Главная проблема Билли Стабса

Билли сидел за столом, прикладывая усилия, чтобы держать спину прямо. Раскисать при Реддле не следовало. Следовало держаться. Хотя держаться было очень нелегко. Но лить слезы при злейшем враге не позволяла гордость. От пережитого унижения горели щеки, кусок в горло не шел. Но Билли знал: поесть следовало. Только попав в лагерь для пленных маглов, Стабс узнал, что такое настоящий голод. В приюте кормили несколько раз в день. Да, еда была далеко не лучшего качества. Хлеб был жестким, суп почти без мяса, с минимумом овощей. Не всегда удавалось поесть досыта. Но намеренно сирот голодом никто не морил. Приютские дети не ели траву, не ловили крыс и мышей для еды. Правда, грызунов на территории приюта Билли ни разу не видел. Миссис Коул строго следила за чистотой. Сироты жили хотя и в бедном, но в чистом помещении. А руки? У Билли были хорошие руки с аккуратными пальцами и коротко подстриженными ногтями. Никто бы не мог подумать, что эти руки подвергались воздействию гноя бубонтюбера. Конечно, работникам выдавали перчатки. Но количество перчаток было ограничено. А материал, из которых делали эти перчатки (драконья кожа, если Билли не ошибался), был очень дорогой. За перчатки шла жестокая борьба. Люди были готовы калечить, возможно, даже убивать друг друга, лишь бы получить проклятые перчатки и не выть от боли после контакта с очень жгучим растением. Надзирателей всегда веселили драки работников. Но драки обычно продолжались недолго. Голодных, измученных работой людей били плетями, заставляли работать, особенно несговорчивых могли и убить. Билли выжил лишь чудом. Миссис Нотт забрала его из ада, позволила не только работать у себя в поместье, но даже (о чудо) первое время отлежаться. Билли был даже показан домашнему целителю Ноттов, подлечившего пленника. Билли Стабс выжил, но выжил ли Ежи? Еще один несчастный пленник, попавший в руки извергов. Только благодаря Ежи Билли и держался, поверив, что Зара сможет простить его за невольные измены. Билли был противен сам себе, но он держался, надеясь, что сможет увидеть своих близких. Теперь эту надежду у него отнял Реддл. — Что со мной будет? — прямо спросил Билли у того, кто решал его судьбу. — Каких неприятных сюрпризов мне ждать от тебя, Реддл? К чему готовиться? Я бы хотел достойно принять мое будущее. — Удивительное ты создание, — Реддл сосредоточенно рассматривал пленника, не приступая пока к трапезе: ростбифу с картофельным пюре и зеленым горошком. Также на столе стояли два хрустальных бокала с вином, но, каким именно вином, Билли не знал. Он плохо разбирался в алкоголе. — Любой другой на твоем месте уже ползал бы у меня в ногах, умоляя о пощаде. Ты хорошо держишься, — заметил Реддл, задумчиво барабаня пальцами по столешнице, — я бы даже сказал очень хорошо, особенно если учесть, что ты всего лишь магл и не можешь всерьез противостоять волшебнику. А я, к твоему сведению, очень сильный волшебник. Билли с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Реддл хвастался как обычно, бахвалился удивительной волшебной силой, недоступной обычным людям. — Я не ем мясо, — сухо сказал Билли, желая прервать самовлюбленную болтовню Реддла. — Я буду только картошку с горошком. — Как пожелаешь, — ничуть не смутился Реддл. Он изящно взмахнул палочкой и кусок ростбифа, лежавший в тарелке Билли, переместился в тарелку Реддла. — Я и не думал, что ты такой привереда, — заметил Реддл. — В приюте ты ел без возражений все, что дают. Хотя приютские поварихи пичкали нас всякой дрянью, лицемерно называя объедки, которые они нам подавали, едой. Это ты еще не ел дряни, которую нам подавали в лагере, — злобно подумал Билли, делая над собой усилия, чтобы не ударить кулаком по столу, не закричать, опрокидывая хрустальный бокал с вином на чистую, накрахмаленную скатерть. Билли знал, если он так поступит, немедленно последует наказание. Реддл не спустит рабу вспышку гнева. Билли опустил голову. Глаза словно засыпало песком, слезы скопились в уголках глаз. Хотелось выбежать из кухни, забиться в самый дальний угол и завыть, зарыдать от боли, тоски и унижения. Вот только, чтобы покинуть кухню, требовалось позволение Реддла. А Билли физически не смог бы его ни о чем