зара, сосредоточенно рассматривая лучшего друга. — Хорошо, если ты отделаешься только синяками и ушибами. При особенно неудачном падении можно сломать руку, ногу или даже позвоночник. Ты должен научиться правильно падать. Тащи сюда подушки, — велела она и добавила: — Будем тренироваться. — Может лучше займемся тренировкой вестибулярного аппарата? — неуверенно предложил Билли: энтузиазм подруги ему не нравился. — Мы можем кататься на качелях, гулять. Кроме того, у тебя есть старый велосипед. Мы можем кататься на нем по очереди. Билли надеялся, Зара примет его предложение. Они тренировались уже больше часа. А в последнем тренировочном бое Билли больно ушиб затылок и поясницу. Да и парочку синяков ему Зара оставила. Стабс старался щадить подругу, не причинять лишний раз ей боль. Зара Лелькеш подобной чуткостью не отличалась, считая, что боль хороший учитель. Правда, и для Зары существовали запретные места, в которые бить не следовало, например, пах, солнечное сплетение. Да и лицо Билли Зара щадила, не хотела создавать лучшему другу проблем и привлекать к нему внимание миссис Коул и воспитательниц, которые бы обязательно заметили, что Стабс вернулся в приют со сломанным носом. — Я не всегда могу быть рядом с тобой, чтобы защитить тебя, Уильям, — Зара выпрямилась, расправила плечи, словно стараясь казаться выше, упрямо тряхнула волосами. — Мы должны тренироваться. Только так ты сможешь научиться защищать себя. Этот мир жесток: я слишком рано это поняла. Я не позволю никому отнять тебя у меня, понятно? — громко и, пожалуй, даже агрессивно спросила Зара. — Понятно, — Билли понятливо кивнул и на всякий случай поднял руки вверх, поспешно капитулируя: ругаться со вспыльчивой подругой он совсем не планировал. — Только давай передохнем немного и поедим, — предложил Билли. — Я проголодался. В приют добраться до обеда я не успею, да и, честно говоря, не очень-то хотелось. Я не хочу покидать тебя. Мне так хорошо с тобой, — признался Билли. — Мне тоже хорошо с тобой, Уильям, — сделала ответное признание Зара. — Я так люблю тебя. Я с радостью выпотрошу всех, кто посмеет сделать тебе больно. — Не надо, — поспешно произнес Билли. Он знал: Зара не врала. Им обоим было всего четырнадцать лет, а они оба уже успели стать убийцами. Зара вполне могла выпотрошить обидчиков Билли, ну, или хотя бы попытаться. Только вот Билли не желал гибели ни одного из сирот. Даже гибели Тома Реддла, который убил кролика Банни. Нет, он был бы не против, чтобы Реддл свернул себе шею, но свернул себе шею самостоятельно, без участия Зары. О Бишопе и его дружках и говорить не следовало. Они не обладали особым умом, избивали порой слабых, но животных не мучили, занимаясь исключительно людьми. Билли Стабс всегда любил больше животных, чем людей, поэтому считал: шайку Бишопа следовало проучить, но точно не убивать. — Знаешь: почему я сказала, что ты не воин? — Зара плюхнулась на диван, похлопала ладонью рядом с собой, приглашая Билли присесть, Стабс охотно принял предложение, в результате Зара положила голову на его костлявые коленки. Ей нравилось так лежать, а Билли нравилось поглаживать рыжие, пахнувшие карамельными яблоками волосы, которые со временем стали более жесткими, будто бы отражая характер их хозяйки. — Потому что я слабак? — предположил Билли с нарочитой небрежностью, на самом деле ожидая оценки Зары с внутренним напряжением: вдруг Зара и в самом деле считала его слабым, не способным защитить ее? Хотя Заре не требовалась защита. Во всяком случае не в драке. Нет, Билли бы всегда прикрыл рвущуюся в бой подругу, заботливо обработал ее раны. Только вот Зара Лелькеш была необычной девчонкой. Она никогда не стеснялась ни синяков, ни шрамов, любила находиться в самой гуще драки в обличье рыжего мальчишки Тома. Зару постоянно вызывали к директору, даже грозились выгнать из школы, но никакие угрозы не могли заставить неугомонного суккуба вести себя прилично. Зара Лелькеш могла быть веселой, порочной, жестокой, пошлой, настойчивой, решительной, падкой