просить этого выскочку, воображающего себя лучше всех, только потому, что он обладал магической силой и, кажется, был довольно сильным колдуном. (Будь они все прокляты, кроме Фишера и его родных. Мракоборец Фишер — муж Жаклин). Билли заработал ускоренно ложкой и стал торопливо, давясь, есть еще горячую еду. Время от времени он шипел, обжигаясь. Но желание закончить проклятый ужин было сильнее боли. Билли смотрел только в свою тарелку. Играть с Реддлом в гляделки было выше его сил. Конечно, требовалось обязательно помнить о чувстве собственного достоинства, выглядеть гордым, надменным, несломленным и сильным. Но Билли так устал сегодня. Реддл основательно его вымотал. Пожалуй, даже хуже, чем вымотал. Он взял его силой и, вероятно, получил удовольствие. — Не волнуйся, не отниму, — Реддл засмеялся неожиданно весело, откинув голову назад и с интересом наблюдая за пленником. Смех Реддла был тихим и приятным, однако Билли испытывал сильное желание дать обладателю этого тихого и приютного смеха кулаком по холеной морде, а еще желательно выбить парочку чистых, ровных зубов. — Все-таки маглы не далеко ушли от животных, — подвел итог Реддл. — Прискорбно видеть, что даже лучшие из маглов не умеют вести себя за столом. — Забавно слышать разговоры о манерах от человека, застрявшего в Средневековье, — ответил Билли колкостью на колкость. — Вы, волшебники, считаете себя лучше маглов, а сами ни на что неспособны без ваших волшебных палочек, — выпалил Билли, боясь, как бы его не перебили. — Вы живете в полном предрассудков, отсталом обществе, — продолжал он. — Не знаете ничего ни о театрах, ни о кинематографе, уничтожаете целые народы, разрушаете их культуру. И после этого считаете нас дикарями? — Высказался? — обманчиво-миролюбивым тоном поинтересовался Реддл, направляя кончик волшебной палочки в лицо пленника. Билли сглотнул. Волшебных палочек он боялся. Его приучили бояться этих длинных деревянных штук, которые, казалось, сошли со страниц детских сказок. Да и обладатели этих штук, волшебники, были персонажами этих сказок. К сожалению, волшебники существовали в действительности. Именно волшебники принесли в его мир войну. Они сделали Билли рабом. А один из этих волшебников, Том Реддл, рос вместе с ним, играл вместе с ним. Реддла Билли не считал по-настоящему чужаком. Чудиком, живодером, да, Билли даже думал, что ненавидел Реддла, но, оказалось, он никогда не желал Реддлу смерти и не смог его убить, когда пришел нужный момент. За эту-то ошибку Стабс и поплатился. А малютка Эми предупреждала его, даже, кажется, рассказывала какую-то жуткую историю о пещере. Невнятно рассказывала, сбивчиво, Билли почти ничего не понял из ее рассказа, да и не пытался понять, честно говоря, занятый то ли написанием новой сказки, то ли мечтами о Заре. Кроха Бенсон, когда сильно волновалась, не могла внятно излагать свои мысли. А воспоминания о пещере всегда приводили Эми в сильное волнение и даже испуг. Эми время от времени мотала головой, чересчур активно жестикулировала руками, словно стремилась отогнать от себя жуткие ведения. Бедняжка от волнения начинала заикаться. Билли очень надеялся, Эми удалось остаться на свободе. Это была слишком впечатлительная и стеснительная девочка. Эми с ее слабой психикой точно бы не вынесла всех унижений и бесправия плена. — Ты никогда не мог держать язык за зубами, — сделал очередное замечание Реддл, рассеянно скользя кончиком волшебной палочки по щеке Билли. — Из-за неумения вовремя промолчать ты часто попадал в неприятности. Как думаешь, следует ли мне тебя наказать за дерзость? — Реддл склонил голову в бок, напоминая большую, хищную птицу, из курса биологии Билли знал, что зубы у птиц отсутствуют, но Стабс был уверен, что, если бы Реддл был птицей, зубы бы у него были. — Хватит тыкать в меня дурацкой деревяшкой, — вспылил Билли. — Ты ничем не лучше Бишопа. Тот тоже всегда прибегал к силе, когда возразить ему было нечего. Билли инстинктивно сжал голову в плечи. Сейчас ему достанется. Реддл считал себя единственным и неповторимым. Конечно, его оскорбит сравнение с не блещущим умом Бишопом. Самым обычным человеком. Не волшебником. Билли закрыл голову ладонями, как в детстве, когда тщетно старался закрыться от побоев пьяного, злого отца, которого раздражало невероятное сходство сына с изменницей-матерью. Теперь в его жизни появился новый вечно недовольный и сердитый «папочка». — Нарываешься, птичка, — предупредил Реддл, но палочку отложил в сторону. — Мы оба знаем, что у меня достаточно аргументов, чтобы доказать, что волшебники совершеннее маглов. Но тогда тебе придется есть остывший ужин. Приятного аппетита, — безмятежно добавил Реддл, будто бы и не было никаких угроз. Билли ничего не ответил на пожелание Реддла. Молча принялся за еду. Вкусную еду, полноценную, не объедки. Впрочем, у Ноттов тоже была полноценная еда. Билли ел на кухне с домовиками. За стол с членами семьи Ноттов его, разумеется, не допускали. К счастью для Билли, эльфы питались не магией, а вполне человеческой едой. Они обычно доедали то, что не доедали их хозяева. Нотты ели только самую свежую еду, но и еда, оставленная прислуге, не успевала испортиться. В поместье Ноттов Билли наслаждался изысканными блюдами, казавшимися первое время особенно вкусными после лагерной баланды. — Знаешь, птичка, молчание к тебе к лицу, — рассуждал Реддл, принимаясь за трапезу. Даже у себя дома Реддл старался соблюдать правила этикета. Так, в отличие от Билли, он никогда не клал локти на стол, и сейчас сидел с идеально ровной осанкой за столом, напоминая внешностью и поведением типичного юного аристократа. Реддл мастерски орудовал столовыми приборами. Сукин сын даже самые обычные действия совершал с непринужденным изяществом. Билли подозревал, что даже сидеть на унитазе Реддл умудрялся изящно. — Я сперва надеялся, что ты поблагодаришь меня за ужин, как полагается воспитанному человеку, — Реддл покачал головой. — Но не стоит ждать слишком много от магла. — Ты лишил меня свободы, — напомнил Реддлу Билли, сжав кулаки, не реагировать на провокации врага становилось все труднее. — Это из-за тебя я остался рабом. Из-за тебя никогда не увижу мою семью… — Билли замолчал, говорить вдруг стало слишком трудно, шею будто сжала невидимая рука, а в горле возник неприятный комок. Только на этот раз магия Реддла была совершенно не при чем. Слова сами по себе причиняли боль, заставившую его замолчать. Некоторое время Билли и Том молчали. Билли старался оставаться невозмутимым, тяжелый взгляд Реддла действовал ему на нервы. А боль, злость, отчаяние требовали выхода. Билли приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы оставаться спокойным. Ни дать прорваться наружу ни слезам, ни крикам и тем более не бросаться с кулаками на победителя. Эти действия наделали бы больше вреда, не принесли бы никакой пользы, лишь новую боль. Билли же слишком устал, чтобы взбрыкнуть и устроить бунт. Ему требовалась передышка. — Я спас тебя, — просто сказал Реддл, разрушая молчание. — Без меня бы, Стабс, тобой уже полакомились. — Я предпочел бы умереть, чем жить у тебя в рабстве, — выпалил Билли и резко поднялся со стула. Он намеревался уйти хоть куда-нибудь, лишь бы закончить наконец проклятый ужин. Билли бы предпочел пару дней поголодать, чем так вот ужинать с Реддлом, высокомерным поганцем, взявшим его в плен. Реддл невозмутимо сидел за столом. — Сядь, — приказал он слуге. Билли нерешительно застыл на месте. Никогда ему прежде не доводилось слышать настолько холодного и властного голоса. — Я сказал сядь, — повторил Реддл приказ, Билли неохотно подчинился воле хозяина. — А теперь слушай меня внимательно, птичка, — Том схватил Билли за ткань рубашки, потянул на себя. Темные глаза метали молнии и не предрекали норовистому пленнику ничего хорошего. — Клянусь именем моего великого предка, если ты еще хоть раз еще посмеешь так дерзко себя вести и не подчиняться моим приказам, я тебя прокляну. Твои решения не имеют теперь никакого значения. Я — твой господин, а ты мой слуга, нравится тебе это или нет. Надеюсь, ты меня понял, Билли? — деланно спокойным голосом уточнил Том, Билли кивнул и почувствовал, что рука, удерживающая ткань рубашки разжалась. Билли опустил голову и молча принялся за еду. Он совсем не хотел нарваться на очередную любезность от Реддла. К счастью, Реддл тоже пока решил помолчать. Образовавшаяся тишина, разрушаемая лишь стуком столовых приборов о тарелки, временно устраивала их обоих.