на взрослые развлечения особой, только не слабой. Зара Лелькеш презирала слабость, нежность и романтичность. Она бы точно не стала читать любовные романы, посчитав их сентиментальной чушью. Только вот Билли порой видел в Заре маленькую, хрупкую девочку, нуждавшуюся в любви, которую недодала ей родная мать. Билли старался быть не только другом, но и заботливым старшим братом Зары, хотя он был младше ее на полгода. Быть может, поэтому Зара тянулась к нему? Билли мог слушать, дать при необходимости совет или рассказать одну из сказок, прочитанных в приютской библиотеке. И Зара, и Билли любили не только читать сказки, но и рассказывать их друг другу. — Ты не слабак. Ты зайка. Мой сладкий, итальянский зайка, — мурлыкнула Зара. Билли нахмурился: быть зайкой он не желал, но Зара, заметив недовольство на лице друга, потерлась щекой о его ладонь, точно ласковый котенок. — Тебе не хватает ярости, — уже серьезно добавила Зара, когда ей надоело ласкаться. — Ты можешь научиться падать, защищать себя, но ты вряд ли получишь удовольствие от убийства, даже если ты будешь убивать законченного ублюдка. Да и драться ты не любишь, — заметила Зара. — Предпочитаешь решать проблемы языком, но не кулаками. А я убивать люблю, — разоткровенничалась Зара, мечтательно улыбаясь, словно говорила не об убийствах, а о чем-то приятном. Синие глаза Лелькеш блестели. — Во мне столько ярости, что, кажется, я готова разрушить весь мир. Я едва не стала убийцей в трехлетнем возрасте, когда играла в песочнице с другим ребенком: обычным мальчиком. Ты слышал когда-нибудь о поцелуе смерти? — небрежно спросила Зара. Билли отрицательно помотал головой, неуверенный: готов ли он услышать новый факт из биографии подруги. Хотя Зара была настроена ему все о себе рассказать. Зара Лелькеш никогда не притворялась святошей, готовая раскрыть душу перед лучшим другом, признаться ему во всех преступлениях. Она не собиралась удерживать его силой, давая возможность уйти. Вот только Билли не покинул бы Зару, даже если бы его подруга однажды решила разрушить весь мир и развязать кровавую войну. Билли был слишком околдован синими, плутовскими глазами Зары, ее рыжими, жесткими кудряшками, веснушками и сладкими губами, требующих полных страсти поцелуев. — Поцелуй смерти? — переспросил Билли, облокотившись о спинку дивана. Он поглаживал волосы лежавшей на диване подруги, положившей пару минут назад голову ему на колени. — Звучит опасно. Эта одна из ваших колдовских штучек? — Если быть точнее, одна из штучек суккубов, — усмехнулась Зара, меняя положение тела. Заре надоело лежать на диване, поэтому она уселась к Билли на колени. Сидеть с лучшим другом рядом ей было недостаточно. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Билли почувствовал, что начал возбуждаться. Близость Зары уже давно волновала его тело. Билли смутился, ему мешала эрекция — дурацкая реакция, переставшего слушаться тела. Зара невозмутимо продолжала сидеть на коленях Билли. Упиравшийся в задницу холмик ее ничуть не смущал. — Суккубы и инкубы обладают способностью высасывать жизнь из человека с помощью поцелуя, воровать годы жизни, — объяснила Зара, — человек стремительно стареет во время поцелуя, а потом пуф… — Зара хлопнула в ладоши, мило склонила голову набок, — превращается в прах. Высасывать чужую жизнь сладко, — призналась Лелькеш, проведя языком по верхней губе: слишком соблазнительно, слишком чувственно. — Сладко, — задумчиво повторила она, — но опасно. Можно легко впасть в зависимость и даже потерять рассудок от постоянной жажды. Билли нервно сглотнул. Ему определенно не нравились изменения, происходящие с его телом. Четырнадцатилетний организм слишком бурно реагировал на манипуляции Зары. Вдобавок неугомонная девчонка постоянно провоцировала лучшего друга, которого уже считала своим любовником, только слишком невинным и неопытным, чтобы дать ей желаемое и вместе с обрядом инициации полностью освободить магические силы, дремавшие в ней до поры. — Ты чуть не убила ребенка, — Билли нахмурился. Он бы многое простил Заре, пожалуй, слишком много. Но не убийство маленьких детей. Впрочем, Билли слишком хорошо знал Зару и понимал: убийство ребенка не доставит ей удовольствия. Зара любила Илку. Да и с другими маленькими детьми умела общаться, в отличие от него. Билли в первые дни после попадания в приют старался держаться подальше от маленьких детей. — Я и сама была ребенком, Уильям. Мало соображала и не разбирала, где хорошо, а где плохо — Зара печально улыбнулась, взяла Билли за руку, нежно поцеловала его пальцы. — Мне только хотелось попробовать на вкус жизненную энергию этого мальчика. Она была такой вкусной, вкуснее любого блюда. К счастью, бабушка вовремя вмешалась и не позволила мне высосать этого ребенка, — Зара сжала ладонь Билли, лицо ее вдруг стало испуганным, дыхание участилось, а глаза расширились. Неожиданно Зара всхлипнула. — Бескрылые такие глупые. Глупые и бесстрашные, — сказала очень тихо, почти шепотом Зара, прижимаясь к Билли. — А ты был один в нашем цирке, маленький, беспомощный лягушонок. Гектор мог бы сделать с тобой все, что угодно. В нем рано проснулась магия и агрессивен он был всегда. Представляешь, Гектор чуть не выколол глаз одному мальчику циркулем, только потому, что он смотрел на меня. — Со мной ничего не случится, — пообещал Билли, чтобы успокоить Зару, пожалуй, слишком самоуверенно. Люди так легко умирали, а человеческая жизнь была такая хрупкая. Вдобавок мир стремительно менялся, требуя перемен. Жаклин видела в хрустальном шаре новую войну, неотвратимо надвигающуюся. Кроме того, мертвые утверждали, будто бы их должно было стать намного больше. Сам Билли, разумеется, не мог общаться с мертвыми. С мертвыми общалась Жаклин, совершала специальные обряды, чтобы помочь душам недавно умерших людей покинуть землю. Жаклин являлась также посредником в общении между душами умерших людей и их безутешных родственников, в основном, маглов. Билли мечтал поговорить с матерью хотя бы один раз. — Со мной ничего не случится, — повторил Билли, чувствуя себя гораздо свободнее: возбуждение пропало, хотя Зара продолжала сидеть у него на коленках, правда, на этот раз его подруга обходилась без провокаций. — Я смогу защитить себя и тебя. — Ну, нет, солнце, это я буду защищать нас обоих, — возразила Зара, чмокнув Билли в щеку. — Из нас двоих магичка все-таки я. Так могу колдонуть, мало никому не покажется, — Зара цокнула языком, слезла с колен Билли. — Пойду нахимичу чего-нибудь на кухне, чтобы мы поели, — решила она. — Надеюсь, никто из нас не отравится. А ты пока просвещайся, Уильям, — Зара передала Билли газету, лежавшую рядом с диваном на табурете, и поспешно вышла из комнаты, пожалуй, даже слишком поспешно. Билли собирался выразить протест. Заре следовало помочь на кухне. Тем более Зара готовить не любила. Только вот слова так и не сорвались у него с языка. Просветиться действительно стоило. Билли увидел художества Пеппера. Больничную стену, оплетенную толстыми стеблями неизвестных растений, мертвого мужчину в белом халате, на застывшем лицо которого отразилась боль. Глаз у мертвеца не было. Из глазниц и рта росли цветы. Но одним убийством Пеппер не ограничился. На втором фото была изображена замерзшая в неестественной позе девушка в больничной одежде. Неизвестное растение пробило ей позвоночник. Оба фото были черно-белыми и не отражали всего ужаса, но их было достаточно, чтобы к его горлу подступила тошнота. Вместе с фотографиями шел текст статьи. Оказалось, Гектор Пеппер зверски убил двадцать пять человек: мед.