***

Том внимательно изучал бледное, осунувшееся лицо пленника. Мордред, почему некоторые маглы рождались настолько красивыми? Разве не было ошибкой природы сделать существ, не владеющих самой простой магией, такими привлекательными. Стабс унаследовал красоту матери. А мать его была красива. Стройная, с тонкими и правильными чертами лица, вьющимися белокурыми волосами и аккуратными аристократически-узкими ладонями. Настоящая вейла. Может, правда, она отчасти была вейлой? Кто знает, с кем сношались эти неразборчивые и развратные маглы? Да и малютка Джильмо (кажется, магловского мальчишку поначалу звали именно так) был хорош. Нарядный ангелочек с по-детски пухлыми щечками и с льняными кудряшками, очаровательный, жизнерадостный малыш, говоривший на чужом языке. Том бы с мстительным удовольствием заавадил милашку Джильмо и его мать маглу заодно — не следовало вводить в искушение чистокровных волшебников. Он вдруг осознал, что всегда хотел этого паршивца с первого дня, как тот появился на пороге приюта с толстым дурацким кроликом, сначала как часть коллекции, а потом просто хотел. Еще Том с первых дней появления несносного новичка в приюте понял, кого на самом деле следовало сводить в пещеру. Но увы, после несчастного случая, случившегося с Бишопом и Бенсон, руководство приюта приняло решение: больше сирот к морю не вывозить. Стабс обладал не только привлекательной внешностью. У него были мозги. С точки зрения Тома, для магла это было невероятное достижение. Правда, поначалу новичок сильно раздражал. С ним приходилось конкурировать за книги. Да и уступать первенство в учебе наглому пришельцу, пусть даже лишь частично, оказалось очень неприятно. Но главная проблема была в том, что Тома по непонятным причинам тянуло к Билли. Тому первые дни хотелось потрогать новичка, чтобы убедиться, что тот самый обыкновенный человек, а не сказочное существо. Слишком сильно напоминал этот чудной мальчишка бумажного рождественского ангелочка. Стоило ли удивляться, что первый стояк появился у Тома именно на Билли, когда тот на глазах детей и воспитательниц повалил обидчика на спину и стал избивать, мстя за погибшего питомца. А Том не защищался от обрушившихся на него ударов, не делал попытки подняться на ноги, даже не врезал Билли. Он хотел дождаться удобного момента и зажать Стабса где-нибудь в углу, вырвать первый поцелуй. Зажать-то он его зажал в особняке Ноттов. Вырвал не только поцелуй, но и добрался до желанного тела. Вот только Тому хотелось еще. Ему и сейчас хотелось. Стабс в его старой одежде был особенно хорош, особенно в неукороченной одежде. Одежду пришлось укоротить заклинанием не только для удобства пленника. Имелась более важная причина, чем удобство нового слуги. Пленника, который казался еще более хрупким в мешковатой для него одежде, неумолимо хотелось завалить повторно на диван. Том же не собирался тратить слишком много времени на плотские утехи и планировал еще почитать перед сном. Он и так слишком много времени провозился с маглом. Непозволительно много. Тем не менее Том был бы не против, чтобы этот магл ему бы отсосал. Неумело, неохотно, но отсосал. Один только вид коленопреклоненного Стабса будоражил его воображение. Однако Том знал: он перестарался тогда два года назад. Стабс заплатил за все дразнилки, сплетни за спиной Тома с рыжей вульгарной девчонкой, дурацкую статью в газете. Гаденыша следовало наказать. Ни одна дрянь, тем более магловская, не смела распространять про него гадости. Только все равно разгневанный Том перестарался. Стабс слишком хорошо помнил их встречу и поэтому очень боялся