персонал и пациентов психиатрической больницы, где он проходил лечение. Билли неожиданно понял: по сравнению с Гектором Пеппером, Том Реддл был хорошим мальчиком. Правда, Реддлу было всего двенадцать лет. Быть может, однажды Реддл разрушит к чертям весь приют. — Мы с Гектором в детстве играли вместе, — сказала Зара, когда вернулась из кухни с тарелками гренок. Голос ее дрожал, а из глазах полились слезы. Билли резко вскочил с дивана, оказавшись рядом с Зарой, он сжал ее в утешающих объятиях. — Гектор попал в наш цирк восьмилетним мальчиком, — всхлипывая, рассказывала Зара. — До этого Гектор жил на улице, а еще раньше в приюте. Гектор убил приемных родителей, потому что те его обижали, называли «дьявольским отродьем». Гектор воровал для меня игрушки и сладости в магазинах. Мы были так похожи внешне, что незнакомые люди считали нас братом и сестрой. Теперь мой братик стал разнес всю психушку, стал серийным убийцей и привлек к себе внимание мракоборцев, — Зара говорила все тише и тише, пока под конец речи не перешла на шепот. Руки Зары резко ослабели, она выронила тарелку с грелками, но Билли вовремя сориентировался, тарелка не разбилась. Билли аккуратно довел подругу до дивана, сел рядом с Зарой, отложил в сторону тарелку. Билли поглаживал спину Зары, а Зара, забравшись с ногами на диван, спрятала лицо в коленях, время от времени повторяя: — Они убьют его. Убьют! — Все будет хорошо, — повторял Билли, наверное, одну из самых глупых фраз в общении. — Гектор никому не позволит себя убить. Билли не умел утешать девчонок, не знал, какие слова следовало говорить в тяжелые моменты. Он не испытывал к Пепперу симпатии. Два года назад Пеппер чуть не убил его с помощью ядовитой, цветочной пыльцы, заставляющую смеяться до смерти. Билли хохотал громко и долго, так долго, что уже начал задыхаться. К счастью, вовремя вмешалась Зара, натравила на Гектора Люсиль. Теперь Гектор Пеппер убил двадцать пять человек, а Зара плакала, волновалась за Гектора, быть может, жалела его. А Билли страдал от ревности и жалел зверски убитых двадцать пять человек, попавшихся Гектору под руку. — Уильям, — Зара вдруг сжала Билли за руку, обратила к нему заплаканное лицо с припухшими от слез глазами. — Не сердись на меня, пожалуйста, Уильям, — выпалила Зара, похожая в эту минуту на провинившуюся, маленькую девочку. — Ты самый лучший. Я люблю только тебя. Я ни на кого тебя не променяю. Ты же не сердишься, Уильям? — взволнованно спросила Зара, синие глаза смотрели на Билли с волнением и тревогой. — Не сердишься, правда? — Не сержусь, — Билли мягко улыбнулся Заре. — На тебя не за что сердиться. Я люблю тебя и всегда буду любить, — в очередной раз признался он в любви лучшей подруге. — Ну, тогда открой рот, — велела Зара, взяв из тарелки одну из аппетитных гренок, посыпанных сахаром. — Я хочу тебя накормить. Билли послушно открыл рот, позволяя Заре совершить одну из ее маленьких прихотей. Правда, он тоже взял из тарелки одну из гренок, собираясь накормить Зару, послушно открывшую рот. Им уже не впервой доводилось кормить друг друга. Им обоим нравилось заботиться друг о друге.

II

— Ты не воин. — Тебе не хватает ярости. Билли со всей силы ударил ладонью в каменную толстую стену. Боль не отрезвила его. Стабс закричал громко, как, наверное, никогда не кричал. Разумеется, к нему никто не мог и не хотел прийти на помощь. Пленник находился в подвале, в одной из камер. В узенькой комнате с толстыми каменными стенами. На полу валялась солома, а еще в распоряжение Билли было предоставлено помойное ведро. Волшебники оказались крайне дремучим народом. Билли чувствовал себя так, будто попал в чертово Средневековье. Вот только обратного пути не было. Возвращение в родной мир откладывалось на неопределенный срок. Билли Стабс был так близок к свободе, казалось, стоило приложить совсем немного усилий и он вырвется на волю, вернется домой к красавице-жене, друзьям и малютке-дочери, которую Билли никогда не видел. Но Стабс никогда не был любимцем фортуны. Удача снова изменила ему. Сначала его чуть не сожрала одна из тварей, обитающих в волшебном, враждебном для него мире. А затем Том Реддл встал у него на пути. У Билли не хватило духа зарезать говнюка, как когда-то он зарезал отца, пытавшегося убить его. А потом Билли неудачно упал, повредил ногу и вот теперь он снова оказался в плену, с цепью на ноге (к, счастью, здоровой), а из собеседников у него остались только крысы. — Ты не воин. Не воин. Не воин… Слова Зары громко звучали у в голове Билли, отдавались странным звоном в ушах, вызывающим головную боль. Поврежденная нога болела тоже, хотя меньше. После специального зелья, которое пленному маглу дал домашний целитель Ноттов, значительная часть боли ушла. Целитель мог бы вылечить пленника целиком, но Реддл был против. Видимо, решил воспитывать непокорного раба с помощью боли. Но физическая боль была пустяком по сравнению с болью душевной и осознанием: драгоценная свобода ускользнула сквозь пальцы. Билли снова стал рабом. — А-а-а! — заорал Билли, бросаясь на толстую, каменную стену. Он бился о нее грудью и головой, надеясь нанести себе увечья. Вдобавок физическая боль приносила некоторое облегчение, оттесняя душевную, от которой, казалось, не было спасения. Теперь ему хватало ярости. Но эта ярость была направлена на него самого. Билли старался приобрести наименее товарный вид, а лучше убить себя, только вот было нечем. Пленник бросался на холодные камни снова и снова, как безумец. Впрочем, Билли Стабс в этот момент неспособен был мыслить хоть немного адекватно, занятый самоповреждением. Хотя кое-какой расчет у него в поведении был. Например, подпортить хорошенькую мордашку, так полюбившуюся Реддлу. Билли за время, проведенное в подвале, яростно царапал себе лицо, бился о головой об пол, рвал на себе волосы. Пробовал даже свернуть себе шею, только у него ничего не получилось. Один лучше, чем десять. Этой математике сирот не учили. Премудрость эту Билли осознал в полной мере, когда попал в бордель и насмотрелся на бесчинства оборотней из охраны, любивших развлекаться с юными маглами, не заинтересовавшими клиентов. Да и предпочтения у клиентов бывали самые разные. Среди них попадались настоящие садисты и извращенцы. Но Билли относительно везло: особых садистов ему не попадалось. Пару раз его чуть не купили волшебницы среднего возраста, но по каким-то причинам покупка не состоялась. В лагере многие узники желали обрести себе хозяина. Обычно хозяева заботились об имуществе, но не всегда. Билли очень боялся попасть в руки Реддла, зная: пощады от него ждать не следовало. Секс с Томом Реддлом был разновидностью пытки. Но Тому Реддлу нравилось терзать Билли не только физически, но и морально. Реддл с удовольствием проедется по всем ранам бывшего приютского соперника и обильно посыплет их солью. Паршивец с детства отличался мстительностью и завышенным самомнением. За уязвленное самолюбие Реддл исправно мстил обидчикам. — Чтоб ты сдох! — выкрикнул Билли, обращаясь к невидимому Реддлу. Билли собирался броситься в очередной раз на стену, но ему помешал хлопок за спиной. Один из крошек-эльфов проник в камеру пленника с тарелкой похлебки. Видимо, морить пленных маглов голодом хозяева не планировали. Потрепанный вид пленника напугал неожиданного визитера. Эльф пискнул и, спустя пару минут, вернулся с подмогой. — Нет, не хочу. Пустите! — протестовал Билли, отчаянно мотая головой, когда один из безмолвных эльфов-тюремщиков, оставшийся присмотреть за пленником, кормил его овощной похлебкой. Билли не мог ничего поделать. Руки и ноги ему связали магическими путами. Билли пробовал мотать головой, пробовал выплевывать еду, но эльф оказался слишком настойчивым и проворным. Ему удалось накормить магла. Не просто накормить, но и отправить магический сон. Билли не мог сопротивляться. Веки вдруг закрылись сами собой, а голова стала такой тяжелой, будто бы он не спал три дня. Билли вдруг расслабился, принимая случившееся. В его состоянии сон был подарком свыше. В конце концов, все сироты приюта Вул знали: ожидание наказания было всегда страшнее самого наказания. *** — Просыпайся, просыпайся. Хозяин ждет тебя. Нужно идти, — услышал Билли писк, прежде чем открыть глаза. Стабс попробовал отмахнуться рукой от эльфа, как от назойливой мухи. Идти никуда не хотелось. Хотелось спать. Да и встреча с хозяином не несла ничего хорошего. Наоборот, только плохое. Тем более, теперь у Билли был новый хозяин, которому так и