Тома, хотя как всегда храбрился. Но страх должен быть дозированым. Тому не планировал, чтобы Стабс при одном его приближении исправно прудил в штаны, поэтому пока щадил паршивца. Тем более им обоим предстоял нелегкий период адаптации. Для Тома в качестве хозяина (он прежде и домовиком-то не владел, не то что живым человеком, видевшим его взросление), для Билли в качестве слуги, которому предстояло привыкнуть к новому хозяину. — У меня для тебя подарок, — объявил Том, когда они с Билли закончили ужинать. — Но сначала вымой руки. Небрежным взмахом палочки Реддл отправил тарелки в мойку. Кран открылся сам собой. Губка стала тереть грязную посуду. Билли настороженно приблизился к мойке. Волшебство пугало его. Это было правильно. Маглам следовало бояться волшебников. Том изучал фигуру Билли. Пожалуй, его невольнику следовало немного набрать вес. Стабс всегда был худощавым, в плену же похудел еще больше. У Ноттов он, конечно, стал есть больше. Обычно чистокровные волшебники не морили прислугу голодом. Какой толк от полуживых от голода работников, неспособных трудиться в полную силу? Но, на взгляд Тома, Билли все равно был худоват. Кроме того, острые черты лица Стабса, следовало смягчить, желательно убрать еще синяки под глазами. — Значит, ты новый Темный Лорд? — голос Билли дрогнул, плечи сгорбились. — После Гриндевальда? Стабс мыл руки, тщательно мыл, намыливал травяным мылом, скреб сеткой кожу на ладонях и запястьях. Том усмехнулся, наблюдая за манипуляциями магла. Стабс старался очиститься от прикосновений хозяина. — Ты принесешь в наш мир новую войну? — спрашивал Билли, все еще намывая руки. — Простые люди снова будут умирать. Много людей погибнет на войне. Возможно, мучительной смертью. Ты и твоя свора будете сеять хаос, боль и разрушения. — Моя свора, — повторил Том, хмуря брови. В принципе, сравнение его Рыцарей со сворой, Тому понравилось, (собаки считались преданными человеку животными) но Стабс должен был соблюдать субординацию. — Следи за языком, Стабс, — предупредил Том не в меру язвительного пленника, но ограничился лишь предупреждением, не притрагиваясь к лежавшей на кухонном столе волшебной палочке. — Мои люди — наследники древнейших, благороднейших семей с богатой и славной историей. Жалкому маглу вроде тебя никогда не понять истинного величия чистокровного волшебника. Стабс закончил мыть руки, выключил кран с водой. Развернулся к Тому спиной, по-прежнему стоя у мойки, находившийся посередине двух тумбочек для приготовления пищи. Над тумбочками висели деревянные кухонные ящики. — Ты принесешь в наш мир войну? — хмуро повторил Билли, исподлобья глядя на Тома. — Почему ты так ненавидишь обычных людей? Неужели обида на отца заставляет тебя мстить всем маглам? — Мой ничтожный отец тут совершенно не при чем, — прошипел разъяренный Том, надвигаясь на Билли. У Стабса определенно был талант бесить его. Тома так не бесил даже собственный отец, один только вид которого вызывал в Томе приступ ярости. Стабс никогда не понимал, что лучше время от времени придержать язык, а не давать ему волю, поэтому и бывал бит. Да и несколько секунд назад Том чуть не приласкал пленника Круциатусом за чересчур резкие слова. Поэтому Том решил от греха не прикасаться к палочке. Последствия пришлось бы устранять ему одного — тратить время на лечение раненого слуги Том не планировал. Лучше он это время проведет, читая магические книги. — Видишь ли, Стабс, — начал Том, сжав запястье Билли так крепко, что тот сдавленно ойкнул. — вы маглы, плодитесь, как крысы. Ваши отродья попадают в волшебный мир, разрушают его обычаи