хотелось плюнуть в самодовольную рожу, а в идеале еще сломать нос. — Предлагаю моему хозяину пойти к черту, — пленник неохотно открыл глаза, потер ладонями сонное лицо. В подвале, пожалуй, было даже уютно. Впрочем, по мнению Билли в Преисподней и то было уютнее, чем рядом с Реддлом. Билли сел на соломе. Его мутило. Болели разбитые в кровь губы, гудело в голове. Стабс пощупал лоб. Похоже, удары об стену даром не прошли. Пленник успел набить себе пару шишек. Но, пожалуй, дело ограничилось только шишками. До сотрясения мозга не дошло. Билли немного знал симптоматику травмы. Когда-то они с Эми Бенсон читали медицинские книги. Особенно ему нравились книги по психиатрии и психологии. Билли всегда нравилось ковыряться в чужих мозгах и искать отклонения от нормы. — Молодой хозяин требует тебя к себе, — продолжал пищать эльф, тряся пленного магла за руку. — Мне и тут хорошо, — парировал Билли. — Пусть твой хозяин спуститься ко мне, если я ему так нужен. Эльф выпучил и без того большие карие глаза. В его крошечном мозгу не укладывалась мысль, что можно проявлять такое непочтение к хозяину. Неожиданно эльф затрясся всем телом и принялся стучаться головой об пол. Билли осторожно отодвинулся от худого, болезненного существа, одетого в грязное кухонное полотенце. В другое время он обязательно бы помешал крохотному созданию причинять себе боль. Но теперь ему самому было плохо и заботится о других совершенно не хотелось. Тем более эльф бился лысой башкой об пол по собственной глупости и, возможно, получал от своих действий извращенное удовольствие. Все эльфы, по мнению Билли, являлись мазохистами. А значит, жалеть их не следовало. Тем более эльфы преданно служили деревяшкам, а именно из деревяшек Билли Стабс стал рабом. Не только он и тысячи ни в чем неповинных людей. Но брезгливая жалость все-таки все равно закралась в сердце Билли через некоторое время. Тем более эльф, продолжавший биться об пол, не мог заткнуться ни на секунду. По-хорошему эльфа следовало подлечить, вколоть ему укол и продержать некоторое время в психушке. Возможно, лечение бы помогло и избавило нездоровую головушку от тяги к самоповреждению. — Эй, дефективный, — обратился Билли к эльфу, когда тот начал действовать ему на нервы неадекватным поведением. — Можешь не продолжать больше свой спектакль. Я не идиот, чтобы самому на плаху идти. Пусть твой хозяин притопает ко мне сам, если я ему так нужен. Эльф понятливо закивал и исчез с хлопком. В камере снова стало тихо. Билли поднялся на ноги, выпрямился. Он хотел выглядеть достойно и гордо, как только достойно и гордо может выглядеть человек, потерявший свободу. Наверняка Нотта и его гостя разозлит своеволие магловского невольника. Но Билли еще не покорился, никогда не покорится. Он постарается осложнить жизнь новому хозяину. Возможно, тогда Реддл убьет его. Но сначала ему следовало на своих двоих спуститься к пленнику в подвал. Реддл и Нотт не заставили себя долго ждать. Уже через пару минут Билли услышал стук шагов, спускающихся по лестнице. — Никак не угомонишься, Стабс? — спросил Реддл, когда уверенно вошел в камеру, уже не прихрамывая после раны, полученной ножом. Видимо, домашний целитель Ноттов хорошо знал свое дело. Нотт держался позади Реддла, уступая властному гостю первенство, будто бы не он был здесь хозяином. Реддл казался спокойным, не взбешенным своеволием нового слуги, значит, пытки пока откладывались. Но Билли всегда умел взбесить главного врага. — И не подумаю, — пренебрежительно фыркнул Билли. — Я не собираюсь перед тобой плясать на задних лапках. — Вечно ты все усложняешь, — задумчиво протянул Реддл, направляя на пленника волшебную палочку. — Вижу, ты времени зря не терял и разукрасил свою хорошенькую мордашку, — прокомментировал Том потрепанный вид Билли. — Посмотрим, что можно с этим сделать. Ну, а пока Империо. Билли попробовал увернуться от заклинания, но не смог. В голове стало легко, все мысли пропали, принося долгожданное облегчение. Билли снова почувствовал себя хорошо.