и культуру. Но гораздо хуже то, что вы со временем становитесь сильнее, разрабатываете мощное оружие, — Том дернул Билли за запястье, потянул к себе. Билли бы упал, но Том вовремя подхватил его, с силой прижимая к себе — он все-таки соскучился по их близости. Том наслаждался страхом Билли. Ему нравилось, как тот дрожит в его руках и боится даже дышать, опасаясь громким дыханием вызвать неудовольствие Тома. — Маглов следует взять под контроль, пока они не уничтожили планету, — продолжал Том, приближая свое лицо к лицу Билли. Ему нравилось, как Стабс цепенеет от одного лишь его взгляда, прямо, как кролик, угодивший в кольца удава. — Кто знает, возможно, среди магловских рабов найдутся достаточно умные, способные принести пользу волшебному миру. Некоторым маглам, пожалуй, даже следует дать образование. — Отпусти, — Билли задергался в руках Тома. — Отпусти меня. Том, рассмеявшись, прекратил удерживать Стабса. Поведение пленника его забавляло. Тот, даже ужасно напуганный, все равно пытался выглядеть независимо и командовать. Определенно, интересное приобретение ему попалось. Приобретение, заработавшее пару свежих синяков. Том не рассчитал силы и схватил пленника слишком крепко. Освободившийся Стабс сжался в угол и растирал пострадавшее запястье. Кажется, Том ответил на вопросы Стабса максимально подробно. — Ах да, чуть не забыл, твой подарок, — Том небрежным движением палочки приманил заклинанием иконку Мадонны с младенцем, которую он обещал найти. Когда-то эта иконка была лучшим трофеем в его коллекции. В детстве Том с ожесточенной радостью отбирал игрушки у других детей, более слабых, неспособных дать ему отпор. Том не считал чем-то плохим стащить иконку у новенького мальчишки, раз тот опрометчиво оставил ее на тумбочке, у всех на виду. В приюте Вул за вещами было принято приглядывать, прятать их в тайники, чтобы эти вещи не стащили другие сироты. Новенький мальчишка был домашним ребенком. Его никто не учил, как выживать в приюте. — Матерь Прародительница, — благоговейно прошептал Билли, прижимая иконку к груди. В зеленых глазах блеснули слезы. — Мамин подарок. Я боялся, что навсегда потерял его. — Матерь Прародительница? — переспросил Том, новое божество, названное Билли, вызвало в нем некоторый интерес. Том не нашел в библиотеке Хогвартса ни одного упоминания о Матери Прародительнице. Волшебники не верили в каких-либо богов, считая себя достаточно могущественными, чтобы жить без них. Так, по крайней мере, думал Том. — Выходит, птичка, ты поменял веру? Чтобы сказал святой отец? — Святой отец может пойти к черту, — огрызнулся Билли. — Я больше не христианин. Какой смысл от наших священников, если они не владеют магией, чтобы защитить прихожан? — Билли фыркнул. — Жрецы должны уметь колдовать. — Вот как, — протянул Том. О жрецах-волшебниках он неоднократно читал в «Истории магии» и даже писал по ним эссе. Однако рассуждения Стабса о том, что жрецы должны были уметь колдовать заинтересовали Тома. Он-то считал, что маглы не приемлют совсем никакого волшебства. Впрочем, Стабс был необычным маглом. С ним наверняка поработала девчонка, являвшаяся, к неудовольствию Реддла, змееустом. — Пора чистить зубы, — решил Том. — В моем временном доме только одна мойка. Также я купил две новых зубных щетки. Возьми одну себе. Она в стакане в угловом ящике. Душ примем вместе. Стабс открыл рот, намереваясь снова возражать. Но Том жестом заставил его замолчать. Стабс вздохнул и, неловко ссутулившись, подошел к мойке. Том следил за действиями за магла, чтобы избежать неприятных сюрпризов. Зубы он собирался почистить позже.